Четверо в каменном веке, не считая собаки. Том 1

Когда остававшиеся до сих пор в неведении девушки разогнулись, выйдя из подвала, то так и застыли в проходе. Первопроходцы, уже не обращавшие внимание на окружающий пейзаж, потянули их дальше.

— Не стоим. Время деньги… Вернее — жизнь! Да, время — это наша будущая жизнь. Мы пока не поняли, куда нас занесло. Но, исходя из закона подлости, он же «Закон Мёрфи», ничего хорошего в жизни не случается.

* * *

— Да чтоб ему! Такая идея запоролась! — Михаил стоял возле кучи снега и пробовал что-то слепить из него. Снег стал не просто мокрым. Сквозь пальцы вытекал сырой, сверхсырой снег. Дождь, обрушившийся на их дом ещё тогда — до перехода, сделал жидкую снежную кашу. Строить из неё ледник уже не получалось.

— Ладно. Переходим обратно к плану «А». Кидаем это как можно дальше за край.

Две большие зимние лопаты принялись швырять снежную жижу за границу перехода. У Андрея, получившего новый пластиковый инструмент, это получалось гораздо эффективнее — форма небольшого корыта давала возможность черпать даже воду. Михаил тоже старался, но жидкость постоянно вытекала через края плоской фанерки, и оставалась только небольшая кучка мокрого насквозь снега. Хотя слепить что-то из этой массы не получалось, но на всякий случай её накидали в одну кучу и прикрыли свеже-нарубленным лапником — сюда в ближайшие дни будут ставить быстро-портящиеся продукты.

Ольга с Ириной в это время не менее ударно отводили воду от котлована. По задумке, им требовалось прокопать канаву глубиной в полштыка и шириной в штык хотя бы до середины периметра. Дальше шёл склон, и вероятность попадания воды под дом сильно уменьшалась. Земля, хоть и была плотной, но не тяжелой. Может, супесчаной или обычной. Но не глинистой. Дело бы вообще продвигалось очень бойко, если бы не корни, которые приходилось рубить. Иногда лопата не справлялась, и тогда требовался топор.

Успели до обеда, даже с большим запасом. Сам обед прошёл быстро: приготовлено со вчерашнего дня, осталось только подогреть и съесть. С этим делом все спешили. Очень уж хотелось посмотреть — что там, за хвойным горизонтом. Про сам факт переноса старались не говорить. Идея давно расписана в фантастике, всякой околонаучной литературе и даже среди учёных. Не в XIX веке ведь живут. И даже не в двадцатом. Для начала надо определиться, куда именно попали, а потом уже решать — что же делать.

* * *

Регулярные выходы за околицу уже сформировали походные костюмы у хозяев. В летнем варианте — штаны и куртки стиля «милитари»: свободные, со множеством карманов. Как бы «защитной» расцветки — на самом деле, такие яркие цвета подходят скорее для джунглей, чем для мрачного леса средней полосы. Конечно же — каждому берцы и кепи. Кепи не комплектные, но тоже в жёлто-зелёных разводах. Гостям тоже нашлось что-то из поношенного. Андрею, как более высокому досталась одежда и обувь уехавшего сына, а Ирина неплохо влезла в старый костюм Ольги.

Подумав, Михаил поверх куртки застегнул сбрую, сшитую из старого офицерского ремня. Когда-то ярко-жёлтого цвета, парадный ремень выцвел и покрылся непонятным тёмным налётом, который ничем не отстирывался. Вроде бы и память от моряка деда, но по сравнению с кортиком, переданным по наследству — мелочь. Вот и сшил себе на работу пояс монтёра. А кортик сейчас как раз к месту. Тёмный лес без признаков деятельности человека навевал мрачные мысли. Сейчас даже в самой дальней тайге можно найти хотя бы зарубку на стволе, а здесь — ничего.

