Грат

Кто бы что ни говорил, а мальчишки везде одинаковы. Мы с Холтом и сами всего лишь пару лет назад бегали по пыльным дворам, выискивая возможность немного подзаработать. Самым простым способом было временно наняться к какому-нибудь купеческому делопроизводителю в посыльные. Еще мы расставляли ловушки на крыс в амбарах мельника, поставлявшего муку в пекарню отца Холта, — тот платил по квинтеру за хвост. Иногда мы с Холтом не брезговали покопаться в мусоре в поисках стеклянных склянок, которые потом обменивали на мелкую медь у местного аптекаря, но этим промыслом занималась, в основном, мелюзга. В общем, отловить в окрестностях порта стайку мальчишек и определить среди них главного заводилу не составило труда. Я вручил ему пару медяков и посулил еще, если он и его компания справятся с задачей быстро и будут держать язык за зубами.

К обеду мы точно знали адреса домов, в которых живет Тернан и его подручные, а заодно я выяснил, где обитает начальник городской стражи и оба его заместителя. Мальчишкам было поручено внимательно следить за Тернаном, не попадаясь ему на глаза, а обо всех перемещениях и встречах одноухого докладывать нам.

Тем временем мы совершили набег на магазин готового платья: там я прикупил себе белую льняную рубаху и полукамзол, в котором стал похож на неприметного приказчика. Образ завершили очки с простыми стеклами в обычной деревянной оправе, найденные в соседней галантерейной лавке. У аптекаря я приобрел хлопковой ваты, скатал из нее две колбаски и засунул их за щеки, чтобы немного изменить форму лица. Маскарад удался на славу, по крайней мере, Отра удивленно сообщила, что не признала меня в таком непривычном виде, а Бамбур лишь удивленно покачал головой.

Гораздо больше времени я потратил на то, чтобы проинструктировать Холта: тот с трудом запоминал отведенную ему простую роль, сбивался и запинался, но после нескольких повторений вроде бы выучил нужные слова. В четыре часа пополудни он заявился в здание городского магистрата, и, осмотревшись, направился к конторке для приема почты, за которой скучала миловидная девушка-орк.

— Привет, Герта, — обратился он к ней, изобразив на физиономии нечто, похожее на улыбку. Девушка смерила его презрительным взглядом.

— Я Дана. Что вам угодно, молодой человек?

— Ой, простите. Я того… Ищу ратмана, по делу, как его…

— Господина Тората Тразалгара? Его нет, он уехал с ревизией в поместную земельную канцелярию. И посетителей он принимает только по вторникам, после обеда. Что-то передать?

— Нет, спасибо, зайду попозже.

Холт, выдохнув с явным облегчением, направился к выходу, а спустя двадцать минут, уже перед самым закрытием, в вестибюль заведения вбежал я, сжимая подмышкой толстую папку, в которую я предварительно засунул позаимствованную на постоялом дворе объемную бухгалтерскую книгу. Опыт юнешеских проказ подсказывал мне, что запыхавшийся орк, который держит что-то тяжелое в руках, вызывает меньше подозрений: никому не придет в голову таскать куда-то ношу просто так от нечего делать.

— Дана! — бросился я со всех ног к конторке, — слава Тёмным богам, успел. Добрый вечер.

— Кто вы? Я вас знаю? — удивленно захлопала ресницами девица, которую я назвал по имени.

— Я Тром, писарь из земельной канцелярии, по поручению господина Тората Тразалгара. Он бумаги забыл. Велел мчаться со всех ног в магистрат и обратиться к Дане, она, мол, передаст.

— Подождите, какие бумаги? Ничего не понимаю.

— Да гербовые бланки магистратского управления! — Я закатил глаза, достал из рукава заранее припасенный надушенный платок, взмахнул им перед носом девицы и театрально промокнул лоб.

— Представляете, — понизив голос, заговорщицки произнес я, — приехал ваш начальник с ревизией, открыл портфель, а там вместо канцелярских бланков две соленые сардины и прошлогодний отчет! Крик стоял такой, что в харчевне напротив молоко скисло.

