Возвращение колдуна

Развивать энергетический контур на первых порах довольно просто даже для таких, как этот пастушок, достаточно лишь научиться ощущать потоки энергии, а потом осознанно гонять её по всему телу, чем я и занялся, вспоминая, как делал это давным-давно, ещё будучи обычным лигурийским сиротой.

Надо научиться ощущать каждую клеточку своего тела, направлять потоки энергии, подчинять их своей воле, заставляя течь не так, как хотелось бы им, а так, как это нужно тебе. И только потом уже можно переходить к практике, пропуская магическую энергию через своё тело и душу, служа проводником между миром тонких энергий и грубым физическим миром.

А к этому телу мне придётся привыкать. Наверное, ещё очень долго. Можно было бы, конечно, провести эксперимент и захватить другое тело, например, того же сына старосты, чтобы сразу иметь и хоть какое-то положение в обществе, и верных прихвостней, но, во-первых, я не знал, увенчается ли этот эксперимент успехом, а во-вторых, это было бы проявлением слабости. Если уж судьба решила запереть меня именно в теле Буйного Джага, то так тому и быть.

Но попробовать выйти из тела всё-таки стоило. Благо, я уже находился в медитации.

Покинуть тело Джага почему-то удалось гораздо легче, чем обычно, и я сразу же проверил, на месте ли астральная связь, оберегающая меня от адских ищеек. Да, тонкая серебряная нить протягивалась от моей астральной проекции к сердцу сидящего в медитации мальчишки. Я в безопасности.

— Ты! — крик раздался внезапно, как и град почти неощущаемых ударов по спине. — Что ты со мной сделал⁈

Я обернулся. Дух мальчишки, растерянный и почти плачущий, продолжил мутузить меня кулаками. Хм. А я предполагал, что его сожрали гончие.

Но нет. Нить, ведущая к телу, протягивалась и от него. М-да уж, топорно сработано, господин архимаг, неудовлетворительно. Эту связь необходимо было прервать, но я, похоже, слишком сильно поспешил снова обрести плоть, улепётывая от адских посланников.

— Что происходит, объяснись! — кричал на меня Джаг. — Кто ты, чёрт подери, такой⁈

Идея пришла мгновенно. Парнишку можно использовать, и я это сделаю.

— Внемли, Джаг по прозванию Буйный, — исполненным величия голосом произнёс я. — Ты избран!

— Кто буйный, ты буйный! — вскипел он. — Я тебе башку оторву, пень старый! Верни меня обратно!

— Узри величие архимага Максиана! — продолжил я, не обращая внимания на выкрики бестелесного духа.

В астральной форме можно выглядеть так, как ты пожелаешь, и я принял тот облик, который любил больше всего. Исполненный неистовой силы и подлинного величия, когда я был на пике своего могущества. Я предстал перед Джагом в виде мудрого старика в роскошной зачарованной мантии, с длинной ухоженной седой бородой, а вокруг меня сверкали молнии, кружились валуны и летали огненные фениксы. Любой, кто узрел бы меня в этот момент, тотчас рухнул бы на колени в ужасе и благоговении.

Но Джагу, похоже, было плевать.

— Да срать я хотел на твоё величие, козёл! Верни меня назад! — закричал он.

Я нахмурил брови. Несносный мальчишка.

— Ты, похоже, не понял, кто я такой, — произнёс я. — Я — архимаг Высшего Круга, Максиан Примус Инвикт, первый и единственный своего имени!

— А, погоди, старик… — нахмурился Джаг. — Это про тебя староста говорил? Ты же это! Чернокнижник! Чёрный маг! Предатель рода человеческого! Теперь всё ясно, старый козёл! А ну, возвращай всё как было!

Я расхохотался. Да уж, ученик неплохо позаботился о моей репутации, что даже в отдалённой горной деревушке самый последний пастух знает об этих слухах.

— Чё ты ржёшь, я тебе башку откручу! — снова разозлился Джаг.

— Глупый мальчишка! Ты даже не подозреваешь, о чём говоришь! — не прекращая смеяться, произнёс я.