Михаил достал оружие из ящика серванта, где оно хранилось вместе с подвесами. Кольца на ремне, куда крепится кортик, уже заняты кое-каким инструментом, но тот вряд ли потребуется, а вот хороший булатный клинок — ещё как. Потому инструменты сняты, вместо них — подвесы кортика. Вдоль самого ремня продето несколько кожаных петель разной величины, есть даже кожаная коробочка от старого велосипеда для всякой мелочи. Михаил перестегнул самую широкую петлю поудобнее — справа и чуть назад. Теперь в неё ляжет маленький плотницкий топорик. Прошёлся по комнате. Топор нужно чуть передвинуть, но это легко. А вот кортик непривычно бьёт по ноге. Не держать же его постоянно левой рукой. Выглядит красиво, когда на картине. А в жизни? Кое-что мелькнуло в памяти. Мужчина вспомнил короткий, но яркий для маленького Миши эпизод. Дед ко дню победы надел полную форму со всеми орденами. Миша долго расспрашивал, какой за что получен, а потом было самое заветное — ему разрешили взять оружие. Тогда и возник вопрос: зачем нужен большой крючок на цепочке? Для красоты? Оказалось, что нет. Можно пристегнуть кортик, либо зацепив крюком за головку рукояти, либо вообще обернув цепочку через гарду, тогда оружие не цеплялось и не мешало ходьбе. Попробовав несколько вариантов, мужчина сумел плотно, но гибко пристегнуть оружие.

Последним штрихом стала подзорная труба, повешенная на плечо. Выходные данные с далёких семидесятых годов стёрлись, как и само воронение, но сама труба прекрасно работала и давала чистое двадцатикратное изображение. В памяти всплыл эпизод, когда он подростком подглядывал в окна соседней пятиэтажки. Как раз напротив него жила девушка лет двадцати пяти. Вечером она ходила по квартире в коротком халатике. Окна, ввиду последнего этажа, никогда не зашторивала. А парень старался унять дрожь в руках, когда она ложилась на диван ногами к окну — труба имела крепление для штатива, но вот его самого не было в наличии. Ручка вместо штатива была, жесткий пластиковый чехол тоже, и бленда с крышкой, и два светофильтра. А вот треноги не было. Отмахнувшись от воспоминаний, мужчина поправил короткий тубус. Пока он возился, жена и гости давно оделись и отправились во двор. Похлопав себя по карманам и мысленно проверив наличие разнообразной мелочи, Михаил тоже вышел.

Андрей вооружился походным ножом Мстислава, вместе с ножнами лежавшем в одежде сына. Для Ирины ножа не хватало, и теперь девушка пыталась приспособить кухонный нож к поясу. Михаил уже обдумал этот вопрос, пока одевался. Надев дедовский кортик, он тем самым освободил свой обычный нож, с которым ходил в походы. Теперь он передал оружие Андрею. Мужчина покрутил более тяжёлый клинок. Тот гораздо лучше лежал в руке, чем предыдущий, из которого даже сын уже вырос. Без сожаления гость передал предыдущее оружие невесте.

— Не сломай мне его! Поняла?

Забавно, но радости девушки не было предела. Прицепив ножны, она торжественно вытащила клинок и подняла его перед собой.

— Что? — девушка оглядела всех. — Вообще-то, я постоянно на тусовках ролевиков бываю!

— Да? И кем же? Эльфийской лучницей?

— Эльфийкой, но лекарем… — Смутилась гостья.

— Ладно, но оружие — не игрушка, — почти в голос буркнули мужчины.

Вздохнув, Ирина засунула нож обратно. Ей явно хотелось радостно скакать, размахивая подарком, но одновременно — быть спокойной, как индеец.

Андрей, прикинув возможные варианты, тоже решил прихватить что-нибудь поубойнее, чем нож. Маленьких топоров, к сожалению, больше не осталось. Да и нет удобной петли на поясе, как у друга. Зато вверху под навесом лежали тычины от хмеля. Выбрав самую крепкую, он отрубил почти два метра в том месте, где потолще. С одного конца дубина получилась в руку толщиной, с другого — как раз, чтобы держаться. Гладкая ошкуренная жердь удобно ложилась в ладонь.

