А отличники сдохли первыми - 2: летние каникулы (часть 2)

— А вот какие-нибудь коровы, например... Они же пустой травой питаются. А мяса на них вырастает — центнер! Да ещё и два ведра молока каждый день дают... Как так получается? Вон всякие качки мясо жрут килограммами, чтобы вес набрать....Жрали... Белок, типа. А коровы растут на одной траве.

Что ж... Она была права, что за шумом толпы ни мы никого не услышим, ни нас. Можно и побеседовать. А то я тоже что-то заскучал. И от необходимости смотреть в одну точку взгляд замыливается. Поэтому, разглядывая подступающих жор, я всё-таки ответил подробно.

— Коровы едят не так уж и мало животного белка. Вместе с травой в пищу идут насекомые, дождевые черви, личинки. А вместе с речной водой — те же личинки и всякие рачки. Или мальки, головастики. Да и зазевавшейся мышью, лягушкой или птенцом они тоже не прочь закусить.

— Да ладно! — Такие новости о кровожадности парнокопытных искренне удивили девчонку.

— Ну... Точно не выплюнут. Им пофиг. Зажуют — только в путь.

— Какие опасные твари, оказывается...

— Да и потом... Коровы едят почти всё время, пока не спят. Или жуют жвачку.

— Жвачку?

— Повторно отрыгивают и пережёвывают траву, которую на ходу быстро отщипнули и проглотили.

— Фу-у-у... — Кира наморщила нос и поднесла руку ко рту. — Хотела сказать, что давно уже молоко не пила... Но теперь чё-то как-то даже и не хочется...

— Даже сгущёнки?

— Хм... Ну ладно. Для сгущёнки можно сделать исключение.

— Когда будешь делать исключение, не забудь меня позвать.

— Посмотрим на твоё поведение, Пафнутий... Но всё-таки... — Девчонка поёрзала на подстеленном покрывале, поджала ноги и обняла острые коленки. — Неужели так можно разожраться на траве и насекомых? Может и жоры как-то так умеют? Я вот видела, как они прямо из реки пьют. Почему только холеру какую-нибудь не подхватывают при этом — не понимаю...

— Коровы не сами переваривают целлюлозу из растительной пищи. Я, кажется, про это уже рассказывал. В лесу, когда мы шли с Денчиком.

— Чё-то припоминаю...

— В общем, усвоением заняты особые одноклеточные, которые живут у них в пищеварительном тракте. А внутри этих простейших — ещё одни бактерии. Вот такой вот тройной симбиоз и разлагает траву на кучу полезных для коровы веществ. И каждый участник отщипывает при этом немного для себя.

— Очуметь... А может и жоры также умеют? Тоже с какими-нибудь бактериями в этом... В симбиозе?

— Может быть... Вообще и у нас с тобой внутри тоже полно бактерий, с которыми мы в симбиозе. И они тоже помогают нам лучше усваивать пищу. Некоторые витамины, например, мы без них вообще никак не усвоили бы. Не смотря на то, что не можем долго жить без этих витаминов. А к слову про холеру... Многие из тех микроорганизмов, которые живут в нас...Или на нас... Как раз защищают от других бактерий. Болезнетворных. Вредных. Не дают им укорениться, так сказать. Может и у жор такой же механизм работает. Только сильнее, чем у обычных людей. За счёт экономии на чём-то другом.

Мои слова неожиданно заставили девчонку надолго замолчать и задуматься. И мне внезапно самому захотелось продолжить свою лекцию. Всё это очень напоминало ту, другую жизнь, которая кончилась в апреле... Белла просто обожала познавать этот мир. А я, в свою очередь, обожал ей о нём рассказывать.

— И вообще они очень экономно себя ведут.

— Коровы или жоры?

— Да и те и другие. Не бегают, не прыгают лишний раз... И ещё почти ни о чём не думают. А работающий мозг — чертовски дорогая в энергетическом плане штука. Четверть калорий, которые мы получаем с пищей, уходит на обеспечение его деятельности.

Кира подняла глаза вверх, словно пытаясь разглядеть там свой прожорливый мозг.

