Индия. Тысячелетия и современность

Об этом можно судить, сопоставляя богов, доживших у славян до эпохи христианства, и богов древнеиндийского арийского пантеона. Об этом можно судить по тем описаниям и упоминаниям, которые содержатся в Ригведе и других Ведах.

Считают, что Ригведа создавалась арьями на протяжении длительного времени, т. е. она является сборником гимнов, в числе которых есть такие, которые возникли в неизвестно давние времена, и такие, которые были сложены уже на индийской земле. Слово Ригведа[11] переводится как «знание (веденье) речи (гимнов)».

Некоторые боги ведического пантеона, пройдя длинный путь модификаций и развития в условиях Индии, дожили до наших дней в своих именах, а в приписываемых им функциям донесли до нас отпечатки глубокой старины (некоторых вытеснили боги местного доарийского населения, и они постепенно забылись народом Индии).

Снимая и счищая со слов позднейшие напластования, можно попытаться заглянуть в сердцевину их гнезд, добраться до разветвления их корней и до тех источников, которые питали их в глубине тысячелетий. Что общего или сходного можно найти в славянских или, сознательно сузив это понятие, древнерусских богах и богах древнеиндийских? И можно ли вообще найти хоть что-нибудь сходное или общее в чертах мифологических представлений, в верованиях и обрядах?

Есть основания думать, что да, можно.

Неравномерность исторического развития народов-носителей древних индоевропейских языков и крайне недостаточная изученность этого вопроса позволяют пока говорить только о тех или иных фактах, которые реально существовали в этих языках на различных ступенях их развития. Выбираем совершенно сознательно древнерусский язык и санскрит.

Эпический санскрит, на котором написана великая поэма «Махабхарата», как и другие формы санскрита: классический санскрит — язык классической литературы древней Индии — и ведический санскрит — язык Вед, самых древних литературных памятников страны, является одним из наиболее богатых и развитых языков обширной индоевропейской семьи. И одним из самых древних, как и древнеславянский, о котором известный языковед А. Мейе сказал: он продолжает «без какого-либо перерыва развитие общеиндоевропейского языка; в нем нельзя заметить тех внезапных изменений, которые придают столь характерный вид языкам греческому, италийским (особенно латинскому), кельтским, германским. Славянский язык — это индоевропейский язык, в целом сохранивший архаический тип»[12].

«Бог». «Небо». «Небеса». Это понятия, которые издревле воспринимаются людьми во взаимной связи. «Бхага». «Набха». «Набхаса». Это те же слова на санскрите. С тем же значением, с тем же смыслом и почти с тем же звучанием.

В науке высказывались предположения, что и имя славянского бога Сварога сопоставимо с другим санскритским названием неба — «сварга». Возможно, что и имена других богов «пантеона Владимира», или «Киевского пантеона», могут быть найдены в этом языке. Обратимся к некоторым примерам, хотя бы в порядке предположения.

Был у наших предков бог Перун, повелитель грозы и громов, бог небесных явлений, тот, которого Владимир велел поставить «вне двора теремного» над Днепром на вершине холма и которого затем, в дни крещения Руси, волоком поволокли вниз и ввергли в воды реки. Кто знает, сколько времени поклонялись ему предки славян до того, как он стал упоминаться в летописях. Но в Ведах описывается бог Варуна (произносится и Варун), тоже владыка неба и небесных и земных вод, брат огня. Его считают и хранителем западных областей земли — не значит ли все это, что, возможно, оттуда он пришел с арьями в Индию, что там, на далекой прародине арийских племен, он и Перун были некогда одним божеством и назывались одинаково? И хочется здесь вспомнить о том, что в болгарском и сербском языках есть мужское имя Парун и женское Паруна. Очень слабо исследован вопрос этих древнейших связей. Некоторые ученые полагают, что Варуне можно уподобить Волоса, Велеса — старославянского «скотьего бога».

А имя славянского Стрибога, которого считали богом ветра, атмосферных явлений и открытых пространств, имеет корень «стри», означающий на санскрите «простирать», «распространять», «расширять». От этого же корня с приставкой «пра» образуется в санскрите и слово «прастара» (в переводе на русский язык «простор»).

Привлекательной является и возможность вспомнить о том, что имя древнеарийского бога Индры и в наше время существует в славянских языках как одно из мужских имен (в чешском, например). В древнерусских же преданиях встречаем мы повествования о подземном дивном звере Индрике, или Индре, который запирал и отпирал источники вод и регулировал течение рек. Именно эту же функцию приписывали арьи своему Индре, говоря, что от его воли зависят разливы или высыхания рек. Славяне начали имя Индры, владыки рек, связывать с образом зверя, очевидно, лишь после того, как стали натыкаться в обвалах речных северных берегов на мамонтов, сохранившихся в слоях вечной мерзлоты. Давние представления о каком-то боге, дарующем воду из земли, приобрели после этих находок определенную конкретность, и в летописи уже попал Индра-зверь. В словаре В. Даля (т. 2. СПб.—М., 1905) приводятся такие слова из русской песни: «А у нас Индрик-зверь всем зверям отец». Песни с упоминанием его имени до сих пор живы в нашем народе.

