Вечное (СИ)

Я скорее почувствовала, чем увидела, что Дара сняла наушники с головы, повернулась к ней.

— Надо было, — сказала она, — чтобы дом проснулся, чтобы Копать пришел, чтобы ана Феррат приехал, чтобы у хладена Эверна был ученик, и чтобы у всех было, что дарить.

— Что дарить?

— Разное, — ответила Дара, положила свою худенькую руку рядом с моей, обвила мизинцем мой. На наших запястьях золотом проступили завитки браслета. Но мой так и остался тонким ажурным ободком, а ее пустил усики ростков выше, под манжет рукава, опутывая руку… руки, как диковинная лоза с листьями и маленькими, только-только появившимися бутонами. Так я видела. Так она мне хотела показать.

— Это чудесный подарок, звездочка, — сказала я, невольно назвав ее так же, как звал Альвине. Дара потерлась носом о мое плечо и снова надела наушники.

Лайм посопел, шикнул на лезущего под руки Копатя, подтащил подушку и улегся. Кот тут же принялся ужом ввинчиваться между нами. Не пролез. Взобрался Лайму на спину и упал, раздраженно похлопывая меня хвостом по карману.

Все было хорошо, почти как раньше, только… только главного не хватало. И его лицо, глядящее с разбросанных среди подушек снимков, его самого заменить не могло.

19

Неделя куда-то девалась. Словно в бездну канула. Я написала заявление в школу и устроила детям тьмы внеплановые каникулы.

Мы занимались ерундой: играли в магический бой по визору, мухлюя напропалую, строили многоярусные шалаши из мебели, подушек и пледов. Смеялись, когда Копатя придавило подушками, и он там выл на одной ноте, как сирена аварийного оповещения, пока накосячивший с закрепляющим проклятием Лайм не отрыл его на свет. Кошак, я про себя решила считать морфа котом, мог и сам прекрасно выбраться, но тоже, наверное, решил вести себя как нормальный кот. Продолжил так себя вести. Может, для моего спокойствия и, скорее всего, временно.

Играли в леденцовые сферы. Лайм придумал. Доска была настоящая, а вместо фишек — конфеты. Те, что сваливались за край доски, нужно было ловить ртом. В итоге. Копать и Дара маялись животами от обжорства. Обоих поила желудочной настойкой. Дара от нее икала и ради хохмы пускала носом радужные пузырьки. Ей хорошо удавались заклинания, связанные с мороками и разного рода иллюзиями.

Всю эту неделю, она не надевала свои наушники. Даже когда возилась с бусинами на ковре в кабинете рядом с камином, пока я готовила доклад для выступления. Дочь рассыпала бузины-сферы с нитки и раскладывала их в разном, одной ей понятном порядке. Иногда улыбалась, иногда хмурилась. Длинные затейливые тени, будто отброшенные пламенем, мерцали вокруг нее. Отражения. Как этот кабинет отражение другого, в доме в Леве-мар. Как дом, выросший из зерна алтарного камня — отражение семейного гнезда Ливиу.

Я зря боялась, что некому будет ходить к корням и разговаривать с крылатыми душами предков. Явление морфа тому подтверждение. Рикорд Лайм Холин — не только некромант, но темный ведьмак. Как? Да так же, как я.

Еще мы кексы пекли. Не только чтобы поесть, но и для удовольствия. Специально кривые. И одну партию с сосиской. Для Копатя. Но в итоге слопали ее сами, а коту достались шоколадные. Дара с таинственным видом умыкнула несколько самых кривобоких, упаковала в два жутенького вида и цвета одинаковых пакета и выбегала к воротам, куда должен был, судя по сообщению на домашнюю сеть, прибыть курьер. Можно бы и магдоставкой, но дочь решила, что кексы — штука хрупкая.

Мы с Лаймом понимающе ухмылялись, а Лайм еще и хихикнул, когда не нашел в кучке оставшихся кекс с сюрпризом. Он засунул в один конфетку “Взрывной лимон”. Мне попалась такая во время игры в леденцовые сферы. От моих гримас дети попадали на пол и ногами дрыгали, хохоча и повизгивая.

