Ведьма

Можно понять, почему в наши дни психотерапевтические методы лечения оказываются достаточно эффективными. Акселеративная психопатия - истерическая психопатия, а болезни истерического происхождения излечиваются именно с помощью внушения и самовнушения. Но откуда мрачные тучи средневекового мракобесия над современным миром? Где они прятались добрых три столетия? И почему вдруг выплыли, закрывая ясное видение разума, порождая галлюцинации, страстную жажду чудес, болезненную веру в белую и черную магию, в пророчиц и магов во плоти и крови?

Чтобы ответить на эти вопросы, внимательнее оценим процесс преобразования психики акселератов по ходу их ускоренного созревания. Выше констатировалось, что четыре основных темперамента при этом размываются и вырождаются, в принципе, до одного неуравновешенного и нестабильного акселеративного темперамента, который может находиться в двух противополагающихся, равно истерических ипостасях: либо агрессивно-холерической, либо депрессивно-меланхолической. Деление на темпераменты - древнейшее деление людей по характеру их психических особенностей. Углубленное изучение поведения человека позволило установить и другие принципы, которые, не отменяя деления на темпераменты, дополняют и уточняют его. Наибольшим признанием пользуются две системы такого рода. В соответствии с одной люди делятся на интравертов и экстравертов, в соответствии с другой - на циклоидов и шизоидов.

Интраверты - это люди, психические функции которых ориентированы преимущественно на собственный, внутренний мир и в меньшей мере - на окружающую действительность. У экстравертов ориентация носит противоположный характер. Присмотревшись к поведению сегодняшней молодежи, нетрудно заметить, что агрессивные акселераты - это хорошо выраженные истерические экстраверты. Агрессивность их поведения, собственно, тем и обусловлена, что они плохо контролируют свое внутреннее состояние и непосредственно, истерично реагируют на любые достаточно сильные раздражители. Крайней патологией такого поведения являются немотивированные убийства, нелепость которых очевидна и ставит в тупик не только следователей, но часто и самих убийц. Соответственно, депрессивные акселераты - это хорошо выраженные истерические интраверты. Крайней формой истерической интраверсии является тупая покорность внешнему насилию, пугающее безразличие к побоям и истязаниям даже в тех случаях, когда они очевидно опасны для жизни. Иногда такая покорность спасает акселератов, иногда же напротив - провоцирует ярость истязателей и смертельный исход насилия.

Конечно, в зависимости от физических и умственных качеств и характера взаимоотношений с привычным окружением акселераты тяготеют к той или иной психической ипостаси-либо депрессивно-меланхолической, либо агрессивно-холерической. Тем не менее, смена обстановки, появление в ситуации сильной личности доброжелательно или, напротив, враждебно настроенной по отношению к акселерату и другие факторы внешнего воздействия легко сальтируют акселератов из одной ипостаси в другую. Поэтому в отличие от нормализованно развитых людей, стабильно являющихся либо интравертами, либо экстравертами, акселераты обе эти психические версии совмещают, пребывая то в одной из них, то в другой.

Помимо деления на интравертов и экстравертов, нормализованные люди, как уже говорилось выше, делятся еще на шизоидов и циклоидов, стабильно сохраняющих свои особенности в различной обстановке. Циклоиды в рамках своего темперамента в соответствии с внутренним биологическим ритмом периодически становятся то более активными, то более пассивными, осторожными. У неуравновешенных холериков и меланхоликов, например, пики этих колебаний приобретают, соответственно, характер маниакальности, агрессивности или столь же умеренной депрессивности. Нетрудно понять, что акселераты - выраженные истерические циклоиды, психическое состояние которых устанавливается не внутренним биологическим ритмом, а давлением внешних обстоятельств.