Ольга обычно никакого оружия не брала. В походах она обходилась большим складным ножом. Этого ей хватало. Но и она, глядя на активную милитаризацию всей семьи, подобрала кое-что по руке: остроконечной штыковой лопатой удобно и колоть, и рубить. Можно даже опереться на длинный черенок, который так и не обрезали когда-то.

Глава 2

Разведка

Направление выбрали самое простое — вниз по ручью. Точнее, по правой стороне лишённого воды русла. Или левой? Михаил никак не мог вспомнить, в какую сторону потока надо смотреть, чтобы определить правый и левый берег — то ли в сторону устья, то ли в сторону истоков. У них получалось, что относительно их пути. Они сразу ушли правее всех кустов, разросшихся на влажной около ручья почве.

Вдоль воды пошли не столько потому, что так можно быстрее встретить людские поселения. Скорее наоборот: сам факт переноса и дикость окружающего леса внушали сомнение в наличии современных людей, а значит — и необходимости их срочно искать.

Все, не сговариваясь, молчали о факте переноса. Сознание обрабатывало варианты, но вслух говорить не хотелось, всё заслоняла текучка. Пока важно разведать местную флору и фауну: возле воды гораздо лучше всё растёт. Травой и кустами питаются травоядные. Травоядных поедают хищники.

От последней мысли Михаил резко остановился. В него тут же влетела жена. Шагавший следом Андрей чуть не лишился глаза, но успел разминуться с лопатой, которую Ольга несла на плече. Ирина, постоянно размахивавшая ножом, немного отстала и избежала подобной участи. Начавшиеся крики возмущения и посыпавшееся от всех «что?» хозяин прервал коротким «чш-ш-ш!» и поднятой рукой. Михаил кратко обрисовал мысли. Все согласились, что наличие опасных хищников очень вероятно в такой дикой местности.

Путешественники и до этого шагали вне зарослей травы и кустов, разросшихся вдоль бывшего ручья. По самому руслу, лишённому воды, тоже не походишь — рыхлая почва основательно заболотилась, расползалась и чавкала под ногами. Теперь отошли ещё дальше, под прикрытие голых сосновых стволов: мало ли кто прыгнет, скрытый густой листвой.

По дороге попался заяц, выпрыгнувший из-под одного куста и проскакавший к другому. Там он принялся обирать листву, косясь на гостей, но даже не делая попыток скрыться. Совсем оборзел. Вроде обычный заяц. Или кролик? Мужчина ни разу не интересовался охотой, как и рыбалкой, чтобы разбираться в сортах зайцеобразных. То, что кролики — совсем не одомашненные зайцы, об этом он знал. На этом эрудиция скончалась. Рассуждения прервал Мишка. Пёс, бросив дома законную добычу, потащился с людьми. Теперь он с шумом выпрыгнул из кустов, которые обследовал, и попытался схватить зверушку. В этот раз охота не задалась: заяц с места отпрыгнул на метр и унёсся, отклячивая зад на каждом прыжке. Да, эта жертва оказалась гораздо проворней. Обиженно чихнув, Мишка пристроился в походную колонну. Впрочем, молодость — это молодость, она не умеет долго горевать. Через несколько минут пёс снова скрылся в кустах, задорно рыкнув.

«И ведь не гавкает». — Пришла Михаилу запоздалая мысль. — «Это вообще нормально? Не помню, чтобы лаял. С самого детства — скулил, рычал, но молчал, не гавкал».

Прошли ещё немного, может — с километр, когда Михаил снова остановил отряд. Заставив всех затаить дыхание, он пытался понять, что изменилось. Во-о-от! Чириканье. Какие-то птахи, а вот барабанная дробь дятла. Путешественники не заметили, что кустов стало гораздо больше. Уже несколько раз приходилось обходить заросли, выросшие на притоках. Сам ручей постепенно вырос. Лес из мрачного хвойного переходил в обжитой лиственный. Через некоторое время между стволами стало просвечивать голубизной неба. Это высокие сосны сменялись относительно низкорослыми берёзами. Вдоль ручья росли уже не маловразумительные кустики, а основательные древовидные ивы. До этого Михаил думал, что ивы — это всё-таки кусты. Но характерная длинная листва и гладкая, почти без трещинок, серо-бурая кора не оставляли сомнений — это точно ива. Огромная, с толстыми изогнутыми узловатыми ветвями, но ива.

— Говорят, что конопля — тоже дерево, но ей не дают вырасти, — прокомментировал Андрей встреченные кусты мега-ивы.

Усмехнувшись баянистой шутке, Михаил подобрал подходящую разлапистую хворостину: на низких ветвях регулярно стали попадаться тенёта. Ему, шагавшему впереди, быстро надоело оттирать лицо и руки от прилипших нитей. А отходить ещё дальше от русла не имело смысла — впереди светилась большая прогалина. Или поляна — особую разницу в этих словах городской житель не ощущал. На открытом месте берёзу и иву сменили сначала заросли жимолости, а потом малины.

Не решаясь пробираться через эти джунгли — всё равно на той стороне вставала ещё одна стена леса, вожак взял правее. «Вроде мужик, а повернул направо, а не налево», — усмехнулся он внезапной мысли. И тут же застыл, жестами запрещая остальным говорить и вообще шевелиться: из кустов раздался хруст веток и ворчание. Осторожно разогнувшись (сам не заметил, как присел), мужчина застыл в позе суслика и, вытянув шею, пытался разглядеть — что же там, впереди. Вон там, вроде, кусты пошевелились. Среди веток мелькнул тёмный горб. Мишка, сунувшийся в заросли, выбрался задом наперёд, осторожно ступая каждой лапой. Уселся и поджал хвост, тараща глаза. Мол, хозяин, там тако-о-о-е!

Хоть он и являлся истинно городским жителем, но Михаил быстро соотнёс ягодную поляну и бурую шкуру. Но так же, как всякий коренной горожанин, он боялся любых крупных животных, особенно хищников. С детства на него пыталась напасть каждая первая собака. Теоретически (читал об этом) он знал, что медведи довольно пугливы, но проверять не хотелось. А вдруг это не меланхоличный одиночка, а мамаша с детьми? Тогда наоборот — можно нарваться.

Не отрывая взгляда от зловещих зарослей, Михаил попятился назад, жестикулируя, что говорить всё ещё не стоит, и показывая рукой в нужном направлении. Только отойдя прилично назад, он повернул вбок.

Обойдя поляну по широкой дуге, они снова вернулись к основному руслу. Ручей, сливаясь с другими потоками, уже превратился в приличную речку, журчание которой пробивалось сквозь кусты.

— Медведь? — Уточнила супруга, и сама же кивнула, увидев ответ в глазах мужа.

А Михаил прикидывал размеры зверя. Может, у страха глаза велики, но ветки кустов возвышались почти в рост человека, а горб медведя торчал над ними. Получается метра два в холке. Что же это за зверюга? Характер встреченного хищника оставался загадкой, но заяц, например, совсем не знал человека. Если ещё и эта туша пришла бы познакомиться, то штанам явно потребовалась бы химчистка. Так что хорошо, что обошли этого лакомку стороной.

А заросли всё больше напоминали знакомые с детства смешанные леса. Гладкие белые, зеленоватые и серебристые стволы возвышались вокруг густой колоннадой — каждое дерево не меньше обхвата в толщину, а то и полтора. Густая подушка хвои сменилась травой и крупными папоротниками. Но теперь, вместо тихого шелеста иголок, под ногами громко хрустела сухая листва. Приходилось искать островки зелёной травы, на которых листья не задержались — привлекать кого-то звуком всё ещё не хотелось.

