Возвращение колдуна

— Эй, вы! Глупые твари! Ovis aries! Вернитесь сюда, сейчас же! — воскликнул я, окидывая взглядом разбредшихся овец и пытаясь собрать их в кучу своим приказом. — Да чтоб вам провалиться, тупые бараны…

Брюхо пацана, вернее, отныне моё брюхо, издало протяжный низкий рык. Откровенно хотелось жрать. Время было уже далеко за полдень, а этого дурачка, похоже, отправили голодным. Жаль, конечно, этого добряка.

Я прошёлся по пастбищу вокруг дерева, под которым дрых малец, и обнаружил у самых корней маленькую котомку. Моей добычей стали каменной твёрдости сухарь и ломоть сыра, и я снова усмехнулся. Ещё недавно я имел всё, о чём только мог пожелать, самые изысканные явства, самые лучшие напитки. Гореть тебе в аду, Арктурус Август Сол, я это тебе гарантирую.

На самом деле, ситуация, в которой я оказался, выглядела даже как-то… Интересно? Очередной вызов, проверка возможностей, которых я не встречал уже давным-давно. По-настоящему серьёзные вызовы, как я помнил, были, когда я переходил от звания Мастера к званию Магистра, а это произошло едва ли не полвека назад, и успело уже померкнуть в памяти.

Ладно, мне нужен план действий, и я принялся обдумывать его, параллельно грызя сухарь. Придётся вернуться в деревню этого пацана, занять его место, некоторое время пожить там, скрытно прокачивая энергетический контур, потому что в нынешнем состоянии я практически ни на что не способен. Потом придётся перебраться в столицу, поближе к моей цели. Поступить в схолариум? Мальчишка несколько старше требуемого возраста, но, возможно, удастся поступить сразу на третий или четвёртый курс, удивив всех познаниями. Да, моя сила исчезла, но знания-то никуда не делись.

Посмотрим по ситуации. Возможно, это даже и не понадобится, ведь ни теории, ни практике меня там научить не смогут. Я одно время там преподавал и прекрасно знаю всю программу. Другое дело — связи, которые придётся выстраивать заново, а для их появления схолариум подходит почти идеально. Особенно с репутацией малолетнего гения, которую я довольно быстро заимею, если начну блистать редкими знаниями.

Но сперва — деревня и немного развития, чтобы не быть совсем уж никчёмным слабосилком, неспособным даже разжечь огонь в ладони.

Я ещё раз проверил энергетический центр, сосредоточил поток на кончике указательного пальца. Слабый, тусклый огонёк размером с булавочную головку мигнул и тут же погас, а я вдруг почувствовал, что носом хлынула кровь, а ноги стали ватными. О, Демиург, за что мне это? Кажется, будет труднее, чем я ожидал. Это тело просто пока неспособно было пропускать через себя магию. Почти.

Зажимая ноздри и вытягивая шею вперёд, чтобы не залить кровью и без того грязноватую рубаху, я снова уселся на землю, переждать минуту слабости. Хотя лучше было бы идти и собирать овец в кучу, чтобы вернуть их в деревню в целости и сохранности, если уж я решил пока влезть в шкуру этого пастушонка.

А то бегать по здешним склонам следом за овцами мне как-то не хотелось. Гельветские Хребты, как и любые другие горы, могут быть коварными и опасными, и меньше всего мне хотелось свалиться в какое-нибудь ущелье и переломать все кости. Пошатываясь и хватаясь за дерево, под корнями которого отдыхал, я поднялся на ноги, пытаясь прийти в себя как можно скорее.

Овцы снова заблеяли, и я окинул их теперь уже совсем другим взглядом. Тощие, с колтунами в шерсти, неухоженные, вонючие. Под стать самому пастуху. Пришлось взять длинную тонкую хворостину и вручную, как самый обычный простолюдин, сгонять овец обратно в кучу.

А ведь маг уже на ранге Адепта, изучив несколько погодных и целебных заклинаний, может больше никогда в жизни не работать. Всего за каких-то десять-двадцать лет обучения. Многие на этом и останавливаются, и лишь немногие фанаты знаний и могущества идут дальше, к высшим рангам. К истинному мастерству. Поэтому во всей Лигурийской Империи и её окрестностях Архимагов можно было пересчитать по пальцам одной руки. И Архимаг Высшего Круга был всего один — я. Теперь, конечно, это место захватит Сол, даже при том, что умений и навыков для такого звания ему явно не хватало.