— А что же он никого из наших письмоводителей не прислал? — с сомнением посмотрела на меня Дана. По выражению ее лица я понял, что с реакцией ее начальника я попал в точку: нрав у Тората Тразалгара был, похоже, крутой. Впрочем, все начальники одинаковы, исключения случаются редко.

— Да кто ж его знает, послал того, кто первый под руку подвернулся, — пожал плечами я. — Впрочем, я могу вернуться и задать ему этот вопрос.

— Нет-нет, минуту, — девушка скрылась за конторкой, — вот, пожалуйста. Пяти листов хватит?

— Давайте десять, а то ведь второй раз бежать придется.

Над Горгулаком уже сгущались сумерки, а на улицах зажглись первые газовые фонари, когда я толкнул дверь штаба городской стражи — двухэтажного здания, к которому с одной стороны были пристроены казармы, а другая вплотную примыкала к стенам темницы. На плече у меня болталась переметная сумка, а позаимствованный у Бамбура плащ я основательно извалял в пыли: со стороны казалось, будто я только что проделал долгий путь верхом.

— Где я могу найти начальника стражи Горгулака, господина Карта Дрыга? У меня к нему послание! — с порога обратился я к двум здоровенным оркам-караульным, самозабвенно резавшимся в карты прямо на полу. Они синхронно уставились на меня так, словно перед ними предстало привидение и предложило пропустить стаканчик-другой «косорыловки».

— Эк ты вовремя, парень, — отозвался один из них, судя по всему старший, — времени видел сколько? Нету его, завтра приходи.

— Моктар! — изобразив на физиономии отчаянье, выругался я. — Выходит, зря торопился.

— У тебя к нему срочное что-то?

— Королевский приказ.

Я сделал вид, что замялся, решая, доверять ли простым стражникам сию великую тайну, а потом, понизив голос, продолжил:

— Канцелярия Его Величества приказала арестовать опасного преступника Тернана, что живет на Перекупной улице в доме десять. Причем в приказе сказано, что с ним можно не церемониться, взять живым или мертвым. За его голову корона готова выплатить вознаграждение — пять тысяч таланов.

— Да ладно! Это за Корноуха что ли? — караульные ошеломленно переглянулись. — Пять тыщ? Брешешь небось!

— Ваши подозрения звучат оскорбительно! — я изобразил на лице крайнюю обиду. — У меня, между прочим, есть официальный документ. Вообще, я не должен его никому показывать кроме лично господина Дрыга, но раз уж вы мне не верите…

Снова помявшись для виду, я извлек из переметной сумки собственноручно заполненный мною полчаса назад документ и протянул стражнику.

— Гляди-ка, Шлым, — сказал старший, пощупав приказ и даже посмотрев его на просвет, — бумага настоящая, гербовая. И вправду, пять тысяч!

— Причем они положены любому, кто арестует или убьет Тернана, — я протянул руку и забрал документ обратно. — Однако преступник начал что-то подозревать и может сбежать в любой момент, потому я так и спешил передать приказ господину начальнику лично. Времени на промедление нет!

— Ты это, — караульные переглянулись, — приходи завтра к полудню, Дрыг точно будет здесь. Только того, бумагу эту больше никому не показывай.

— Само собой, приказ секретный! — Заверил стражника я, не став утонять, что прямо сейчас Бамбур, Холт и Отра совершают небольшой вояж по злачным районам Горгулака, чтобы невзначай показать точную копию такого же приказа местным бандитам из конкурирующих шаек.

Всего, насколько я смог выяснить с помощью расспросов и мелкого подкупа, таких шаек в городе насчитывалось около шести. И все они так или иначе подчинялись одному главарю, имени которого я не знал: местные уголовники называли его Папаша Хлыст. Тернан вроде как считался его правой рукой, по крайней мере, сам всегда представлялся именно так. Еще я узнал от своих мальчишек-осведомителей, что по вечерам одноухий заглядывает в дом, адрес которого удивительным образом совпадает с местом жительства одного из заместителей начальника городской стражи. Видимо, они действуют заодно, хотя сам Карт Дрыг, явно из осторожности, напрямую с Тернаном не контактирует.