Впереди снова показался просвет. Через несколько минут путешественники застыли за последними деревьями. Перед ними склон резко уходил вниз. Что это — крутой холм или обрыв, пока оставалось неясным: от остального пространства отряд отделяли густые кусты. В лицо пахнуло густым запахом цветущих полей. Дальше до самого горизонта простиралась холмистая равнина, расцвеченная яркими цветами: алые, лиловые, белые, жёлтые, синие пятна разбавляли зелень травы. Во всех направлениях равнину разрезали речушки и овраги — ничем другим эти заросшие темно-зелёными кустами низи́нки не могли быть. Местами из высокой травы и ярких цветов торчали округлые скальные выступы. Ещё в нескольких местах на горизонте можно было заметить такие же густые лесные массивы, через который они прошли.

Красивый пейзаж вполне мог вписаться в какой-нибудь безлюдной местности в переходной зоне между тайгой и тундрой или степью. Хотя, попробуй, найди природу, где нет влияния человека. Картина могла бы вписаться, кроме одного — местного контингента. На полукилометровом расстоянии от путешественников по траве брели крупные рогатые туши. Стадо шерстяных стогов числом до сотни объедало высокую траву. Недалеко бегали, резко меняя направление, совсем мелкие на их фоне лошадки. И даже это можно отнести к чему-то объяснимому, вроде Плейстоценового парка в Якутии. Если бы не две лохматые скалы, выламывавшие хоботами кусты в одной из низинок. Ещё пара скал поменьше бродила между этими великанами. Распаковав трубу, Михаил первым приник к окуляру. Осмотр под увеличением только подтвердил первые выводы: в поле бродили не слоны, а мамонты. Недалеко от них паслись какие-то крупные жвачные — то ли доисторические яки, то ли бизоны. Налюбовавшись, мужчина передал прибор жене, нетерпеливо дёргающей его за плечо. Труба ещё несколько раз переходила по кругу, пока все не свыклись с мыслью, что они конкретно попали.

Застывших путешественников заставило вздрогнуть громкое фырканье. Один из кустов затрясся и провалился вниз. В прореху заползла толстая мохнатая змея. Она потянулась за очередным пучком веток, но остановилась и принюхалась, шипя и фыркая. Потом змея исчезла, зато между кустами появилась огромная голова с чубом на макушке. Неловко поворачивая толстой шеей, зверь пытался рассмотреть, кто же тут рядом с ним. Наконец, посчитав незнакомцев неопасными, мамонт продолжил дегустировать кусты. Постепенно зверь ушёл от их взгорка, семья попаданцев дружно вздохнула. Увидеть почти что на расстоянии вытянутой руки вымершее гигантское животное — то ещё развлечение.

Михаил оглядел своих. Все незаметно для себя уселись на землю, не в силах выдержать шок. Мужчина успокоил заскулившую собаку и на четвереньках добрался до прорехи в кустах. Внезапно снизу снова высунулся хобот, втянул запах человека и фыркнул в лицо, обрызгав его. Ладно, если это что-то вроде слюны, но совсем не хочется искупаться в соплях. Из-за куста выглянула давешняя голова. Оказывается мамонт никуда не ушёл. Просто стучащее в висках сердце не давало расслышать тихие шаги древнего хоботного. Зверь снова фыркнул и попытался ткнуть хоботом в лицо человеку. Если ткнёт, я свалюсь, мелькнула мысль. А потом он захочет схватить. Мамонты не плотоядные, но раздавит ведь как червяка. Следующая мысль: если попасть по чувствительному кончику хобота, то, конечно, мамонт уберёт этот шланг, но зато может основательно рассердиться. Михаил вдарил кулаком не прямо, а сбоку, отбивая конец хобота, и откатился назад, уходя из зоны доступа. Гигант снова выглянул из-под обрыва. Поглядев на ускользнувшую зверушку, он вздохнул и обиженно засопел.

— Миха, ты не хочешь завести домашнего мамонта? — Тихо заржал друг.

— Что? — Занятый мыслями о выживании, мужчина вытаращил глаза.

