Помоги проекту - поделись книгой:
— Чем вам помочь?
Обратившаяся ко мне молодая женщина размахивала длинной вилкой в знак приветствия. Ее волосы, покрытые шапочкой с гербом ее господина, источали запах горячего масла.
— У нас специальная акция на наггетсы, — объявила она. — Плюс шесть в каждой суперупаковке. По той же цене!
Я подошел к девушке, попутно приметив, что С’этль к ней совершенно равнодушен. Я постарался удержаться от каких-либо выводов; хотя...
— Я ищу рыцарей, — сказал я как можно куртуазнее.
— Вот жалость! — Похоже, ей было искренне жаль. — Джедаи в подарок у нас шли в прошлом месяце. Со вчерашнего дня у нас идут Смурфики.
— Не думаю, что моему дракону они понравятся, — сказал я, надувши губы.
Она, кажется, прониклась сочувствием — чего, по моему опыту, никогда не сделает девственница. Возможно, этим обстоятельством и объяснялось отсутствие вооруженных мужчин в округе, но мне оно никак не помогало. Под мышкой у меня снова завозился С’этль.
— Не знаете ли, где мне еще поискать?
— Боюсь, здесь открыты только мы. — Она, похоже, внезапно обратила внимание на доносящиеся снаружи крики, и покачала головой. — И вообще сомневаюсь, что мы еще долго протянем. Здесь такой менталитет — прямо средневековье!
В этот момент через порог перелетел первый камень, который подкатился к моим ногам. С’этль радостно залаял. Драконы любят подраться, особенно когда нападающие съедобны.
На нас посыпался дождь разнообразнейших снарядов, большинство из которых уже порядком подгнили. Я узнал характерные кляксы овечьего сыра, размазавшегося по стенам. В ту же минуту ко входу начали подступать угрожающе выглядящие фигуры. То были племенные самцы, каких я увидел впервые за долгое время, и меня охватил приступ ностальгии. Я прикинул, а изменились ли они на вкус.
— Не стойте здесь столбом, бабушка, — заявил их вожак с возбужденно подрагивающими густыми усами. — Мы уничтожим это логово нездоровой пищи и преподадим урок этим америкосам, которые растят мясо на гормонах!
Он выглядел как типичный безденежный шевалье и на его одеждах не виднелось никаких гербов; на запястье болталась нелепая металлическая цепочка толщиной едва ли с мой мизинец. С’этль бы им не заинтересовался даже в качестве закуски.
— Вот это слова истинного рыцаря, — покивал я, не трогаясь от порога. — Какой господин послал вас?
— Никакой ни хозяин, ни бог, ни идеология, ни партия, — категорично провозгласил он. — Скажите, вы не могли бы нас пропустить? Скоро здесь объявятся флики, и хотелось бы немного побуянить до их приезда.
— У меня тоже есть проблема... — С’этль извивался у меня под рукой как бешеный, и я с силой съездил его по рылу. — Я ищу рыцарей с великодушными сердцами, готовых прийти на помощь бедной женщине, чья дочь-девственница попала в плен к дракону. По одному комплекту доспехов на человека будет как нельзя более кстати!
— Мы боремся с драконами глобализации, — перебил он. — Поберегись, Сиэттл!
Услыхав свое имя, С’этль широко раскрыл пасть и оскалил зубы. Широко улыбнувшись, я ослабил хватку. Мы вступили на знакомую территорию.
— Приятного аппетита, — воскликнул я, отпуская его.
Но, к моему изумлению, он не обратил внимания на нападавших и помчался в сторону задней части здания.
Когда все завершилось, я оглядел опустошенную местность с удовлетворением от хорошо выполненной работы. Дракон носился по зданию, грызя все, что бросалось ему в глаза, и сметая хвостом остальное. Он разгромил огромные кухни и опрокинул котлы с кипящим маслом, которые защитники не успели вылить с крепостных валов. По мере того, как он лакал дымящую жидкость, в его горле разгоралось пламя. Девушка сбежала при первых признаках агрессии, но ее певучий голосок все еще перечислял какие-то непонятные заказы через дырки в потолке.
Стоило начаться разгрому, как статуя у входа ожила. Ее руки на шарнирах задвигались, как у древних големов, стоящих в роботических мастерских для однообразных операций. Бульканье, доносящееся из ее густо накрашенного рта, быстро стало действовать мне на нервы, и я заставил его помолчать, дав щелчка по мигающему носу. Ее голова ударилась о плитку в дожде искр.
