Путь домой

Правда, теперь уже было невместно снимать крохотную комнату, где-то на окраине города, а пришлось арендовать односпальную квартиру. На нее уходило больше половины моей зарплаты, но и оставшихся трех сотен долларов, тоже хватало на все мои потребности. Тем более, что мне, как пилоту компании, полагалась униформа, по прилету в аэропорт, если маршрут превышал шесть часов, полагалось двенадцать часов отдыха, при этом оплата отеля, шла за счет работодателя.

Моя карточка социального страхования, позволяла мне получать некоторые медицинские услуги бесплатно, хотя чаще всего подобное «бесплатно» выражалось в подтверждении заболевания и выписке необходимого рецепта. Если же нужно было получить какую-то более квалифицированную помощь, приходилось платить, и довольно большие суммы. Впрочем, пока меня это мало касалось. Лишь однажды, приятель уболтал меня отправиться на рыбалку на озеро Пангитч в тридцати милях от города, где меня сильно продуло и я слег с воспалением легких на целую неделю, после чего зарекся искать подобные приключения на свое седалище. За эту неделю, пришлось отдать докторам почти тысячу баксов, только чтобы как можно быстрее, меня поставили на ноги.

И хотя моя болезнь обошлась мне в копеечку, зато и вылечили меня на совесть. Присланная врачом фельдшерица, буквально не отходила от меня все эти дни, дотошно исполняя все предписания врача. Но зато и я быстро поднялся на ноги, не чувствуя никаких последствий заболевания. Учитывая сколько времени, готовят врачей в здешних университетах, не мудрено, что в итоге, из них выходят классные специалисты, а их работа стоит так дорого.

Как-то ради интереса, я расспросил об этом свою сиделку. Как оказалось, чтобы выучиться на врача, вначале нужно окончить обучение в колледже или университете, по сходной специальности. То есть это может бы химик, биолог, ботаник. В общем, что-то так или иначе связанное с будущей профессией. После этого можно начинать учебу на врача. То есть отучившись четыре-пять лет по выбранной профессии, ты вновь погружаешься на пять лет учебы уже на медицинском факультете. Но после его окончания, ты получаешь всего лишь профессию парамедика. То есть специалист с медицинским образованием, работающего в службе скорой медицинской помощи, аварийно-спасательных и военных подразделениях и обладающий навыками оказания экстренной медицинской помощи. Это еще не врач, а скорее фельдшер в Российском понимании этого термина. Чтобы стать врачом, после окончания медицинского факультета, нужно закончить еще ординатуру, где ты определяешься со своей специализацией. И это еще четыре года обучения, с постоянной практикой.

Вот и получается, чтобы стать полноценным врачом необходимо учиться в течении почти пятнадцати лет. Сравните к примеру с нашими медицинскими институтами, где уже после пяти лет беззаботной студенческой жизни, люди получают дипломы врачей, после чего лечат так, что проще вообще не обращаться за их помощью, если желаешь прожить чуточку дольше.

Оказывается, чтобы занять должность первого пилота, нужно налетать, как минимум пять сотен часов, в качестве второго. После следующих пяти сотен, на должности первого пилота, тебе приходит предложение, на поступление в специальное учебное заведение, после окончания которого, ты получаешь допуск к полетам на самолетах большой авиации. Хотя иногда бывают и исключения. Примерно это произошло и со мной.

Через несколько месяцев работы, мой работодатель, потребовал, чтобы я сменил статус «Вид на жительство» на «Гражданин США». Сделать это оказалось совсем нетрудно, достаточно было обратиться в ближайший полицейский участок, где подать свои документы и написать заявление. Уже через две недели, мое прошение было утверждено, и я стал полноправным гражданином страны. С одной стороны все это радовало. Все-таки, у меня появилась нормальная хорошо оплачиваемая работа, уважение окружающих, собственный пусть и арендованый дом. С другой, меня все равно тянуло на Родину, которой я до сих пор считал Советский Союз.

Резкие изменения в моей судьбе произошли сразу же после принятия гражданства. Стоило в моих документах, появиться отметке о том, что я являюсь гражданином США, как меня тут же призвали в армию. Призыв здесь, осуществляется довольно хитро. Просто в один прекрасный день, ты находишь в своем почтовом ящике повестку, предлагающую тебе прибыть в предназначенную для тебя воинскую часть. Причем, добираться в некоторых случаях до нее, тебе предлагается самостоятельно. При этом проезд или компенсируется, если ты отправляешься своим ходом, здесь это считается вполне нормальным, или в кассе тебе выдают служебный билет, за счет армии США, при предъявлении повестки. Правда это относится в основном к специалистам, призываемым на конкретную должность. Остальные призывники, не имеющие нужной профессии, просто появляются в рекрутском отделе города, в котором проживают, и оттуда их отправляют к месту будущей службы, собирая в команды, как собственно и в СССР…

Все это, я узнал, именно в рекрутском бюро, куда обратился со своей повесткой. Сержант, ознакомившийся с нею, сразу же обратил внимание на отметку, в которой было сказано, что я должен прибыть в Форт-Стюарт Хантер находящийся в Джорджии. Окинув меня взглядом, он спросил.

— У тебя есть нужные армии профессиональные навыки, сынок?

— Да, сэр. В данный момент я служу в качестве пилота, в компании «US-Airways».

— Все ясно, мистер Бандерас. — отношение ко мне сразу же изменилось. Вместо небрежно-презрительного — «сынок», меня тут же переименовали в мистера, добавив, что люди имеющие такие навыки очень необходимы армии США. И потому мне в недельный срок, предписывается добраться до указанного в повестке места будущей службы.

— В принципе, никто не запрещает вам, отправиться туда на собственном автомобиле, но я бы посоветовал оставить его здесь, и отправиться самолетом. Все же две с лишним тысячи миль, не самая приятная поездка, особенно когда нужно спешить. Да и вряд ли вам понадобится автомобиль в ближайшее время. Мой совет — продать его, пока есть время. А после увольнения в запас приобрести новый. Тем более, что во время службы, у вас мистер Бандерас, практически не изменится денежное содержание, а возможно даже и слегка подрастет. Люди имеющие профессиональные навыки сохраняют свое содержание при призыве на срочную службу. Такие у нас порядки, сэр.

Поблагодарис сержанта за консультацию, отправился решать возникшие проблемы.