Конечно, я не испытывал ни малейших иллюзий насчет того, что с помощью своей подделки смогу окончательно решить возникшую перед нами проблему: даже если одноухого орка в горячке схватки ненароком убьют, на его место придет какой-нибудь другой Тернан. Чтобы окончательно избавиться от вымогателей, нужно проникнуть в их логово и нейтрализовать Хлыста. Но сложностей Корноуху я точно добавлю, да и вообще, следовало слегка разворошить этот муравейник. Пока стража и бандиты разбираются друг с другом и с Тернаном, у нас будет время перейти к следующему акту этой пьесы. Который я уже тщательно продумал и в ближайшее время собирался реализовать.

Глава 7

Разбойничьи разборки

Некоторые выходки удаются исключительно благодаря беспрецедентной наглости. Я, конечно же, не имел ни малейшего представления, как на самом деле должна выглядеть настоящая королевская грамота, но слава Предкам, этого толком не знали и полуграмотные стражники. Умение читать у орков, прямо скажем, не в почете, а способность без ошибок написать больше трех слов — так и вовсе считается запредельным мастерством, доступным лишь избранным, что специально обучены этой великой премудрости и приставлены к делу большим начальством. Складно составленный текст на настоящей гербовой бумаге, которую невозможно купить в лавке или у уличного торговца, сумел внушить стражам доверие. А трехзначная сумма так и вовсе оказала магическое действие, отключив остатки разума и логики, на чем и строился мой расчет. Чистое везение, помноженное на немыслимую дерзость. Оставалось верить, что это самое везение будет сопутствовать нам и дальше — от него во многом зависит успех второй части плана.

— Нас прикончат, — уверенно заявила Отра, спуская меня с небес на землю.

— Обязательно, — кивнул я, — но не сразу.

— Откуда такая уверенность?

— Дед когда-то служил в канцелярии городской стражи, — признался я, — он же меня грамоте и обучил. Старик любил рассказывать интересные и познавательные истории за стаканчиком горячительного. Я был мелкий, многого не понимал, но кое-что в памяти отложилось.

О том, что научив меня читать по книжкам со сказками, дед тренировал мое чистописание, заставляя по многу раз переписывать казенные бумаги, я умолчал — перед смертью зрение у старика сделалось совсем никудышным, а теплое место он потерять опасался, потому из таких упражнений он в конечном итоге извлек для себя немалую выгоду. Мне писать под диктовку нравилось — выводя на пергаменте руны, я получал искреннее удовольствие, как художник, которому удается изобразить на холсте красивый пейзаж. Выходило медленно и поначалу крайне скверно, но я старался. Бумаги, конечно, я перевел изрядное количество, но дед к его чести отличался отменным терпением, да и учителем оказался неплохим. Отец мировоззрений своего тестя не разделял, искренне полагая, что рисовать закорючки — для настоящего орка дело недостойное, но пока дед был жив, перечить ему не спешил. Зато потом…

— Ну-ка, например?

— Например, он говорил, что в среде лиходеев приняты строгие нормы, которые они меж собой называют Укладом. Вообще-то, изначально Уклад появился в острогах, как набор правил совместного проживания большого количества агрессивных и злых орков, вынужденных ютиться в тесном пространстве. Это я уже потом в книгах вычитал. Там все просто: уважай старших, не оскорбляй равного, а в случае конфликта обратись к главному, он рассудит. Ну, и строгая иерархия. Без этого не выжить. Позже Уклад вышел за пределы темниц и сделался всеобщим законом для тех, кто писаные законы не чтит.

— Слышал я про эти бандитские традиции, — с сомнением протянул Эльдмар. — Только что это нам даст?