Дети учили меня правильный суп варить. Потом мы полдня отмывали кухню, потом несколько часов отмывались сами. Копать бегал от ванной к ванной и выл. Ему было страшно, что такие перспективные и щедрые соседи по жилплощади полезли в отвратительную воду. Или подпевал? Мы повесили в коридор по уху и гудку и хором вопили песню про кентавра с русалкой.

Собирали из всех Лаймовых сваленных в кучу некроконструкторов разных монстров и заставляли их бегать наперегонки. Даже Дара одного подняла и вполне уверенно привела к финишу. Первой. Посрамив и Лайма, у которого все с полпинка вставало и бегало, и меня, опытного, смею полагать, некроманта-практика и без малого магистра.

Это оказалось так обидно, что я дулась. Оба ребенка в целях утешения пришли мне на ночь сказку читать и чуть не передрались за то, какую именно. Лайм хотел про принцессу-ворона, Дара про крысиного короля. Я ужаснулась, что с такими сказками рискую вовсе не уснуть, поэтому мы просто пошвырялись подушками, чуть не придавив кота. Одна из подушек нечаянно, или с помощью недодавленого беся, порвалась, и теперь моя комната в неярком свете уличных светсфер походила на усыпанное живым, чуть шевелящимся снегом ристалище. Дому было щекотно от перьев, и он пытался их стряхивать.

Дети давно отправились по комнатам, а я так и лежала на своей развороченной постели. Смотрела на иногда взмывающие в полосках света перья и думала… ни о чем не думала. Мне было хорошо. Ну, почти. Не хватало только…

— Фу-у-у, Копать, проваливай, — угрожающе зашипела я.

Шушер, обиженный в лучших чувствах, прыгнул с постели на туалетный столик, разбросав упитанным задом флакончики и баночки, и только потом — на пол и за дверь.

Завтра. Завтра мне придется выступать перед полным залом мужей и дам разной степени учености и лояльности. Сопроводительный доклад готов. Умопомрачительный брючный костюм для выступления готов. Решимость наличествовала. Ну, почти. Не хватало только…

Чего именно, я додумать не успела. Задремала. И проснулась от того, что что-то сверкнуло. Затем меня обняли и, подышав в макушку, легонько туда же поцеловали. Это был не Холин. Это был…

— Тьен Эфар, ты совсем крышкой потек? — вздохнула я. Шевелиться было лень, а Альвине — теплый и уютный. Как Копать, только больше. За ноги не цапал, ушей не грыз и когтей в филей на вонзал, только

— Чхи… Чих… Доброй но… Чхи!

Он даже чихал красиво.

— Платочек?

— Это не простуда, это перья. А что здесь было?

— Эпическая битва. А что ты здесь делаешь?

— Пришел тебя обнять. Тебе было нужно, а я могу. А еще…

— Холина позлить? — Я затылком чуяла, что он лыбится от уха до уха и глаза шкодные, как у кота. — Обычно в дверь приходят.

— Мы достаточно близко знакомы, чтобы можно было пренебречь этими нудными условностями. Я давно не видел тебя, искорка, а тут такой шанс.

— Ага, мчался, теряя тапки.

— М-м-м… Тапок на мне не было.

Я напряглась. И поворачиваться стало как-то неловко. Все же сейчас ночь и мало ли откуда этого ушибленного тьмой эльфа могло принести.

— На тебе хоть что-то есть?

— Я не настолько пренебрег условностями, — тихонько и очень мелодично рассмеялся Эфарель. — На мне страшно целомудренная пижама и халат. А тапок нет. Я читал. В постели. В тапках в постель было бы слишком, не находишь?

Я подобрала коленки поближе к себе. Альвине подтянул на мне одеяло, подтыкая по бокам.

— Ты очень заботливый, тьен Эфар, — завистливо вздохнула я.

— Я же прекрасная мать, забыла? А теперь я кое-что сделаю, и ты мне позволишь, хорошо? Дай мне руку. А лучше обе. Вот так.

