Проклятая корона. Венец Хеопса

— Ты прав, — вынужден был согласиться с доводами приятеля Нубти-Сет. — Но как убедить нашего царька пойти на это? Я командую войсками, но не самим царем.

— В этом нам сможет помочь его друг князь Янис.

— Янис? Он ненавидит и тебя и меня, Якубхер. Не станет он помогать нам.

— Он жаждет смыть с себя позор.

— Но фараон желает отправить его в Авар! И он прав. Князя стоит убрать с глаз долой. Он напоминает многим о поражении.

— Ты посодействуешь тому, чтобы Янис остался здесь при царе.

— Я?

— Ты, князь. И Янис сам уговорит Хамуду возглавить атаку! На ближайшем военном совете выскажешься в его пользу. А я, позабочусь о том, чтобы Янис лагеря не покинул…

* * *

В тот же вечер Якубхер убедил князя Яниса остаться при войске. Тот выслушал доводы старого военачальника и согласился с ним. В конце концов, и у больших полководцев случались неудачи. А впереди битвы и он еще сможет показать себя…

* * *

Нубти-Сет отправил своего доверенного слугу вслед за посланцем Якубхера.

— Гонец моего друга еще долго не должен попасть в Гнездо Азиатов.

— Ты прикажешь его убить, мой господин?

— Кто говорит об убийстве? Я прошу лишь задержать гонца. И не больше. Ссориться с Якубхером я не желаю.

— Но как нам его задержать, господин? Ведь потом он расскажет всем, что его удерживали насильно!

— Но он не будет знать, что удерживали его по моему приказу! Твоя задача найти его.

— Это не столь сложно, мой господин!

— Тогда не медли. Мне не нужно чтобы Сара прибыла сюда. Ты же знаешь, что Якубхер мечтает, чтобы она стала моей женой. И он желает сделать это как можно скорее.

* * *

Фивы, столица Верхнего Египта.

Гонец с вестью о победе фараона в первой битве с гиксами13 прибыл в Фивы. В городе начались праздники. Милости фараона посыпались на придворных. Часть добычи, отобранная у побежденных, была роздана фиванской знати, что стала превозносить военный гений своего фараона.

Но не все были довольны. Потифер, хранитель сокровищницы Белого Дома, уже узнал об инциденте с номархом города Ханес. Он ожидал чего-то подобного от Камоса и Яхмоса, но не так скоро. Слишком рано они стали показывать зубы.

В его доме снова собрались старые приятели: хранитель каналов чиновник Асенеф и бывший первый писец князя Секененра Тотрес. Эти вельможи были владетелями больших имений, и их волновало будущее Южного Египта.

— Итак, наш фараон побеждает, — осторожно высказался толстяк Асенеф.

— Это верно, — согласился худой писец. — Он смелый и щедрый владыка.

Потифер посмотрел на Тотреса и сказал:

— Не стоит тебе скрывать от нас свои мысли, Тотрес!

— Но я ничего не скрываю!

— А вот и врешь! — перебил его Асенеф. — Врешь! Тебе этот фараон как кость в горле, Тотрес! И мне и Потиферу! Пока его еще можно терпеть, но что будет, если он победит? В кого мы тогда превратимся? Сегодня он унизил номарха, независимого нома! Номарха, на стороне которого древнее право! А что он сделает с нами, когда вернется победителем? У нас нет таких прав как у номархов! Мы не наследные князья! Ему не понравится твой взгляд, и он прикажет бить тебя палками, словно жалкого раба и отобрать все твое достояние и отдать его какому-то проходимцу вроде его новых офицеров!

— Молодец, Асенеф! — похвалил Потифер хранителя каналов. — Молодец. Даже сейчас мы удалили из дома рабов, ибо опасаемся их предательства! Кто знает, может среди них есть человек Большого Уха? Мы дрожим перед фараоном. А что будет дальше?

— Что вы предлагаете? — спросил писец.

— Подрезать крылья нашему соколу! — смело сказал Потифер.

— Это хорошо. Я согласен, но как это сделать?

— Просто! Нам стоит оказать небольшую помощь его врагу.

— Врагу? — переспросил Тотрес. — Ты сказал врагу, почтенный Потифер? Гиксам?

Асенеф поддержал Потифера:

— Нам нужно чтобы ни гиксы, ни наш фараон не одержали решающей победы! Нам больше не нужен такой фараон, что стоит над всеми нами! Пусть он будет первым среди равных! И пусть он не смеет посягать на наше достояние!

Писец стал злиться:

— Я все понял, друзья. Но как мы можем помешать фараону побеждать? Говорите дело!

Потифер изложил свой план:

— Мы направим гонцов к правителям Файюма и иных номов. Они не должны быть сговорчивыми с посланцами Камоса. Это в первую очередь. И заготовишь письма для них ты, Тотрес.

— Я?

— Ты!

— Но если письма попадут в руки фараона? Он прикажет содрать с меня кожу с живого!

— Но ты всего лишь писец. А письма будут не от тебя, а от княгини Яхх! Она станет говорить, а ты лишь записывать её слова на папирус.

Писец успокоился:

— Если так, то я с вами! Но станет ли великая княгиня говорить такое?

— Ты поглупел, Тотрес. Она не станет говорить, ибо она всего лишь женщина. Но ты станешь писать. Ты понял меня?

— Но я стану писать все, сказанное княгиней?

— Она будет уверена, что сама тебе это сказала.

— И как её уверить в этом, Потифер? — спросил писец.

— Об этом стану беспокоиться я, Тотрес. Но это лишь наша первая задача. Может так случиться, что наш фараон все равно станет побеждать и тогда нам стоит решительно стать на его пути!