Что касается шизоидов, то это люди с легко выраженным шизофреническим мироощущением, люди с дробным восприятием окружающего, обладающие хорошо развитым аналитическим мышлением и некоторой недостаточностью мышления синтетического. И подобно тому как акселерат в одном лице на истерической основе совмещает темпераменты холерика и меланхолика, версии экстраверта и интраверта, точно так же совмещает он состояния циклоида и шизоида. Но если истерическая циклоидность дает знать о себе лишь спорадически, во время сальтаций акселеративного темперамента, то истерическая шизоидность постоянно окрашивает психические функции акселератов, создавая у них специфическую картину шизофренического мироощущения.

Кто же он таков с точки зрения психиатрии, акселерированный молодой человек, истерический шизоид мужского или женского пола? Ответ огорчителен, но, к сожалению, вполне определенен: истерический шизоид - это человек, страдающий мягко выраженной формой наиболее распространенной в наши дни психической болезни - шизофрении. В ординарных ситуациях акселеративная шизофрения почти не заметна, она дает знать о себе лишь некоторыми странностями поведения и сбоями в логике речи. Но во время акселеративных истерик она может подниматься до уровня шизофрении настоящей, ввергая агрессивных акселератов в состояние буйного, а депрессивных акселератов - тихого помешательства, которые затем бесследно проходят, оставляя после себя частичные, а то и полные провалы памяти. Когда после такого шизофренически акцентированного буйства, сопровождающегося погромами и драками, акселераты утверждают, что не знают, почему они себя так вели и не помнят толком происходившего, они говорят правду. Вернее, почти правду, потому что акселеративное буйство родственно аффекту, в который человек преднамеренно ввергает себя, а потом и действительно теряет контроль над собой и не помнит или почти не помнит происшедшего.

Характеристика шизофрении затруднена тем, что в своих конкретных проявлениях она в высшей мере многообразна как по специфике, так и по глубине. Когда психиатры сталкиваются с неясной, запутанной картиной психического заболевания, они чаще всего, и вполне обоснованно, ставят диагноз - шизофрения. Но если отвлечься от деталей и патологических крайностей этой болезни, то в принципиальной сущности своей шизофрения определена четко, определена уже своим наименованием. Термин шизофрения образован слиянием двух слов древнегреческого происхождения: schizo - раскалываю, расщепляю, и phren - ум. То есть, шизофрения в принципиальной сущности своей это расколотое, расщепленное на отдельные фрагменты мышление, в котором нарушена цельность восприятия мира. Та самая цельность, взаимосвязанность, синтетичность, которая объективно присуща действительности.

Шизофреническое мироощущение - это расколотое на отдельные фрагменты, дробное мироощущение, которое вторично трудно собирается в некоторое, всегда искаженное относительно действительности формализованное целое, а то и не собирается вовсе, сохраняя свою первичную, пугающую дробность. Каждый фрагмент действительности, на котором шизофренически мыслящие люди сосредоточивают свое внимание, воспринимается ими дотошно и скрупулезно. С такими деталями и нюансами, которые могут ускользать от восприятия психически здоровых людей, для которых главное - не детали, а целостное мироощущение. Люди с шизофреническим видением действительности-прирожденные аналитики, аналитики милостью божьей. Из людей с шизофреническим мироощущением, если специфика их мышления не выходит за уровень психической нормы, формируются превосходные узкие специалисты во всех областях науки, техники и медицины. В руслах частных исследований и специализованной проблематики они не имеют конкурентов. Но будучи блестящими аналитиками, шизофренически мыслящие люди - никудышные синтетики. За деревьями они не умеют видеть леса. Поэтому они либо удовлетворяются первичным, дробным восприятием действительности, отчего, подобно буриданову ослу, находятся в состоянии известной растерянности, беспомощности; либо через "не могу" все-таки создают некое рваное, искаженное относительно действительности целое, которое на достаточно глубоком уровне вторичных искажений может превратиться в иллюзию или даже галлюцинацию.