— Как минимум, возможность подобраться поближе к главарю. А дальше я всецело рассчитываю на ваш опыт, — я кивнул смуглолицему, который, казалось, слушал меня вполуха, думая о чем-то своем. — Обезглавив разбойников, проблему преступности в Горгулаке мы не решим. Но на какое-то время им станет не до нас: они примутся заново делить поляну и рвать друг другу глотки. В любой группе всегда есть пара-тройка тех, кто метит в лидеры, но против действующего главаря выступать боится — так бывает даже в детских уличных шайках, а уж их-то я насмотрелся. Как минимум, кое до кого дойдет, насколько опасно совать нос в принадлежащие Гильдии заведения — можно по этому самому носу крепко получить.

— Ну, а маскараду ты где научился? — с подозрением прищурилась Отра.

— Книжки люблю читать, — пожал плечами я. — Иногда там можно отыскать много полезного.

Помнится, пару лет назад в лавке старьевщика мне попалось на глаза наставление по театральному мастерству. Театра в нашем городке отродясь не водилось, потому книгу я взял скорее от скуки. Однако обширные разделы о гриме и приемах перевоплощения меня не на шутку увлекли — я подумал, что подробно описанные на ветхих страницах практики вполне можно использовать не только на театральных подмостках. Разве что удобного случая проверить эту идею в деле раньше не представлялось. До сегодняшнего дня.

— Никак не могу понять, Грат, то ли ты наивный простак, то ли очень везучий и нахальный сукин сын, — подал наконец голос Бамбур. — Но ход твоих мыслей в целом интересный. Пожалуй, мы сделаем вот как…

* * *

— А точно получится?

Холт задавал этот вопрос, наверное, уже в сотый раз, поэтому я решил промолчать. Мой друг явно нервничал, и было от чего: далеко не каждый день тебе выдается шанс побывать в шкуре вымогателя, решившего немного потрясти безобидных торговцев. Правда, потенциальную жертву мы выбирали очень тщательно: в этом нам помог Даин и мои малолетние информаторы. Они же, пересказывая подслушанные утром разговоры, нашептали, что предыдущая ночь выдалась очень жаркой и богатой на события, особенно для орка по имени Тернан. Около полуночи в его дом ворвался небольшой отряд городских стражников, попытавшихся повязать одноухого бандита. Однако взять его нахрапом не вышло: Тернан решил не сдаваться без боя, легко ранив двух из троих незваных гостей.

Еще немного, и одноухий вышел бы из схватки победителем, но тут в сражение вступила сводная команда в составе четверых местных головорезов, тоже решивших поживиться обещанной за голову орка наградой. Они сцепились со служивыми, и Тернан, осознав, что дело может обернуться для него темницей или того хуже — ножом под ребро, под шумок смылся, а потом тихонечко залег где-то на дно. Нам такой исход оказался на руку: если бы одноухого посадили в острог или прикончили в бою, неизбежно возник бы вопрос о награде, и мой обман тотчас выплыл бы наружу. Теперь же Тернан на какое-то время выбыл из игры, а что касается государевой бумаги с гарантией вознаграждения за его поимку, то она существует только в памяти стражников и нескольких уголовников: подделки я благополучно уничтожил сразу после того, как они успешно сыграли свою роль.

Вскоре после рассвета возле дома номер три по улице Торговой, прямо напротив богатой лавки со специями и пряностями купца Трыма объявился закутанный в тряпье бездомный. Древний старик расселся прямо на мостовой, положил перед собой надтреснутую глиняную плошку для сбора милостыни и принялся жевать краюху черствого хлеба, тряся кудлатой седой бородой с застрявшим в ней репейником. Проходя мимо, я наклонился и бросил в миску пару медяков.

— Как дела, любезный? — обратился я к нищему.

— Все хорошо, — ответил тот голосом Эльдмара, — охраны нет, приказчик отбыл на рынок, хозяин на месте.