Узнать, в какой стороне тут деревня, не составило никакого труда. Мне даже не пришлось копаться в памяти пацана. К пастбищу и этому одинокому дереву вела довольно чёткая тропинка.

Порыться в памяти мальчишки всё равно придётся, но это чревато ещё одним приступом слабости и головной боли, так что я решил оставить это на вечер, когда я буду в тепле и относительной безопасности.

Гнать овец в сторону деревни оказалось не такой уж простой задачей, какой это казалось на первый взгляд. Безмозглые твари так и норовили уйти куда-то в сторону, упрямо остановиться, чтобы пощипать траву или справить нужду, побежать друг за дружкой, чтобы боднуть в бок или задницу. Но я справился.

Низенькие крыши деревенских домов, крытые пожелтевшим дёрном, показались из-за склона. Деревне, можно сказать, повезло, землетрясение пощадило её, сохранив дома в целости, но заборы и сараи изрядно покосились, создавая впечатление полной разрухи, неухоженности и бедности. Хотя деревенские мужики уже активно занимались починкой всего необходимого.

Завидев меня, от работающих мужиков отделилась стайка мальчишек. Я услышал их возгласы.

— Эй, это же Джаг идёт!

— А чего так рано⁈ Придурок и есть придурок!

— Бать, там этот буйный овец обратно гонит!

— Кто вообще дураку овец доверил?

В мою сторону побежали сразу четверо пацанов, ровесников. Я, не обращая внимания на их выкрики, продолжал гнать скот к деревне.

— Эй ты, буйный! Ты чего их привёл? Мозгов не хватило нормально пасти? — крикнул один из них, долговязый пацан, одетый богаче всех остальных.

— Уго, всеки ему! — начал подбивать на драку другой. — Может, мозги на место встанут!

— Так, стоять! — рявкнул дородный мужик, тоже направляясь к нам. По всей видимости, староста этой вонючей деревеньки. — Джаг, какого хрена ты вернулся? Сегодня ваша очередь пасти, вот и пасите как положено, до заката!

— Мастер Кай, так землетрясение же! — крикнул кто-то из мужиков, сидевший на крыше сарая с молотком в руке.

Надо же. Мастер. Но явно не Мастер в том значении, к какому я привык. Я пока не произнёс ни слова, исподлобья наблюдая за реакцией каждого из присутствующих.

Староста потрогал выбритый подбородок, словно принимая решение, а потом внезапно кивнул.

— Уго! Веди их в овчарню, потом возвращайся сюда, — сказал он.

— А чего я-то, бать⁈ Пусть придурок и ведёт! — возмутился Уго.

— Не спорь! — рявкнул староста, замахиваясь на сына, который ловко увернулся. — А ты, Джаг, иди и помогай своим. Отцу передашь, что его долг за сегодня ты не отработал.

Я хмуро смотрел на этого жирного борова, открыто эксплуатирующего своих же соседей, загоняя их в долги и пользуясь бесплатной рабочей силой. Вступать в диалог… Это не только ниже моего достоинства, это ещё и верный способ навести на себя подозрения. Я же понятия не имею, как этот малец общался, может, он вообще мог только мычать и мотать башкой.

Уго, вместе со своими прихвостнями, прикрикнул на отару, и овцы послушно отправились вперёд. Я вдруг поймал злобный взгляд мальчишки, и он одними губами произнёс: «Тебе конец, придурок». Ха-ха три раза.

Зато теперь мне точно известно, отчего у парнишки сбиты кулаки и куча заросших ссадин. Он тут, кажется, не самый популярный парень на деревне. Да уж, с таким-то имечком… Джаг… Буйный Джаг. Придётся пока привыкнуть к такому, а уже потом, когда я верну хотя бы часть своего могущества, то возьму своё прежнее имя. Максиан Примус Инвикт.

