Наблюдатель

— Пернатых твоих они что ли не видят?

— Их-то они периодически видят. Ты что, не встречал их изображения на стенах храмов? Они есть в любой религии.

— Точно, — я хлопнул себя ладонью по лбу, — видел, эти, как их… ну…

— Если брать вашу религию, то херувимы и серафимы, если углубиться в мифологию то птица Гамаюн, если в фольклор то птица Хумай, но это вроде что-то из иранского…

Так за разговором мы дошли до дома, стоящего прямо на берегу реки. Недалеко виднелись качели, расположенные опасно над обрывом.

— Такое чувство, что я дома. Это ты создала под меня?

— Да, я прекрасно знаю твои мечты, и даже вкусы, — она кокетливо поправила волосы и невзначай тронула свое слегка оттопыренное ушко. Вот, зараза!

— Ты мне все это рассказываешь, потому что я уже не смогу никому передать наш разговор.

Она засмеялась и взмахнула рукой. И над рекою как на большом экране разгорелся бой. Вон наши ребята идут в атаку, кстати, неплохо продвинулись, вон так называемые враги, вон сбоку горы.

— Хочешь, иди, рассказывай, ты для них все равно сумасшедший. Могу отправить прям отсюда, но вернуться ты уже не сможешь.

— Я смогу им помочь?

— Им уже никто не сможет помочь, не ты, не даже я.

— А почему Батю пули не брали, — вспомнил я.

— Я берегу ключевые фигуры.

— Типа ангел хранитель?

— Можно и так сказать.

— Я тоже ключевая фигура?

— Ой, не льсти себе! Ты обычный проходняк. Видимо пуля повредила у тебя что-то в голове, и ты стал видеть мои ретрансляторы. Вот мне и стало интересно на тебя посмотреть, да пообщаться с живым человеком. Видимо иногда становлюсь сентиментальной.

— Типа как с Данилой?

— Данила был мужчиной хоть куда!

— Так кто ты?

— Можешь называть меня наблюдателем реальности пятого уровня, хозяйкой медной горы или просто Настенькой.

— Ээээ, Настенькой слишком сложно! Может хозяйка? Или все же наблюдатель реальности…

— Шутник!?

— Ты первая начала, — я улыбнулся. То, что она по сути не человек, меня не смущало абсолютно, я даже про это не думал. Глаза видели красивую девушку, и значит передо мной была красивая девушка. А кто она там на самом деле, этого мои глаза не видели… Ну, вы поняли дальнейшую логику, — а расскажи… — Попытался я продолжить задавать вопросы. Она приложила мягкую теплую ладошку к моим губам.

— Расскажу, но потом. Сегодня я баба-яга, а ты добрый молодец.

— Не понял, мы типа в сказку попали?

— Нет, типа, сначала в баню, потом накормить, напоить, да спать уложить. Ты что, не помнишь утвержденный порядок? — Она хлопнула в ладоши. — Баня готова, иди, попарься, ты же любишь это дело.

Если небольшой бревенчатый домик выглядит как баня, пахнет как баня, а сверху табличка с надписью «Баня», то, скорее всего это и есть баня. Дощатая дверь скрипнула, действительно скрипнула. Вот же реально-то все как! Предбанник встретил ароматным теплом и запахом сухих веников. Я пальцами пробежал по шуршащему богатству. Берёза, дуб, можжевельник, полынь и даже один небольшой с крапивой. Кайф! Небольшая парная на три ступени. Бадья для облива холодной водой с ручкой и душ, обычный душ с поддоном. Классика. Баня была протоплена божественно, по-другому и не скажешь. Я посидел до первого пота, смыл его, ну а потом поддал парку и дал себе волю…

Где-то я читал, что на Руси мылись перед битвой. Я не знал, что меня ждёт завтра, но вымылся я на две битвы, на несколько смертей и даже на пару свадеб. Потом чистый и довольный сидел в предбаннике, дышал.

Моя амуниция волшебным образом испарилась, но на скамье аккуратной стопкой лежало «цивильное». Я надел чистые светлые брюки, рубашку поло и легкие сандалии. Вышел, огляделся, хозяйки видно не было. Зато был стол, а на столе еда, много еды: мясо вяленое, хлеб, огурчики, капуста квашеная, сало, картошка вареная, и запотевший графинчик, небольшой, максимум грамм на сто пятьдесят. Я выпил, потянулся за кувшином с целью запить и замер, никакого послевкусия и желания закусить, водка была не то, что качественная, нектар. Я такую никогда не пил, хоть не раз слышал, что такая существует где-то в богатой жизни. Ну что ж, приборы на одного намекали на то, что хозяйку ждать не стоит, я и не стал. Еда оказалась вкусной и обычной, все как у нас в деревне. Даже капуста с клюквой. Хорошо!

Поел. Вышел на берег. Сел на качели, никакого скрипа, туда, сюда. Вспомнилась наша рота, мои друзья. Они там, а я здесь. И никак не могу им помочь. Хотя, какой с меня там помощник, в бой не возьмут, скорее в лазарет упекут, так что буду только мешать, а сюда я их забрать не могу. Да и существует ли в реальности это самое «сюда». Я все же допускал мысль, что лежу в лазарете с пулей в голове, и мой мозг выдает мне картинки моего будущего рая. Хотя, ну какой рай? Не верю я в рай. Перефразируя Шекспира, можно сказать рай пуст, все ангелы сдохли от одиночества и скуки… Стало смешно. И я засмеялся. Качался на качелях, взлетал в небо высоко-высоко и смеялся.

Я почувствовал ее присутствие и открыл глаза. Настенька стояла в изголовье кровати, красивая и голая. От ее легкого мускусного запаха у меня закружилась голова… Глубоко вдохнув этот пьянящий аромат, я застонал от вожделения и потянулся к ней. Она сделала скользящее движение мне навстречу, прерывисто вздохнула и…

Поспать мне удалось не много, пару часов, но это был самый лучший сон за последнее время. Я спал спокойно, в моей голове не было тревоги, я не прислушивался к окружающим меня звукам, вычленяя среди мужского и женского храпа (да, да, они тоже храпят) звуки прилетов. Я дышал не запахом давно не стираного белья, а свежим воздухом, и снилось мне лето, кусочек моего детства… Вот я бегу с горки к дороге, по которой важно, в развалку идет стадо коров. Я знаю, что сейчас заберу свою, отведу ее в сарай, и у меня будет еще время побегать с друзьями по улице, а если повезет, то кто-то даст прокатиться на велосипеде, и так почти дотемна, а дни летом длинные и жизнь впереди… бесконечная.

Проснувшись, я пару минут полежал, не открывая глаза, в тщетной надежде вернуться обратно в детство, потом раздраженно откинул одеяло и встал, натянул брюки и босиком, без рубашки вышел из спальни. Там меня ждал накрытый к завтраку стол. Блины, сметана, чай. Эх, только бы живот не скрутило от всех этих разносолов домашних. Но осторожничать не стал, съел все, что было предложено. Посидел пару минут, сытно вздыхая и постанывая от удовольствия. Но делу время, а потехе час, пора. Вот уже пару минут как с улицы доносился скрип качелей (и что это они сегодня заскрипели???). Ждет, хозяйка медной горы.

Да, она сидела на отполированной доске и легонько покачивалась туда-сюда. Я подошел, и втиснулся рядом.

— Ну что, поиграла в человека? — я не издевался, мне действительно было интересно.

— Да, и я скажу, что это чертовски приятно. У меня оргазма лет двести не было, — она кокетливо улыбнулась и положила голову мне на плечо. Правда почти сразу убрала, но этого мгновения хватило, чтобы сердце у меня заколотилось, а в голове пронеслись картинки всего того, что мы с ней вытворяли ночью.

— При твоих-то сроках жизни это совсем немного.

— Тут ты прав, ваши земные годы ничего не значат, да и время тоже. Я могу сказать, что у меня оргазма не было лет двести и то, что он был только вчера. Время — штука гибкая.

— Давай отталкиваться от того, что я все равно ничего не понял, и начнем сначала. Мы где?

— Как где? — она чуть повернула голову, кольнув меня длинными ресницами. — На планете Земля, точно такой же планете, откуда пошла одна из самых развитых ветвей человечества.

Информация о самой развитой ветви меня не заинтересовала, и я перешел к тому, что считал главным на тот момент.

— Где на земле, в другом измерении? В другой реальности?

Она засмеялась.

— Вот вы люди любите придумывать всякие измерения, реальности. Нет, мы находимся на планете, именно на планете, где ты родился и жил, если точнее, то на седьмом континенте, как ты понимаешь, люди здесь бывают не часто.

— Нет, не понимаю. Как я могу это понимать, если до этого момента я думал, что на земле шесть континентов. А ты говоришь семь.

Она опять засмеялась, какая веселая девушка, однако.

— Я не сказала семь, я сказала на седьмом. Люди многого не видят и не знают.

— Ты сейчас про своих пернатых… как ты их называла, ретрансляторы. Кстати, где они?

— Там, — она махнула рукой, и над рекой опять открылось поле боя, где люди в одинаковой форме и одинокого цвета повязках старались убить друг друга разными способами и самым разнообразным оружием, потом бой прекращался и они расходились по тем позициям, которые ближе, абсолютно забывая, что с утра они воевали за синих, а сейчас уже зеленые. Люди были одинаковые, во всех текла одинаковая красная кровь, у всех было одинаковое количество конечностей, не один из них не был чем-то лучше или чем-то хуже другого. Но каждый день они старались убить друг друга, а за что, никто не знал, одни говорили, что за землю, другие, что за слова, третьи кричали, что они что-то там предотвращают, но на самом деле просто за цвет повязки, не подозревая, что и это причина насквозь фальшивая, как и все остальные… А ведь просто нужно отказаться воевать, сложить оружие, и тогда у остатков человечества, был бы шанс.

— А некоторые уже там, — Настенька еще раз махнула рукой. — И там над водой появилась другая картинка: почти разрушенные города.

— Это что, конец человечества?

— Ну, ты не совсем прав, во-первых не конец, а начало. В ближайшее время закончится война, но не перемирием, а из-за того, что воевать будет уже некому. Остатки человечества уничтожат себя. В общем как всегда… Мы все почистим, приведем в первоначальный вид. А потом появятся новые люди, точно такие же, что были в первый раз, в том же количестве с теми же знаниями и возможностями. А уже через триста или пятьсот лет их потомки придумают себе тысячелетнюю историю, с десяток теорий возникновения мира и пару сотен богов. Это примерный сценарий, а вот как все будет на этот раз, я не знаю, я же просто наблюдатель и мое вмешательство минимально.

Сказать что я охренел, значит, ничего не сказать,

— Так, мне срочно нужно выпить, чтобы трезво все обдумать.

— В доме есть, сходи.

— А сюда ты не могла наколдовать?

— Во-первых, я не колдую, а во-вторых я тебе не жена или служанка, встань и сходи сам, если у тебя есть желание, а нет, то сиди и слушай.

Я все-таки сходил. На столе, на котором точно ничего не было, когда я уходил, стоял графинчик с классическими ста граммами, все той же качественной водки. Вышел и остановился любуясь. Настенка качалась на качелях. Они взлетали туда-сюда, туда-сюда, все выше и выше, и при каждом их взлете картинка над рекой менялась. Вот множество людей, среди которых много детей, толпятся на улице и с интересом рассматривают все вокруг, будто впервые это видят… Обычный современный город с потоком машин, светящимися окнами и рекламой… Над городами идут тяжёлые бомбардировщики… Города, заваленные обгорелыми телами, прям Помпея, только архитектура современная… Мои ребята курят, сидя в окопе… Остатки города, заросшего лесом, живых людей не видно, и только в небе висят непонятные похожие на большие грецкие орехи предметы…

Настенька повернулась, кивнула мне головой. Изображения пропали.

— Ну что, полегчало? — качели замедлили ход.

Я подошел поближе, кивнул головой на реку.

— Что это было?

— Именно.

— Именно что?

— Именно было. А что было, то прошло, и говорить об этом не стоит. Что ты еще хотел узнать?

— Ты говоришь, что человечеству не так много лет, как мы думаем, а как же Дарвин, и все эти теории эволюции.

Она опять засмеялась.

— Я не сказала, что человечеству мало лет, я говорила именно про вас, вашу партию. А по поводу Дарвина. Вот смотри и думай. Новый взмах рукой, и над рекой понеслись леса, реки, степи, горы…

— Видишь, планета заполнена живыми существами, часть из них хищная, часть травоядная, но всех их объединяет одно — они готовы к жизни на этой планете, а планета готова к ним, у нее есть место для них. Ты что, действительно веришь, что первобытный человек при помощи палки выжил бы в дикой природе, и при этом развивался? Нет. Нет здесь места для человека, не предусмотрено. Вас людей здесь нет и быть не должно.

— Но мы здесь, — я начинал злиться, но не на нее, а на себя за то, что не могу ухватить самой сути разговора, хотя как казалось, что она, эта самая суть, лежит на поверхности.

— Но вы здесь, но только потому, что вас сюда привезли. И будем привозить.

— Ты можешь просто рассказать? — Я продолжал злиться, и у меня заболела голова.