И тут меня осенило: то, что я принял за замок, оказалось не более чем логовом некроманта самого дрянного толка. В доказательство хватило бы его постыдного пристрастия к овощной росписи стен, но вскоре я обнаружил и другие улики. На дне котлов шипели длинные съежившиеся кусочки, похожие на эльфийские пальцы. Флаконы на столах, когда их разгрызал С’этль, с чмоканьем брызгали густой кровью. Из разбитого фонтана хлестала черная пенистая жидкость — неиссякаемым с виду потоком. Когда лужа достигла входа, даже нападавшие попятились.
— Откуда этот настырный запах? — воскликнул я.
— Это не нашатырный, — не разобрал вожак, — хотя на желудок эта бурда действует ровно так же.
Вопли С’этля достигли такой силы, что заглушили пение сирен снаружи. Струя жгучего красного пламени мгновенно обуглила ломти замороженного мяса, разложенные на столе. Он слопал их в три глотка, и его тело начало раздуваться, пока сами стены не треснули под напором его чешуи.
— Я же говорил, что гормоны опасны, — возбужденно вскричал усач. — Даже собаки их плохо переваривают!
Ответ был заглушен грохотом рухнувшей крыши. Черепица дождем посыпалась мне на плечи и череп. Это было так приятно — будто град из моего детства, когда я бродил по заснеженным перевалам в поисках заблудившихся путников, которые помогали мне продержаться до обеденного часа. Дракон явно восстановил всю свою энергичность, и я с чувством выполненного долга мог без промедления возвращаться в свой кабинет. Оставалось выполнить последние формальности:
— Ты меня вообще не видел, понятно? — резко велел я усатому.
Он смотрел на развалины здания с неописуемо ошеломленным видом. Я слегка пихнул его, чтобы ускорить ему восстановление когнитивных процессов.
— Бабушка, какие у тебя большие зубы, — пробормотал он прежде, чем развернуться прочь. Потом истерически засмеялся:
— Ни один суд нам не поверит!
На окрестных улицах вспыхнули беспорядки, и странные световые шары, подвешенные над головами, рассыпались под полетевшими камнями. Я небрежно схватил С’этля и заставил его вернуться в маскировочное обличье. Но пудель превратился в волкодава, что я расценил как благоприятный знак. Он пару раз оскалил зубы, и никто не попытался преградить нам дорогу.
Мы, словно призраки, утонули в гостеприимной темноте и нас с пренеприятной отрыжкой поглотил энергетический вихрь.
Разумеется, по прибытии С’этль вернулся к своему обычному облику — вызвав немало шума. Я совсем забыл сказать магу о том, как прошла командировка, и до сих пор гадаю, что было бы, если бы я это таки сделал. Гномы немного поворчали, что я вернулся так рано, но вид их дракона, изрыгающего огненно-красное пламя, заставил гномов забыть о своих обидах. Я выправил им временное разрешение поработать этой ночью, чтобы отпраздновать событие, и отправился наверх, писать отчет.
С тех пор я все время мысленно возвращался к своему вояжу и к тому странному миру, который находится по ту сторону. Там все устроилось куда лучше, чем было можно опасаться, и некоторые детали наводят меня на мысль, что человечество наконец-то встало на путь прогресса. Я прикидываю — не пришло ли время восстановить с ними контакт. С тем некромантом-ренегатом всегда можно легко договориться — по крайней мере, на коммерческой основе, — а у нас полным-полно других драконов, которых нужно вернуть в форму.
У меня в отделе есть пара–тройка стажеров, которых я мог бы послать в командировку по культурному обмену, просто чтобы прощупать почву. Думаю, это оказалось бы полезно для всех, включая этих бедолаг-людей.
В конце концов, мы всегда на них положительно влияли!
Желание клиента — закон
Не хотелось бы хвастаться, но это именно благодаря мне здесь, внизу, этот базовый принцип соблюдается буква в букву. То же самое касается и принципа «Шеф всегда прав», но тут все проще: шеф — это я. В самом начале, правда, все пошло как-то не так, и мне пришлось подчищать столько упущений, что я до сих пор удивляюсь, как не наказали все подразделение.
Как обычно, все началось с чьего-то чужого прокола...
— И
Мой зам опустил голову и упорно не смотрит на меня. В другом конце пещеры два десятка гномов ритмично размахивают кирками, не переставая насвистывать себе под нос. Их здесь слишком много, и я знаю, что они не пропустят ни словечка из нагоняя, но ничего не могу с этим поделать.
— Давай сначала, — говорю я. — Я на день отлучаюсь на организационный семинар по пересмотру оргструктуры рытья и копки — и меня пригласили единственного из троллей, так что об отказе и речи быть не может. Поэтому я назначаю тебя временным руководителем команды.
— Да, шеф, но...
— Более того, — неумолимо продолжаю я, — график был составлен, бумаги оформлены, а в списке заданий, за которые ты отвечал, стояла всего одна строчка. Всего одна, малыш. Что меня просто-таки расстраивает.