— Ну, это ведь маленький мамонт. — Пояснил Андрей свою мысль. — Он может приручиться. А потом вырастет, будет нас защищать, катать, таскать всё…

— Ну, ты того! — Покрутила у виска Ира.

— Стоп! Никаких ездовых мамонтов и ручных саблезубых тигров. Давайте возвращаться. Думаю, мы увидели достаточно.

Солнце уже давно минуло верхнюю точку дуги, пройдя три четверти пути к горизонту. Вышли примерно в полдень, дорога заняла четверть светового дня. Обратно, конечно, быстрее, но всё равно надо дойти засветло.

От мыслей отвлекло очередное фырканье под обрывом. Роста зверю хватало, только чтобы заглянуть одним глазом или на ощупь запустить хобот. Он уже ободрал кусты с самого края и тянулся за дальними ветками.

— А ведь действительно маленький. И что с тобой, малыш, делать? Почему ты к мамке с папкой не идёшь?

— Давайте его покормим! — Получил он неожиданный ответ на риторический вопрос.

А почему бы и нет! Иногда совсем не к месту о чём-то задумываться, проводить логические рассуждения. Они находятся непонятно где, а тут мамонт. Кто запрещает покормить? В четыре пары рук, используя топорик и большие ножи, нарубили тонких веток, выбрав такой же куст, к которому тянулся мамонтёнок.

— Эй, малыш, ты где там?

На голос из-под обрыва выглянул прищуренный глаз. Оценив сваленную охапку, зверь заменил гляделку на хобот и уцепил несколько веток. Снизу послышалось аппетитное чавканье и хруст. Срубив ещё пару больших кустов, подволокли их к краю.

— Ладно, давай прощаться. Нам домой пора. И ты иди к своим!

Словно поняв, мамонтёнок вздохнул, фыркнул на прощание хоботом в лицо и, ухватив срубленный куст, поволок его к бродящему вдалеке стаду.

— А ты не малыш, ты — малышка. — Задумчиво бросил вслед Михаил.

Вообще, он не мог понять, почему взрослые так далеко. Да, сюда добрела не совсем кроха, а девочка-подросток. Но ведь слоны, вроде, своих не бросают. Этим и сильны.

— С чего ты решил, что это «она», а не «он»? — Спросила жена.

— Не знаю… Может, по форме ушей, как кошек различают? Или по форме жопы?

— Дожили! Он теперь на слоновьи жопы заглядывается!

— Оль, — устало прервал муж поток слов. — Я понимаю, стресс и всё такое. Но давай отложим. Там, недалеко — огромный медведь. Возможно, есть ещё кто-то, не менее опасный.

Осознав, что ситуация реально опасная, жена резко замолчала. Вспомнив ужас, пришедший к ней на ягодной поляне, она только закивала и приготовилась возвращаться домой.

* * *

— Давайте вспоминать, что мы знаем об этих временах. И подумать, что надо сделать в ближайшее время. — Произнёс Михаил, когда все уселись вокруг стола в большой комнате, она же — спальня хозяев. Даже пса Михаил пустил, пусть не в дом, а на мосты, но всё же — сломана ведь конура, пусть здесь живёт.

Всю дорогу молчали под гнётом впечатлений. Только войдя под крышу дома, они почувствовали облегчение — родные стены защищают. Быстренько принесли спрятанный в снегу недоеденный обед. Ничего не пропало. Мясо, завёрнутое в несколько слоёв целлофана, тоже уцелело — никто не нашёл и не разрыл. Пёс в охотку набросился на выданную порцию — тоже набегался за день.

Посмотрев на разложенную еду, Михаил решил, что всем требуется разрядить нервы, и достал одну из купленных в связи с приездом гостей поллитровок. Налил всем по стопке, выпили, закусили.

— По морскому закону, начнём с младшего.

— А кто младший? — Уточнила Ирина.

— Вот ты и есть младше всех, — подтвердил хозяин дома.