— Рассказать — нет, тут показывать нужно. Приготовься, — я не успел, она взяла меня за руку и я…

Я не верил в происходящее! Капитан сказала, что корабль умер, умер. Такого не может быть, но капитан сказала, что это все из-за чужого космоса. Да, мы прыгнули наугад, и нас вынесло в солнечную систему, состоящую из девяти планет. Одна из них была весьма маленькой, но все же планетой. А еще две полностью одинаковые планеты-сестры находились точно напротив друг друга. Но между ними постоянно находилась звезда, небольшая карликовая звезда, дающая этим планетам тепло и свет. Или точнее только двоим, планетам-сестрам, остальные были мертвы, хотя остатки жизни на них присутствовали. Это все мне успел показать наш корабль, пока еще был жив, а теперь его сносило в сторону одной из планет. Искусственные двигатели подвели, из четырех работал только один. Но капитан запретила нам его использовать, стараясь сохранить энергию. Она считала, что энергия нам еще понадобится. И ведь обидно, мы не боевой крейсер, мы пассажирский корабль, курсирующий между десятками планет, и наш груз это люди, люди с тех же планет, люди разные, черные, желтые, красные, белые, но люди, которых объединяет одно — наличие разума, даже при разном образе жизни и очень непохожих традициях. Кто на нас напал, мы не знаем, но когда мы отчалили от U-337, забрав последнюю партию пассажиров, и уже собрались уйти в прыжок, как по планете был нанесен удар, частично зацепивший и наш корабль. Я до сих пор помню этот ментальный крик боли, и видимо под воздействием боли корабль совершил непроизвольный прыжок, переместившись в пространстве. И вот мы здесь, непонятно где, и нас сносит на незнакомую планету, а энергии осталось только на консервацию корабля и на спасательные капсулы…

— Внимание! — в головах раздался голос командира… — Будем эвакуироваться по отсекам, с перерывом на воссоздание энергии, пока это возможно. По этой причине мы окажемся на больших расстояниях друг от друга, но надеюсь, что со временем мы сумеем собраться вместе и решить, как нам всем вернуться…

… В прошлом здесь была жизнь, остатки архитектуры указывали на существовавшую когда-то в этих местах разумную жизнь. Их жилища были добротно построены и таких огромных размеров, что в залах и коридорах могли пройти строем все пассажиры нашего спасательного катера. Я глянул на висящий в небе законсервированный корабль. Он, похожий на шар, отражал свет местной звезды и своим присутствием дарил надежду на благоприятный исход нашей истории. В зарослях за спиной, что-то хрустнуло, я повернулся, непроизвольно сделал шаг назад и…

Очутился сидящим на качелях рядом с Настенькой, которая все так же держала меня за руку.

— Что, что это было?

— Прошлое, но не ваше, а настоящих поселенцев.

— Они спаслись?

— В общем-то да. Но за ними никто не прилетел, человечество прошло все этапы от деградации до расцвета технологий, от колеса до межзвездных кораблей… Они развились в одну из самых успешных ветвей человечества, умную и воинственную, благодаря им война во вселенной была выиграна, агрессор уничтожен.

— Так в чем проблема?

— Они не остановились на достигнутом, а ушли дальше в глубины вселенной, изучая и познавая ее…

— А мы их потомки?

— Ну не совсем… — Настенька замялась, — вы их клоны.

— Чего… — я вообще мат не люблю, но тут вырвалось, вы уж простите.

— Кло-ны, — повторила она по слогам, — точные копии, но неудачные к сожалению.

— Ты хочешь сказать, что когда эта развитая ветвь людей победила всех на своей территории и отчалила искать приключения в прекрасное далеко, вы взяли и клонировали их?

— У тех народов, что остались, начался регресс, процесс хоть не быстрый, но неизбежный. Это результат мирной и сытой жизни. Но к счастью у нас остались исходники и мы посчитали, что нам не хватает именно таких, умных и воинственных, и клонировали их тем же составом, с теми же знаниями, а потом высадили на планету в похожие условия, где когда-то было разумная жизнь.

— Как я понимаю, они здесь и жили.

— Нет, их планета находится с другой стороны солнца, с земли ее увидеть невозможно. А эта планета — близнец. Мы хотели воссоздать расу ученных и воинов, и изучит весь процесс от начала до конца.

— Но не получилось?

— Нет, не получилось, вы постоянно себя уничтожаете.

— Причина?

— Я не знаю. Те же люди, те же знания, та же ситуация и планета, такое же распределение по расам, и всегда одинаковая концовка… Она помолчала… — Бам! Ядерная война. А нам потом убирай. А это, кстати, не так уж и легко. На это уходят все запасы старых технологий.

— Царя-заклепку-гвоздика-мать…

— А вот материться не хорошо, — она улыбнулась и погладила меня по голове. — Хочешь еще выпить?

— Да, хочу.