Я делаю паузу, чтобы хрустнуть костяшками пальцев. Звук отскакивает от стен пещеры, словно обвал гравия. Этого хватает, чтобы вызвать панику среди гномов и прекратить их насвистывание. С ними я разберусь в свое время. Терпение!
— О чем я тебя просил, напомни мне? — говорю я, выпрямляясь на своем сидении.
Он вынужден отстраниться, и я могу оценить масштабы ущерба.
— Не дать гномам начать копать восточную стену раньше времени, шеф.
— И как не дать банде карапузов-трудоголиков взяться за скальную стену, если ты такой большой мальчик-тролль вроде тебя?
— Встать перед ней всей массой и не давать им подойти, шеф!
— Так написано в инструкции, ага. Я знаю, что ты ее читал, но написал-то ее все равно я. И явно переоценил интеллект тех, кто собрался ей пользоваться. Я забыл упомянуть, что ты не должен... Чего ты
— Засыпать, шеф. Но...
— Да, — вздыхаю я. — Я знаю. Все вокруг в курсе, что ты забавляешься игрой в лавину с троллессой из отдела кадров. Вы настолько беспечны, что забываете каждый раз подбирать за собой щебень, когда наиграетесь в «потрогай-расщелинку». Впрочем, я тоже когда-то был молодым, и это было в не такую уж давнюю геологическую эпоху; кое-что я могу понять. Но о чем, черт возьми, ты думал, засыпая лицом к лицу с кучкой ничем не занятых, да еще вооруженных кирками гномов?
— Ни о чем, шеф, я просто устал.
— Теперь ты влип надолго. Раздвинь руки!
Все еще хуже, чем я думал. Маленькие паразиты прорыли чудненький круглый туннельчик у него в груди. Даже неприличные граффити у входа имеются. Если бы я не вернулся раньше, чем рассчитывал, через отверстие уже вагонетки бы ездили.
— Тебе светит больничный на месяц и серьезная операция по пересадке, если найдется камень — такой же непробиваемый, как твоя бедная головушка. Хотя шансы невелики.
— Я вполне могу работать, шеф.
— Нет, не можешь. — Я встаю и кладу руку ему на плечо. — Какой авторитет может быть у тролля, если ты видишь его насквозь?
Я смотрю, как он уходит, безнадежно сведя руки поверх зияющей дыры, а гномы из бригады в последний момент беззаботно расступаются по сторонам. Еще один бедолага, которому будет трудно найти свое место в новой оргструктуре. Он не первый парень, только что окончивший тролльский университет, который пришел в мою службу, гордый тем, что научился использовать при счете все пальцы до единого. К сожалению, для того чтобы стать бригадиром, одного образования недостаточно. Нужно быть еще и чертовски смышленым.
Вздохнув, я выуживаю бланк акта о несчастном случае на производстве и прикладываю большой палец к графе для подписи. В этот момент следовало бы зазвучать звоночку, предупреждающему, что я пробуждаю к жизни зловещее зло. Оглушительному такому, как сигнал тревоги в инкубаторе с василисками. Но вместо этого я услышал только стаккато кирок, врубающихся в сланцевую жилу, да ровное гудение кузничного дракона.
Вызов к директору пришел через восемь дней.
Грузовой лифт не доходит до этажей дирекции, и вдобавок вообще идет медленно. Я так думаю, это сделано специально, чтобы у жалкой подчиненной сошки вроде меня было время перебрать в голове свои недавние делишки и попаниковать. Созерцая стену подъемного колодца, от которой исходит приятный запах свежеотшлифованного гранита, я мысленно проглядываю свои графики работ за последние два месяца. Гномы немного глубоковато врубились в жилу серебряной руды, но мне удалось забрать основную часть самородков. Угрозу забастовки от особо ретивых удалось урегулировать путем переговоров без серьезных травм. С моей стороны, по крайней мере.
Ситуация вроде бы под контролем. И от этого еще неспокойнее.
Кабинет секретаря в дирекции раза в два просторнее моего. Девица, занимающая его, выглядит так, будто способна кинуться наперерез любому посетителю, явившемуся без предварительной записи, не исключая троллей. У людей это постоянное самомнение, о котором они, похоже, даже не подозревают, — одна из двух самых неприятных черт. Вторая — то, что они отвратительно сладкие на вкус.
Секретарша едва поднимает голову при моем появлении и решительным жестом указывает на уголок для посетителей. Вслед за тем она возвращается к своему экрану: из-под ее стола выходит пучок трубок, образуя рамку на уровне глаз; оттуда идет клокотание. Мы только-только внедрили систему обмена сообщениями, которые передаются с помощью струек пара, складывающихся в слова. Все работает довольно живо, за исключением отрисовки изображений.
