Возвращение ' Викинга'

Бен Гатти в мире журналистов был известен неплохо. Конференц-зал опустел в одну минуту.

Мы остались втроем: член Совета Бен Гатти, главврач клиники и я. Бен Гатти фыркнул с таким шумом, что, случись это в заснеженном ущелье, где пришлось ему приземлиться, все скалы очистились бы от снега. Он повернулся к главврачу:

- Вас я тоже благодарю за эту пресс-конференцию, так превосходно организованную через мою голову!

Главврач виновато опустил голову.

- Я... я думал... - начал он оправдываться, но Бен Гатти перебил его:

- Дело не в том, что вы действовали без моего разрешения. Я выше формальностей. Но как вы могли позволить этим людям так терзать нашего пациента! Что, для этого мы восстанавливаем несчастному здоровье?

Меня подмывало вмешаться в разговор, но Бен Гатти вдруг повернулся в мою сторону:

- Грегор Ман, вы думаете, что я сюда явился, чтобы устраивать вам пресс-конференцию? Я жду от вас рапорта!

Видимо, после пресс-конференции у меня был очень жалкий вид. После нескольких моих фраз он заметно смягчился и остановил меня:

- Ладно, сын мой, достаточно. Пойдем-ка поищем здесь, на аэродроме, машину, которая, может быть, не так быстра, как моя "Дикая утка", зато будешь избавлен от риска сломать себе шею. Я знаю одно приличное местечко, где никому не придет в голову спросить тебя: "Как ты здесь оказался?"

Обо всем этом я неторопливо рассказывал Феликсу, когда мы прогуливались по дорожкам парка. Я замолчал, ожидая, что Феликс начнет рассказывать о себе. Молчание затянулось, и я спросил:

- Ну, а ты как?

- Да так... спасибо... у меня все в порядке... Начинка в порядке... - с явным усилием Феликс выталкивал из себя слова, Так или иначе, я узнал, что он еще не летал никуда, если не считать Землю. Игорь сейчас на Венере.

- Почему ты не полетел с ним?

- У меня другие планы. Правда, была одна возможность... - он опять как-то смущенно замолчал. Я видел, что ему есть о чем говорить, но что-то удерживает его. Идет рядом со мной, бледный, руки за спиной. Улыбнулся, когда я рассказал о Бен Гатти.

- Выдающийся человек, - заметил он с улыбкой. Улыбка тут же исчезла, словно что-то другое пришло в голову о Бен Гатти. На лице Феликса явно отражалась нелегкая внутренняя борьба. Он пытался скрыть ее от моих глаз виноватой улыбкой, бессвязными словами, точнее обрывками фраз.

- Феликс, что с тобой? - спрашиваю. - Что тебя заботит?

- Нет-нет... ничего. - Неглупый человек, он почувствовал, что я если и не вижу его насквозь, то его переживания - как на ладони. Не понимаю, какой смысл прятать причину, если следствие и в глазах, и в поведении.

- Давай присядем на скамейке, - говорю, - и ты мне все расскажешь. Не верю, что ты появился здесь, чтобы просто повидаться со мной, хоть мы и друзья. Я по твоему лицу вижу, что творится в твоей душе. У тебя есть что сказать - говори. Поверь, что бы ты мне ни сказал, я это не обращу тебе во зло.

Он вздохнул и печально уставился перед собой неподвижными глазами.

- Феликс, кончай молчанку. Это просто глупо. Если тебя мучает нечто такое, что может причинить мне боль, тогда говори. Я уже все пережил. Я из тех, кому нечего больше терять.

Феликс поднял голову и внимательно посмотрел мне в глаза.

- Да, Феликс, я не кривлю душой. Раздумывая о том, как жить дальше, я однажды даже почувствовал жалость к себе. Что за жизнь у меня? Без Лены она стала пустой. Что же мне остается?

- Ты вправду так думаешь?

- Я сказал: мне незачем перед тобой кривить душою.

- Ты был бы способен расстаться с жизнью?

- Покончить с собой? Зачем? Никакая смерть меня не испугала бы, но самоубийство - это, по-моему, порядочная мерзость. Может, я с детства так воспитан, а, может, и жизнь меня обломала. Но, думаю, ты не для этого хотел меня видеть?

Феликс задумчиво смотрел на меня:

- В наших взглядах много общего. Можно сказать... впрочем, я жалею, что решился говорить с тобой. Но Бен Гатти...

- Бен Гатти?! Чего хочет от меня Бен Гатти?