Я оказалась лежащей на его плече, а он обнимал меня поверх одеяла, прижавшись гладкой щекой к виску и переплетя свои идеально красивые длинные пальцы с моими. На моей правой руке темнела царапина. Свежая. Заживает и чешется, через пару часов и следа не будет. Я ведь капельку чудовище. Бывает полезно, особенно если в доме… кот.

— Это много-много света, — тихо говорил Альвине, делясь частью бесконечного, — и немного тепла, огонек. Свет без тепла ничего не значит. И поверь, я не так альтруистичен, как ты, возможно, думаешь. Я сейчас не только отдаю, но и беру. Тебе нужна уверенность в завтрашнем мероприятии, мне тоже. Очень. В том, что я задумал и что пытаюсь осуществить. Это равнозначный обмен. Но очень приятный. Ты веришь в меня, а я — в тебя.

Меня обволакивало. Было похоже на мою бархатную тьму с синими искрами, но наоборот. Живой теплый свет, пушистый, как разбросанные по комнате перья.

— Ты мастер прикидываться хуже, чем ты есть, Альвине Эфарель. Подозреваю, что все эльфы такие. Халатир тоже вначале меня кошмарил, а потом…

— Много ли ты знаешь эльфов, кроме меня и Фалмареля? Мы так же амбициозны, заносчивы и властолюбивы, как темные, так же жадны и готовы идти по головам, только делаем это не настолько прямолинейно и настырно, изящнее, тоньше, но так же настойчиво. У нас несоизмеримо больше времени, чтобы в конечном итоге прийти к нужному результату. Но нам точно так же хочется заполучить все поскорее. Нам хочется — сейчас. Сейчас побеждать, сейчас любить и жить сейчас, а не когда-нибудь потом. Я — ужасный торопыга, искорка. И сам себе подножек наставил, но ни о чем не жалею. Ни капли.

— Что происходит, тьен Эфар? Почему все это похоже на прощание?

— Может, в каком-то смысле, это так и есть?

— А как же?.. — я чуть шевельнула рукой, на которой золотом сверкала вязь браслета.

— Это — навсегда, мелиссе, ты же знаешь. И это долгое время избавляло меня от обязанности искать невесту. Отец вечно подсовывал каких-то унылых девиц.

— Ты врешь.

— Самую капельку, — улыбнулся эльф, и я слышала его улыбку внутри. — А теперь самый страшный секрет и только тебе. На самом деле это знак того, что ты принята в семью. И это всего лишь небольшая часть венчального обряда. Не весь он. Как несколько нот. Вступление, прелюдия… Я поделился с тобой кровью и светом, а ты приняла. Ты научилась слышать и звать, ты созвучна, ты близка, дорога мне бесконечно, и те, кто дорог тебе, так же важны для меня, потому что они в тебе отражаются. Как я отражаюсь в тебе, а ты — во мне.

— Тогда зачем ты в тот день, там, возле магмобиля…

— Ну, знаешь, мне ведь тоже бывает одиноко и любопытно, как было бы, если бы мы были вместе иначе, чем сейчас. И ты позвала. Голосом. Моим Голосом, отраженным в тебе многократно. И чьим-то еще. Мне недосуг было разбирать. Я был открыт и поддался. Любовь очень разная, у нее множество ликов, огонек, — мурашечно пошептал Альвине мне в волосы, — а тьма так привлекательна… И ты. Очень привлекательная. А завтра должна быть убойно прекрасна. Завтра важный день.

— О да. Очень. Я слышу, как ты хохочешь, тьен Эфар.

— Я приготовил ему подарок. Только не скажу какой. Магистр-тьма-Холин вполне может подслушивать. Он тот еще маньяк.

— Тогда я тоже не скажу, по той же причине, — зевнула я и сонно хлопнула глазами. — Это подло, Альвине. Опять втихаря поешь.

— Тебе нужно отдохнуть. Не забудь по вашему человеческому обычаю взять с собой что-нибудь синее, что-нибудь старое и что-нибудь взятое взаймы.

— Я же не замуж, я же магистра защищать.

— Это смена статуса, практически замуж. Вот, — эльф отпустил мои руки, повозился у себя на затылке, показал заколку с однорожьей головой и прицепил мне на макушку. — Это взаймы. Я потом обратно заберу. У меня таких больше нет. Извини, я ужасно невнимательный, чуть не забыл… У тебя чудная прическа. Новый парикмахер? Хороший?