— Ну жоры-то ладно, — задумчиво протянула она, — точно ни о чём не думают, кроме еды... Но коровам же надо как-то соображать. Где траву повкусней найти или от волков там рогами отмахиваться...

— Это если они дикие. А за одомашненных думает пастух. И от хищников защищает, и выбирает пастбище посочней. Во многом поэтому домашние животные намного упитанней своих диких предков. И молоко могут не только для телят давать раз в год. Ну плюс, селекция, конечно. Искусственный отбор.

— Ну вообще да... По сравнению с каким-нибудь оленем коровы туповатые...

— А ещё у жор даже волосы перестают расти, замечала? Или просто облазят или рост сильно замедляется. Иначе все жоры-мужчины уже ходили бы с бородой до пояса.

— Слушай, а ведь точно... — Эта мысль развеселила девчонку. — И хаер был бы тоже у всех до задницы! Чисто «Зи-Зи Топ»!

Поулыбавшись своим мыслям, в которых она, судя по всему, представляла как бы выглядели бородатые и волосатые жоры, Кира тихонько шепнула, пододвинувшись поближе:

— Знаешь, Пафнутий... — Обычно это имя она произносила с ироничным выражением на лице. Но сейчас её широкие глаза смотрели на меня даже как-то по-доброму. — Вот ты точно в школе работал. Или в универе преподом... И, пожалуй, если бы ты вёл у меня биологию, я бы может и получше училась...

— А ты что же это? Двоечницей была?

— Ну не совсем уж... Просто скучно как-то было всё время... Учителя почти все — замороченные. Начитывают по учебнику то, что я и сама могу прочитать. И на нас пофиг. На учеников, в смысле. Типа своих проблем хватает, а зарплата копеечная. — Пододвинувшись ещё ближе, девчонка пристально посмотрела в нарисованные на маске кресты. — Ну признайся, Шутник! Ты в школе работал, да?

— Разве это важно, когда ты влюблён...

— Ой, всё! — Она широко улыбнулась и ткнула меня крепким кулачком в плечо. К счастью, в здоровое.

— Тихо!

На таком расстоянии было трудно определить точное количество особей внутри этого жорского стада. Пара десятков, вроде... И половозрастной состав тоже угадывался с трудом. Но там точно были и мужчины и женщины. Вон пара согнутых стариков... И сейчас я, кажется, разглядел среди этого сброда парочку новообращённых молодчиков...

— Чего увидел? — Кира проследила за тем, куда я смотрю через бинокль. Но невооружённым взглядом не заметила ничего подозрительного.

— Вон там... — Я подставил бинокль к её глазам сразу в нужном направлении. — Почти в самом центре толпы. Видишь двоих? В пуховиках с капюшонами.

— Ну да... Вроде обычные бродяги... Только... — Улыбка мгновенно пропала с лица девчонки. — Блин... Да они ж пацаны совсем... Тоже как... Как Ромка...

— А больше тебя ничего в них не смущает?

— А что? Да вроде нет... Смотрят в никуда, как и другие... Грязные, тощие. Еле идут.

— Во-первых, они всё время идут рядом. Тогда как других то и дело шатает по сторонам. А вон тот мужик споткнулся и отстал. И вон тот лысый тоже.

— Совпадение? — Кира пожала плечами. — А что «во-вторых»?

— А во-вторых, оба уже все изгваздались в грязи и разодрали одежду об ветки и заборы... А капюшоны — до сих пор на голове. Без завязок и резинок.

— Точно... Да и просто ветром бы уже давно сдуло... Думаешь...

— Думаю, что это не жоры. — Я снова всмотрелся в бинокль на странную парочку, хромающую к берегу в окружении бессмысленной толпы.

— Партизаны?

— Больше некому.

— Ну-ка дай-ка ещё посмотрю — Кира пододвинула к себе бинокль. — А как они заставляют толпу идти туда, куда нужно? Ни разу ничего вперёд не кинули за всё время.

— Напомни не забыть про это у них спросить... Готовься.

Вытащив ножик из своего мультитула, девчонка подсела к окну сбоку. И замерла в ожидании сигнала.