- Не волнуйся, - Феликс успокаивает меня. Это он, который сам волнуется не знаю как, меня успокаивает! - Не волнуйся, Бен Гатти не то что хочет, он только просит, только спрашивает... Словом, так и быть, слушай...

Феликс заговорил об одном дерзком космическом плане. Я слышал о нем давно, еще до нашей экспедиции на Ганимед. Собственно, меня уговорила на эту злосчастную экспедицию Лена, фанатичка по части космической геологии, скажем так. По отношению к плану, который излагается сейчас устами Феликса, наша экспедиция была не более чем прогулкой вдоль залива...

Подумать только, первая попытка вырваться за пределы Солнечной системы! Цель - окрестности звезды Тау Кита. Почти двенадцать световых лет. Фотонная ракета... на прошлой неделе пошли завершающие испытания. Рискованный участок полета - метеоритный пояс. За пределами Солнечной скорость доводится до 0,7 световой...

Феликс, по-моему, воодушевился. Слова льются из него потоком. Это уже другой Феликс. Из него не надо вытягивать буквы.

- У нас с тобой, я уверен, полная совместимость. Мы не будем нагонять друг на друга тоску. А если учесть, что 95 процентов пути мы будем дрыхнуть... Ты же знаешь, что это такое. Мы проснемся в окрестностях звезды, посмотрим, какими планетами она богата... на это, я имею в виду исследования планет, уйдет два года. Все путешествие уложится в тридцать лет, может, чуть больше, может, чуть меньше...

Феликс еще что-то говорил, но я уже прислушивался к шуму в собственной голове, где мысли завертелись в сумасшедшей карусели. Об идее этого космического полета я знал и думал давно. Думал отстранение, как о путешествии, которое не имеет ко мне отношения. Но сейчас идея повернулась ко мне другой стороной. Речь идет о моей роли в реализации дерзкой идеи. Черт побери, фотонная ракета, это та еще штучка!.. гм...

Я стал привычно взвешивать все "за" и все "против". Невообразимая даль, новые пространственные эффекты - за; непредсказуемые изменения действительности, возможно такие, что хуже и не придумаешь, - против. Ну и в таком духе. Внутренне радуюсь, что все "против" гораздо слабее одного "за". Не скрою, тяжело покидать Землю даже для вояжа на Луну. Я не знаю, как бы воспринял предложение о полете в тридцать световых лет, будь Лена жива. Лены нет. И чего стоит жизнь без Лены! Между тем, меня даже не заинтересовало, почему выбор пал на меня. Феликс будто угадал возможный вопрос и продолжал:

- Ты можешь спросить, по какому принципу подбирается экипаж? Могу сказать: его составят десять самых надежных, квалифицированных, испытанных мужей до тридцати лет.

- Почему именно десять?

- Я себя не считаю.

Ответ, достойный Феликса, воплощенной скромности. Я думаю, это ложная скромность. Феликсу недостает самоуверенности, и потому он часто является застрельщиком самых рискованных начинаний. При их реализации никто бы не смог так скрупулезно и придирчиво проверять расчеты и подготовку, как это делает Феликс. Что касается Феликса, то руководители экспедиции сделали правильный выбор. Теперь относительно меня. Я геолог. В злополучной экспедиции на "Электре" приобрел кое-какой опыт на выживание в экстремальных условиях.

- На "Электре" ты зарекомендовал себя прекрасно, - сказал Феликс, а какой ты геолог - я не знаю и знать не хочу.

- Оставь это. На моем месте любой вел бы себя так же. И на "Электре" я был прежде всего геологом, и тем горжусь.

- Хорошо, хорошо, - согласился Феликс. - Командира и помощника ты, наверное, знаешь. Марк Роган и Дэвид Брок.

- Пилоты из исследовательского центра. Любимчики Бен Гатти. А навигаторы?

- Второй - я, первый - Роберт Тилл.

- Я не знаю его.

- Одна небольшая экспедиция. Из молодых, да ранних, - сказал Феликс. - Может быть, лучший навигатор столетия. Хороший астролог. Хороший математик-теоретик. Если бы пошел в астрономы, давно уже руководил бы институтом. Специалист по кибернетике и отладке систем.

- Недурно. И сколько же таких эрудитов на Земле?

- Немного.

- Тогда почему не он командир?

- Ты думаешь, что в Совете сидят дилетанты? Командирами могли бы стать по меньшей мере еще три члена экипажа. Но довести экспедицию до цели может лишь первоклассный навигатор. Тилл и есть первоклассный.

- Никогда не слышал о нем.