Конечно, он не понимал, что происходит, и почему он оказался снаружи собственного тела. Я в одно мгновение подлетел к нему и схватил за горло. Астральным телам не надо дышать, но мальчишка всё равно замер, глядя мне прямо в глаза с нескрываемой злостью.

— Смелый, — хмыкнул я. — Пожалуй, ты можешь пригодиться. Я даже перехотел тебя развоплощать.

Но и оставлять мальчишку в таком состоянии было нельзя, слишком долгий внетелесный опыт не самым лучшим образом влияет на состояние души. Особенно такой неподготовленной.

Я вновь окинул окрестности в поисках живых тел. Под землёй копошились черви, в траве стрекотали кузнечики и прочие насекомые. Это всё не подходит. Но зато наверху, среди раскидистых ветвей дерева, чистил перья скворец, абсолютно не обращая внимания на мальчишку, тихо сидящего у самых корней. С натяжкой, но подойдёт. Если периодически доставать его из птичьего тела, чтобы малец совсем не поехал крышей. Сам он оттуда не выберется ни в жизнь.

Продолжая держать парнишку за горло, я подлетел к скворцу и одним усилием воли заменил дух птицы на дух мальчишки. Скворец, который только что спокойно чистил пёрышки, вдруг встрепенулся, не удержался на ветке и рухнул вниз. Даже жаль, что такое могущество доступно мне только в астральной форме. Настолько, что не хочется возвращаться, но придётся.

Я тут же нырнул в тело Джага, вышел из медитации и поймал трепыхающуюся птицу в ладони. Ха-ха, представляю, что он сейчас ощущает. Это и тренированному магу бывает непросто, а уж простому мальчишке…

Скворец каркнул несколько раз, будто пытаясь откашляться.

— Ур-род! — хрипло произнёс он, пытаясь меня клюнуть. — Мр-разь!

— Не советую портить со мной отношения, малец, — хмыкнул я. — Так уж сложилось, что сейчас твоим телом управляю я, и мне оно гораздо нужнее. А, и ещё… Если это тело вдруг умрёт, например, ты расклюёшь мне артерию ночью или пробьёшь глаз до самого мозга, то и ты умрёшь в тот же момент. Вот только я сумею возродиться, а ты — нет.

Он каркнул что-то непонятное, но все попытки как-то мне навредить тотчас же прекратил. Похоже, осознал, что это всё не чья-то шутка и не случайное совпадение, и только после этого сумел успокоиться.

Начало понемногу темнеть, сумерки густели, как чернила на листе, пора было возвращаться в эту хибару, которую Джаг называл своим домом. Клянусь, лучше бы я заночевал на свежем воздухе, благо летние ночи ещё не успели похолодать. Лишь сменяли дневную жару приятной лёгкой прохладой.

Я снова побрёл в деревню, сунув успокоившуюся птицу за пазуху. Далеко он не улетит, не только потому что не умеет нормально летать, но и потому что магия не позволит ему чересчур отдаляться от тела. На самом деле, я не знал наверняка, зачем сохранил душу паренька в целости и сохранности, а не развоплотил, как душу этой несчастной птицы, но что-то мне подсказывало, что парень мне ещё может пригодиться. К тому же, не совсем было ясно, что будет с телом, если уничтожить его дух, таких экспериментов не проводил ни я, ни кто-либо из моих знакомых магов.

Ну и это однозначно считалось бы тёмной магией, запрещённой. Чернокнижником меня и в самом деле называли не без основания, за свою жизнь мне довелось провести множество разных ритуалов. Но уничтожать чью-то душу, однозначно, стало бы самым чёрным из них, потому что это была бы участь хуже смерти. Вечное небытие, бесследное исчезновение вместо шанса на перерождение. Опускаться до такого просто из-за того, что мне на какое-то время понадобилось тело, я не собирался.

Я тихонько пробрался в хибару джаговой семьи, намереваясь лечь спать. Но едва я затворил за собой дверь, как раздался голос его папаши.