Как я и думал, возле нашего коттеджа толпа плавно свернула с дороги. Проломившись через разросшуюся живую изгородь и остатки сетчатого заборчика, жоры окружили дерево-ориентир. А загадочная парочка в капюшонах, перестав сутулиться и хромать, быстро оглянулась и, присев у корней, начала копаться в рыхлом глинозёме.

Нужно отдать им должное за изобретательность... Напасть на них из-за рядов заражённых было сложно. Пока протолкнёшься — могут сбежать. Или того хуже — начнут отстреливаться... А если бы вокруг прикопа были установлены мои традиционные ловушки, их собрали бы на себя жоры. Вот только в этот раз ловушка не срабатывала сама по себе.

— А-а-ай-ё-о-оп!..

Как только в ответ на мой сигнал Кира перерезала прочную двухмиллиметровую леску, позади дерева с шумом распрямилась одна из толстых упругих веток соседнего вяза. Вжикнув блоком, по древесине проскользнул яхтенный фал, затянув петлю вокруг ноги одного из замаскированных пацанов. И через долю секунды парень оказался вверх тормашками на высоте около двух метров. Подлетев по инерции чуть выше длины верёвки, он тут же ухнул обратно вниз. И под его весом петля на ноге затянулась ещё туже, врезаясь в кожу почти до крови. И испуганно-удивлённый крик болтающегося над землёй пленника превратился в сдавленное шипение от боли.

— Замри! — Второй пацан, вместо того, чтобы сбежать, машинально задрал голову. Но тут же затравленно обернулся, едва заслышав мой приглушённый маской крик. — Дёрнешься — умирать будешь долго и больно. Руки.

Перебираясь через подоконник на крышу пристройки, я не сводил с него взгляд и прицел арбалета. Чумазый паренёк, уставившись на меня в ответ, растерянно поднял испачканные в земле ладони. И тут же покосился куда-то в сторону... Чёрт!

— Щёлк! — Когда я упал на колено, стальной шарик стукнул в сайдинг в считанных сантиметрах от моего виска, проломив в пластике аккуратную дырку. Но ответный выстрел тоже просвистел мимо ноги мужика, одетого в перемазанный грязью камуфляж.

Кувыркнувшись в сторону, противник встал на колено и снова задрал рогатку. Но к этому времени я был уже внизу, на земле. Отбросив пустой арбалет, я пригнулся за спинами жор и, достав нож, начал обходить его с фланга. Шаг, ещё один... Прыжок!

Растерянный жора, которого я толкнул прямо на то место, где сидел противник, всё ещё лихорадочно пытавшийся определить моё местонахождение, издал какой-то разочарованный вопль. Повиснув на мужике в камуфляже, заражённый вынудил того разрядить рогатку в молоко и снова отступить. Ловко перекатившись со спины на ноги, он опять принял вертикальное положение и полностью выпрямился.

Светлые глаза моего противника просто сияли на фоне маскировочной грязи, которой было покрыто худощавое лицо. И это точно не был взгляд заражённого неудачника.

Посмотрев на меня с каким-то холодным спокойствием, он даже не попытался сменить оружие, чтобы приготовиться к ближнему бою. Лишь поднял свободную руку и указал в мою сторону грязным пальцем.

— Враг. Задержать.

Несмотря на сдавленные стоны повисшего над нами парня и бормотание жор, его низкий голос прозвучал чётко и ясно. Внутри моей головы. Ведь он даже не открыл рот.

Зато рот открыли все жоры рядом с нами. Завизжав и захрипев так, словно их жгли заживо, десяток доходяг резко обернулся в мою сторону. И в следующую секунду ко мне со всех сторон потянулись иссохшие костлявые конечности. В памяти тут же всплыло воспоминание о том, как подобным образом меня держали за руки и ноги несколько шмелей...

Но жоры не били меня битами и кастетами. И в отличие от своих ночных собратьев, вовсе не стремились разорвать меня на части. Лишь повисли всем телом, вцепившись своими клешнями за одежду.

Вывернувшись, я выскользнул из расстёгнутой куртки — и те, кто держал меня за руки, рухнули вместе с ней на землю. Под левой лопаткой кольнуло. Но теперь рука с ножом была свободна — и короткое толстое острие вонзилось в висок ближайшей хрипящей твари.