Особенности шизофренического мироощущения с особой четкостью, "весомо, грубо, зримо", проявляются в изобразительном искусстве: на полотнах художников и в работах скульпторов. Изобразительное искусство - превосходный объективный индикатор, по-своему бесспорно фиксирующий вспышки шизофренического мироощущения, имевшие место по ходу истории, а стало быть, и породившие их вспышки акселерации. До тех пор, пока изобразительное искусство остается реалистичным, покуда оно старается запечатлеть действительность во всей ее цельности, можно уверенно говорить о том, что общество, его породившее, - здоровое общество, образованное нормализованно развитыми людьми. Но как только изобразительное искусство начинает преднамеренно искажать действительность, тенденциозно стилизовать ее, ломая, а то и разрушая здоровое видение целого, так столь же уверенно можно говорить о давлении на него шизофренического мироощущения и о том, что общество, его породившее, - больное, в той или иной мере акселерированное общество. И чем выше уровень искажения действительности в изобразительном искусстве, тем более акселерировано общество, его породившее, тем более оно шизофренировано и психопатично. Обратимся с этой точки зрения к событиям в современном изобразительном искусстве, взяр для примера живопись. Внимание тут привлекает взрывоподобное развитие формализма в начале XX века, начатое со специфической стилизации живописи в форме примитивизма и завершенное абстракционизмом.

В примитивизме, основоположником которого был Анри Руссо, шизофреническое видение мира оборачивается как бы нарочитой детской неумелостью. В сюрреализме, который мы более всего знаем по Сальвадору Дали, реальности мира, борющиеся с шизофреническим бредом, образуют фантасмагории. Для кубизма, одним из основоположников которого был Пабло Пикассо, характерны и шизофреническое восприятие, расчленяющее действительность на множество геометрических фрагментов, и шизофренический конструктивизм, в лоне которого создаются бредовые синтетические подобия реальностей. Наиболее по-своему последователен абстракционизм, провозглашенный идеями и работами В. Кандинского и Б. Малевича. После шизофренического расщепления действительности на хаос фрагментов, художник отказывается от их вторичного обобщения, И либо попросту переносит этот шизофренический хаос на холст, либо, убоявшись этого рваного бреда, изображает вместо него нечто примитивное, успокоительно. определенное. Например, черный квадрат на белом фоне, как это сделал Малевич, назвавший сие художественное деяние шизофренически претенциозно: суперматизмом, сиречь суперпознанием, суперискусством.

Все формалистические школы изобразительного искусства в той или иной мере больны шизофреническим мироощущением, абстракционизм - в наибольшей степени. Это, конечно же, вовсе не значит, что художники, работающие в этих жанрах, - шизофреники, место коим в клиниках для умалишенных. Разумеется, как правило, художники-формалисты - это бывшие акселераты, но, опять-таки, как правило, акселераты, хорошо компенсированные своим творческим трудом. Чтобы искренне и успешно работать в избранном жанре, художники должны научиться вводить себя в бредовое, шизофреническое состояние, а по окончании творческого акта - выходить из него. В принципе, этому искусству, искусству шизофренической медитации во имя успеха, моды или наживы может научиться и нормализованно развитый человек. Поэтому о состоянии психического здоровья самих творцов формалистического искусства трудно сказать что-либо определенное, хотя давление шизофренического мироощущения на их работу, давление стихийное или сознательно провоцируемое, - несомненно. В этом плане характерно творчество Пабло Пикассо, в котором прослеживается несколько разных периодов (голубой, розовый и т. д.) с различной степенью шизофренированности художественного видения, хотя сам автор был вполне здоровым человеком, т. е. если и акселератом, то прекрасно компенсированным, - об этом свидетельствует высокая продолжительность его жизни. Но само восприятие формалистического творчества любителями изобразительного искусства - хороший индикатор их психического здоровья и отношения к акселерации. Если, скажем, абстрактная или сюрреалистическая живопись доставляет человеку искреннее удовольствие, а тем более приводит его в восторг, то человек этот, вне всякого сомнения, страдает акселеративной психопатией или иной формой шизофренически акцентированного психического расстройства.

О шизофреничности художественного формализма свидетельствует не только характер произведений, но и множественность его школ, всей суммой своей противопоставленных единому и цельному реалистическому изобразительному искусству. Подобно тому, как истина одна, а заблуждений множество, так одно и психически здоровое, цельное мироощущение, а его шизофреническим извращениям несть числа. Мы говорили выше о примитивизме, сюрреализме, кубизме и абстракционизме как о ступенях шизофренирования изобразительного искусства. К этому перечню следует добавить фовизм, экспрессионизм, дадизм, футуризм, пуризм и ряд еще более мелких "измов". Дробность художественных форм - характерный признак их внутренней шизофреничности, которая в массовых масштабах может быть поставлена людям лишь акселерацией. Показательно, что шизофреническая дробность мироощущения в начале XX века обнаруживает себя не только в искусстве, но и в науке.

На протяжении более 2 тысячелетий математика существовала и развивалась как строгая цельная дисциплина. В русле ренессансной культуры именно математика выступала основой теоретического познания, придавая ему цельный характер. А с началом XX века математика начала распадаться на обособленные, концептуально различные школы, школы логизма, интуиционизма, конструктивизма и, наконец, формализма. Картина - типичная для шизофренического миропозиания! После некоторой паузы, под влиянием вспышки массовой акселерации на рубеже 40-50-х годов дробление математики было продолжено. К настоящему времени математика расчленена на множество мелких дисциплин, в которых царствуют узкие специалисты. Одно их перечисление заняло бы несколько страниц текста. Чтобы убедиться в этом, достаточно полистать современную математическую энциклопедию.

Характеризуя высокую дробность и узость специализации математических дисциплин, группа выдающихся французских математиков, выступающая под коллективным псевдонимом Никола Бурбаки, писала следующее: "Многие из математиков устраиваются в каком-нибудь закоулке математической науки, откуда они и не стремятся выйти, и не только почти полностью игнорируют все то, что не касается предмета их исследований, но не в силах даже понять язык и терминологию своих собратьев, специальность которых далека от них. Нет такого математика, даже среди обладающих самой обширной эрудицией, который бы не чувствовал себя чужеземцем в некоторых областях огромного математического мира..."

В первой половине XX века концептуальный раскол математики был воспринят как трагедия познания, как теоретическая катастрофа. А во второй половине века концептуальный раскол математики был как бы узаконен, а проблемы ее пересмотра и обобщения исчезли с повестки актуальных научных проблем.

В свете этих соображений не стоит удивляться тому, что кибернетика с некоторым трудом собранная Норбертом Винером в единую науку на основе теории информации и теории автоматов, так и не получила дальнейшего развития в своем цельном виде. В 50- 60-х годах кибернетику предавали анафеме и восхваляли, о кибернетике спорили, из-за кибернетики ссорились, кибернетикой пугали и на нее возлагали огромные теоретические и технологические надежды. Но кибернетика как цельная наука оказалась гигантским пустоцветом! К сегодняшнему дню она раздроблена и рассыпана на множество разобщенных теоретических дисциплин, которые занимаются не столько кибернетикой в ее собственном понимании, сколько частными проблемами логики, автоматики и математики вкупе с синтактикой. Кибернетика же как целое застыла на рубеже 60-х годов и постепенно ветшает под напором шизофренической обработки, все более забывая собственные дерзкие прогнозы технологического прогресса земной цивилизации.