И снова принялся хохотать внутри, беззастенчиво разобрав промелькнувшие образы. Мы только что находились почти что в тандеме, и ему это было легче легкого.

— Не смущайся, золотце, — тепло добавил он. — Хорошие мысли для сладких снов. А теперь спи.

— Тебя ведь тут не было, тьен Эфар? — пробормотала я, сопротивляясь из последних сил.

— Ни в коем случае, — шепнул коварный эльф, легонько коснувшись виска губами. — Лит’маре, хааллен таэр.

20

Кажется, являвшийся ночью с обнимашками эльф не только поделился силой, но и набрался от меня разной околоведьмачьей ерунды — сглазил, напомнив о дне свадьбы с Мареком.

Утро началось почти так же. Мой шикарный идеально черный костюм оказался для начала усажен шерстью. Думаете черная шерсть на черной ткани не видна? Это смотря сколько шерсти. И она ни в какую не отчищалась. Победила, отрыв в кладовочных закромах лежалую щетку. Попавшаяся там же коробка от одной из подаренных на свадьбу лопат, явно была знаком, но я не вняла. Избавившись от шерсти, я обнаружила, что костюм изрядно помят, и тут случилось страшное. Я и бытовые заклинания штуки плохо совместимые, а они же и я на нервах равно катастрофа.

Дети, учуяв мое настроение сквозь стены и перекрытия, благоразумно не отсвечивали, а дом легко можно было считать домом с привидениями. Четырьмя. Одно было злобное, другое настырное и два обычных. Ну, почти. С кухни уже потянуло кремированной едой.

Что ж, мне не впервой оставаться без штанов. Другое дело, что приличных штанов не нашлось, только для работы. А из достойного выйти в люди под рукой — вечернее платье, тоже черное, с серебристой искрой по краю длинной пышной юбки, купленное, не помню, когда, и не помню, по какому случаю, и так ни разу и не надетое. Пробил час.

Убойно прекрасна? Да, тьен Эфар, тебе бы понравилось. Обязательно отошлю магфото. Жаль, что тебя не будет. Это придало бы мне уверенности и уж точно развеселило — эльф в парадных одеждах среди толпы темных в черном.

Расчесанные и зафиксированные волосы улеглись на удивление удачно, настырную прядь пристегнула заемной заколкой, синее было близко к телу, под платьем, верхнего кружевного наряд не предполагал. Открытые плечи спрятались под пиджак, так что приличия были соблюдены, а ботинки… Кто там под платьем видит, если не заглядывать?

Старое нашлось в старом портфеле Марека, с которым носилась Дара и в который я решила сложить сопроводительный доклад и нужные информкристаллы с записями визуализаций. Папка влезала, но косо. Что-то мешалось и брякало. Я сунула руку, нашла в подкладке дыру, а в дыре…

Тот, кто единожды видел, а тем более — держал в руках хотя бы один из Ее Даров, сразу узнает прочие. Я замерла, будто встретила давно потерянную родную душу, видела кожей.

Мертвое железо и дерево, серебро и кость, рубин и обсидиан.

Не просто старое — вечное.

Ожила под сердцем привратная лента, обняла, как чьи-то руки, которых я почти не помню, но знаю. Неистовое пламя стелилось мягким пледом, укутывало. Мерцали на руках и скрытые под одеждой мириады паутинных нитей. Я подцепила одну из них, нанизала Дары-ключи сквозь отверстия в головках и оставила браслетом на руке. Не каждый увидит, а увидев — узнает.

Миг бесконечности.

Она, Мать всего, посмотрела на меня из глаз моей дочери, стоящей в дверях кабинета. Значит, я все сделала, как нужно.

Затем Дара моргнула, округлила глаза, приподняла руки, и потопала ногой.

— Не опоздаю, — заверила я беспокоящуюся дочь. — У меня новый магмобиль.