— Чвак! — Лезвие тут же выскочило наружу и снова погрузилось в мозг соседнего существа. И ещё. И ещё... — Чвак! Чвак! Чвак!

За сутулыми плечами оставшихся на ногах жор я уже снова мог разглядеть горящий взгляд противника. И, встретившись со мной глазами, он немедленно поднял рогатку...

— Хай-я! — Из дверного проёма перед перемазанным грязью мужиком вылетела Кира. И обрушила на него свой короткий меч.

Коротко шагнув назад, противник пропустил свистящий клинок в сантиметрах от груди.

— Хэ!!! — Обратным движением девчонка резко выкинула острие вперёд. Припав на ногу в глубоком выпаде, она готова была пронзить его живот насквозь.

Но, повернувшись вокруг своей оси за миг до того, как Викуля вспорола бы ему кишечник, мужик пропустил звенящий меч справа от себя и схватил Киру за запястье, оказавшееся прямо перед ним. Резкий широкий взмах, залом плечевого сустава — и вот ноги девчонки уже промелькнули перед ним в воздухе. А меч остался в его цепких руках, нацелив острие в затылок кувыркнувшейся брюнетки. Преимущество в массе у него было неоспоримым.

Уцелевшие жоры продолжали висеть у меня на ногах мёртвой хваткой. И, повинуясь рефлекторному решению, я свалился в сторону, дотянулся в падении до капюшона повисшего в воздухе пацана и приставил окровавленный нож к его горлу. Повиснув на левой руке, я снова почувствовал укол под лопаткой и чуть не разжал пальцы. Сколько я так провишу сквозь эту боль...

— Я знаю, что ты не убийца, Че. — Прохрипев это, я почувствовал, как моя хватка слабеет с каждой секундой. — А я всегда держу своё слово. И обещаю, что он будет жить. Но если ты сейчас решишь... Я найду тебя даже у сатаны в заднице!

Подняв яркие глаза от глухо чертыхающейся Киры вверх на меня, незнакомец затем перевёл взгляд на пацана, который всё ещё растерянно стоял посреди толпы с поднятыми руками. И еле слышно выдохнул — на этот раз вслух:

— Она вернётся сюда, когда ты исполнишь обещанное. Уходим, Рауль.

Глава 4. Челночная дипломатия

К тому времени, когда я всё-таки выбрался из слабеющей хватки жор, след моего противника, его юного соратника и арестованной Киры давно простыл. Скрываться и путать следы этот парень умел так же хорошо, как и двигаться во время боя. Достойный противник. Хотя никак не мог отделаться от ощущения,что за мной наблюдают. И ещё этот голос... Может у меня опять галлюцинации? И у жор тоже? Представили вместо меня какой-то окорок? А что ж не сожрали? Одни вопросы в последние дни... И жёсткий дефицит ответов. Хорошо. Зададим их по адресу.

Всё это время мой пленник продолжал слегка раскачиваться в петле вверх ногами. И его перепачканное лицо уже успело стать совсем багровым. Плотно сжав зубы, парень довольно мужественно терпел боль в пережатой лодыжке. Да и голова у него уже должна начать побаливать...

Шагнув к нему, я обтёр нож о пуховик, чем всё-таки заставил его вздрогнуть. Под повисшими полами куртки на нём обнаружилась чистая армейская «цифра» без знаков различия. На пару размеров больше, чем нужно, но в хорошем состоянии. И ботинки новые. Тоже с какого-то срочника.

— Слушай, камрад... Этот твой команданте... Он что, умеет жорами как-то управлять? Кроме приманок?

Пацан плотно сжимал губы и злобно смотрел мимо меня, медленно крутясь на верёвке вокруг своей оси, скрестив руки на груди в упрямом жесте.

— В общем, расклад такой, мальчиш-кибальчиш. Как ты слышал, я обещал сохранить тебе жизнь. И намерен сдержать слово. Но ты должен мне в этом помочь. От тебя требуется всего лишь ответить на несколько вопросов. Чем более точными и полными будут ответы, тем быстрее ты окажешься в нормальном положении. А чем меньше ты скажешь — тем больше у тебя шансов продолжить этот разговор наедине с Джоем и Робом. Знаешь их?