— Сейчас ведь ледниковый период, — высказала мысль девушка. — Должно быть холодно. А здесь тепло.

— Гениально! — Саркастически фыркнул Андрей. — Учиться надо было. Ледниковый период идёт уже несколько сотен тысяч лет. В наше время тоже ледниковый период. Просто бывают периоды, когда теплее, а когда холоднее. Как здесь — непонятно. Ясно, что сейчас лето, но какая будет зима — как у нас или как у чукчей, это неизвестно.

— Хорошо, — подхватил Михаил. — Других мыслей нет? А ты, мать, что скажешь?

Получив от каждого невнятный ответ, Михаил продолжил:

— Давайте подумаем. Когда ледник тает, то на его месте образуются болота мерзлоты, как в какой-нибудь Якутии. Потом становится теплее, болота зарастают, становятся тундрой и тундро-степью. В таких северных степях как раз и паслись крупные животные. Мы их сегодня видели. Ещё теплее и влажнее — появляются мелколиственные деревья, вроде берёзы, и первые хвойные — то есть ели и сосны, а за ними — теплолюбивые крупно… широколиственные. Вроде так нас учили? Климатические зоны именно так идут в нашем мире. Так ведь, Оль?

— А? Наверно… Не помню…

Женщину не интересовали глобальные темы. Она нашла более важный вопрос — переписывала запасы, которые остались после зимы.

— Ок! Теперь в обратном направлении. Ледник наступает. Вот стояли широколиственные теплолюбивые леса. Всякие дубы, грабы и прочее. Им на смену залетают с севера более холодовыносливые сосны, потом березы, которые могут расти на болотистой местности. Соснам ведь надо песочек, а на болоте они гниют. Далее, ледник движется к югу, тундры и степи замерзают окончательно. Но к этому времени мамонты и эти… шерстистые носороги успевают объесть оставшиеся на юге кустики, превращая мелкий лесок в степь. Потом тундро-степь замерзает окончательно, и всё сдвигается южнее. Таким образом, мамонты кочуют в узкой полосе между ледником и лесом. Вроде, всё логично.

— А мы можем как-то применить эти рассуждения? — Усомнился Андрей.

— Давай опять рассуждать. Если бы ледник рос, то мы увидели бы увядание сосен. Но пока вроде почва сухая, а не болотистая. И лиственные деревья растут мощно. Вон, даже ива какая-то древовидная. При похолодании сначала затопило бы почву, но тогда стояли бы остатки сосен.

— А может, на севере уже всё затопило? — Вставила Ира.

— Не получается. Как бы давно ни увял лес, мы бы увидели его повсюду. Небольшими, но многочисленными рощицами. А сейчас наоборот — голая степь и только отдельные, но мощные островки леса. Это южная часть отступающей на север степи. Думаю, это так.

Андрей задумчиво поскрёб подбородок. Глядя на него, зачесалось и у Михаила. Обычно гость ходил бритым, но сегодня как-то не до этого, и оба пропустили гигиенические процедуры.

— Так, всё вроде логично, — констатировал Андрей. — А это значит, что впереди несколько тысяч тёплых лет.

— Но пока ещё здесь степь, — подхватил Михаил. — И нас ожидают холодные зимы.

— Долго? — Спросила Ирина.

— Что «долго»?

— Долго нам мёрзнуть зимой?

— Всю жизнь, — усмехнулся Михаил. — Несколько сотен лет — это точно.

— У-у-у… — Огорчённо протянула девушка.

— Вот тебе и «У-у-у…» — Андрей шутливо потянулся к её носу.

Ира шустро выскочила из-за стола и показала жениху язык.

— Блин, прекращайте!

Окрик остановил начавшуюся возню.

— Поважнее есть проблемы, чем собачиться… Оль, ты что там пишешь?

— Переписала все продукты, теперь записываю одежду и обувь.

— Это ты молодец. Покажи, какие продукты. Так… Соль, сахар, масло, мука, угу… А где картошка, морковка и прочее, что лежит в яме?