Дядя самых честных правил 6

Я покачал головой.

— Мне придётся поехать с ней, чтобы выполнить клятву. А бросать Злобино и задуманные дела я не хочу. Марья Алексевна, а как вы посмотрите на то, чтобы спрятать Таню здесь, в России?

Хмыкнув, княгиня вопросительно подняла бровь.

— Когда вы брали её на бал, то представляли, кажется, Лариной.

— Было такое дело.

— А может, оформить её как Ларину на постоянной основе?

— Кхм. Как ты себе это представляешь?

— Семейство большое, вы сами говорили. Договоримся с кем-нибудь из них, чтобы они записали Таню как свою дочь, внучку, племянницу или дальнюю родственницу. Наверняка можно найти, кто из Лариных нуждается в деньгах и согласится провернуть маленькую аферу. Если уж тогда дворянское общество не разоблачило наш маленький обман, то теперь при поддержке кого-то из семейства тем более не догадаются. А за ценой я не постою.

Марья Алексевна махнула сложенным веером, призывая меня к молчанию. Подняла глаза к потолку и забормотала:

— Ларины… Ларины… А что, имеет смысл… Имеет… На виду искать не будут, тем более среди небогатых. С Прасковьей поговорить? Нет, болтушка, всё растреплет. Василий? У него семеро уже взрослых, там не спрячешь. Кого выбрать? Хотя… Тут и думать нечего!

Хлопнув веером о ладонь, княгиня посмотрела на меня.

— Как разберёшься с дуэлью, поедем к Фёдору Апполинарьевичу. Думаю, он мне не откажет в маленькой просьбе.

— Кто такой?

— Увидишь, Костя, увидишь. Замечательный человек и семейство такое же. А денежный вопрос я сама с ним улажу.

— Марья Алексевна…

— Сказала, сама, значит, сама. И даже не думай возражать, обижусь!

На этом и порешили, и я пошёл разбираться со скандалисткой и бузотёром.

* * *

— Рассказывайте, как дело было.

Александра молчала, тискала в руках платок и смотрела в пол. Бобров вздыхал, делал несчастное лицо и тоже не спешил открывать рот.

— Ну? Мне из вас клещами вытаскивать?

— Понимаешь, Костя, — Пётр поморщился, — я обещал Саше не распространяться об этом случае. Очень… недостойная история получилась.

Сашка шмыгнула носом и сильнее стала терзать платок.

— Пикантные подробности меня не интересуют, в общих чертах. Чтобы я знал, во что вы вляпались.

Бобров ещё немного помялся и всё-таки выдал «страшную» тайну. Деньги у Александры были, и она почтовым дормезом добралась аж до Владимира. Там на постоялом дворе с ней свела знакомство компания дворян, поначалу показавшаяся рыжей вполне благопристойной. Какие-то прапорщики и подпоручики, молодые, улыбчивые и даже галантные. Немного. Но нашей рыжей этого хватило, чтобы очароваться ими.

На этом месте Александра всхлипнула и приложила к глазам истерзанный платочек. Дальше Бобров юлил, кашлял то и дело и говорил очень расплывчато. Дворяне оказались дурной компанией и совершенно не подходили для такой скромной девушки, как Сашка. И только он спас положение — появился вовремя, чтобы не случилось непоправимое. Угрожая пистолетами и даже сделав пару выстрелов, он забрал лишившуюся чувств от «слишком крепких напитков» Сашку и вернул в Муром. Без потерь не обошлось — Боброву чиркнули по бедру шпагой, а он сломал клинок и пальцы обидчику.

Лицо Александра спрятала в ладони, а уши горели словно два красных уголька. Бобров разводил руками и говорил, что в точности выполнил моё поручение.

— Александра, я так понимаю, что вам стыдно?

— Угу, — смотреть на меня рыжая всё ещё опасалась.

— Вы сделали выводы из этого происшествия?

— Да, Константин Платонович.