— Прекрасно, — отозвался я и кивнул своим спутникам. Мы перешли дорогу, и я толкнул тяжелую деревянную дверь. Где-то в полумраке лавки мелодично звякнул колокольчик.

— Чем могу служить? — окинул нас презрительным взглядом почтенный владелец этого заведения, при нашем появлении бросивший перекладывать на прилавке склянки со специями. Хозяином оказался пожилой орк с солидным брюшком, с трудом умещавшимся в строгом сюртуке. Реакцию его можно было понять: на богатых клиентов мы явно не походили, на праздношатающуюся публику — тем более. Делегацию возглавлял Холт: он и без того был самым крупным среди нас, но для пущего эффекта я напихал ему под одежду старого тряпья, отчего тот стал выглядеть еще более бугристым, квадратным и устрашающим. Позади него зыркала по сторонам Отра — ей мы повязали на голову косынку наподобие пиратской, а с помощью нескольких умелых мазков косметических теней и темно-зеленого крема Бамбур придал ее лицу непривычно хищное, и, я бы даже сказал, зверское выражение. Я ограничился сменой гардероба: на мне красовалась кожаная безрукавка, в которых щеголяли громилы Тернана, а на поясе болталась шпага. Правда, с моей скромной комплекцией я вряд ли производил столь же неизгладимое впечатление, как спутники незабвенного Корноуха.

— Гы-ы-ы гыррх гы-ырр! — как мы и договаривались, прорычал-промычал нечто нечленораздельное Холт. Не хватало еще, чтобы он испортил спектакль каким-нибудь неосторожным высказыванием.

— Он говорит, что теперь ты должен платить нам за возможность беспрепятственно торговать, — перевел это мычание я.

— Гырр рыыгх!

— Сто таланов в месяц.

— Рыыгкх!

— Иначе тебя ждут неприятности. Специи — товар дорогой, а тара может ненароком и побиться.

— Я был бы бесконечно рад исполнить вашу просьбу, — ничуть не смутившись и ни капли не испугавшись, развел руками Трым, — но, к счастью, я освобожден от этой повинности. Вот, взгляните.

Я посмотрел в указанном им направлении. Прямо над прилавком, на самом видном месте был приколочен гвоздями к стене клочок бумаги с небольшим чернильным оттиском, судя по всему, сделанным перстнем-печаткой. Оттиск изображал силуэт, в котором угадывался замахивающийся хлыстом не то человек, не то орк в окружении нескольких замысловатых загогулин. Ага, вот, значит, как выглядит местная индульгенция для торговцев, выданная канцелярией самого Папаши Хлыста. Наличию этого документа я ничуть не удивился­­: почтенный Трым приходился двоюродным дядюшкой беглому Тернану, посему торговые дела в Горгулаке у него шли как по маслу. Эту информацию мне нашептал Даин.

Холт о чем-то размечтался и я больно наступил ему на ногу.

— Гыыр гыр рыыыык! — ожил мой друг.

— Он говорит, что плевать нам на твои договоренности с Хлыстом. У нас свой главарь, и теперь он контролирует эту территорию. Так что готовь деньги, мы вернемся за ними через час. А то…

В доказательство серьезности наших намерений я схватил с ближайшего стеллажа склянку поувесистей, и, разжав пальцы, отпустил ее в свободный полет на пол. Звякнуло, брызнули стеклянные осколки и в лавке терпко запахло кориандром. Не говоря более ни слова, мы развернулись и направились к выходу.

— Что теперь? — нервно спросила за моей спиной Отра, едва мы снова очутились на улице.

— Теперь он пошлет за головорезами своего племянничка, те явятся через час встречать нас. Были бы мы обычными залетными разбойниками, нам сходу выпустили бы кишки. Но мы назвались представителями конкурирующей банды, и теперь, по Укладу, Хлыст обязан вызвать нашего главаря для разговора. Тот должен принять вызов, потому что мы на чужой территории. Если не явится, по бандитским законам нас обязаны выследить и прикончить. Но вызов мы примем — это единственный шанс подобраться поближе к Хлысту. Переступить через Уклад тот не осмелится, тогда его авторитет пошатнется и он поставит себя вне закона — в конечном итоге его порешат свои же. Это наш шанс.