Бога-Солнце славяне одаривали разными именами: Купала, Ярило, Хоре. Обращаясь к индо-арийским языкам, мы встречаемся с такими возможностями истолкования значения этих имен:

а) Купала происходит не от славянского корня «куп» — («куп-ать-ся»), а состоит из двух слов — «ку», что значит на санскрите «земля», и «пала» — «податель даров», «охранитель» (в Индии широко распространен, например, аналогичный по структуре эпитет бога Кришны «Гопала» — «охранитель коров»), и в таком толковании имя Купала больше соответствует сущности бога-Солнца. Тем более, что и праздник его у славян приходится на день летнего солнцеворота. Обряд священных омовений связан с культом солнца очень тесно: и в современной и в древней Индии воду возливают на алтарь с изображением бога-Солнца, в воду входят, встречая восход солнца. Вполне возможно, что эти обряды уходят в глубокую древность, равно как и обряды культа плодородия, неотделимые в сознании людей от представлений об оплодотворяющей силе солнца.

б) В основе имени «Ярило(а)» лежит корень «яр», который в ряде индо-арийских языков и сегодня образует слова, означающие ярость, страстность, любовное исступление или горение. Все эти понятия без труда тоже связываются в нашем сознании с образом Солнца, особенно весеннего Солнца, и с представлениями, роднящими страсть с яростью и яркостью. Имя-эпитет Ярило является одним из самых впечатляющих и поэтических имен Солнца в наших народных песнях и преданиях.

И, наконец: в) имени Хоре можно найти соответствие в санскритском слове «харас» («хара»), которое означает «огонь», «пламя», «наполненность энергией» и употребляется в Индии вплоть до наших дней в качестве синонима самого понятия «бог».

И много таких разительных аналогий в древнем (и современном) русском языке и санскрите (как и современных индо-арийских языках). Завершая этот очень краткий обзор сопоставлений имен древнеславянских и древнеиндийских божеств, нельзя умолчать еще об одном старорусском боге, игравшем в мифологических представлениях наших предков очень большую роль. Это — грозный и властный Род, творец мира, даритель жизни, повелитель неба и молний. Имя его в славянских языках толкуется по-разному, с ним связываются такие слова, как «красный», «сияющий», «сверкающий», причем ведь «красный» — то же самое, что и «род-рый», «рудый», «рдяный», а в санскрите — «рудхира». В санскрите же имеется корень «рудх», означающий «быть красным». С ним можно соотнести и наше древнерусское «руда» в смысле «кровь». Так вырисовывается круг лексики, связанной с представлениями о Роде и тех его функциях, которые приписывались ему в разные исторические периоды.

Вместе с тем в мифологии древних арьев видное место занимал бог, носивший имя Рудры. Его имя поясняется как «благостный», «бог гроз», «могучий», «рычащий», т. е. почти так же, как имя славянского Рода. К тому же в санскрите к корню «рудх» возводится и ряд слов со значением «сверкающий», что напоминает нам о вероятном родстве Рода с Рудрой и в области представлений о них, как о богах гроз, молний, огня. И мы имеем, таким образом, основание предполагать, что у древних предков арьев и славян это был единый образ бога-творца, бога-подателя жизни и разрушителя.

Итак, в санскрите и древнеиндийских мифах мы находим то отзвуки имен многих и многих персонажей древнерусского язычества, то сходные описания их облика и деяний, то предания о том, как они, придя на индийскую землю, вступали в бой с местными богами, иногда побеждая их, а иногда отступая перед их силой.

Во всем этом отражаются картины далекой забытой истории, которые не сохранила ни память народа, ни его литература. Нет и археологических памятников, которые послужили бы подтверждением того или иного предположения о религиозной жизни наших предков той эпохи. Стоят в наших южных степях каменные бабы, называемые скифскими, но нет у науки твердых доказательств, что их ставили именно скифы. Судя по упоминаниям в русских летописях, славянские идолы изготовлялись и из камня, и из дерева, а иногда к деревянному туловищу их приделывали металлические головы. Так, у Перуна в Киеве была серебряная голова с золотыми усами. В Ведах тоже нет четких описаний идолов древних арьев. Возможно, и их делали из дерева, и поэтому в климатических условиях Индии они не могли сохраниться до нашего времени.

Судя по ведической литературе, арьи изготовляли из дерева всевозможные предметы, в том числе разную утварь и культовый инвентарь. Мне, например, в городе Пуне, в Институте ведической культуры показывали вещи, которые сотрудники института воспроизводят, придерживаясь описаний, сохранившихся в Ведах, и я с удовольствием увидела деревянные ложки, ковши и поварешки, которые ничем не отличаются от наших, известных каждому русскому человеку ложек, ковшей и поварешек. Индийцы только никак не могли понять, зачем на конце ручек у поварешек делается крючок, и когда я повесила эту ложку на веревку, как в наших деревнях, они вздохнули с облегчением. Видела я и серебряные головы, которые отливают в память святых и в день поминовения ставят на могилы и украшают. Возможно, раньше такие головы приделывались к деревянным туловищам идолов? Определенного ответа на этот вопрос нет.

Это верно,

что в индуизме 3333 бога?

Верно. И даже гораздо больше. Потому что в понятие индуизма входят, по сути дела, сотни культов — и арийские, и доарийские, и все, которые образовались в результате смешения тех и других или родились — и до сих пор рождаются — заново, когда в Индии какое-либо событие или достойный преклонения человек становится объектом культового почитания.

Индуизм — это пласты верований, накопившихся за много тысячелетий у многих народов, населявших и населяющих Индию. Это и их философские воззрения, и этические понятия, и предписания, регулирующие отношения между разными общественными группами и между личностью и обществом.

Каким богам поклонялись люди, создавшие в IV–III тысячелетиях до н. э. цивилизацию долины Инда, мы не знаем. До нас дошло множество глиняных табличек (или амулетов? или печатей? или торговых бирок?), на которых видны люди, горбатые быки-зебу, носороги, тигры и другие животные, растения и предметы утвари. На одной из них в классической позе йоги сидит человек в головном уборе, украшенном двумя широко расставленными рогами, а вокруг него — несколько животных. Предполагают, что это бог Шива, и до сих пор часто изображаемый в позе йога-отшельника и считающийся покровителем животных, особенно быков (об этой его функции, возможно, и говорят рога на голове). Найдены в раскопках и женские фигурки с подчеркнуто развитыми бедрами, животом, грудью, по-видимому, это богини-матери: покровительницы людей, домашнего очага, земли, колодцев, пищи и т. п. и повелительницы болезней и злых духов. В современной Индии их насчитывается без малого столько, сколько деревень на индийской земле. Обнаружены и статуэтки обнаженного прямо стоящего мужчины, которые сопоставляют с фигурами совершенно обнаженных «тиртханкаров», — по мнению джайнов, основателей их вероучения.

Существовали ли храмы каких бы то ни было богов, неизвестно, зато прекрасно сохранился бассейн, имевший, вероятно, ритуальное значение. Надо сказать, что и сегодня в Индии каждый храм стоит, как правило, у естественного водоема или возле искусственного пруда, хотя бы совсем маленького.

Пока не расшифрованы загадочные надписи и знаки на печатях-таблицах, нельзя ничего с уверенностью сказать о религии жителей долины Инда.

Племена арьев пришли со своими богами и со своими традициями создания и передачи из уст в уста, из поколения в поколение преданий, мифов, жреческих формул и заклинаний — традициями, которые, много веков спустя, нашли письменное выражение в четырех сборниках Вед.

По памятникам ведической и эпической литературы можно проследить, как постепенно смешивались и сливались пришлые массивы народов с местными, как модифицировались их религии, законы, образ жизни, как возникали новые понятия, представления, культы, общественные установления, как растекались они по всей стране, приспосабливаясь к местным условиям отдельных ее областей и снова изменяясь в соответствии с влияниями того или иного народа, его обычаев и законов. Так формировался и развивался индуизм, так возникал и расширялся его пантеон, обогащалась мифология, усложнялся ритуал.

Боги арьев, игравшие такую заметную роль в ведическую эпоху, начали утрачивать свое значение уже в середине I тысячелетия до н. э. Нет, они не исчезли окончательно — их помнят и почитают даже сейчас, но они отступили в тень, их контуры размылись, назначение стало неопределенным и неопределимым, от большинства из них сохранились только имена. Эти имена и поныне жрецы-брахманы перечисляют в молитвах, но верующие уже не осознают образов самих богов.

Из тех, о ком говорилось в предыдущей главе, известны и более или менее понятны современным индусам Варун — бог небесных и морских вод и покровитель моряков — и Рудра, идентифицируемый с Шивой — богом созидания и разрушения. Из древних же арийских культов самым устойчивым оказался культ огня и поклонение богу огня — Агни. Здесь, я думаю, даже не потребуется фонетических разъяснений — достаточно сопоставить это имя со словом «огонь» («огни»).

Судя по тому, какое большое место отводится в Ведах культу Агни, которого называют и владыкой земли, и защитником людей и их жилищ, и посредником между человеком и богами, этот культ занимал важное место в жизни арьев и, очевидно, укрепился не в Индии, а значительно раньше. В качестве поедателя жертв — крови и мяса жертвенных животных — бог огня носит имя Кравьяд.

Изображений Агни в современной Индии почти нет. Мне, во всяком случае, их видеть не приходилось. Но он описывается в древних памятниках литературы как существо с семью языками, со знаменем из дыма и пламенеющим копьем. Говорится, что он был рожден в колеснице, влекомой четырьмя красными конями и имеющей колеса, в которых спицы из семи ветров. Этот образ идентифицируется с небесным огнем — Солнцем. Говорится, что у него была жена по имени Сваха (!) и три сына, от которых родилось еще 45 сыновей. Самого же Агни называют сыном Брахмы — бога давнего и практически народом Индии почти забытого.

В наши дни огонь почитается индусами главным образом как хранитель домашнего очага. Каждый день старший член семьи льет в огонь ложку топленого масла, «кормя его». В древности приносились кровавые жертвы. К огню обращаются с короткой молитвой по утрам. При исполнении свадебной церемонии возжигают священный огонь, и брахман, а также родители молодой четы льют в него, сыплют и бросают то масло, то специальные ароматные вещества, то ритуальную пищу. И только тогда свадьба считается завершенной, а брак нерасторжимым, когда муж семь раз обведет свою жену, привязанную к нему за край одежды, вокруг этого священного огня.

На огне сжигают мертвых. В деревнях и городах Индии над водой — рекой или прудом — обязательно есть «шмашаны» — места сожжений. Сюда приносят покойников, омывают их тела и возлагают на погребальные костры. После прочтения кратких формул, обращенных к огню, богам и душам предков, главный плакальщик — обычно старший сын — обходит костер вокруг, держась к нему правым плечом — правило, обязательное для обхода любого объекта культа, — и поджигает его.

В древности огонь сослужил арьям немалую службу. Выражение «огнем и мечом» удивительно точно определяет метод, вероятно, широко применявшийся ими в процессе захвата земель Индии. Когда какие-нибудь племена не покорялись, укрывшись в лесах, их объявляли жертвами, приносимыми ненасытному Агни-Кравьяду, и выжигали леса начисто.

В первой книге «Махабхараты» сохранилось для последующих поколений описание такого жертвоприношения:

«Великий Агни, запылав, стал сжигать лес, в гневе охватывая его со всех концов своими семью языками…» А в это время два великих воина носились вокруг леса на колесницах и убивали все живые существа, что выбегали из него, не давая возможности спастись никому: «… у многих из них обгорела лишь одна часть тела, другие были обожжены целиком, у некоторых лопнули глаза, одни были совсем покалечены, другие же растерянно метались. Одни, охватив руками своих детей, отцов или матерей, пытались охранить их своей любовью, но сами встречали гибель. Другие, лишившиеся своего вида, тысячами взлетали в воздух, но снова падали в огонь и бились на земле с обожженными крыльями, глазами и ногами…»[13]

Тут же перечисляются многие виды живых существ, погибавших при сожжении леса, и в их числе ракшасы, наги и пйшачи.

Кто они — звери или люди?

В древнеиндийской литературе ракшасы — демоны, растрепанные, черные, клыкастые и всегда и повсюду сражающиеся с арьями.

Наги — нечто трудно объяснимое: то ползают, шипят и кусаются, как змеи, то становятся брахманами и воинами-кшатриями и заключают браки с высокородными арьями. Словом «нага» («нагой», «голый») в санскрите обозначается змея, т. е. голое, бесшерстное создание, но это же слово используется и для обозначения неарийских народов Индии, которые, видимо, тем и поразили нагрянувших на них арьев, что ходили или совсем без одежды или носили только лоскут ткани вокруг бедер. Слово «нага» встречается в массе эпизодов в «Махабхарате», возникавших в разные века и исполненных великой путаницы. Но из этой путаницы все же вырисовывается картина того, как арьи приносили в жертву Агни и другим своим богам представителей племен, называемых общим именем нагов, очевидно, военнопленных.

Превращение же части нагов в «высокородных» арьев говорит нам о том, что арьи проникали в среду коренного населения и смешивались с ним путем заключения браков и причисления многих его представителей к своему народу. Двусторонний характер носило это смешение — взаимный обмен культурными ценностями, хозяйственными навыками, обмен кровью — и двойственным был его результат.

Оседая на индийской земле, арьи не только начинали поклоняться местным богам, но и воспринимали местные обычаи. И в высшей степени трудно сейчас историкам разложить по полочкам все известные нам элементы древнеиндийской культуры — какие из них арийские, а какие неарийские.

Имя «пишачи» — сохранилось в литературе как конкретное название народа, язык которого называется пайшачи.

В Ведах отражено деление арийского общества на четыре варны — сословия: брахманы — жрецы, кшатрии — воины, вайшьи — скотоводы, земледельцы, купцы, ремесленники и шудры — слуги и другие представители «низких» профессий.

Где и когда сложилось это деление, еще с точностью наукой не выяснено. Предполагают, что слово «кшатри» или «кшаттри» в доиндийский период жизни арьев обозначало любого мужчину племени, который был главой семьи, а значит, и ее защитником — воином[14]. Думают также, что слово «вайшья», происходящее от корня «виш» или «вис» («народ», «племя», «поселение»), может быть возведено к славянскому «вьсь» в том смысле, в каком оно нам известно из речевой формулы «грады и вьси» (веси)[15]. «Виш» или «вайшья» — главная масса производительного населения, в чьих руках сосредоточивались основные хозяйственные функции. О шудрах же спорят, считая их то арьями, то уже смешанным слоем населения, в которое входили и военнопленные, превращенные в домашних рабов, и просто люди из покоренных племен, выполнявшие для арьев, как и для причисленной к их высоким сословиям местной знати, разные тяжелые и нечистые работы.

Трем первым высоким сословиям предписывалось проходить обряд посвящения, после которого их называли дваждырожденными. Члены высоких каст, особенно брахманы, надевали после этого через плечо «священный шнур». Дваждырожденным разрешалось изучать Веды, но проповедовать их могли лишь брахманы. Шудрам строжайшим образом запрещалось не только изучать, но даже слушать слова ведических поучений. По «Законам Ману» шудрам строго запрещалось давать остатки жертвенной пищи, вкушать кому-либо их пищу, так как она «отнимает свет священного знания» (гл. IV, 218), совершать для них священные обряды, нести к месту погребения тело брахмана (гл. V, 104). В этом кодексе указывается, что «та страна, которая населена главным образом шудрами, полная неверующими, лишенная дваждырожденных, быстро гибнет» (гл. VIII, 22). Это свидетельствует о зачислении в сословие шудр целых народов, т. е. подтверждает мысль о неарийском происхождении значительной их части. Но в этом же интереснейшем памятнике предлагается, например, угощать шудру, пришедшего в дом, едой своих слуг, как и гостя-вайшыо, или предписывается царю заставлять шудр работать наравне с «ремесленниками всех специальностей» (гл. VII, 138), т. е. опять же вайшьями. Больше того, разрешается даже вкушать пищу тех шудр, которые являются испольщиками, пастухами, рабами, цирюльниками или нанимаются на работу (гл. IV, 253). Такие уступки продиктованы самой жизнью — пришельцы-арьи вынуждены были вступать в необходимые деловые отношения с местными народами, так как слишком строгая взаимная изоляция просто остановила бы их собственное историческое и хозяйственное развитие на индийской земле.

Но все же одновременно со смешением шло и разделение. Все больше дифференцировались трудовые процессы, все большее число групп населения страны втягивалось в орбиту этой дифференциации — формировались касты. Касты целиком арийские, полуарийские, арийские на 30, на 20, на 10 процентов и вовсе неарийские. Таким же по своему этническому составу было и население отдельных областей страны, из которого в последующие века сложились те или иные народы Индии. С одной стороны, члены различных каст и население разных областей разобщалось в результате многих запретов, с другой стороны, почти к каждому запрету законодатели добавляли оговорки и разъяснения, как эти запреты могут быть обойдены, если такая необходимость возникнет в процессе жизненной практики.

Брахманы, приходя в новые области, внедряли свои законы и устанавливали алтари для принесения жертв своим богам, но, наталкиваясь на неодолимую приверженность местных народов к собственным культам, сами становились сопричастниками этих культов и вводили все новых и новых богов в пантеон своей исконной религии.

Вскоре сложилось в северной Индии ядро религиозно-философского мировоззрения, которое обычно именуют в литературе брахманизмом и которое позже, в процессе распространения по всей территории Индии, стало тем, что принято называть индуизмом.

Если в период брахманизма арьям-дваждырожденным предлагалось совершать сложные обряды очищения после общения с людьми из областей, населенных шудрами, варварами, неарьями, то в индуизме это разделение полностью исчезло, и понятия «арья — неарья» начали уже в начале I тысячелетия н. э. трактоваться как «ученый — неученый», «знающий Веды — не знающий Веды», «благородный — неблагородный». Каста повсеместно стала социальной основой индуизма, учение о дхарме — религиозном законе, который предписывает членам каждой касты определенный образ жизни и поведения и морально-этические нормы, явилось основой философско-религиозных доктрин, доступных народным массам в любой части страны, а знание главных памятников эпической и мифологической литературы, изустно передаваемых по всей Индии от поколения к поколению, воспринималось в качестве обязательного признака принадлежности к индусской религиозной общине.

И вот тут имена сотен богов пустились в странствия, будучи именами божеств племен и народов, родовых и семейных групп и даже названиями тотемов: животных, птиц, рыб, растений и т. п. Многим животным вменили в символическую обязанность носить на себе богов, служить им средством передвижения. Они всегда изображаются рядом с богами.

В сознании людей возникли разные системы: то предания, говорящие о многих формах одного божества, то группировки богов по определенным ступеням иерархической лестницы, то соединение их в родственные семьи, а то и просто наделение каждого выдающегося и широко популярного бога несколькими сотнями имен.

Часто можно слышать, что индуизм — это не религия. И верно — это не религия. В Индии индус, или хинду, — это тот, кто не является членом какой-либо другой религиозной общины, знает с детства «Махабхарату», «Рамаяну» и предания пуран (т. е. индусских былин), знает основных богов индуизма и придерживается в жизни тех обычаев, которые предписаны дхармой его касты касательно рождения, погребения, заключения брака и т. п.

В пределах указанной шкалы могут быть любые колебания: от ортодоксальной религиозности до атеизма, от тщательнейшего соблюдения всех кастовых предписаний и ограничений до полного отрицания каст и даже борьбы с кастовым строем, от глубокого изучения памятников религиозной и философской литературы до самого поверхностного знания популярных сюжетов эпических поэм, да и то почерпнутого главным образом из рассказов женщин семьи и выступлений странствующих артистов.

Единой церкви, единого руководства у общины индусов нет. На протяжении всей истории индуизма в его недрах рождались проповедники и вероучители, создававшие и возглавлявшие секты в течение какого-то времени, затем их сменяли другие, да и сами секты то ширились, то исчезали совсем, то заменялись новыми. В Индии иногда говорят: «Что ни храм, то вера», — и это до известной степени правильно, потому что любой жрец, брахман и небрахман, может начать возвеличивать любого из богов индуизма и даже объявить себя воплощением бога, собрать любую аудиторию и проповедовать, что только захочет.

И однако, несмотря на многоплановость и многообразие, в современном индуизме существует три главных направления (которые иногда именуют сектами): шиваизм, вишнуизм и шактизм, т. е. предпочтительное поклонение богам Шиве и Вишну и богиням, известным под собирательным именем Шакти, — супругам богов, их женской энергии, стимулирующей проявление их силы и воли к действию. К ним некоторые исследователи, да и сами индусы, причисляют еще одно течение, четвертое, называемое смарта, приверженцы которого поклоняются всем богам.

Шива — Парвати

Итак, вокруг трех центров, трех объектов почитания развились три главных течения индуизма.

Шива — древнейшее, исконно индийское божество. Веками накапливались мифы о его гневе и милосердии, о стойкости в обетах, о великой производительной его силе, о том, как воплощена в нем сама суть материи мира, как он ее созидает и, созидая, сам же разрушает.

Он — воплощение вечности: Махакала — «Великое Время»; он — владыка богов: Махадева — «Великий Бог», или Махешвара — «Великий Главный»; он — воплощение вечного ритма движения материи: Натараджа — «Царь Танца»; он — олицетворение аскезы: Махайоги — «Великий Йог»; он: Нилакантха — «Синегорлый» — и кроме этих имен имеет еще многие и многие другие.

Образ его, как в самих мифах, так и в их философской интерпретации и в индийском изобразительном искусстве, раздвоился, растроился, размножился.

Почему он «Синегорлый»? Потому что в те давние-давние дни, когда боги и демоны занимались пахтаньем вселенского молочного океана, чтобы добыть амриту — напиток бессмертия (на санскрите «мри» значит «умирать», «мрити» — «смерть», «мрита» — «мертвый», а отсюда с отрицательной приставкой «а» образуется слово «амрита», т. е. «не подверженный смерти», «неумирающий»), в числе разных веществ, полученных при этом, оказался и страшный яд. Этим ядом хотели овладеть демоны, чтобы разрушить жизнь богов и людей, но Шива успел захватить его. Боясь, что демоны найдут яд всюду, куда бы его ни спрятали, он влил его в свое горло. Там он хранится, как в сосуде, до сих пор. Яд жжет горло Шиве, отчего оно посинело. Поэтому на миниатюрах, фресках и литографиях Шиву часто изображают с синей шеей, вокруг которой обвилась охлаждающая ее кобра.

Шива в образе Махайоги — отшельник, сидящий на шкуре антилопы. Ноги его скрещены, как у йогов. Прием этот известен под названием «замка» — колени разведены в стороны, а стопы, вывернутые пятками кверху, положены так: правая на ляжку левой ноги, а левая на ляжку правой ноги. Руки ладонями вверх лежат на коленях, лицо исполнено спокойствия, бесстрастные глаза задумчиво полуприкрыты. На лбу обычно третий глаз. Длинные волосы Шивы по древнему обычаю индийских отшельников свиты в жгут и собраны в пучок на макушке, и вокруг пучка, подобно ленте, тоже обвивается кобра[16]. Кобры изображаются и в виде браслетов на его руках и в виде пояса. Часто на Шиве ожерелье из черепов или отрезанных человеческих голов, что служит символом его разрушительной мощи. Такой образ Шивы-Махайоги иллюстрирует процесс самоуглубления божества, аккумуляции им энергии для созидания или разрушения мира.

Однажды, говорится в мифе, прекрасная Парвати, дочь Химавата — воплощения гор, называемых у нас Гималаями (слово «Химаалая» на санскрите означает дословно «зимолежание», или «лежбище зимы»), увидала Шиву, погруженного в самосозерцание, и полюбила его. И тогда юный бог любви и желания, Кама, натянул тетиву своего лука, сделанную из гирлянды пчел, и поразил стрелой, оперенной прекрасным цветком, сердце Шивы. Охваченный гневом Шива испепелил Каму смертоносным огненным лучом, посланным из своего третьего глаза. Но это не спасло самого Шиву от чувства любви и, увидев представшую перед ним Парвати, украшенную всеми добродетелями, он воспылал к ней страстью и стал ее супругом.

Дальше мифы о Шиве и Парвати переплетаются подобно лианам. В них повествуется о том, как несравненная Парвати родила Шиве сыновей Ганешу (или Ганапати) и Картикейю (или Сканду)[17]. Первый сын прогневил Шиву, и тот отсек ему голову, но, видя горе Парвати, тут же отсек голову проходившему мимо слоненку и приставил ее к телу сына. Ганеша почитается как бог-покровитель искусств, наук и предпринимательской деятельности — его изображение в виде толстого человечка с головой слона можно постоянно видеть в научных заведениях, в магазинах, на фабричных воротах и на домашних алтарях в семьях почти всех без исключения индусов.

Ко второму сыну, повествует предание, воспылала страстью Парвати в образе богини Дурги (одна из ее ипостасей). Стремясь избегнуть домогательств матери, Картикейя улетел от нее верхом на павлине. Поэтому часто его изображают верхом на павлине. Он считается богом войны и обычно держит в руках лук и стрелы или короткое копье.

Часто в Индии встречается изображение Шивы «в кругу семьи», т. е. рядом с Парвати, нежно держащей на коленях слоноголового Ганешу. Тут же иногда присутствуют Картикейя и всегда неизменный спутник Шивы — его любимый бычок Нанди.

Об этом бычке следует сказать особо, так как он символ плодотворящей мощи великого бога. В шиваитских храмах головой ко входу, или к «гарбагрихе» — святилищу, куда помещают изображение бога, — лежит изваянный из камня Нанди, и скульпторы не забывают показать, что это не холощеный бычок. В знак благодарности за какое-нибудь радостное событие — чаще всего за рождение сына, которого очень ждали, — Шиве дарят бычка, т. е. на ляжке животного ставят клеймо бога Шивы — изображение трезубца — и отпускают его на волю. Все, кто встречает такого бычка, стараются его накормить и напоить, так как это считается заслугой перед Шивой, и ни один индус во всей Индии не решится причинить ему какой-нибудь вред или, что является самым страшным грехом, подвергнуть его холощению и в качестве вола использовать на работе.

Шива — созидатель жизни. И в этом своем качестве он предстает не в виде человека, а в форме фаллоса, который называется «шивалингам».

В храмах Шивы практически не бывает никаких других его изображений, кроме шивалингама, который обычно высекают из камня и помещают в глубину темной гарбагрихи, подвешивая над ним дырявый сосуд, откуда все время капает вода. Индусы верят, что этим они охлаждают Шиву, которого до сих пор жжет некогда проглоченный им яд.

Шивалингам изображается, как правило, в сочетании с «ибни» — кольцом у его основания, символизирующим женское начало — шакти, стимулирующее пробуждение творческого мужского начала. По сути дела, название «шивалингам» относится именно к этому сочетанию, фокусирующему в себе обширную область индусской философии, трактующую вопросы возникновения материи, мира, жизни на земле и проявления созидательной энергии.

Здесь уместно вспомнить о том, что здание атомного реактора в Тромбее (на острове возле Бомбея) в точности воспроизводит форму шивалингама. Лучшей апелляции к чувствам и разуму каждого индуса нельзя было и придумать, так как именно Шива царит над силами энергии Вселенной, и от его воли зависит проявление их созидательной или разрушительной мощи.

Древнеиндийская философия говорит о том, что все сущее состоит из мельчайших частиц и что все эти частицы находятся в непрерывном движении, ритм которого обусловливает жизнь и изменение форм материи. А прекрасным способом выражения ритма, рассказа о нем является танец. И тут Шива оборачивается к нам другим своим лицом — лицом Натараджи — «Царя Танца».

В этом своем качестве он изображается в позе танцующего человека. Одной ногой Шива попирает карлика, символизирующего скованность души неведением, другая его нога согнута в колене и поднята. В двух из своих четырех рук он держит барабанчик — ритм созидания — и огонь — силу разрушения, опущенные пальцы третьей руки указывают на поверженного карлика, как бы подчеркивая, что путь спасения лежит в избавлении от неведения, а четвертая рука с пальцами, поднятыми вверх, являет собой знак защиты и покровительства. Танцует Шива в кольце из язычков пламени, что свидетельствует о его власти над космической энергией. Такова сложнейшая символика, воплощенная в образе Шивы-Натараджи с глубокой древности.

Все его основные свойства совершенно очевидно связаны с исконными доарийскими культами Индии. С ними же, по всей видимости, связан и институт служения богу танцем, а также претворением в жизнь сочетаний мужского и женского начал.

Из источников известно, что в Индии, особенно в среде одного из ее народов — тамилов, с начала новой эры (а возможно, и раньше) был распространен обычай посвящать в храмы Шивы девочек, которых обучали там особым ритуальным танцам и «искусству любви», искусству тоже древнему, детально разработанному в Индии и описанному в ряде научных трактатов.

Эти девочки (в больших храмах их насчитывалось до нескольких сотен) становились «девадаси» — «рабынями бога». Танцы их, из которых наиболее популярен «бхарата-натьям», состояли из комбинаций быстро сменяющихся движений и поз, дополняемых условной мимикой. Язык всех этих поз и жестов известен под названием «абхинайя». Целые поэмы, гимны и молитвы можно создавать из определенных сочетаний движений пальцев, рук, головы, глаз, бровей, поворотов тела, прыжков, притоптываний и проходок.

В развивающемся смешанном арийско-неарийском обществе Индии девадаси были причислены к низким кастам, и их занятие храмовой проституцией стяжало им на многие столетия скверную репутацию.

В средние века в северной Индии начал распространяться ислам, делийский трон несколько раз переходил от одного правителя иноземного происхождения к другому. Танцы девадаси отодвинулись на юг. Потом в стране воцарились европейские колонизаторы, и все формы национальной культуры почти прекратили свое развитие или полностью заглохли. Но и в эту тяжкую эпоху девадаси продолжали танцевать под сводами храмов, воспринимая и передавая от поколения к поколению древнее народное искусство.

И вот, после освобождения Индии все ее общество — и особенно интеллигенция — стало уделять большое внимание возрождению национальной культуры. Ценители истинной красоты обратили свои взоры к искусству девадаси, к искусству древнего танца бхарата-натьям.

Теперь оно покинуло пределы храмов, вышло на концертные эстрады, заняло свое место в кино. Танец бхарата-натьям преподают в школах, о нем пишут статьи и книги, его изучают женщины в весьма респектабельных семьях, он известен как одна из четырех школ классического танца Индии, он прославил индийское танцевальное искусство за рубежом.

И все же всегда перед началом выступления профессиональные исполнительницы бхарата-натьям приносят молитву богу Шиве, и часто его изображение в образе Натараджи украшает сцену. Перед выступлением или в самом его начале они получают благословение от профессионального учителя, выполняющего и функции жреца, и под его же благословение подходят, завершив танец.

Вот основное, что связано в представлениях индусов с богом Шивой. Но нераздельна с ним Парвати, его женское начало, его Шакти.

У нее много имен: Деви — «Богиня», Махадеви — «Великая богиня», Парвати — «Горная», Дурга — «Неодолимая», Кали — «Черная», Калиамма — «Черная Мать» и т. д. Это не только имена, это и воплощения или, вернее, проявления ее сути. Главные из них два — Дурга и Кали (обеих также именуют Махадеви).

Обе богини наделены природой двойственности — в них сочетаются доброе и злое начала. Но трудно сказать, к какому больше взывают верующие. Как я убеждалась не раз, чаще пытаются молитвами и жертвами умилостивить злое начало богинь, смягчить и отвести от себя их гнев.

Дургу почитают больше на северо-востоке Индии, в Бенгале, и на юге — в Майсуре, а Кали — все верующие индусы, где бы они ни жили. С этими богинями традиционно связывается идея кровавых жертвоприношений, а также тайные культовые отправления, носящие характер эротических оргий.

Дурга изображается в виде прекрасной, богато одетой женщины с белым или светло-желтым лицом и десятью руками. В каждой из своих рук Дурга держит какой-нибудь предмет, главным образом оружие разных видов. Она прежде всего воительница — ей приписывается победа над страшным демоном, обратившимся в буйвола. У ее ног, как правило, распростерт убитый ею буйвол, тут же находится вышедший из него демон, которого она одной рукой держит за волосы, а другой вонзает в него копье, в то время как ее животное — лев, терзает когтями демона.

Дурга считается богиней-победительницей зла, и в таком качестве ее торжественно почитают осенью на праздник Дасеры, или Наваратри, который длится десять дней. Почти по всей Индии совершаются моления, устраиваются процессии, проводятся ярмарки и выступления трупп странствующих актеров, показывающих сцены из мифов и эпических поэм о победе добра над злом.

За месяц, а иногда и за несколько месяцев до начала «дурга-пуджи» (длинного ряда ритуальных церемоний) члены особой касты ремесленников после поста и обрядов очищения от «мирской нечистоты» приступают к изготовлению статуй богини. В каждом квартале или даже на каждой улице таких городов, как Калькутта или Майсур, создаются специальные комитеты, которые собирают средства для оплаты их труда, для изготовления дорогого наряда и украшений, для пышного проведения всего праздника. Эти комитеты соревнуются между собой, а потом пожинают плоды своих стараний, видя, как толпы верующих, ходя из храма в храм, из одного молитвенного места в другое, сравнивают и восхищенно оценивают изображения Дурги.

День и ночь возносятся молитвы богине, и жрецы читают священные тексты о ее деяниях. И не только жрецы, но и старшие в семье, и артисты, и народные сказители — все славят ее и рассказывают о ней.

Существует в древней литературе два основных варианта истории ее появления на свет. В них говорится, что Великая Богиня, Шакти, существовала — и всегда существует — как всеобщая сущность, всепорождающее и всеохватывающее начало, как сама идея Матери. Но вот на богов ополчились демоны. По первому варианту, к ней обратился отец богов, владыка всего сущего Брахма (божество, лишившееся постепенно конкретных черт и функций и упоминаемое во всех молитвах просто как имя, как идея Абсолюта). Он покоился в цветке лотоса, стебель которого выходил из пупа бога Вишну, спящего на кольцах извечной Змеи на водах мирового океана. Брахма увидел, что из пыли, скопившейся в ушах Вишну, образовались два демона, которые и стали угрозой для богов и для доброго начала в мире. Он воззвал к Шакти, прося ее принять конкретный облик и побудить Вишну сразить демонов, и она воплотилась в женщину, выйдя из глаз, рта, ноздрей, рук и груди спящего Вишну. Она разбудила его и, подвигнутый ею на бой, он встал и пять тысяч лет бился с демонами.

По другому варианту мифа, демоны долго сражались с богами, предводителем которых был громовержец Индра — одно из верховных ведических божеств. Наконец, демоны стали одолевать богов. Как простые смертные пришли побежденные боги во главе с Брахмой к Шиве и Вишну и стали молить их о помощи. Соединенная энергия всех богов сотворила чудо. От лиц Шивы, Вишну и Брахмы и от тел Индры и других богов изошел великий свет, который слился в нестерпимое для глаз сияние, подобное пылающей горе. Все пределы неба охватило пламя, пронизавшее три мира. И тогда вышла из него женщина. Из света Шивы образовалось ее лицо, из света Вишну — ее руки, из сияния Чандры, бога Луны, — ее груди, из света Ямы, бога смерти, — ее волосы, из сияния Агни — ее глаза и из света, исходившего от других божеств, — все другие части тела. Затем каждый из богов воспроизвел оружие, которым владел сам, и вложил в ее руки. Брахма же дал ей жемчужную гирлянду и сосуд для воды, а Сурья — бог Солнца — свои лучи.

В таком облике она вступила в бой с демонами и победила, сразив их предводителя Махишасуру. Спасаясь, он превращался то в быка, то в коня, то, наконец, в буйвола, и именно в этом виде был убит ею.

В Бенгале, древнейшем центре поклонения Шакти, широко распространены культы, утверждающие приоритет женского начала. В шактизме главенствует идея познания Абсолюта через познание женщины, идея слияния с самой сутью Шивы через слияние с женским началом, через осуществление акта оплодотворения.

Обо всех этих обрядах написано в древних книгах — тантрах, откуда идет и второе название практического шактизма — тантризм.

В тантрической литературе есть тексты, говорящие, что главным для спасения души человека является знание принципа, называемого «каула».

Этот принцип объясняется по-разному, чаще всего так: Шива сказал, что знание каулы перевесит все другие заслуги человека. А каула — это сочетание во время ритуальных молений пяти следующих вещей: опьяняющих напитков, вкушения мяса, вкушения рыбы, сложения рук в условные жесты, имеющие определенное значение, и соединения с женщиной. Европейцы до сих пор мало знают об этом течении индуизма, потому что индусы ревниво оберегают от чужого взгляда процесс отправления тайных культов.

По моим наблюдениям, богине Шакти в форме Дурги поклоняются главным образом члены высоких каст, тогда как культ Калиаммы — Черной Матери — более широко распространен в среде так называемых низких и средних каст.