Овец повели в загон, мужики отправились возвращаться к работе. Я тоже пошёл прочь отсюда, разглядывая приземистые деревенские домики. Повсюду царили бедность, запустение и грязь. Даже если исключить последствия землетрясения, более-менее прилично выглядел только один дом. Даже и думать не нужно было, кому он принадлежит. Всё и так понятно.

Нужно было отыскать дом этого несчастного мальчишки, но я не спешил туда возвращаться. Судя по всему, ничего хорошего меня там не ждёт, лишь очередная бессмысленная работа. Так что я пока просто слонялся по деревне, тоскливо разглядывая покосившиеся хибары. А ведь здесь я планировал провести какое-то время, чтобы выйти в мир чуть более подготовленным, чем сейчас. Это желание угасало с каждой секундой, проведённой здесь, но что-то мне подсказывало, что иного выбора у меня нет. Придётся остаться, но я приложу все усилия, чтобы вырваться отсюда как можно раньше.

Вот чего-чего, а упорства мне было не занимать, и если я наметил себе цель, я достигну её так или иначе, любым способом, законным и не очень. Некоторые знакомые даже за глаза называли меня помешанным на силе чудовищем, и отчасти это было так. Но если бы я не был таким, я никогда бы не достиг той вершины, с которой меня сбросил ученик.

Сила… Вот что определяет твою ценность в этом мире, и если ты силён, то перед тобой открываются все пути. Перед тобой заискивают, перед тобой преклоняются, тебе завидуют, тебе подражают. Даже императоры побаивались меня. Я мог бы легко взять власть, если бы захотел этого, но власть над простыми людьми давно перестала меня интересовать. Именно тогда, когда я открыл путь к бессмертию и божественной силе, которая позволила бы мне властвовать над всем мирозданием и потеснить старых богов.

Но мой ученик дал мне понять, что я ещё не готов. Что я не предусмотрел всех вариантов развития событий. Что я забыл про этот дьяволов аль-миний и не ожидал столь наглого и дерзкого предательства.

А ведь я должен был это предвидеть, ещё когда Сол попросил у меня помощи в его изготовлении. Когда расплав в специальной ванне очень долго обрабатывается самыми мощными молниями из арсенала магов, как бы обучаясь впитывать магию. Металла при этом получается не так уж много, что и делает его самым дорогим материалом в мире. Даже не представляю, во сколько эти цепи обошлись моему ученику.

Но больше я такой ошибки не допущу. Даже в теле деревенского дурачка у меня остались все необходимые знания, чтобы снова возвыситься над толпой и снова сделать шаг к бессмертию и истинному могуществу, которого не достигал ещё ни один маг.

От этих размышлений меня оторвал прилетевший вдруг в спину ком грязи, больно ударивший по позвоночнику и разлетевшийся чёрно-коричневыми брызгами. Я резко обернулся, сжимая кулаки и разгоняя энергию в теле. Те самые четверо малолетних ублюдков во главе с сыном старосты. Похоже, они отвели отару в загон и теперь целенаправленно искали меня, чтобы «наказать».

— Эй, придурок! — Уго сплюнул на землю, отряхивая руки. — Тебе конец, ты понял?

— Буйный Джаг! — захихикал один из его прихвостней. — Опять упадёшь в припадок? Интересно будет взглянуть!

— Или побежишь жаловаться? — встрял ещё один. — Давай, выясним, кто тут мужчина!

— Уго, дай ему по башке, как в прошлый раз! — загоготал третий.

Ну уж нет. Такого я стерпеть никак не мог. Никто не смел так со мной разговаривать, даже когда я пребывал в подземелье под охраной церковников, ненавидящих колдовство. Сейчас они познают настоящий гнев архимага Высшего Круга.

Глава 3

— Склонитесь передо мной, пока не поздно, жалкие черви! — произнёс я, но вместо напитанного магической силой голоса прозвучал только едва начавший ломаться баритон.

Естественно, ничего не вышло.

Мальчишки расхохотались, хлопая себя по коленкам и толкая друг друга в приступе истерического смеха. Один только я оставался предельно серьёзен.

— Давай… Уф… Ха-ха-ха! Давай ещё чего-нибудь! — задыхаясь от смеха, крикнул один из них.