— Джаг, — протянул он. — Что там с долгом старосте?

Глава 4

Скворец за пазухой задрожал от страха, злые мутные глаза крестьянина не предвещали ничего хорошего. Я успел заметить, как этот алкаш перехватил костыль поудобнее, превращая его в неплохую дубину, чтобы тут же обрушить на голову нерадивого сынка.

— А за каким хреном ты берёшь в долг у этого борова? — хмыкнул я.

Батя опешил, лупая глазами, побагровел.

— Да ты как с отцом разговариваешь, щ-щ-щегол?!! — взревел он, поднимаясь на ноги и опираясь на костыль.

Птица за пазухой буквально забилась в ужасе, так что мне пришлось придерживать её одной рукой. Из-за шторки, отделяющей родительское ложе от остальной хаты, робко выглядывала мать.

— Lyd! — свободной рукой я начертил в воздухе руну подчинения и усилием воли отправил её к отцу. — Сядь!

Это незамысловатое воздействие опустошило меня даже с учётом того, что я весь вечер потратил на развитие энергетического источника, и мне даже пришлось ухватиться за косяк, чтобы не рухнуть на пол. Похоже, следующее использование такой грубой силы меня убьёт. Тело пацана не способно даже на элементарные воздействия.

Зато папаша уселся обратно на лавку, испуганно глядя на меня. Я множество раз видел этот взгляд, изумлённый и испуганный одновременно, первобытный ужас столкновения с Неведомым всегда меня веселил. Особенно, когда руна подчинения выбивает из головы все остальные мысли и лишает воли.

Я некоторое время разглядывал пьяного калеку, размышляя, что же с ним сделать. Скоро действие руны иссякнет, а взбешённый папаша кинется на меня с костылём.

— Спи, — приказал я, и отец послушно закрыл глаза, продолжая сидеть на лавке, лишь немного наклонился вперёд, клюя носом.

Я разулся, прошёл дальше, оглядывая жилище, наверняка кишащее клопами, блохами и всеми остальными атрибутами бедности. Тут не было ничего лишнего, настоящий минимализм, ставший модным теперь в некоторых домах, только очаг, массивный стол, лавки вдоль стен и шторка, закрывающая проход на родительскую сторону. У очага, укрываясь овчиной, лежала сестрёнка, делая вид, что она спит, рядом лежал набитый соломой тюфяк, предназначенный, видимо, для самого Джага. Никакого личного пространства, понимаешь.

Отец всхрапнул, пуская пузыри слюны изо рта, я резко обернулся. Нет, всё в порядке.

— Сына… Что это было? — приоткрывая шторку, шёпотом спросила мать.

— Ничего, — буркнул я. — Иди спи.

Хотелось поскорее лечь, слабость всё ещё преследовала меня, и я, не раздеваясь, рухнул на жёсткий тюфяк. Прохладно. Угли в очаге давно прогорели. Скворца из-за пазухи я выпустил, и посадил наверх, под самую крышу, на одно из перекрытий. Завтра поговорим.

Я нечасто вспоминал свою прошлую жизнь, до того, как открыл в себе талант к магии, но теперь вся эта обстановка почему-то живо напомнила мне, как я выживал на улицах, воруя себе пропитание и ночуя на заброшенных чердаках. Тогда я был слаб, почти так же, как сейчас. Но я вырвался из нищеты и взобрался на самую вершину, значит, смогу и сейчас. Благо, я помню ритуалы на укрепление тела, знаю массу способов развиться в короткие сроки и в целом теперь не наломаю тех дров, которых наломал тогда, занимаясь своим развитием. Отчасти это, наверное, даже плюс, теперь, со всеми моими знаниями, я смогу развиться именно в том направлении, которое мне нужнее всего.

Решив, что пока не стоит забивать себе голову, я легко провалился в управляемый сон, чтобы тело могло восстановиться. Вместе со всем запасом энергии.

Магические умения, связанные с внутренней энергией, улучшаются, только когда их применяешь, когда тело учится пропускать через себя потоки, а воля становится твёрже камня, прогибая реальность. И мне придётся колдовать даже больше обычного, чтобы резерв этого тела увеличивался с каждым днём. Прямо как в старые добрые времена.

Жаль, что руны и ритуалы резерв никак не увеличивают. Они могут дать лишь временный, заёмный эффект, который потом чреват откатом и полным опустошением, а для честной прокачки необходимы честные тренировки, иных вариантов нет. И я буду тренироваться, чтобы снова стать сильным.

Ночь пролетела, как одно мгновение, и истошный крик соседского петуха разбудил всю семью. К моему удивлению, папаша делал вид, что вчера ничего не произошло, наверное, думая, что ему это всё спьяну привиделось, так что я быстро сожрал скудный завтрак и умчался прочь до того, как глава семейства успел назначить мне задание на день.

Скворца пришлось взять с собой. Парнишка в теле птицы учился летать, я учился вновь использовать самые элементарные техники. Мы уединились на вершине одного из склонов неподалёку от деревни. Открытые пространства всегда хорошо влияют на потоки энергии, недаром многие из одарённых селятся в высоких башнях.

Я даже и не заметил, как к полудню почти досуха опустошил весь энергетический резерв пацана. Раньше я бы даже не ощутил этого, я ведь почти ничего не сделал.

— Кр-ра! Колдун! — Джаг пролетел рядом с моим ухом. — Когда ты вернёшь мне моё тело?

— Когда посчитаю нужным, — не отвлекаясь от перекатывания энергии между ладонями, произнёс я.

— Уже пор-ра! — каркнул он.

— Нет, молодой человек, ещё рано, — флегматично ответил я. — Не заставляй меня жалеть о том, что я дал тебе физическое воплощение. Лучше продолжай летать здесь и предупреди меня, если кто-нибудь приблизится.

Скворец мотнул головой, но спорить не осмелился, лишь громко хлопнул крыльями и начал облетать место нашей тренировки по широкой дуге.

Я же подумал о том, что мне необходим хоть какой-нибудь амулет, который мог бы меня так или иначе усилить. Сейчас не до жиру, все средства могут оказаться полезными. Но для создания сложных амулетов мне банально не хватит сил. Всё всегда упирается именно в силу. Личная сила, вот что важнее всего.

— А здорово ты батю моего осадил! — мальчишка прилетел снова, сделав большой круг. — Научишь так же?

— Нет, — хмыкнул я.

Мне уже хватило одного ученика. Брать второго я пока не планировал. Обжёгся, так сказать.

Мальчишка явно расстроился, но вновь послушно улетел прочь, пока я, стоя в довольно странной для внешнего наблюдателя позе, разгонял потоки внутри тела. Иначе любые чары и заклинания будут оборачиваться пшиком. Возможно, разноцветным и искрящимся, но всего лишь пшиком, а реального эффекта просто не будет.

Всего три направления магического искусства могли простить недостаточную подготовленность волшебника. Руны, которые наносились на поверхности или чертились в воздухе (но это как раз требовало усилий), ритуалы, в которых важнее всего было правильно соблюсти условия, и алхимия, больше зависящая от качества ингредиентов и аккуратности самого алхимика.

Когда энергии в теле осталось лишь на то, чтобы ровно стоять, а мышцы и суставы нещадно болели от неудобных поз, я решил остановиться. На начальных этапах излишнее усердие только навредит.

— Эй, колдун! — крикнул сверху мальчишка, и я поморщился.

Если кто-то услышит такой диалог, нам обоим не поздоровится. Второй раз гореть на костре будет ощутимо больнее. Я нащупал ментальную связь Джага с его телом и вклинился в неё, посылая сообщение мысленно.

— Не надо так кричать, молодой человек, — прозвучал мой голос прямо у него в голове.

— Прочь из моей головы, урод! — так же мысленно крикнул он.

— Нас обоих сожгут, если ты будешь говорить вслух на людях, — я проигнорировал очередной выпад мальчишки.