Годица вчера обещала прийти. С полчаса мне по магфону рассказывала, каких я хороших гостей привела, хоть и вампиров. И жаль, что так быстро уехали. Мне тоже нужно было ехать и быстро. До того, как появиться в Академии, я хотела хоть одним глазком глянуть на поздравительный стенд, который приготовили для Холина в Центральном. Свой подарок я отправила магпочпой. Тот же, что и планировала. Правда, после приключений с мертвым драконом пришлось заново заказывать.

Явиться гранью было бы быстрее, но неприлично, да и магмобиль показать хотелось, чтоб потом злорадно похихикать, когда темная морда решит, что это и есть его подарок.

Взятый в руки магфон удивил количеством сообщений, будто день рождения был у меня, а не у Марека.

— Мам! — уже хором взвыли дети.

Я опомнилась и выскочила, помянув тьму, потому что Копать напутственно заплелся в ногах и в широкой юбке платья. Выпутывали с Лаймом в четыре руки, а Дара держала портфель и магфон.

В воланах на водительском месте в мобиле оказалось не так удобно, как в штанах, но добралась. Даже не свистнули ни разу. Может потому, что по магсети несколько дней подряд показывали выставку и этот самый магмобиль, презентованный главе клана Феррато старейшиной Мартайн, владельцем концерна “Мартон Астин”.

В холле Центрального оказалось пусто. Это было так дико. Но зато никто не помешал насладиться зрелищем. Портрет юного замнача в полный рост стоял на видном месте — в центре, на небольшом возвышении, где благодарно неблагодарные сотрудники и мимопроходимы могли оставить свои подарки, поздравления и… напутствия. До чего много народу с фантазией! Для эстетов даже книжечку положили, но многие, не стесняясь, желали прямо поверх портрета. Добавила парочку проклятий от себя. И была застукана с поличным.

— Мика! — рявкнул грозный замначеский голос. Стилус дрогнул и Холин на портрете остался без усов. — Так и знал, что тут застрянешь. Бегом.

— Куда? До Академии пять минут.

— До Академии пять, а до Новигора не пять. Где твой магфон? Заседание перенесли. Слишком много желающих, зал Академии маловат.

— Закрытое же заседание! — возмутилась я, когда вновь оказалась снаружи.

— Оно таким и осталось. Это мне?.. Твой?

Хи-и-х…

— Мой.

— На этом! — и в наглую вперся на водительское место моего “МА-Хинэ”. Ладно, так и быть, в честь рождения, пусть поиграется.

Новигор хоть и считался пригородом уже давно стал частью Нодлута. Новый район обжили «новые деньги», сюда ездила кутить золотая молодежь, здесь были самые современные торговые и выставочные центры и развлечения. И тот самый комплекс, который часто сдавался в аренду для проведения крупномасштабных мероприятий и которым владел небезызвестный фонд имени теперь и моего имени. Круглая центральная часть, украшенная колоннами, два крыла, парк с фонтанами, подъездная дорожка. Вместо памятных по последнему посещению лакеев — подтянутые ребята в форме с невыразительными лицами. Охранный полог куснул меня за щиты. Ничего себе… И это все из-за моей презентации?

Нервы и так были на взводе. Не только из-за предстоящего мероприятия. Дальше к западу, километрах в пяти от края города, находилась накрытая колпаком высшей защиты магстанция Лога. Ее не восстановили. Проще было смонтировать новую в другом месте, чем перенастраивать систему подачи распределения энергии для светлого потока. Это когда сам формируешь матрицу заклятия, полярность, по большому счету, не важна. Банке все равно, что в нее нальют, воду или компот, форму она не изменит. С механикой дело обстояло иначе. Но тут я мало что понимала. Я помнила каменные иглы, растущие сквозь меня и боль, отчаяние, свой уход. Умирать страшно. Всегда. Во мне вечно возрождающееся пламя, но я живая, и я…

— Мар!.. Я боюсь…

Магмобиль остановился. Холин был одной ногой снаружи. Мурашечно красивый, ужасающе элегантный и кошмарно притягательный в облаке силы, которую на миг, всего на краткий миг, но упустил, бросив взгляд в ту же сторону, что я. И осияв меня тьмой из глаз, пригрозил:

— Провалишься, я тебя лично закопаю.

— Спасибо.