Оставлять машину здесь, тоже не было выходом из положения. Мало ли что могло произойти за это время, да и учитывая отсутствие у меня семьи, это означало просто бросить ее на произвол судьбы. Впрочем, совсем недавно, один приятель интересовался моим автомобилем, поэтому, вновь обратившись к нему, я сумел довольно выгодно расстаться с моим пикапом, получив за него почти шесть сотен долларов. Учитывая, что новый «Шевроле» этой модели продавали за одну тысячу двести восемьдесят семь долларов, я взял почти половину. Тем более, что мне он достался бесплатно.

Добрался до места, я тоже, не заплатив ни цента. Во-первых, можно было просто воспользоваться повесткой, и тогда, мне бы выписали служебный билет, за счет армии США. Но меня, в данном случае, просто «подвезли». Узнав, что мне нужно в Форт-Стюарт, просто подсадили на служебное место в самолет моей авиакомпании, отправляющийся туда плановым рейсом. Подобные «подвозы» широко распространены на территории страны. Если ты, разумеется, служишь в одной из авиакомпаний, то подсесть на самолет, принадлежащий этой компании, чтобы добраться до нужного тебе места, пара пустяков. При наличии свободного места, тебе его тут же предоставят, при его отсутствии предложат резервное, откидное. Оно может и не слишком удобное для дальних перелетов, но учитывая, что оно бесплатное, то многие этим пользуются.

Если вы думаете, что в армии меня ждал злой сержант, то жестоко ошибаетесь. Издевательства в виде тренировок исполнения на скорость команд «Отбой — Подъем», выравнивание с помощью деревянных дощечек заправленной койки, выставлении этих коек в казарме, по протянутой нитке и мытье полов щеткой и наструганным хозяйственным мылом, не приняты в армии США. Хотя койки и заправляют однообразно, и стараются выровнять по одной линии, но все это делается без особого принуждения, а уборкой в казарме, так и вообще занимаются нанятые на это дело уборщики. Здесь военнослужащие призываются, для освоения воинских специальностей, а не для пустой траты времени. Все это присуще только советской армии, где готовы дрессировать солдата с утра до вечера, в подобных действиях, только для того, чтобы найти ему, хоть какое-то занятие, на следующие два года.

Здесь все было иначе. Конечно, не обошлось без строевой подготовки. Примерно неделю, нас учили ходить строем, и правильно отдавать честь, вышестоящему по званию. После чего состоялась присяга, и нас распределили по учебным взводам. Причем распределение производилось согласно имеющихся профессиональных навыков. Например я, как пилот имеющий к этому моменту почти тысячу часов налета в самых разных погодных условиях и в том числе ночью, сразу же попал в группу готовящуюся к полетам на Boeing B-52 Stratofortress — «Стратосферная крепость» — американский межконтинентальный стратегический бомбардировщик. Впрочем, мне по большому счету было все равно.

Я даже в какой-то степени радовался, потому что обучение работы на В-52, приравнивалось к курсам повышения квалификации гражданской авиации. То есть, отдав «родине» долг, я вполне могу претендовать на место пилота в дальнемагистральной авиации. С подобным удостоверением на руках, меня с удовольствием примут в качестве пилота на любой из самолетов, совершающих международные рейсы, а это еще на шаг приближало меня к моей мечте. Я очень надеялся на то, что пройдя подготовку, и совершив несколько полетов, вскоре навсегда забуду об этом, и вернусь к мирной жизни пилота гражданской авиации. И когда-нибудь, перелетев, через океан смогу добраться и до СССР.

Увы, это оказалось не так-то просто. После окончания курсов, мне присвоили звание старшего уорент-офицера второго класса, звание которое можно в некотором смысле соотнести с прапорщиком в СССР. Отличием является то, что в армии США уорент-офицер не является командиром подразделения. Это скорее технический специалист, входящий в небольшое подразделение. То есть моя последующая должность называлась «Copilot» или второй пилот боевого судна Военно-воздушных Сил Соединенных Штатов Америки. В качестве первого пилота и одновременно с этим командира корабля, выступал обычно капитан. А весь экипаж В-52, состоял из шести человек. Здесь имелся и штурман, и оператор вооружений, Олераторы радио-электронной борьбы и связи и бортмеханик, и даже стюардесса. Хотя ее должность называлась оператор РЭБ, но основной обязанностью все же было приготовление еды на весь экипаж, и разнос кофе по первой просьбе.

Конечно служба в армии, это совсем не то, что на гражданке, но радовало хотя бы то, что мой оклад сохранился, и даже слегка подрос. Теперь в качество второго пилота мне полагались денежное содержание в сумме шестисот двадцати четырех долларов в месяц. Кроме того шла доплата, за полеты на В-52 в размере восьмидесяти долларов. В итоге выходило даже несколько больше моего прежнего оклада.

Как оказалось, я рано радуюсь. Получив свое первое звание, меня отправили на военную базу, находящуюся по Альбукерке и именуемую Киртланд. И хотя, я несколько опасался встречи со своим наставником, но ее к счастью, не произошло. Как раз в этот момент, он отдыхал где-то на море, а меня, стоило отметить мое здесь появление, сразу же ввели в состав экипажа одного из самолетов, и уже через неделю, мой борт поднялся в воздух и отправился на Филиппины.

Уже находясь в воздухе, командир судна поздравил всех с боевым крещением, сказав, что этот перелет тоже будет засчитан как участие в боевых действиях, и следовательно с этого момента, всем здесь присутствующим положены дополнительные выплаты с сумме шестнадцати долларов за «Работу за рубежом» и шестидесяти пяти долларов за участие в боевых действиях. Весь экипаж, был рад до ушей подобной новости, за исключением, пожалуй, меня. Я просто не понимал, какие могут быть боевые на Филиппинах, в которых хоть и происходили, время от времени мелкие стычки с полицией или правительственными войсками, но в них никак не вписывался тяжелый стратегический бомбардировщик, на котором я сейчас находился. Что-то я не слышал, что подобные самолеты, применялись при разгоне демонстраций на островах.

Видимо мое недоумение отразилось на моем лице, вызвав веселье остального экипажа, и меня тут же просветили в том, что воевать мы будем не на островах, а в небе над Вьетнамом, где вот уже почти двадцать лет не прекращается вооруженный конфликт вооружённый конфликт во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже. Хотя Соединенные Штаты участвуют в этом разумеется, несколько меньшее время. При этом, как я помнил, Советский Союз и Коммунистический Китай поддерживали Северную часть Вьетнама, а все остальные, включая США южный Вьетнам.

Наверное я очень «везучий» в этом плане человек. Стоило мне как-то развязаться с Никарагуанским партизанским движением, как не прошло и трех лет, как я вляпался во Вьетнамскую заварушку. И самого главное, не там, ни здесь, вырваться из этого конфликта самостоятельно не получается. Даже, если я каким-то образом смогу сбежать, дезертировав из армии Соединенных Штатов, меня тут же поймают, потому что те же Филиппины, фактически являются внешней территорией США, пусть об этом и не говорится в открытую, но по факту так оно и есть. Даже после объявления независимости, и провозглашения Филиппинской Республики, здесь по прежнему прислушиваются к мнению старшего брата — США, и охотно исполняют все его указания. И выбраться с островов, просто не представляется возможным. Еще более худший вариант произойдет, если самолет каким-то образом будет сбит. А хоть В-52 и числится «Стратосферным бомбардировщиком» бомбы он сбрасывает с гораздо меньшей высоты, и на сколько я помню, эти самолеты тоже сбивали во время этой войны. И куда мне деваться в этом случае, я просто не представляю.

Несколько позже, я вообще, схватился за голову, когда вспомнил, что еще в прошлой жизни читал о том, что состав всех боевых экипажей, участвующих в той войне, был прекрасно известен в СССР. Другими словами, появись я в союзе и попроси политического убежища, как у меня, тотчас спросят:

— О каком политическом убежище может идти речь, если ты дружок, воевал против Вьетнама на стороне агрессора? От кого ты желаешь получить убежище? Тебе бы впору прятаться от коммунистов, что бежать им под крыло.

И это было ударом ниже пояса. Порой вообще, складывается впечатление, что чем ближе я подхожу к осуществлению своей мечты, тем дальше от нее меня отталкивает злой рок.

После двенадцатичасового перелета, наш самолет приземлился в пригороде Анхелеса, на военно-воздушной базе Кларк Фрипорт. Поселили нас на территории базы, выделив для экипажа отдельно стоящий дом. Каждому досталось по комнате, и одна была общей для всех. Впрочем, вскоре все расселились по интересам. Не подумайте ничего плохого, но именно сейчас проявления ЛГБТ, в Соединенных Штатах считаются тяжелым психическим заболеванием. Один только намек на то, что кто-то замешан в мужеложстве или лесбиянстве, приводит к принудительному лечению в психиатрической больнице, а если подобное замечено среди эмигрантов, то следует мгновенное выдворение за пределы страны. И это не фантастика, а реальность. Поэтому если и есть какие-то взаимные интересы, то они никак не связаны с сексом, за исключением, пожалуй шестого члена нашего экипажа Барбары Стрейч, да и то, ее интерес проступает не к командиру Джону Дугласу, а к нашему штурману Фреду Пиквику. Впрочем, на это никто не обращает внимания. Службе это не мешает, а в остальном, любовь не запрещена. Тем более, что у них похоже все идет к скорому бракосочетанию.

Глава 15

15.

Вы считаете, что плохо живете, и боитесь, что вас могут ограбить? Значит, вы еще не были на Филиппинах. Любой хоть немного приличный домик обязательно огражден двухметровым глухим забором с обязательной колючей проволокой, проложенной по его верху. Изредка встречаются и более низкие заборы, но тогда до двухметровой высоты, все забрано стальной мелкоячеистой решеткой с все той-же колючей проволокой проложенной по верху. Вот уж воистину — мой дом, моя крепость. Экипажу дали сутки отдыха на адаптацию, осмотр достопримечательностей. При этом предупредили, что в целях собственной безопасности, не стоит появляться на улицах города в одиночку, и уж тем более после двадцати часов.

Вообще-то к представителям Соединенных Штатов, здесь относятся достаточно уважительно, даже несмотря на то, что до 1946 года, Филиппины, были фактически внешней колонией США. И хотя вот уже четверть века Республика Филиппины, считается свободной страной, США до сих пор имеет здесь немалый вес. Именно поэтому, стоило только запросить правительство Филиппин, о предоставлении ВВС США места для базирования самолетов, как тут же оно было предоставлено, не считаясь ни с какими убытками.

При чем тут убытки? Да все просто. Вообще-то авиабаза Кларк — аэродром, на котором мы базируемся, с 1901 года, является военной базой Соединенных штатов. Наверняка она и будет оставаться в том же качестве и после окончания Вьетнамской войны. А учитывая, что по слухам армия совершенно ничего не платит за ее аренду, даже боюсь представить, сколько Филиппины, ежедневно теряют денег от такого соседства вот уже более семидесяти лет.

Вначале, как я слышал большинство авиационных частей, базировались в Сайгоне, крупном городе южного Вьетнама, но позже, там остались в основном истребительные и воздушно-десантные соединения. Наверное это даже и к лучшему. Расстояние перелета, что от Сайгона, что от Филиппин, практически одинаковое. Те же полтора-два часа лету, зато заход со стороны моря гораздо безопаснее, чем пролет над сушей. А если взлетая из Сайгона, прокладывать маршрут так, чтобы заходить с моря, то он увеличивается, чуть ли не вдвое.

Конечно, война грязное дело, но я старался, как можно меньше задумываться над этим, чтобы во-первых, не тратить свои нервы, а во-вторых, понимая, что изменить все равно ничего не смогу. Даже если бы я был командиром корабля, мне бы просто не дали этого сделать. А уж второй пилот, точно не способен, что-то поменять. Фактически, штурвал появлялся в моих руках, только при подходе к берегам Вьетнама, и на обратном пути при возвращении. Основную часть работы выполнял именно командир корабля, и не из-за того, что не доверял мне, хотя, наверное, это тоже было одной из причин. Правда недоверие строилось скорее на моем недостаточном мастерстве. Но и я не настаивал, понимая, что каждый выполняет свою часть работы. Я доставляю самолет к берегам Вьетнама, и возвращаю его обратно, а командир наводит воздушный корабль на цель. Если бы была возможность доказать все это после, когда и если я попаду в СССР, это было бы замечательно. Но боюсь, что с каждым днем моего здесь пребывания, вход в мою страну, становится все уже и уже.