- В 15 лет по особому разрешению он попал на грузовой рейс Земля-Венера. В пути очень мало спал, читал учебную литературу, экспериментировал со свободными секторами "мозга". Ты ведь знаешь, что такими сравнительно несложными полетами управляют с Луны. "Мозг" встраивают в систему корабля только для подстраховки... Тилл десять лет работал на этой трассе и два раза в год брал отпуск, чтобы сдавать экзамены. После был вторым навигатором экспедиции на Плутон. Если не по другим случаям, то хотя бы по этому ты должен помнить его имя.

- Конечно, вспомнил. Он был тот, кто...

- Да, "мозг" корабля из-за неправильного подключения сгорел. Первый навигатор, что называется, рехнулся, словом, отключился, и если бы не Тилл... Понимаешь, на обычном бытовом компьютере рассчитал трассу от Плутона к Луне! Другой не смог бы рассчитать на нем даже путь от Луны к Земле, а Тилл уверенно провел корабль по такой сложной трассе.

- Кто следующий?

- Тен Линг - астроном. Тоже хватает звезды с неба... Два бортинженера: Андрей Болотов и Такура Омичи...

- Эти тоже из Центра?

- Да, работали в группе Дэйва.

- Надо полагать, все холостяки?

Феликс развел руками:

- Это одно из условий подбора... Кого мы не упомянули? Два медика: Вэл Тоно и Мишель Марсе - оба космонавты со стажем. Радист Яй Синг его хорошо знает Тилл. И, наконец, Амар эль Гатти... Не удивляйся, даже не родственник. Доктор биологии. Изучал антропологию и зоологию...

Большинство имен тогда мало о чем говорило мне. Я немного знал сотрудников Исследовательского Центра, - это они организовали экспедицию на Ганимед, тогда же я со многими и познакомился. А сейчас мне не давал покоя вопрос:

- По каким соображениям все-таки в экспедицию не берут семейных?

Не скажу, что мой вопрос обрадовал Феликса. Сужу потому, что огонек его воодушевления сразу приугас.

- Ты все еще не понял? - удивился он. - Или притворяешься? Будем откровенны - успех нашей экспедиции, вернее, вероятность нашего возвращения... хм... не очень велика. Мы, холостяки, рискуем собственными жизнями, не обремененные обязательствами перед женами и детьми. Так что руководители экспедиции правильно решили, что не имеют морального права подвергать риску семейных космонавтов. Что, мало холостяков? Ведь ты лучше, чем кто-либо, понимаешь трагедию потери близкого человека. Прости, что напомнил об этом.

Перед моим внутренним взором появилось лицо Лены, спокойное, веселое, - я всегда его видел именно таким... Феликс прав. Задуманная экспедиция связана с большим риском. Для меня, пережившего трагедию "Электры", потерявшего на ней любимого человека, любой риск нипочем. Из этого исходили люди, комплектующие экипаж, вернее - состав экспедиции. Но меня поразило другое, и я тут же все выложил Феликсу:

- Если экспедиция так плохо подготовлена, если так мала вероятность возвращения, то не благоразумнее ли подождать?

Феликс вскочил, словно я нанес ему жестокое оскорбление:

- Ждать? Чего?

- Ждать в смысле не торопить события, получше подготовиться, еще раз все просчитать, продумать... Может, не вполне надежна техника... Ты же понимаешь, о чем я говорю. Уверенность в успехе обязательна. И если мы заранее не вполне уверены, то как организация полета, сама его идея согласуется с моралью? - Чем больше я говорил, тем более каменным становилось лицо Феликса. - Уж не думаешь ли ты, что во мне заговорил трус? Я-то готов лететь хоть сейчас. Скажут, что до старта осталось три часа - и через десять минут я буду готов. В конечном счете дело даже не в наших жизнях. Идея стала достоянием всего человечества. Внимание множества людей приковано к организации экспедиции. А с какими надеждами будет смотреть на нас наука? Имеем ли мы право на легкомыслие?

Феликс вскочил и взволнованно стал прохаживаться взад-вперед перед моими глазами:

- Значит, Бен Гатти в тебе ошибся, - упавшим голосом заявил Феликс. - И я тоже.

- Феликс, присядь, не мельтеши - в глазах рябит. Что за манера сразу же делать выводы. Я спорю, потому что не все в этом деле согласуется со здравым смыслом. Я не прав? В чем именно?