— Как? — в один голос спросили Асенеф и Тотрес.

— Отправить его в мир Осириса! И подарить корону сыну Яхх принцу Яхмосу!

Тотрес хихикнул в ответ и сказал:

— Взгляды принца не отличаются от взглядов фараона!

— Это пока! — возразил Потифер. — Но он сын своей матери, и княгиня имеет на него влияние. А я имею влияние на княгиню…

* * *

На следующий день писец Тотрес, как поверенный во многие государственные тайны, был призван в дом княгини Яхх.

Княгиню окружали семь рабынь. Ей делали маску для свежести лица. Первая девушка сняла с лица и шеи Яхх белую массу. Вторая покрыла лоб и щеки знатной женщины белилами. Третья готовила пышный парик. Четвертая держала наготове большое бронзовое полированное зеркало. Остальные готовили украшения.

Когда туалет Яхх был завершен, к ней пустили писца.

— Рад приветствовать прекрасную госпожу, — низко поклонился Тотрес.

— Тотрес, писец и сын писца, — она осмотрела худую фигуру.

— Это я, моя госпожа.

— И ты славишься как составитель хитрых писем?

— Готов услужить моей госпоже, — поклонился писец.

— Мне нужно составить письма номархам пяти номов. И в этих письмах должно быть мое послание, понятное лишь номархам. Ты уже знаешь, о чем я хочу писать и, наверное, уже придумал, как это сделать? Потифер хвалил тебя за острый ум. Думаю, что он не ошибся.

— Можно составить такие письма, моя госпожа. Упомянуть стоит об их наследственных правах. Это в самом начале. Такой слог есть всего лишь дань уважения к номархам. Так писали письма и фараон Секененра II и князь Секененра I и дургие властители фиванского дома. Потому здесь нет ничего, что может быть неверно истолковано.

— Хорошо! Но что дальше?

— Дальше, моя госпожа, следует напомнить, что великий фараон Секененра II, всегда чтил права и вольности номархов и советовал защищать их от любых посягательств. И моя госпожа, как супруга божественного фараона Секененра, чтит его священную волю, и всегда будет заботиться о том, чтобы этой волей не пренебрегал и её сын, принц Яхмос, если богам угодно будет даровать ему когда-нибудь корону Верхнего Египта.

Тотрес рассказал все, что желала слышать княгиня, и обещал, что завтра он принесет папирусы с написанными письмами для запечатывания печатью с перстня великой княгини…

* * *

Затем княгиню Яхх навестил Потифер.

— Я осталась довольна твоим писцом, Потифер. Он необычайно умен и хитер. Такой может пригодиться.

— Я давно веду знакомство с этим человеком, Яхх. Он не только хитер, но и необычайно богат. И он происходит из хорошего фиванского рода.

— Я также не успела еще поблагодарить тебя за Зару, — тихо сказала Яхх. — Ты выполнил свое обещание. Она родила мертвого ребенка. Теперь нам не грозит этот выродок.

— Желание госпожи — закон.

— И свидетелей не осталось?

— Как ты можешь спрашивать, Яхх, если сама знаешь, что я все делаю чисто.

Потифер врал княгине. Он не прикладывал никаких усилий к родам Зары. Все произошло само собой по воле богов. Но почему не приписать деяния небожителей себе? Княгиня будет ему обязана.

— Я сама начну тебя бояться, Потифер, — усмехнулась Яхх.

— Напрасно, моя госпожа. Я могу быть верным и преданным до конца. Лучшего слуги тебе не найти.

— А я умею платить за преданность, Потифер! Ты, как я знаю, самый богатый человек в Фивах после фараона. Чем могу отблагодарить тебя я, бедная женщина.

Потифер усмехнулся:

— Слово «бедная» совсем не подходит тебе, Яхх

— Но я не так богата как ты. Итак, чем же я могу заплатить тебе, Потифер?

— Разве нужно мне платить за преданность моей госпоже? Госпожа владычица моего сердца.

— Что такое сердце человека, Потифер? Сердце изменчиво.

— Но не такое преданное как мое, госпожа!

— Я заплачу тебе моим покровительством. А оно в будущем может пригодиться тебе.

Потифер склонил голову. Эта женщина умела быть строгой госпожой, когда хотела и только в постели становилась служанкой. При людях же никогда не вспоминала об этом…

Глава 2

В бой идет Хамуду

1554 год до н. э

Ставка великого гика у стен Хемену. Военный совет.

Военачальники гиксов ждали царя. Сегодня на военном совете он должен объявить свою волю повелителям шасу.

В центре большого шатра стоял Нубти-Сет со свитой как верховный военачальник царя. Рядом с ним был Якубхер со своими командирами. В свите Якубхера появился в прошлом опальный воевода князь Хиан из крепости Гнездо Азиатов.

Когда умер царь Апопи, Хиан надеялся снова приблизиться ко двору. Для этого нужны связи или возможности выдвинуться в битве с египтянами. Но как это сделать, если о тебе никто не вспоминает при дворе? Потому Хиан и согласился стать под знамена Якубхера. Он понимал, что этот военачальник близок к Нубти-Сету, а великий князь имеет большую силу при дворе в Аваре. Его прежний господин принц Тети и после смерти Апопи оставался в немилости. Царь Хамуду не собирался его выдвигать. При таком господине не выйдешь на первые роли в государстве.

— Ты уже присутствуешь на военном совете, князь, — прошептал ему Якубхер. — Как видишь, я слово держу.

— Не забудь, что обещал мне место в бою, Якубхер.

— Ты будешь рядом с царем!