Вообще, В-52, несмотря ни на что изумительная машина, и если бы она использовалась только для установления рекордов, я был бы безмерно счастлив. Например, в ноябре 1956 года были выполнены беспосадочные полёты вокруг Североамериканского континента и через Северный полюс протяжённостью 27000 км. Восемнадцатого и девятнадцатого января 1957 года три B-52 совершили кругосветный полёт за 45 часов 19 минут, пролетев 39750 км со средней скоростью 850 км/ч, а 11 января 1962 года самолёт установил рекорд дальности полёта без дозаправки, преодолев 20168 км за 22 часа 9 минут.

В этот день я, похоже, встал не с той ноги. И скорее всего не только я. У Барбары, начались женские дни, и ее пришлось оставить на базе, Джона, второго оператора вооружений, с утра мучали головные боли, а командир похоже страдал, толи с похмелья, толи еще с чего-то. Потому что с самого утра портил всем настроение своими придирками. Ближе к вылету, вроде бы все устаканилось, но все равно привыкнув, к тому, что у капитана, тоже бывают тяжелые дни, с приливом крови в голову, его старались не трогать. Вдобавок ко всему, обещали низкую облачность в Северном Вьетнаме, а перед началом работы, так или иначе, а самолет нужно было спустить ниже облаков, чтобы удостовериться визуально в точности бомбардировки. В принципе Джон Дуглас был достаточно опытен, чтобы этого не делать, но командование требовало иное. Учитывая, что на самолете установлена фото- киноаппаратура иначе все равно поступить было невозможно. А снижение ниже шестисот метров гарантировала зенитный обстрел, увернуться от которого на нашем лайнере, было практически невозможно.

Поднявшись с аэродрома на Филиппинах, я занял высоту шестнадцать тысяч футов, и поставив машину на автопилот откинулся в своем кресле. Командир, некоторое время сидел, что-то ворча себе под нос, и в конце концов не выдержал и поднявшись со своего места, хотя это и было запрещено правилами, буркнул, что хочет кофе, и перешел в соседней отсек, ругая Барбару, за то, что та осталась на земле, как раз в тот момент, когда она очень нужна. Ну да, в обычные дни, командир просто просил приготовить кофе и Барби, тут же срывалась со своего места. Командир, между тем взял на себя обязанности стюардессы. Стоило ему загреметь чашками и включить кофейный агрегат, как тут же по внутренней связи прошли просьбы от всего экипажа, приготовить чашечку и на их долю.

Ворча, во весь голос о том, что из капитана корабля, подчиненные сделали стюардессу, а затем чертыхаясь, из-за того, что по неосторожности, плеснул кипятком себе на форменные брюки, командир, все же сделал кофе на всех. Подозреваю, что только из-за того, чтобы была возможность спуститься на нижнюю палубу, где негласно было разрешено курить. Сунув мне чашку кофе, и буркнув, что-то вроде того, чтобы я не спал, а следил за дорогой, Джон подхватил с собою две чашки кофе, и осторожно спустился вниз, откуда тотчас поплыли ароматы табачного дыма. Барбара, как я уже говорил, отсутствовала, и там, у пульта управления вооружениями, сейчас имелось свободное место. Сам я старался не курить во время полета. В редких случаях закуривал, только уже находясь на обратном курсе, и то, если вылет был достаточно нервный, а так старался дотерпеть до посадки на аэродром. Вскоре до меня донесся громкий смех. На нижнюю палубу спустился и один из штурманов наведения.

В принципе, лететь предстояло еще около часа, и в данный момент, мы находились над морем, где за все время наших полетов, ни разу не встречали противника. Но как говорится, все когда-то происходит впервые. Случайно взглянув на боковое окно тут же заметил, как рядом с самолетом, буквально упав с неба, вдруг оказался советский МИГ-21. Пилот, сидевший в самолете, поднял обе руки, и в чисто русском жесте, похлопал ладонью правой руки, о кулак левой, обещая нам все блага свободной любви. Сам того не ожидая, я согнул левую руку в локте, а правой ударил по внутренней части. Такого удивлённого лица, я не видел никогда в своей жизни.

Недолго думая, сразу же нажал кнопку общей тревоги, и перехватив управление на себя, попытался отвернуть в сторону, но не тут то было. Стоило мне начать выполнение маневра, все же В-52, это не юркий истребитель, а громоздкий лайнер, недаром же его назвали стратосферной крепостью, как истребитель прибавил в скорости, отходя с переворотом чуть в сторону, а следом за этим дал форсаж резко ускоряясь и входя мертвую петлю, и вдруг оказался на встречном курсе.

Самым паршивым в данном случае было то, что у нашего самолета нет встречного вооружения, за исключением двух крылатых ракет воздух-земля. Но они предназначены для наземных целей, и потому попасть ими в истребитель можно только случайно. А единственные счетверенные пулеметы, находятся в хвосте бомбардировщика, и соответственно, попасть с их помощью можно только в того, кто пристроится сзади. А за все время службы, таких идиотов, не находилось. Чтобы хоть как-то спасти самолет, от пушек истребителя, пришлось самому выполнять такие фигуры пилотажа, какие в обычное время, я просто бы не решился сотворить. В-52, просто не предназначен для таких выкрутасов.

Порой мне казалось, что еще немного и у него отвалятся крылья из-за того, что я с ним вытворял. Противник, разумеется, тоже не стоял на месте, и давно уже открыл огонь из пушки. Мне показалось очень хорошим знаком то, что я не заметил под его крыльями наличия ракет. Хотя та же двадцати миллиметровая пушка, стоящая у него на борту, тоже была не подарком. Уже, через пару минут, произошла разгерметизация кабины, потому что снаряды выпущенные истребителем, разбили часть лобового стекла, моего самолета, и похоже ранили, кого-то из экипажа, потому что позади меня кто-то в сердцах упомянул своего бога. Здесь он свой у каждого, и «Oh my God», самое частое что можно услышать. Причем это не только удивление, гораздо чаще это все же ругательство, как например сейчас. Вряд ли таким голосом можно славить бога, особенно учитывая, что следом посыпались угрозы а следом за ними сплошные задницы и факи. Английский яззык все же очень беден на подобные ругательства, поэтому приходится вспоминать только то, что имеешь. Б

Натянув кислородную маску, я продолжил бороться за свою жизнь. Я просто хотел жить. Мне уже до того осточертела эта война за последний год, что я поклялся себе, если выживу, лучше дезертирую и пусть без документов и средств, через враждебные территории но буду прорываться домой. Поняв, что больше ничего не остается в какой-то момент, нажал аварийное открытие бомболюков, чтобы хоть как-то облегчить самолет, для более рискованных манёвров, и более быстрого подъема. Похоже, аварийный сброс боеприпасов, каким-то образом достал до истребителя, который в тот момент, пытался подобраться ко мне снизу, и уже мгновение спустя, я заметил, как он слегка скособоченный на правое крыло, с дымом и вырывающимися языками пламени, спешно уходит в сторону побережья Вьетнама. Глянув на датчики боезапаса, понял, что нам тоже делать там, в общем-то, нечего, поэтому, развернувшись, поднялся до, десяти тысяч футов, и осмотрелся в поисках возможных повреждений.

Как оказалось, они все же присутствовали, и довольно больших количествах. Например, так и не смог вспомнить, когда я отключил подачу топлива на крайние спаренные турбины, лохмотьями свисающие с разбитой в хлам гондолы двигателей. Сейчас, уже находясь в более спокойном состоянии, сделал тоже самое и турбинами левого крыла, чтобы как-то выровнять самолет, летевший несколько под углом. В данный момент бомбардировщик был освобожден от бомбовой нагрузки, и четырех турбин, ему вполне хватало, для достаточно уверенного полета.

Кроме того было разнесено лобовое стекло с левой стороны, и что-то повреждено позади меня. Попытавшись оглянуться, заметил, что и сам оказался, не слабо ранен, в левую руку, хотя в пылу боя и не заметил этого. Тут же по внутренней связи, попросил оказать мне помощь, сообщив о легком ранении. Мгновением спустя в кабине появился наш штурман с аптечкой, который тут же располосовав рукав моего комбинезона, почистил мою рану, вытащив из нее осколки стекла и перебинтовал, заодно шепнув мне на ухо, слова благодарности. Заодно и просветил, о том что командиру оторвало снарядом правую кисть, ему остановили кровотечение, вкололи обезболивающее и он сейчас находится без сознания. Так что командиром корабля, до прибытия на базу являюсь я. Тот же снаряд вывел из строя основную радиостанцию, сообщение о произошедшем бое конечно как-то смогли отправить, и на базе с нетерпением ждут нашего возвращения.

Услышав эти слова, тут же, как командир корабля, потребовал себе чашку горячего кофе, чтобы успокоить нервы и сигару, что тотчас получил, без разговоров. Увы, оставаясь единственным относительно здоровым пилотом на борту, я никак не мог покинуть своего места.

Из-за отключения половины двигателей, возвращение на базу, заняло вдвое больше времени, к тому же, как оказалось, это были не единственные повреждения. Вскоре отказал автопилот, и до самой посадки пришлось сидеть за штурвалом, ни на мгновение не отвлекаясь ни на что другое. Да и с заходом на посадку, тоже появились некоторые сложности. Из крайней гондолы левого крыла, отказалось выходить дополнительное шасси, и пришлось отказаться и от такого же с правой стороны, из-за чего, едва не чиркнул крылом по земле. Точнее говоря все же чиркнул, но не крылом, и потрохами от разбитой гондолы со спаренной турбиной. Но это было меньшим злом.

При заходе на посадку отказались выходить посадочные закрылки, и пришлось, играть подачей топлива в турбины, чтобы хоть как-то скомпенсировать появившиеся проблемы. Но так или иначе мы сели, и я даже смог, докатить свой бомбёр до штатной стоянки, хотя мог и просто бросить его где попало.

Как там в песне: '…Конец простой: пришел тягач,

И там был трос, и там был врач,

И МАЗ попал, куда положено ему'

Конечно не МАЗ, а В-52, но тем не менее все остальное присутствовало. А чуть позже последовал разбор полетов. Каким образом, я умудрился включить кинофотоаппаратуру, в момент начала боя с истребителем не знаю. Возможно, случайно задел тумблер находящийся рядом с кнопкой общекорабельной тревоги, а может он и настроен так, что включается одновременно с этим сигналом. Впрочем, это неважно. Когда пленки были проявлены, мои выкрутасы на бомбардировщике, вся база наверное просмотрела ни по одному разу. Особенно был доволен генерал Чарльз Мандькок, командир авиабазы Кларк. Особенно всем нравился момент, заснятый камерами находящимися внизу корабля. Именно то мгновение, когда МИГ-21 заходит на атаку, подбираясь снизу, и в ту же секунду, я открываю люки и начинаю бомбометание. О том, что все это делалось с целью облегчения бомбардировщика, никто предпочел не заметить и не обратить на мои слова внимания. Зато все наперебой хвалили пилота, то есть меня за правильно подобранный момент, открытия бомболюков, тем самым обеспечив победу в воздушном бою.

На записи отчетливо видно, как две бомбы падают непосредственно на корпус и крылья истребителя, одна из которых взрывается, повреждая корпус и часть правого крыла, а другие, пролетев мимо взрываются на поверхности моря, поднимая фонтаны воды, и затрудняя работу летчика. Следом за этим видно, как истребитель все же вырывается из под падающих на него бомб, и с дымом удаляется в сторону берега.

Как оказалось, этот вылет был последним. То есть последним не только для меня и всего экипажа, но и последним в этой войне. Зачем он тогда вообще был нужен, осталось для меня совершенно непонятно. Хотя конечно говорили о том, что приказ о заключении мира, был подписан уже после нашего вылета, а с нами просто не смогли установить связь. Что ж, вполне допускаю, пушечные снаряды наделали столько дыр в корпусе, и аппаратуре, что к моменту возвращения на базу было поистине чудом, что удалось хоть что-то передать на ключе. Хотя бы хорошо то, что все закончилось.

А после было награждение. Медалями за безупречную службу, были награждены все члены экипажа, даже Барбара, хотя она и не принимала участие в последнем вылете. Но пожалуй наибольшего почета, удостоился именно я, хотя наш командир, тоже был награжден, то только серебряной звездой. По старшинству наград она стоит на четвертом месте после медали Почета, а также крестов и медалей «За выдающуюся службу». Мне достался именно крест. Вторая по старшинству награда Соединенных Штатов.

Я конечно был этому безусловно рад, но и в тоже время, прекрасно понимал, что одновременно с получением этой награды, дверь ведущая в Советский Союз, для меня оказалась окончательно заперта. Как бы я там не вымудрялся, но этого уже не исправить.

Приказ о моем награждении звучал довольно пафосно на мой взгляд, но сейчас это считалось в порядке вещей, и иначе ничего не делалось. Приказ о награждении звучал следующим образом:

«Во время выполнения задачи поставленной командованием Военно-Воздушными Силами Соединенных Штатов Америки самолет В-52 под управлением второго пилота, лейтенанта Серхио А. Бандераса, был атакован вражеским истребителем и получил серьёзные повреждения. Видя, что тяжело раненый первый пилот и другие члены экипажа не могли покинуть машину, лейтенант Бандерас, невзирая на грозящую ему опасность, продолжил пилотирование. Стремясь спасти жизни членов своего экипажа, заметив, что истребитель начал атаку снизу, в нужный момент открыл бомболюки, осуществив бомбовый удар, по вражескому самолету, и нанеся ему критические повреждения, заставил выйти из боя. Падение подбитого истребителя неподалеку от побережья Северного Вьетнама, подтверждено наблюдателями. Своим выдающимся героизмом, превосходной лётной квалификацией, мужеством перед лицом противника, лейтенант Серхио Антонио Бандерас, снискал честь и славу себе и Военно-воздушным силам США».

Возвращение домой не было триумфальным. Да и с чего бы ему быть, если Американские войска выводились из Вьетнама, после нескольких месяцев тяжких переговоров и взаимных уступок. И хотя после будут говорить, что объединенный Вьетнам появился только благодаря усилиям армии Соединенных Штатов, на самом деле, Штаты выступали проигравшей стороной.

Рады, наверное, были только родные тех солдат, которым удалось выжить в этой бойне. Увы, мне это не светило. Да и по сути возвращаться мне тоже было некуда. Явиса, отпадала в силу естественных причин. Территория США, тоже не привлекала меня в силу того, что я хоть и являлся ветераном войны, награжденным второй по значимости наградой, но оставался все тем же бронзоволицым парнем. Другими словами, на территории США — человеком второго сорта. Разумеется, появиться там пришлось, потому что награду вручал лично командующий ВВС США на авиабазе Киртланд в Нью-Мексико. Но тут уж ничего не поделаешь. И хотя именно ко мне, и в момент вручения, и после, отношение было самым дружелюбным, но тем не менее в тот момент, когда я казалось не обращал на это внимания или же был занят другим делом, то порой замечал и косые взгляды, и презрительно брошенное «грязный Ниггер», и все остальное. То есть внешние приличия как-то соблюдались, но именно внешние. Потому что даже на близкий контакт идти никто не желал. Хотя и по службе все выполнялось строго по уставу.

Здесь у меня произошло интересная встреча, со старым знакомым Джеком Джонсоном. Честно говоря, старого служаку я заметил еще на награждении, но видя, что он сам не стремится продолжить наш знакомство, то и я не стал этого делать. Мало ли какие есть для этого причины у человека. А учитывая, что он немало сделал для меня, мне не хотелось его подводить. Как оказалось несколько позже, он просто не поверил своим глазам, когда услышал мое имя и увидел, как мне вручают крест «За выдающиеся заслуги ВВС». После окольными путями удостоверился, что это именно я, тот самый Серхио Антонио Бандерас, и за день до моего отлета на Филиппины, отловил меня, чтобы узнать мою подноготную.

— Я же рассказывал сэр, что при побеге их Никарагуа, попал под ураган «Дороти» из-за чего потерпел крушение в горах, неподалеку от какого-то Мексиканского городка.

— И что в этом такого.

— Дело в том, что из-за крушения монгольфьера, я потерял все навыки, полученные во время обучения в летной школе. Все же сильное сотрясение мозга, полученное при падении, не прошло даром, и после выздоровления, я совершенно ничего не помнил. Возможно механически, я и мог что-то совершать, на что вы, сэр, не раз обращали свое внимание. А вот теорию, или как-то объяснить свои действия в той или иной ситуации я был не в состоянии. Но благодаря, вашей помощи, смог восстановить свои навыки, и потому позже был призван в армию, в качестве пилота.

— Ты хочешь сказать, что до призыва работал в какой-то авиакомпании? Не верю. Ну ка покажи документы.

Я, ни мгновения не сомневаясь, достал из сумки диплом, об окончании летной школы. Показал ему свою лицензию пилота, справку о том, что что у меня за плечами более шестидесяти прыжков с парашютом, что то, что в 1968 году, я имел звание чемпиона Венесуэлы, по прыжкам с парашютом. И сохранившееся удостоверение, правда уже не действующее, о том, что я являюсь штатным пилотом компании «US-Airways»

Наверное последний документ, убедил его больше всего.Хотя вся история и была шита белыми нитками, но тем не менее, мой бывший наставник, все же успокоился. Мы хорошо посидели в тот вечер, Джек, долго разглядывал со всех сторон, полученный мною крест, и наверное где-то в глубине души радовался за то, что тоже приложил не мало сил, помогая мне освоить, ну или «восстановить утерянные навыки». Помянув нашего общего знакомого, у которого я когда-то работал на свалке, мы распрощались довольные друг другом.

Глава 16

16

И потому, стоило Чарльзу Мандькоку, предложить мне место пилота на базе Кларк, на Филиппинах, я долго не раздумывая сразу же согласился с этим предложением. В деньгах, я нисколько не терял, получая то же самое, что имел до начала войны, совершая внутренние рейсы, в компании «US-Airways», домом здесь мне служил комфортабельный отель, полностью оплачиваемый за счет армии. Да и служба, предложенная командиром базы тоже мало отличалась от гражданской. И уже на следующий день, я на попутном транспорте вылетел на Филиппины, для продолжения своей службы.