— Скворцы умеют говорить! Некоторые! — возразил он. — Я видел! У бродячих артистов!

— Мы не бродячие артисты, — напомнил я. — Что ты там увидел?

— Всадники незнакомые к деревне идут, — буркнул он.

— Слетай, посмотри ближе, — приказал я.

Он несколько раз хлопнул крыльями и отправился к дороге, не снижая высоты и катаясь на потоках горного ветра. Летать ему, кажется, понравилось.

— Имперский всадник! Со свитой! С ним церковники, трое! — мысленно передал он.

Любопытно, что это вдруг привело сюда аж целого имперского всадника, представителя благородного сословия. Вряд ли это внеочередной сбор налогов, хотя с нового императора станется.

— Деревенские все на улицу выходят! Вон, староста им кланяется! — доложил парень без всякого напоминания.

Хм. Наверное, и мне пора присоединиться к деревенским, чтобы не выбиваться из коллектива, так сказать, поэтому я закончил тренировку и побежал к деревне, надеясь успеть вовремя. Хотя всё самое интересное мне перескажет мальчишка, усевшийся на крыше одного из домов.

Ладно хоть бежать в юном и молодом теле оказалось значительно проще и приятнее, чем в виде седого почтенного старца. Я успел как раз к тому моменту, когда имперский всадник принялся толкать речь.

— … наложил проклятие! Защита архимага Арктуруса не справилась с такой мощью! — громко объявлял имперский всадник.

О, это про меня. Я бы сильно удивился, если бы Сол сумел отвести подобное проклятие, действующее не за счёт моей силы, а за счёт всех присутствующих. Похоже, что-то началось. Я остановился в последних рядах, подальше от начальственных взглядов этих незваных гостей.

На лицах крестьян ожидаемо читался ужас, многие тихо молились, некоторые даже упали на колени. Один только староста хмуро поглядывал то на всадника, то на сопровождающих его церковников.

— Монстры снова полезли из своих логовищ! Империи снова требуются воины! Поэтому ваша деревня… — он замолчал на мгновение, окидывая деревню взглядом и примерно вычисляя количество домов. — Обязана выставить для защиты Империи троих человек! Со своим снаряжением и оружием!

Я заметил папашу, который хмуро сжимал костыль, играя желваками. А он, похоже, не так прост.

Судя по всему, моё проклятие легло на некую область, скорее всего, очерченную границами Лигурийской Империи. И если я предположил верно по тем обрывкам информации, которые предоставил всадник, это проклятие действует как своего рода чума. Не в смысле болезни, а в смысле действия. Точно, как чумные бубоны испускают гной, когда их вскрываешь, так и на земле открываются заражённые области, испускающие монстров и чудовищ.

А на императора, кардинала и моего ученика должны были пасть их собственные варианты проклятий, действующие совсем иначе.

Что ж, если по земле и впрямь снова ходят чудовища, то это даже в плюс. Редкие ингредиенты для ритуалов и зелий станут гораздо менее редкими, ведь все старые логова мы давным-давно зачистили, а новых с тех пор так и не появлялось. А ещё эти места должны буквально сочиться магической силой, и каждое логово может неплохо продвинуть меня в развитии. Если я, конечно, выживу после его посещения. Потому как водиться в них может абсолютно что угодно, начиная от банальных упырей и заканчивая василисками или мантикорами.

— Ваша Милость! — произнёс староста, будто специально коверкая слова. — Нету-ка у нас людей-то, о прошлом разе забрали ишшо!

Всадник демонстративно достал плеть, хотя и не спешил пускать её в дело, лишь поигрывая ею в воздухе.

— Сын мой! — встрял в разговор один из церковников в длинной серой рясе. — Это долг каждого честного прихожанина! Вы же следуете заветам Церкви, я надеюсь?

Все присутствующие осенили себя знаком малого круга, отгоняющим зло, и я в том числе.

— Ибо защита ближнего своего от зла иномирного есть благо, умасливающее душу на пути в рай, — подняв палец к небу, произнёс священник.