Голову пронзил ещё один приступ боли, словно бы мне в темечко вошёл раскалённый гвоздь, и я почувствовал, как меня охватывает ярость. Ярость, недостойная мага, который в каждую минуту должен оставаться в ясном сознании, но которая сейчас поможет мне с ними справиться.

Глухо зарычав, я бросился на них с кулаками, с каждым ударом высвобождая эту ярость всё больше и больше. Парни в то же мгновение перестали смеяться и начали защищаться, пытаясь мутузить меня кулаками и уворачиваться от моих ударов.

— Он опять буйный! Опять у него приступ! — выкрикнул кто-то из них.

— Придурошный! — прошипел Уго.

— Ай! — вскрикнул другой, получив от меня в ухо.

Их было больше, но им недоставало слаженности действий и мотивации, зато у меня этой самой мотивации было с лихвой, я проносился вихрем, мелькая вокруг них и осыпая каждого из четверых быстрыми ударами.

Мне тоже прилетало. По корпусу, по голове, по лицу, но я упрямо продолжал драться, стараясь держаться так, чтобы передо мной в каждый момент времени находился только один из противников. Они старались меня окружить, но я не давался, активно маневрируя по улице. Вы что, думали, что маги это слабые тюфяки, ничего, кроме книжек, в жизни не видавшие? Маг должен быть сильным и ловким, если хочет обрести настоящую силу, и я сейчас пользовался своими старыми знаниями в полной мере.

— Ялмар, сбоку заходи! Аллин, с другой стороны! Грег, давай, по ногам ему! — скомандовал сын старосты, и мальчишки наконец сменили тактику, переходя от простой свалки к осмысленным действиям.

Грег, плотный и коренастый, бросился мне в ноги, пытаясь обхватить мои колени и повалить на землю, но этого я ему не позволил, сходу пиная в лицо. Что-то хрустнуло, брызнула ярко-красная юшка, парень рухнул на землю и завыл, хватаясь обеими руками за собственное лицо, а я тем временем отступал всё дальше, не позволяя взять себя в клещи.

— Ах ты, сволочь! — выкрикнул Уго, и мне удалось хорошенько дать ему под дых, выбивая весь воздух из лёгких.

Сын старосты согнулся, выпучивая глаза и хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Двое оставшихся наседали уже не так уверенно, как раньше, внезапная потеря сразу половины шайки заставляла их действовать осторожно. Чем я и пользовался, обходя их против часовой стрелки и заставляя обоих больше мешаться друг дружке, чем помогать.

— А ну, вы чего тут устроили, паскудники! — пронзительный визг дородной тётки, выглянувшей из какой-то хаты, заставил Ялмара и Аллина остановиться, и я тут же этим воспользовался, метким ударом в ухо вырубая первого из них. — Джаг, дьяволово ты отродье, а ну, прекрати бить мальчиков!

Я остановился, тяжело дыша, на приличном расстоянии от них. Да уж, даже это далось мне нелегко. Ярость схлынула, оставляя меня наедине с головной болью и полученными синяками. Полупустой желудок свело внезапным спазмом, и я оглядел поле нашей битвы. Мы промчались почти через всю деревню. Неудивительно, что я запыхался.

— А ну, иди сюда, сейчас к папаше твоему пойдём! — закричала на меня тётка после того, как вышла и проверила каждого из мальчишек. — Вот уж он-то тебе всыплет!

Вот даже как. Отлично, мне не придётся самому искать жилище этого пастушонка.

— Хорошо, тётушка, ведите, — покладисто сказал я после того, как немного отдышался.

— Какая я тебе тётушка⁈ — завизжала она, краснея от негодования. — Чтобы я⁈ Да с вами⁈

Я подошёл к ней, внимательно разглядывая с головы до ног и предусмотрительно держась на расстоянии вытянутой руки, чтобы она не могла меня схватить. С неё станется. Она ведь обычная крестьянка с больными почками и коленями, даже и не подозревающая, что перед ней стоит самый настоящий архимаг Высшего Круга. Будь у неё хоть капля понимания, она бы давно уже склонилась передо мной, зарывшись лицом в грязь, как и вся остальная деревня.