И пока Феликс нервно прохаживается передо мной, видимо, собираясь с мыслями и аргументами, я подвергаю блиц-ревизии то, что я высказал. Во всем ли я прав? Нет ли у Феликса оснований обвинить меня в трусости? Пока о смерти думаешь, как об отвлеченности, - это одно. Совсем другое - посмотреть ей в глаза и почувствовать ее парализующий волю взгляд. Где-то внутри появились восклицательные знаки раздражения. Что за черт! За кого они меня принимают?! Феликс свалился с готовым решением, как снег на голову, а ты, кого это затрагивает, не смей и возразить... Да, я психологически не готов к подобным сюрпризам... С утра все было в привычном порядке - покой, тишина. Ни намека на какие-либо стрессовые ситуации. Все мои помыслы сосредоточились на Лене. Я решил что-нибудь сделать в память о ней. Вот только что? Можно написать книгу с посвящением. Можно алтарь воздвигнуть. Я вновь и вновь перебирал в памяти недолгую историю нашей любви. Нас сблизили космогонические интересы. И космос отнял ее у меня...

- Послушай, Грегор, - заговорил наконец Феликс. - Ты помнишь, кто такой Христофор Колумб?

- ... (я посчитал, что Феликс, поставив этот вопрос, чихнул на мое достоинство).

- Тогда ты знаешь, какие были у него корабли. Так?

- Ну!

- Всего тридцать метров длины и 130 тонн водоизмещения...

- Дальше!

Феликс остановился передо мной, расставив ноги. Для большей устойчивости, что ли?

- Ты - Колумб, - заявляет Феликс. - Именно сейчас ты готовишься в опасное плаванье на своем весьма и весьма примитивном суденышке. И вот подходит к тебе некий человек и говорит: "Что это ты затеял? Я верю в прогресс человечества. Пройдет десяток, сотня, три сотни лет - люди изобретут такие корабли, которые при полном штиле поплывут с такой скоростью, какая твоему корыту и не снится... Я прошу тебя - не торопись. Подожди. У наших внуков и правнуков будут другие возможности. Им не придется так рисковать...

- Хватит!

- Я только начал. Некий человек продолжает: - Смотри в будущее, дорогой господин Колумб, и жди. Скоро изобретут паровую машину, потом двигатель внутреннего сгорания, электричество, разные удобства... Зачем вам тратить годы на дорогу, которая у ваших правнуков займет недели, а то и часы? Словом, подождите...

Я зажал уши.

- И что ты решил? - спросил Феликс голосом выдохшегося лектора.

Говорят, что в решающий момент человек чувствует, как его касается рука судьбы. Длинный монолог Феликса не снял ни одного из моих сомнений. Его аргументация шла в другой плоскости. Я был зол и внутренне решителен. В самой глубине сознания тлела горечь неясного сожаления. Сожаления ни о чем:

- Я должен представиться Совету?

- Не к спеху. Можно завтра в девять ноль-ноль. - Феликс с плохо разыгранным безразличием пожал плечами.

И больше мы об этом не говорили. Правда, после ужина, когда мы втроем - был еще рыжебородый директор - сидели на верхней террасе и наблюдали пламенеющий закат, этот самый директор спросил:

- Как будет называться ваш корабль?

- У нас будет два корабля, - ответил Феликс. - "Титан" - стартовый и "Викинг" - экспедиционный, как составная часть "Титана".

- "Викинг"? Понятно, - кивнул директор. - Викинги - это те, кто первыми вторглись в мировой океан. Люди тогда еще жили в уютной вере, что Земля, как плоская тарелка, плавает в море, которое тянется до звезд. Прекрасное название... Подходящее название.

В сгущающихся сумерках наша терраса невесомо реяла между звездным небосводом и электрической иллюминацией долины.

Марк Роган внимательно посмотрел на меня, перевел взгляд на Феликса:

- Не слишком быстрое средство передвижения эта ваша ракета, но вы не опоздали. Я пригласил вас, чтобы еще кое-что обговорить. Каждый из вас, надеюсь, хорошо знаком как с общим планом нашей экспедиции, так и с частными разделами. В научных и популярных изданиях опубликовано много отчетов и статей. Я хочу привлечь ваше внимание к некоторым вопросам...

Пока Роган говорил это, в зале собрался весь экипаж, члены экспедиции, чиновники Совета.

- ...Мы будем заперты в ограниченном пространстве 37 земных лет. Первое, что от нас потребуется, это постоянная готовность помогать друг другу, готовность к любым жертвам. Наши психоданные, индивидуальные качества, привычки позволяют надеяться, что в этом плане неожиданностей не будет...