Молчит. Но не может не знать. Глаза на миг дёрнулись в сторону водохранилища.

— Даю наводку: они совсем не так вежливы и терпеливы. Но, наверное, даже не будут тебя бить. Знаешь, с какой скоростью растёт молодой бамбук?

Паренёк продолжал молча медленно наливаться краской. Но, кажется, в его взгляде опять проскочила тень тревоги.

— Примерно на метр в сутки. И теперь представь, что всё это время он будет расти внутрь тебя. А ты будешь сидеть над ним привязанный к стульчику с дыркой. Представил? — Я повернул его лицом к себе и присмотрелся. — Да-а-а... Представил. Поэтому предлагаю перестать корчить из себя героя. Герои не воруют плоды чужого труда.

— Это не плоды труда! Это плоды эксплуатации человека человеком! — Неожиданно выпалил раскрасневшийся пленник. — Да к тому же ещё и яд, который способствует дальнейшему порабощению трудящихся масс!

— Однако... Я думал вы прикалываетесь... — От такого напора я даже немного опешил. Неожиданно было слышать такие речи из уст вчерашнего старшеклассника. — Под трудящимися массами ты имеешь в виду мародёров, а, Владимир Ильич? А то может я не в курсе и столичная гопота уже где-то наладила какие-нибудь мануфактуры? Или колхозы? А может, страшно сказать, завод открыли?

— Может и открыли бы! — Пацана опять развернуло и он завертелся, пытаясь говорить мне в лицо. -Но теперь всё больше человек подсаживаются на эту дрянь! И из-за этих спекулянтов забывают вообще обо всём, а не только о классовой борьбе! А ты... Ты ещё хуже! Ты просто жалкий наймит на службе капитала! Преступного капитала!

— Да ладно тебе, Карл Фридрихович... — Я снова развернул пацана лицом к себе. — Хочешь сказать, что всю украденную траву вы просто сжигаете? Или топите где-нибудь в болоте? Как-то знаешь, с большим трудом верю... Заводы вы точно не построили. Колхозы не организовали... Значит, либо тоже мародёрите, как и все вокруг... Либо... Как ты там сказал? Добываете себе точно такой же преступный капитал, как и другие шайки в этом аду. Только этот ваш Че подсуропливает под эту сурдинку красную идею. Так что не стоит со мной тут через свою пролетарскую губу говорить. Ты всё равно не видишь полной картины. Лучше ещё раз вспомни о том, как красиво растёт бамбук, Фидель. Жаль только, что ты этого не увидишь. А только почувствуешь.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — На багровом лице паренька отобразилось искреннее удивление.

— Если честно, я просто перебирал всех известных мне марксистов... Но раз ты Фидель, пусть будет Фидель... Вот что, Федя... Что если я скажу тебе, что плевать хотел на этих барыг? И если уж ты так топишь за светлое будущее, то как бы отнёсся к тому, что сотрудничество с ними — единственный способ найти лекарство от жорской болезни? Ты же понимаешь, что даже если коммунизм победит на всей планете, то она всё равно достанет каждого. И тебя и твоих приятелей... Кроме, разве что этого вашего Че. А один он точно никому не устроит диктатуру пролетариата. Единица — это ноль. Слышал такую мысль?

Немного повращавшись молча, пацан снова недовольно прокряхтел:

— Слышал. Это Маяковский написал.

— Похвальная эрудиция, камрад. Так вот, Фидель, у меня есть зацепка. Призрачная. Практически невероятная. Но есть. И размотать клубочек дальше я смогу, только если сдам крюкам либо тебя, либо вашего агента на их стороне. Тоже, кстати, барыгу, спекулянта и наймита на службе преступного капитала, если я правильно понял. Не думаю, что он с вами за идею сотрудничает. Скорее всего, вы отщипываете ему от своих трофеев толику малую... Вербовать идейных ещё надо уметь. Вы, пацаны, точно не КГБ.

Висящий паренёк пока хранил молчание, обдумывая мои слова. И я продолжил:

— Но у тебя всё ещё есть шанс избежать посадки на молодые побеги. И помочь трудящимся обрести спасение от чумы.