— Очень хорошо. А теперь, Пётр, скажи мне, каким боком здесь сын Шереметева и почему ты собираешься с ним стреляться?

Бобров скривился, будто его накормили зелёными лимонами.

— Да случайно под руку попался. Вроде с теми же офицеришками был, но, когда я им пистолетами угрожал, его в комнате не было. Только я стал уходить, как он заходит, — Пётр сделал невинные глаза. — Совершенно без умысла, без всякого дурного намерения. Только дверь открыл, а там он. Вот по лицу ему этой дверью и попало. Нос расквасило, и я чуть-чуть добавил. Пистолем.

— Ногой ещё, — буркнула Сашка, — и словами матерными.

— Боюсь спросить, Александра, откуда вы эти слова знаете?

Рыжая отняла от лица платок и пожала плечами.

— С папенькой ездила, когда он с крестьян оброк собирал.

— Понятно.

Я встал и прошёлся по гостиной, обдумывая ситуацию.

— Как он тебя вызвал?

— Они все тоже в Муром ехали, вот и нашли меня. Прислали вызов официальный, с вензелем Шереметевых.

— Что планируешь делать?

— Стреляться, — твёрдо заявил Бобров и приосанился. — Если не убьют, Александра обещала выйти за меня замуж.

Меня такое заявление припечатало на месте. Я обернулся к Петру и пристально на него посмотрел. Ну даёт, Бобров! Не ожидал от него такого, честное слово.

— Константин Платонович, — Сашка поднялась со стула и гордо выпрямилась, — я вас очень уважаю, вы мой учитель, но я дала слово. И вы меня не отговорите!

— Александра, разрешение на брак надо спрашивать не у меня, а у вашего батюшки. Это раз. Совет да любовь, это два. А три, — я вернулся и сел в кресло, — давайте думать, как Петру остаться в живых самому и не убить молодого Шереметева.

Глава 11

Секунданты

На дуэль поехали втроём: Бобров, Киж и ваш покорный слуга. Несмотря на обиженно надутые губы, жалостливые взгляды и тяжёлые вздохи, остальным я категорически запретил даже думать об этом. Начиная с Александры, страстно желавшей наказания одного из своих обидчиков, заканчивая Ксюшкой, для которой поединок был исключительно развлекательным зрелищем.

— Скоморохов на ярмарке посмотрите, — заявил я самым строгим тоном, — а мы туда не веселиться едем.

Спасибо Тане, пообещавшей девочке прогулку по городу и поход в магазин со сластями. А то бы меня залили слезами и протёрли дырку укорительными взглядами.

Пока мы тряслись в карете, Бобров сосредоточенно хмурился и нервно хрустел пальцами.

— Расслабься, Пётр, — я похлопал его по плечу, — постараемся решить дело миром и не доводить до стрельбы.

— Не уверен, что Шереметев пойдёт на примирение, даже если я извинюсь. Вызов приносил один из его дружков-подпоручиков, а они наверняка жаждут моей крови.

— Тогда тем более постарайся не напрягаться. Перед поединком лучше выбросить дурные мысли и выходить к барьеру с чистой головой.

— Тебе легко говорить, — вздохнул Бобров, — ты вон как лихо, даже на канделябрах можешь. А я последний раз стрелялся пару лет назад, да и то оба бахнули в воздух и пошли в трактир.

— Константин Платонович, — вдруг оживился Киж и достал свою фляжку, — пусть он пару глотков сделает.

— А и правда, отхлебни. Только чуток, для расслабления.

Бобров взял фляжку, понюхал, поморщился и отхлебнул, дёргая кадыком.

— Легче?

— Вроде отпустило.

Пётр несколько раз моргнул, улыбнулся и хотел было глотнуть ещё раз, но Киж мгновенно отобрал флягу.

— Достаточно, — ревниво буркнул он и сам приложился к горлышку.

Но Боброву хватило и этого. Он перестал морщить лоб и повеселел.

— Эх, Костя, надо было мне тоже канделябры выбирать, — он хихикнул, — смешно бы вышло. Жаль, сразу не сообразил.

— Ничего, в следующий раз будешь иметь в виду.

— Балалайки, — хмыкнул Киж, пряча фляжку, — на них веселее получится. Победитель может сыграть и спеть над поверженным противником.

— Тогда уж волынки, — расхохотался Бобров, — их противным звуком точно убить можно!

До конца поездки они вдвоём придумывали, на чём можно устроить драку. Я не вмешивался: пусть придуриваются, лишь бы Бобров не сидел с похоронным видом.

* * *

Они уже ждали нас. Прапорщик, два подпоручика и младший Шереметев. Последний выглядел пентюх-пентюхом: высокий, но толстенький юноша в очках и наивным лицом. Было видно, что парень в деньгах не нуждается. А вот его компаньоны были вылеплены из другого теста — мундиры из дешёвой материи, лица молодые, но со следами пьянства и разгульной жизни. Глаза у всех злые, как у завзятых бретёров. Прапорщик смотрелся моложе всех, но под глазами у него пролегли нездоровые синие круги. Один подпоручик был староват для своего звания, а глядя на его испитое лицо, сразу была понятна причина. Другой, с оспинами на щеках и закрученными усами, явно имел Талант, но слабенький. Пожалуй, Бобров был прав: такие судари совершенно неподходящая компания для приличной девицы, да и для Шереметева тоже.

— Вы опоздали! — возмущённо вякнул прапорщик.

Я демонстративно вытянул из кармана часы-луковицы на цепочке, отщёлкнул крышку и посмотрел на циферблат.

— У вас, сударь, часы спешат на четверть часа.

Под моим тяжёлым взглядом прапорщик смутился и отвернулся.

— Подпоручик Грушнивицкий, — рябой шагнул вперёд.

Два других компаньона тоже представились:

— Подпоручик Вуличев.

— Прапорщик Казбичев.

Мы представились в ответ.

— Коли все в сборе, пора начинать, — Грушнивицкий метнулся взглядом между нами. — Кто из вас будет секундантом?

— Я, — Киж вышел ему навстречу. — Примет ли сударь Шереметев извинения в связи со случившимся недоразумением?

— Нет! — вместо Шереметева выкрикнул Казбичев.

Киж смерил прапорщика с ног до головы таким взглядом, будто выбирал, в каком именно месте его проткнуть.

— Я хочу услышать его ответ, а не ваш. Сударь, достаточно ли вам будет извинений и заверений в искренней дружбе?

Шереметев замялся, явно пребывая в сомнении, но ему тут же на ухо принялся шептать второй подпоручик. А Грушнивицкий надменно усмехнулся:

— Никакого примирения не будет.

— Не будет, — повторил за ним Шереметев и нервно поправил очки, — извинений недостаточно.

Он страшно нервничал и от волнения «пустил петуха».

— Моего друга, — Грушнивицкий посмотрел на Кижа со злорадством, — устроит только смерть противника.

— Сударь, — вмешался я, — если вы так желаете довести поединок до убийства, что же сами не дерётесь?

— Человека нельзя застрелить дважды, — осклабился Грушнивицкий, — а так я бы с удовольствием всадил пулю в кой-кого.

— Ну, это мы сейчас исправим.

Не спеша, я стянул с ладоней перчатки. Правую бросил в лицо прапорщику, а левую — Грушнивицкому. Второму подпоручику, чтобы он не остался обделённым, я просто влепил звонкую пощёчину, от которой тот отшатнулся и захлопал глазами.

— Вот теперь полный порядок, — я улыбнулся. — Это за недостойное офицеров поведение и оскорбление дамы. Вы все вызваны, судари. И уже не сбежите с этого поля — всех вас пристрелю по очереди.

— Вы!

— Да как вы смеете!

— Драться!

— Немедленно!

Офицеришки впали в ярость. Покраснели, принялись орать, брызгая слюной и хватаясь за эфесы шпаг. Пфф! И не таких грозных вояк видали.