По сути, я был все тем же пилотом малой авиации, только что пересев с Beechcraft Model 99 на более новую и вдобавок милитаризированную версию Model 200 Super King Air. Помимо четырех шикарных кожаных кресел, раскладывающихся в полноценные спальные места, в салоне самолета, имелся и небольшой камбуз, на котором помимо стандартного кофе, можно было при необходимости приготовить и вполне сносный обед. Особенно учитывая то, что поставляемые на базу офицерские сухие пайки, по сути и являлись этими самыми шикарными завтраками, обедами и ужинами. Их оставалось только достать из упаковок и разогреть в микроволновой печи. Правда использовать камбуз в таком качестве приходилось довольно редко, но тем не менее, во встроенном холодильнике всегда имелся запас и блюд, и прохладительных напитков, да и алкоголя тоже, в немалом количестве. А еще самолет имел на своем борту вооружение, в виде двух крупнокалиберных пулеметов Браунинга, расположенный в носовой части и хвосте корпуса. Носовым пулеметом, при необходимости мог пользоваться любой из пилотов, а хвостовой, либо отдавался на управление, кому-то из пассажиров, либо эта обязанность ложилась на плечи второго пилота. Впрочем за все время службы, стреляли из этих пулеметов, всего дважды, и то только для того, что проверить их работоспособность. В остальном, никаких предпосылок для этого не происходило. Филиппины, достаточно мирная страна, хотя здесь тоже имеются свои нюансы. Например иностранцам не рекомендованы ночьные прогулки за пределами оговоренной территории. Учитывая, что авиабаза Кларк, довольно крупная и имеет на своей территории множество развлекательных учреждений, на выход за ее пределы, хоть днем, хоть ночью может решиться только свсем безбашенный идиот. Хотя разумеется его тело после найдут, и обязательно отомстят в духе демократии, но легче ему от этого не станет. Еще ходят служи, что на одном из островов действует мусульманская банда, отлавливающая туристов, с последующим требованием выкупа. Причем, чтобы этот выкуп получить не гнушаются ничем, в том числе отрезанными ушами, пальцами и другими частями тела, при этом совершенно не обращая внгимание, на пол или возраст похищеного.

Зная все это, довольствовался тем, что имеется на территории базы. А здесь имелось два кинотеатра, кабаре, несколько ресторанов, стриптиз бар, игорный дом и даже отель с доступными красотками. Как бы там ни было, но иногда хотелось спустить пар, а здесь все было организовано вполне благопристойно.

Я по своей должности, фактически являлся пилотом личного авиационного лимузина, командира расквартированного на территории Филиппин ограниченного контингента армии США. По-английски это звучало немного иначе, но смысл был именно таким. Летал, я чаще всего один, несмотря на то, что у меня и имелся штатный второй пилот — лейтенант Эмма Циммерман, и хотя она имела полный допуск к самостоятельным полетам, чаще всего исполняла роль личного эскорта генерала Дуэйна Х. Бергмана, и стюардессы, во время перелетов. Впрочем, меня это нисколько не тяготило. Наоборот, здесь в отличии от основной территории страны, я был просто американцем, независимо от цвета моей кожи. Как-то не принято было на это обращать внимание в армии, и поэтому меня все устраивало. Да и генерал, относился ко мне вполне дружелюбно и с достаточным уважением. Все же я тоже принимал участие в войне и мои награды, даже в чем-то превосходили имеющиеся у него.

Единственное, что меня в какой-то мере угнетало, так это то, что из-за всех этих передряг, для меня была закрыта дорога домой. Хотя сейчас я считался полноценным американцем, заслуженным ветераном войны, но я не чувствовал себя счастливым потому, что всей душой стремился в СССР. Пусть не на всегда, а хотя бы взглянуть на то, что там происходит, пройтись по улицам какого-нибудь города, потолкаться среди народа, выпить пивка с обычными работягами и забить козла, вечерком во дворе дома. Но увы, я понимал, что все это невозможно и потому с некоторой тоской смотрел в будущее.

С созданием семьи, тоже не ничего не получалось. На военных базах, находящихся на территории Филиппин, имелось достаточное количество как гражданских, так и военнослужащих девушек и женщин, но их поведение, мягко говоря, оставляло желать лучшего, здесь в отличии от моей родины не особенно обращают внимания на поведение девушек до замужества, и потому, если с кем-то из них, я и водил знакомство, то оно чаще всего ограничивалось несколькими интимными встречами, а после, дама видя, что я не проявляю особенного желания в развитии событий, просто начинала искать друга где-то в ином месте. Мне же все это было не сказать, чтобы неприятно, но одно дело ублажить свою плоть, и совсем другое создавать семью, прекрасно понимая и то, что я далеко не первый, и то, что наверняка не последний, при достаточно свободных нравах. Та же единственная и неповторимая, мне до сих пор так и не встретилась.

В сентябре 1979 года, генерал Грегори Майк Дункан, вновь назначенный командир военной базы Кларк, вызвал меня на ковер. Я шел туда и вспоминал все свои прегрешения, и не понимал в чем причина этого вызова. Да, я далеко не святой, и у меня тоже иногда бывали срывы, но все они были настолько мелкими, что никак не заслуживали вызова на разборку у генерала. Мой непосредственный руководитель, получил повышение, и вскоре должен был отправиться к новому месту службы. Я же, пока находился в несколько подвешенном состоянии. С одной стороны, продолжая числиться пилотом военной базы, с другой, временно находясь вне какого-либо экипажа. Новый командир базы привез с собою своего пилота, и потому, я сейчас хоть продолжал службу, но со дня на день ожидал нового назначения.

Обычно переводами, назначениями и тому подобным занимается штаб, и потому я терялся в догадках входя в кабинет новоиспеченного командира. Как оказалось, я совершенно зря волновался. В кабинете помимо нового командира, находился и мой «подопечный» генерал Дуэйн Хайнц Бергман. Первый же прозвучавший вопрос касался моей дальнейшей службы. И стоило ему только спросить, согласен ли я продолжать службу в качестве его личного пилота, с переводом другую часть, как я ни мгновения не сомневаясь, ответил согласием.

— Что ж. Я рад господин майор, что вы остаетесь верным своему долгу. — Произнес Генерал Бергман. — В связи с этим слушайте мой приказ. Вам дается три дня, на передачу всех дел вашему приемнику и оформления документов для перевода. После этого я предоставляю вам двухнедельный отпуск, который вы совместите с переподготовкой для полетов на Learjet 35 которая будет проходить на базе ВВС Хикэм в Гонолулу, после чего отправитесь в Сан Диего, где получите дальнейшие указания. Вам все ясно?

— Да, сэр!

— Прекрасно, и приведите наконец, в порядок свою форму майор! Можете идти. Документы получите у секретаря.

— Есть, сэр. — Ответил я и вышел из кабинета.

В приемной мне выдали папку с документами, и я открыв ее в очередной раз поблагодарил свою судьбу, связавшую меня с генералом. За каких-то шесть, ну пусть восемь лет службы, считая и два года Вьетнамской войны, я вырос с уоррен-офицера до майора, и одно это гарантировало мне безбедную жизнь после выхода в отставку. Пенсия старшего офицера, предполагалась в размере его семидесяти пяти процентов базового оклада, который в данный момент доходил до тысячи долларов в месяц. Со всеми надбавками я сейчас получал около полутора тысяч. Таким образом, выйдя в отставку, мог надеятьься как минимум на семьсот-восемьсот долларов денежного содержания ежемесячно. И это сейчас, а ближе к этому дню вполне могла оказаться и более крупная сумма.

Постаравшись, как можно быстрее завершить все необходимые дела здесь на базе Кларк, и устроив в последний день моего пребывания шикарную отвальную, для приятелей, уже на следующее утро попутным бортом, вылетел на Гавайи, где меня ждали две недели беззаботного отдыха. Несколько часов в день отданных на переподготовку и освоение новой техники, совершенно ничто, в сравнении с тем, что меня ждут белоснежные пляжи, солнце, экзотические фрукты, и полноценный отдых.

Гавайи оправдали все ожидания возлагаемые на эти острова. Честное слово, если я когда-то получу такую возможность, то обязательно постараюсь прикупить домик на одном из этих островов, и встретить здесь свою старость. Я уже смирился с тем, что так и не доберусь до своей родины — СССР, и потому приходится задумываться о своем будущем. Конечно, мечта попасть туда не оставляет меня и сейчас, но я прекрасно понимаю о несбыточности этого. Просто за все время, за мною тянется такое количество грехов, что надеяться на то, что возвращение туда будет безоблачным, просто глупо. А лезть туда, чтобы закончить свою жизнь отбывая наказания за несовершенные преступления, просто идиотизм.

Самолет мне понравился, на какой-то метр длиннее моего предыдущего самолета, но за счет двух турбо-винтовых двигателей, установленных у хвоста сразу же практически вдвое увеличена и дальность полета, и в полтора раза скорость, и даже внутренний комфорт. В самолете, помимо туалета, появилась и душевая кабина, правда с небольшим недостатком, состоящим в том, что пользоваться ею предполагалось только, когда самолет находится на земле. Но даже в этом случае, это большой плюс. Кроме того задний диван был расположен вдоль борта, и мог раскладываться в полноценное ложе. Которое при необходимости, могло отделяться от общего салона раздвижной ширмой. Боюсь охи и вскрики, доносящиеся с хвоста самолета, будут преследовать меня не только в отеле, но и во время полета. Дуэйн Хайнц, еще тот проказник.

Все когда-то заканчивается, и я покидал остров Оаху, в несколько дурном настроении. Вот, что-то во мне говорило о том, что больше я никогда не смогу попасть на этот чудесный остров. И все мои мечты, о домике, присмотренном в его глубине, неподалеку от небольшого горного озера с водопадом, так понравившемся мне, только мечты, которые так и не осуществятся.

Сан-Диего, встретил меня духотой и влажным жарким воздухом, чем-то напоминая Филиппины. Едва я дошел до штаба, как мне тут же выделили сопровождающего, и перевезли на стоянку, где как оказалось меня ожидал мой Лерджет, готовый к отлету. На всю подготовку выделили сутки, добавив при этом, что в штаб уже поступило несколько звонков, в которых прозвучал недвусмысленный приказ о том, чтобы отправить самолет по прибытии как можно быстрее. Пунктом назначения, в данный момент, являлась база Киркланд. Давно знакомое место, в Нью-Мексико. Перелет обещал быть небольшим, да и маршрут был достаточно знакомым, поэтому я был готов вылететь прямо сейчас, чем похоже очень обрадовал представителя штаба. Похоже, его основательно утомили звонками. Чувствовал я себя после перелета вполне нормально, поэтому уже через два часа, после оформления всех бумаг, и проверки самолета, поднялся в воздух и взял курс на Альбукерке.

Здесь меня уже встречали. Не сказать, чтобы с цветами и оркестром, но тем не менее отчётливо радостно. Едва приземлился и вышел из самолета, как его начали готовить к следующему вылету, и буквально через час, я едва успел перекусить в местном баре, вновь поднялся в воздух. На этот раз со мною находился генерал, с сопровождающими его офицерами штаба, и даже второй пилот. Наш путь лежал на Кубу, остров Свободы, и расположенную в его юго-восточной части Военно-морскую базу Гуантанамо.

Едва взлетели и встали на курс, как пассажирам резко захотелось выпить и закусить. Лейтенант, молодой парень скорее всего лишь недавно завершивший обучение в училище ВВС был очень удивлен и раздосадован, когда именно его выдернули с кресла пилота, и заставили исполнять обязанности стюардессы. Наверняка, он представлял свою дальнейшую службу несколько иначе. Раздражение было буквально написано на его лице, и вскоре я услышал, как какой-то пассажир, сделал ему замечание по этому поводу. Где-то через полчаса он едва плюхнувшись в кресло второго пилота только собрался задать мне какой-то вопрос, как его вновь вызвали в салон.

— Ты бы не парился, лейтенант, до конца рейса, и скорее всего и дальше, ты здесь стюард и не более того. Так что иди готовь кофе и изучай доступные рецепты приготовления дежурных блюд. Да, и скажи спасибо, что генерал Бергман предпочитает девочек. — Усмехнулся я. А лейтенант до того налился красным, что напоминал сейчас вождя апачей, перед началом нападения на бледнолицых. Но, тем не менее, выбрался из своего кресла, и направился на помощь генералам. Уже на следующий день, после приземления, мне представили нового пилота, и это была молодая блондиночка из вспомогательной службы. Может она и не знала с какой стороны хвататься за штурвал, и смущенно раздумывала, какая из двух совершенно одинаковых педалей газ, а какая тормоз, но в качестве стюардессы, подходила идеально. Мне же, было совершенно все равно. Летать без второго пилота я уже привык за шесть с лишним лет моей службы, а наличие в самолете стюардессы, снимало многие проблемы не только с генерала, но и с меня. В общем, все встало на свои места.

Летать приходилось довольно часто. Учитывая, что в ближайшей округе было по меньшей мере восемь Военно-морских баз, четыре из которых были совмещены с Военно-воздушными базами, все они нуждались в опеке моего генерала. Еще большее волнение вызывали советские войска, расквартированные на кубе. И хотя, официально на Кубе не имелось ракет стратегического назначения, на самом деле все было далеко не так радужно и потому, я практически не вылезал из самолета, облетав район базирования вдоль и поперек. При этом, сам остров Свободы, приходилось обходить стороной. Одно то что на территории Кубы расположилась огромная база ВМФ уже вызывала немалое раздражение местных властей.