— И о чем они будут говорить?

— Насколько я знаю, они померяются… — я бросил косой взгляд на Отру и решил сказать иначе:

— … в общем, выяснят положение и связи друг друга в криминальной иерархии. Если оба окажутся людьми уважаемыми, поделят сферы влияния. Если нет, участи слабейшего не позавидуешь.

— Грат у нас голова! — сообщил Отре внезапно обретший дар речи Холт. — Он такое придумывает! Вот помню как-то раз…

— Ладно, хватит! — прервал своего друга я. — Воспоминаниями будем делиться потом, сейчас давайте повторим наши действия согласно планам «а», «б» и «в». Все помнят, о чем договаривались?

Как и ожидалось, спустя час на пороге лавки Трыма нас поджидала веселая компания: три вооруженных тесаками мордоворота, и еще один маячил поодаль. Судя по оттопыренному жилету, под одеждой он прятал огнестрел. Внутрь на сей раз нас не пустили: видно, Трым решил не рисковать оставшимися банками с драгоценным товаром на случай, если мы затеем потасовку.

— Кто такие? — преградив нам путь, спросил громила, определенно бывший тут за главного.

— Сперва ты назовись, — выступив вперед, нагло ответил я.

— Ну, положим, Фарг, — ухмыльнувшись, представился мордоворот. — Ты, что ли, говорить будешь, плюгавый?

— Ага, я самый. Уважаемый Трым задолжал нам немного денег, мы пришли забрать долг.

— Под кем ходите? Главного звать как?

— Так, — ответил я, старательно скрывая усмешку.

— Ты чего, мелкий, совсем берега потерял? — набычился Фарг. — Отвечай, когда спрашивают.

— А ты не заводись, я тебе ответил. Главного звать Большой Так. Теперь он здешних торгашей стричь будет.

— Ну, это мы еще посмотрим, — прорычал орк и его спутники дружно загоготали. — Пускай твой Так, мать его растак, заглянет после полудня на улицу Дегтярную, в зеленый дом с колоннами. Он там один такой.

— Передам, — кивнул я.

— Времени вам до темноты. Не придет — пеняйте на себя. Мы вас найдем, и тогда…

— Я знаю Уклад, — с невозмутимым видом прервал угрожающую речь я. — Я донесу до Большого Така твои слова. Не прощаюсь.

Я развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь. Судя по раздававшемуся за моей спиной напряженному сопению, Холт последовал моему примеру, и я надеялся, что Отра тоже решила не отставать. Первая часть представления, вроде бы, прошла благополучно, осталось реализовать следующую половину плана.

Ох, во что мы впутались! Выпутаться бы теперь живыми… Только сейчас я начал в полной мере осознавать всю полноту нависшей над нами угрозы, причем страшно было не столько за себя, сколько за своих товарищей. Нет, ну за себя — тоже очень страшно. Вся надежда на Бамбура: в душе я все-таки верил, что опытный наёмник со своей задачей справится. В одиночку одолеть толпу бандитов задача почти невыполнимая, а вот взять в заложники главаря, чтобы хорошенько вправить остальным мозги, а потом, прикрываясь им, тихо смыться… Жить хочется всем, в том числе, и отъявленным головорезам.

Хлысту о происшествии наверняка доложили. Обстановку в городе он знает, и точно уверен, что сильных конкурирующих банд тут нет. Значит, мы — самозванцы, которых следует образцово наказать, не выходя при этом за рамки Уклада. Бандиты считают нас зарвавшейся шпаной и уверены, что серьезной угрозы мы не представляем, потому решительных поступков от нас не ждут. Для них разборки с нами, скорее, развлечение. Если наши действия застанут их врасплох и обернутся полной неожиданностью, шансы все-таки есть.

Только бы всё получилось…