Я всей грудой втискиваюсь между стопок выцветших буклетов компании и ожидаю. Единственное окно выходит прямо на окрестную местность. За вытяжными трубами доменных печей виднеется вышка с красноватыми предупредительными аэроогнями в форме глаза внутри вилки из двух каменных шпилей. Самое подходящее зрелище к моему нынешнему душевному состоянию.
Под пальцами моих ног мягко вибрирует земля. По теллурическим венам конторы текут записки, приказания и приказания в отмену приказаний. Все эти перемешанные меж собой сигналы, что составляют кровь и лимфу нашей организации.
Интересно, чего от меня хочет большой босс.
— Входите, старина! — Дверь открылась прямо за моей спиной, что меня совершенно деморализовало. — Извините, что заставил вас ждать, но вы же понимаете, как это бывает.
Новый патрон походит на предыдущего, как одна осыпь на другую осыпь. За то время, что я здесь, на моих глазах их приходило и уходило с пару десятков. Каждый из них оставил свой след — перестройку внутренней организации компании. А мы тут, под землей, продолжали орудовать кирками и ворчать. И только когда копать станет уже негде, вот тогда нам действительно потребуются новые указания.
Мне приходится согнуться, чтобы пролезть в двери. За ними — пространство размером со станкостроительный склад, завершающееся застекленным эркером. Вверху излучает ослепительное сияние десяток светлячков, вставленных в железную люстру.
— Железнёной воды? — Босс не дожидается моего ответа и протягивает мне кубок внушительных размеров, сделанный из лучшего горного хрусталя. — Мне ее поставляют прямо из Ледяного моря.
Меня это не радует. Чокаться с начальником — все равно что целовать жабу. В принципе, оно безвредно. Однако слыхали мы о случаях, когда такое оборачивалось по-всякому. Я в три глотка осушаю свой кубок и отказываюсь от второй порции, чтобы подвигнуть его перейти к сути дела.
— Тут ваше личное дело, — говорит он, указывая на стопку документов на мраморной плите, служащей ему столом. — Вы, полагаю, знакомы с
— Я там бывал, — сдержанно отвечаю я. — В прошлый раз я даже отчитывался касательно лечения выдохшегося дракона.
— Я в курсе. Захватывает уже представление о мире, который полностью лишен волшебства с тех пор, как мы оставили его людям. — Он откашливается. — Конечно, сам-то я — прямой потомок королей того времени, а значит, наделен силами, которых лишены эти несчастные.
Он делает еще один глоток дважды очищенной воды, затем подливает купажированного отвара ячменя на торфе, дабы смягчить резкость.
— И что думаете? О
— Довольно примитивно. Пользуются неоправданно сложными решениями, чтобы справиться с проблемами, которые сами себе и создают.
— Верно, — перебивает он, — но как вы полагаете, надежны ли эти люди в контрактном отношении?
— Нельзя сказать, чтобы я вступал с ними в коммерческие контакты, месье.
— Как и я, собственно. — Он достает из ящика блокнот в кожаном переплете и задумчиво поглаживает его указательным пальцем. — Невероятная история, должен сказать. К одному из наших местных представителей обратился довольно необычный клиент. Он готов заказать у нас потрясающее количество оружия, щитов и всего, что к ним прилагается.
Я выпрямляюсь на служащем мне сидением валуне. Новая работенка, которая порадует мою команду гиперактивных коротышек.
— Какие наименования в каталоге он выбрал? У нас есть практически все, но...
— Это специфический заказ, — прерывает он меня. — Все здесь.
Блокнот полон кошмарного оружия, нарисованного от руки. Я просматриваю первые несколько страниц и качаю головой.
— Одно создание цифровых моделей обойдется в целое состояние, — ворчу я. — Более того: тот, кто это придумывал, никогда не дрался на мечах. Посмотрите на этот, он же почти такой же длины, как тот, кто его носит. Этой штукой только по коленкам себя лупить.
— По словам нашего коммерческого отдела, заказчик заплатит сколько мы запросим, лишь бы соблюдены были спецификации. Вам известна ситуация по нашей отрасли: полный спад.
Точно так же обстояло еще в годы моей молодости, но я воздерживаюсь от того, чтобы указывать ему на это. С тех пор, как большинство видов находятся под охраной, у нас не случается оказий достать нашу броню из нафталина. К счастью, я слышал, что наши собираются реконструировать великие битвы прошлого в специально созданных парках — в целях детского образования.
— Когда начинаем производство? — спрашиваю я, понимая, что решение было принято до моего прихода, и что права голоса у меня нет.
— Как можно скорее!
Поделиться книгой: