Стихия духа

– Карательница уже идет по ее стопам. Ребенку не выжить. Вопрос лишь в том, кто пойдет на тот свет за ней. Ты? Соседняя деревня? Весь Авелор? Одно сожженное поселение – спасение для всех.

– Нет… – Квентин опустился на колени. – О Светлейший, прошу, услышь твоего скромного слугу. Милостивая Карательница, прошу, сжалься над невинной душой…

– Светлый Светоч, я навсегда буду твоей верной слугой, только прошу тебя… – вторила ему девочка, обнимая тело мертвой матери.

– Квентин, – Таали потряс друга за плечо. – Очнись, мы и есть то милосердие, которое ей послано. Обещаю, если ты попросишь меня об этом, я не смогу отказать. Она не почувствует боли.

Квентин замолк и повернулся к спутнику, из его глаз уже градом лились слезы.

– Тайлер, ты правда сможешь?

– У меня нет выбора. Смерть от чумы мучительна. Разве ты сам не хочешь избавить ее от страданий?

– Не будет боли?

Слова девочки потонули в потоке рыданий, стали совершенно неразборчивы. Она уткнулась в мертвое тело и задрожала.

– Обещаю.

Жрец закрыл глаза и кивнул. Смотреть на эту картину он больше не мог.

Хрустнули шейные позвонки, и рыдания мгновенно умолкли. Тишина сдавила уши.

– Когда я был ребенком, не старше ее, болезнь унесла родителей, – тихо произнес Таали. – С тех пор боги глухи к моим молитвам.

«Или они послали тебе меня, – проснулся давно молчавший голос Учителя. – У каждого своя судьба. И тебе, мое лучшее творение и жесточайший провал, суждено было стать таким».

* * *

Когда Рид и Эрин догнали остальных, метель уже закончилась. Но тяжелые свинцовые тучи сгущались над головой, предвещая тяжелую ночь. Широкая пологая тропа уходила за горизонт, а с обеих сторон наступали горы. Белоснежный коридор впереди кружил голову и уводил по ту сторону привычного мира.

Адалия рванула поводья. Из забытых видений или детских снов ей помнился дом, затерявшийся в горах. Дом, служивший приютом усталым путникам, ночлег на долгом переходе в родовой замок. И теперь она искала его, чтобы окончательно развеять мираж или найти кров в ненастную ночь. Будто там, впереди, за незримым поворотом, покажется занесенная снегом деревянная кровля.

Рид нагнал ее не сразу. Уже после того, как Газарт остался далеко позади. Она не сомневалась, но ужасно надеялась избежать этого разговора. А надежда обычно глупа.

В оглушающей тишине гор ему было достаточно просто поравняться с ней и говорить тихо, чтобы никто не услышал эту слабость.

– Адалия, – серьезно начал Даниэль. Честное слово, будто на казнь пришел. – Ты искала моего доверия, но уже давно вернула его.

– Чудесно, – спокойно ответила она, глядя в даль.

Повисла долгая пауза, прерываемая лишь редкими завываниями ветра. Рид молча ехал рядом. Он явно ждал большего, но Адалии было нечего ему сказать. Кроме разве что…

– Мне все равно, Даниэль, – собственный усталый голос неприятно резанул слух.

– Все равно… – тихо повторил он, будто пытаясь найти другой смысл в таких простых словах. Будто, если повторить их вслух, они потеряют значение… – И давно?

– К чему этот разговор? Ты решил сказать, что простил меня? Рассчитываешь, что я тут же брошусь тебе на шею, словно последних шести лет и не было? – Рид молчал. Когда Адалия решилась взглянуть на бывшего жениха, он тоже смотрел в сторону сгущающихся сумерек на горизонте. Но в заснеженных горах никогда не бывает по-настоящему темно. – У нас общие цели, поэтому я здесь. А когда все закончится, я надеюсь больше никогда тебя не видеть.

– Как пожелаешь, – ледяным тоном отрезал Рид и пропустил ее вперед.

Час спустя Адалия чуть не пропустила нужный поворот, утонув в своих мыслях с головой.

Домик из детских снов оказался не просто реальным, но и немаленьким, размером с крупную двухэтажную таверну. Только теперь Адалия окончательно вспомнила и те дни, когда они ехали с отцом в родовой замок в горах, и всю дальнейшую дорогу. В этом месте они провели вдвоем целых две ночи из-за сильнейшей вьюги.

Мрачные черные провалы окон не придавали пустому дому уюта, но Нимира чувствовала, что прислуга по-прежнему жила здесь. Они отвыкли от людей за эти годы, но ее кровь, законной владелицы замка, узнать должны.

Она первой зашла в оглушающую тьму и резким щелчком зажгла все свечи в доме. Недовольное копошение по углам усилилось.

– Я – Адалия из рода Нимирандел, – она запнулась, стараясь вспомнить, что еще говорил отец, входя сюда. – Хозяйка земель и ваша госпожа. Вы принимаете мою власть?

Она протянула руку вперед, по пальцу стекла тонкая струйка крови и сразу пропала. Укола Адалия даже не почувствовала. Но все посторонние звуки мгновенно пропали, и воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за дверью.

Посреди огромного пустого зала первого этажа возник стол и четыре приветственно отодвинутых стула. В углу так же тихо материализовалась лестница на второй этаж.

– Теперь можете заходить, – обернулась она к спутникам, замершим на пороге.

– Адалия, а кто это? – Газарт удивленно поднял бровь и решительно шагнул внутрь.

– Слуги. А что ты ожидал от рода демонологов? – она улыбнулась лишь уголком рта.

– Спрашивать лучше не стоит? Они невидимки?

– Ты увидишь их, если потушишь свет во всем доме. Но если хочешь спокойно спать ночью, не советую этого делать.

– Интересно. А ты уверена, что нам стоит снова ночевать в деревянном доме?

– Врасплох нас здесь точно не застанут.

Рид зашел внутрь последним и неприязненно поморщился, закрывая дверь. Окна в доме были маленькими, под самым потолком, увешанные плотными шторами. Они, несомненно, запахивались с наступлением рассвета. И даже теплые языки пламени, тенями плясавшие по стенам, не внушали доверия.

– Ты никогда не рассказывала обо всем этом.

Адалия молча пожала плечами, присаживаясь за стол.

На нем сразу же возник котел с дымящимся ароматным супом и четыре тарелки с приборами. Адалия не раздумывая приступила к еде.

– А ты их видишь, да? – напряженно прошептала Эрин на ухо Даниэлю.

– Разумеется.

Ужин прошел в молчании. Путники слишком проголодались, чтобы долго раздумывать о сущности поваров. Тарелки пустели и вновь наполнялись отменными блюдами. Кормили тут не хуже, чем на королевском приеме.

– Готовы продолжать день откровений? – улыбнулся Газарт, вальяжно развалившись в новеньком кресле у пылающего камина. Местная прислуга мгновенно предугадывала желания гостей.

Рид сверкнул глазами, но на этот раз промолчал. Адалия задумчиво прокрутила бокал в руках, но тоже не ответила.

– Что с вами, друзья? У союзников никаких секретов! – некромант оглядел напряженно замершую компанию. – Адалия, твоя очередь. Расскажи, как умерла твоя мать.

– Упала с лестницы, когда мне было три, – тут же ответила Нимира. – Но здесь нет никаких тайн. Она не была магом, простая случайность.

– А я знаю другую историю. – Адалия залпом допила свой бокал, и он сразу наполнился вновь. – Отыскать ее было нелегко. Если Крис хотел этого разговора, то госпожа Нимира скрывалась очень долго. Но, как вы могли заметить, я упорный человек. Амаллита любила твоего отца, поэтому добровольно никогда бы не поведала обстоятельства своей смерти даже тебе. Видимо, это ваша семейная черта – скрывать всю эту грязь в надежде облегчить чужие страдания. – Дальше Газарт заговорил отрешенно, будто рассказывал детям старую страшилку перед сном, стараясь не сильно их напугать, но все же донести мораль до неокрепших умов. – А магистр Николас Нимира не любил никого, что бы ни подсказывали тебе детские воспоминания. Или ты зовешь любовью то, что он использовал тебя? Какой отец отведет ребенка в эти места? Познакомит со слугами, обучит ритуалу их повиновения? Откроет тайники родового замка лишь для того, чтобы подстраховаться? Покажет призыв демона, чтобы ты смогла найти следы в случае его провала? Адалия, мне жаль, но он был расчетливый стратег, а вы – лишь его орудия. Мечта объединиться с демоном грызла его с самого детства. Жаль, Амаллита не знала этого, когда влюбилась в фальшивую улыбку и лживые речи о всеобщем благе, вечной жизни для людей. Именно так он заманил в сети девушку, в жилах которой текла чистая кровь, не замутненная сделками предков с демонами. Самый лакомый кусок для продажи, он тщательно ее выбирал. А ребенок, родившийся от такого союза…

В день, когда она умерла, он впервые пытался призвать демона, чтобы осуществить свой давний план. Он отвез ее в свой родовой замок, но Амаллита слишком поздно осознала, во что ввязалась. Что Николас хотел не только тайных знаний, которые хранил его род. Он хотел собственного демона в обмен на ее душу.

Стараниями отца ты не помнишь этого. Чтобы остановить любимого, «сошедшего с ума», не дать сделке осуществиться и защитить ваши души, твоя мать вместе с тобой сбросилась из окна башни того замка, куда мы направляемся. Тогда же впервые проснулись твои способности к магии, поэтому ты выжила. А она не смогла.

Был ли он не в себе еще задолго до того, как провел свой последний ритуал? Разумеется. Жаждал ли власти, господства и больше ничего? Ответ ты знаешь, просто люди любят заблуждаться. Безумен ли он сейчас, после всех мучений и пыток демонов, дорвавшихся до человеческой души в Бездне?

– Замолчи, – Адалия резко поднялась, уронив бокал. Он с треском разбился, осколки разлетелись по полу и мгновенно исчезли.

С каменным лицом Нимира почти бегом поднялась по лестнице и пропала в темноте второго этажа.

– Зачем ты это сделал? – угрюмо спросил Рид.

– Странный способ сказать спасибо. Или ты хочешь, чтобы она дальше носилась со своей безумной идеей вернуть отца? Дети не должны расплачиваться за грехи родителей. И я освободил ее.

Даниэль молча поднялся и отправился вслед за бывшей невестой.

– Рид, у тебя язык отсохнет, если поблагодаришь? – беззлобно крикнул Газарт ему в спину. – Эрин, ты тоже считаешь, что я должен был молчать?

Графиня отрицательно помотала головой, еле сдерживая слезы.

* * *

В час, когда крошится мрамор. Когда вековые скалы рушатся от дуновения ветра, падают в пропасть, уничтожая все на своем пути…

Он тихо прошел по ее следам. Шагнул в комнату, прикрыл за собой дверь и замер. Она застыла, сидя на кровати, спиной к нему. Будто неподвижность могла удержать осколки мира вместе и склеить то, что склеить уже невозможно. Будто так он не увидит слез, скрывших пеленой изумрудные глаза.

– Прости меня, – тихо начал он. – Прости за то, что был так слеп. Прости за то, что я ничего не знал, хотя должен был. Прости за глупость, за безмерное восхищение братом, которое заставило тебя молчать и страдать, сейчас и тогда. И все шесть лет. Прости за то, что я ушел, когда был так нужен. Зарылся в собственное горе, злобу, месть. Прости за то, что потерял тебя. Прости за то, какой ты стала. По моей вине.

Он не сводил с ее спины темных глаз, в которых мелькал слабый зеленоватый тон. Тот цвет, что был до того, как демон навсегда окрасил их в черный.

– Брось, Даниэль, пустое, – спокойно ответила она, не оборачиваясь. – Твои извинения уже лет пять как не нужны. Я в порядке, просто дай мне побыть одной.

Игнорируя просьбу, он подошел еще ближе. Опустился на кровать рядом, положил руку на плечо. Она не повернулась, но больше не прогоняла.

– Прости меня, Ани, – прошептал он, и она вздрогнула от имени, которое не слышала столько лет. – Если я не убил в тебе и это… Больше не нужно врать и притворяться, чтобы получить мою помощь. Ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Ее губы уже открылись, чтобы бросить резкое «уйди»… Но она не смогла. Мимолетным затмением рука на плече показалась такой родной. Будто она снимала часть боли, делила ее на двоих. И ноша становилась легче.

– Я не смог стать хорошим мужем, тогда попробую быть другом. Может, эта роль удастся мне лучше?

Она не отвечала. Все слова застряли на языке тяжелым комом. Затмение рассеивалось, но та боль, что оно унесло с собой, не возвращалась…

Глава 3. Хитрец

«После всего, через что ей пришлось пройти, она не заслужила быть несчастной», – последние слова Криса не выходили у Эрин из головы. И она стократно корила себя за это. Убеждала, что разговор не предназначался для ее ушей, что думать ей нужно совершенно о другом. И еще десяток разумных аргументов никак не успокаивали смятенную душу. Особенно когда Рид молча рванул за Адалией.

Мир рушился по крупицам, мир заставлял ее взрослеть. Ничего уже не останется как раньше…

– Детка, расслабься, убивать и крошить еще рановато, – насмешливый тон Газарта вырвал ее из раздумий.

Эрин испуганно взглянула сначала на него, а потом на свои руки. В них медленно возвращался розоватый тон, сменяя пепельно-белый, высохший, чужой. Локон, упавший на плечо, целиком поседел. Она в ужасе перебрала волосы, но они были прежнего золотистого цвета.

На этот раз каменная стена, выстроенная в сознании с помощью наставницы, не рухнула. Но будто несколько крохотных кирпичиков свалилось в бездонную пропасть. И сквозь них просочился вековой холод.

– Не спорю, это было эффектно, но ты должна себя контролировать, – уже спокойней произнес некромант. – Даже в мои планы не входит выпускать монстра из табакерки так рано.

– Ты не заботился об этом, когда убил моего отца и выпустил меня на поле битвы.

– Нужно было остановить эту войну. Кошмары? – печально уточнил Газарт. – Я помню, у меня тоже когда-то были. Малышка, это проходит, поверь мне. Кто-то должен выбирать. Кто-то должен умирать за других. Так устроена жизнь, крошка Дорс Велен.

– Ты стараешься казаться лучше, рассказываешь про добро и всеобщее благо… Но чем ты отличаешься от обычного тирана, без разбору убивающего людей?

– С тобой я больше не пытаюсь кем-то казаться. Мне искренне жаль, что обойтись без жертв не вышло. Мне жаль и больно, не меньше, чем тебе.

– Больно? – недоверчиво переспросила Эрин. Ему… больно? Это шутка?

– Если я умею жить со своими чувствами, продолжать идти и не падать в пучину самоистязаний, плюнув на свои цели, это не значит, что чувств у меня нет. Я больше не вижу кошмаров по ночам, потому что живу в кошмаре наяву уже две сотни лет.

– Ты жестокий, ты не считаешься с чужим мнением. Даниэль прав, под твоими ногами пепел.

– За моей спиной тысячи жизней, сотни тысяч сломленных душ, бьющихся в отчаянии, которые могут надеяться только на меня. И я боюсь представить, что еще могут подкинуть нам судьба или боги, если я на секунду замру. Я считаюсь с чужим мнением, сейчас я слушаю тебя, слушаю Рида и Адалию. Но времени остается все меньше, ты сама это чувствуешь. И есть путь, который необходимо пройти. Путь для нас двоих.

Он покрутил все еще полный бокал в руках. Ветер за порогом почти утих, и лишь мерный треск поленьев в камине нарушал тишину. Эрин не хотела отвечать. Она боялась всего, что теперь мог выдать некромант. Боялась потому, что не хотела признавать – она понимала его. В глубине души она чувствовала, что перед ней не злодей, которым она пыталась его видеть. Но эти мысли нельзя пускать глубже, слишком быстро они могли дать корни.

Поэтому графиня поднялась и отправилась наверх не прощаясь. Общение с этим человеком опасно. Пусть он и удержал ее от очередного падения в пропасть…

– Эрин, – сказал он вслед. Она замерла, но не обернулась. – Внутри я кричу каждую секунду. Но это не мешает мне продолжать.

На втором этаже было около десятка комнат, поэтому она выбрала наугад первую же открытую дверь. Внутри оказалась огромная кровать, в маленьком камине приветливо полыхал огонь. Скинув меховой плащ, Эрин забралась под толстое одеяло прямо в штанах и рубашке, но сон не шел к ней.

Она слышала, как следом поднялся Газарт и занял соседнюю комнату. Как Рид в одиночестве спустился вниз. Как тихо копошились невидимые слуги, подкладывая дрова в камин, чтобы свет не гас. Как через час ветер поднялся с новой силой, а Даниэля все не было…

Он пришел посреди ночи. Тихо открыл дверь ее комнаты, скинул на пол дорожный плащ и забрался рядом под одеяло. Его рука приятной, успокаивающей тяжестью опустилась сверху. И только тогда Эрин уловила сильнейший запах спиртного, исходивший от него. Уснул он мгновенно.

* * *

Он ждал их в паре сотен шагов от входа. Как тень, замершая на белоснежном холме. Рядом с ним лежали трупы четырех обезглавленных лошадей. Но проникнуть в дом, зачарованный демонологами древности, он не мог. Абсолютно спокойное выражение лица не выражало ни единой эмоции. Он догнал свою цель и не сомневался в победе.

– Нам не справиться, – напряженно сказала Адалия, первой выглянув за порог. – На нем сильнейшая защита. Я не встречала такого прежде.

Следом за ней выглянул Рид. Черная тень скрутила мага из Отряда Воли. Мир посерел, но мгла быстро рассеялась. А преследователь так и остался стоять в одиночестве на холме. Даниэль болезненно поморщился.

– Будем сидеть здесь до скончания века? – раздраженно произнес он.

– Вы все опять усложняете. – Газарт закатил глаза и вытянул руки вперед. Язвы на запястьях гноились.