Мальчишки, с которыми я подрался, помогали друг другу подняться, злобно косясь на меня, так что было ясно и дураку, что это не последний раунд.

— А ну, пошли! Вот папаша-то тебе задаст! — тётка попыталась меня толкнуть, но я легко увернулся. — Пошли-пошли! Вздумал он тут! Хороших мальчиков обижать!

Я не стал встревать в спор, просто отправился следом за ней. Возможного наказания я не боялся. Если что, просто сбегу.

На окраине деревни, как я и ожидал, стоял приземистый домик с таким же пожелтевшим дёрном на крыше, который я на первый взгляд посчитал заброшенным. Что ж, я ошибся.

Тётка бесцеремонно распахнула дверь в чужой дом, с порога начиная кричать.

— Том! Дьяволы тебя забери! Твой паршивец опять за своё! — переходя на визг, закричала она. — Избивает невинных мальчиков! Сколько можно⁈ Если ты его не научишь, то я даже не знаю! Чера! А ты куда смотришь, как ты своего мальчика воспитываешь⁈ Если так продолжится, мы будет вынуждены принять меры!

Я вошёл следом, тут же оценивая обстановку в доме. Нищета. Просто нищета. Отец сидел на лавке с костылём в руках, мутным взглядом пытаясь рассмотреть кричащую тётку, мать с младенцем стояла возле очага, рядом с ней, хватаясь за грязную юбку, стояла девочка пяти или шести лет.

— Пшла вон, Клара, — дождавшись, когда тётка остановится, чтобы набрать в грудь воздуха, выдавил отец, выпуская изо рта облако перегара. — Разберёмся.

Тётка замолкла на мгновение, тут же обожгла всё семейство злобным взглядом.

— Знаете что⁈ Я этого просто так не оставлю! — выпалила она и тут же выскочила за дверь.

Есть такой тип людей, которым до всего есть дело. Она, похоже, была именно из таких.

— А ну, иди сюда, поганец, — буркнул отец, хлопая мозолистой ладонью по лавке. — Садись.

Что ж, теперь всё было ясно. Отец — калека и пропойца, мать — забитая тихая мышка, несколько детей, полная нищета. Не очень удачно меня занесло. Ладно, исправим.

По-настоящему опасным отец не выглядел. Для меня. Для тринадцатилетнего парня — возможно. Но я смело подошёл и уселся на лавку рядом с ним, стараясь не морщиться от сивушной вони, исходящей из его рта.

— Дрался? — спросил он.

— Дрался, — сказал я.

— Сколько было их? — спросил он.

— Четверо, — сказал я.

— Побил? — спросил он.

— Побил, — сказал я.

— Ха! — отец хлопнул меня по плечу, по всей видимости, выражая крайнюю степень одобрения.

Я поднялся на ноги, намереваясь снова уйти на улицу, чтобы наконец заняться собственным развитием в каком-нибудь уединённом местечке.

— Останешься без ужина, — хмуро произнёс отец мне вдогонку. — В наказание.

— Том… — тихо промямлила мать.

— Я сказал, — рыкнул отец, и я понял, что это было даже не наказание, а легальный способ не тратить на меня и без того скудные запасы еды.

— Хорошо, значит, на ужин можно не приходить, — сказал я и тут же скрылся за дверью.

Значит, у меня даже больше времени, чтобы заняться практикой, а пустой желудок иногда даже необходим для некоторых упражнений. Теперь нужно было только найти подходящее место для практики, достаточно удалённое от деревни и незаметное.

После некоторых раздумий я отправился на пастбище, туда, где я и вселился в паренька. Сейчас, когда уже солнце начало катиться к западу, касаясь горных вершин, и на деревню понемногу опускались сумерки, там никого не должно было быть.

До пастбища я добрался довольно быстро, гораздо быстрее, чем с отарой овец, и, проверив, что поблизости никого нет, я уселся под деревом, тут же погружаясь в медитацию. Нужно было разобраться с этой странной головной болью и приступом ярости, совершенно для меня нетипичным. И эти приступы, скорее всего, преследовали мальчишку очень и очень давно, недаром ведь он успел уже получить прозвище «Буйный».