Учитывая массовые масштабы акселерации, не стоит удивляться и тому, что одно из величайших открытий XX века, диалектика, на протяжении XX века постепенно теряла свое значение как продуктивная теория познания. Сегодня она предана забвению, сохранившись в архивах отечественной и мировой философии в омертвленном виде, походя более на вероучение, чем на живую развивающуюся и работающую на благо познания теорию. Не стоит удивляться забвению диалектики. Она рассматривает мир как взаимосвязанное органическое целое. Диалектика видит или, по крайней мере, старается видеть мир таким, каким он есть на самом деле - без варварских операций предварительного расчленения его на составные части. Диалектика органически чужда шизофренически мыслящим людям, непонятна им в своей непростой и противоречивой синтетической сути. В лучшем случае она представляется им чепухой, словоблудием, игрой слов, не стоящей серьезного внимания. На такую позицию по отношению к диалектике и скатилась в конце концов мировая наука во второй половине XX века. В худшем случае диалектика приспосабливается к шизофреническому мироощущению, вульгаризуется, как это случилось с диалектикой на уровне толкования ее отечественной философией. В рамках вульгаризации диалектика легко преобразуется в софистику, которая, как и диалектика, оперирует противоречиями. Но если диалектика - могучий инструмент творческого познания, то софистика - пустая игра слов, с помощью которой нельзя получить ничего принципиально нового. Зато можно доказать буквально все, что угодно! Попутно обвинив оппонентов и сомневающихся в отсутствии диалектического понимания.

Оценивая вышеизложенные факты шизофренирования науки и искусства, приходится делать вывод, что, как это ни странно, акселерация началась в интеллигентной среде на добрых полвека раньше, чем в народных массах, - с началом XX века. Общей предпосылкой акселерации нашего времени является, как об этом уже говорилось выше, распад патриархальной семьи. Но эта предрасположенность может остаться и нереализованной, если отсутствуют факторы культурного порядка, дополнительно провоцирующие акселерацию. Человеческая психика - подвижная система, в которой причины и следствия легко меняются местами. Свидетельством тому является формирование привычек, которые со временем становятся второю натурой человека. Важнейшим моментом акселеративной психопатии является угнетение высших психических функций, связанных с членораздельной речью. Поэтому все и всякие культурные явления, связанные с угнетением членораздельной речи детей и подростков, хотим мы этого или не хотим, провоцируют развитие акселерации. В современной математике, в той ее форме, в которой она сложилась к началу XX века, членораздельная речь сильно угнетена. На ведущее место в ней выведена формальная символика, Собранная в уравнения, которые на язык слов переводятся с трудом - условно и примерно. Профессиональные математики мыслят не столько словами, сколько уравнениями, членораздельной речи при этом отводится сугубо вспомогательная роль. Поэтому занятия одаренных детей математикой при прочих равных условиях способствует их акселерации. Разумеется, профессиональные математики, если они акселераты, - это хорошо компенсированные акселераты. И тем не менее! Характер развития и самой математики и всех математических наук в XX веке убеждает, что полной компенсации акселеративной психопатии с ликвидацией шизофренического мироощущения при этом не происходит.

Связь математизации знаний и обучения с акселерацией не объясняет, однако же, вспышку художественного формализма начала XX века. Уж кого-кого, а служителей искусства трудно заподозрить в массовом увлечении профессиональной математикой! Но не одной математикой славен коварный XX век. Очевидно, что дополнительно акселерацию может провоцировать не только математизация образования, но и любое другое культурное явление, в котором угнетена, а тем более вырождена членораздельная речь. Такое явление начала века хорошо известно всем и каждому: это немое кино с его погонями и драками, с его рваным, шизофреническим калейдоскопом событий. Немое кино и породило акселерацию подготовленных к этому семейными неурядицами подростков. А это нашло свое отражение в формализации изобразительных искусств, символизации литературы и некоторых признаках сексуальной революции, с наибольшей четкостью обозначившихся в американском обществе, где кино имело поистине массовое распространение.

Почему однако эта первичная вспышка акселерации произошла все-таки только в интеллигентной среде? Это не совсем так, а точнее - совсем не так. Вспышка акселерации охватила всех семейно неблагополучных подростков, а как известно богемная и околобогемная среда, формирующая художников кисти, резца и пера, всегда была и ныне остается неблагополучной в аспекте здоровой семьи. Но не менее, а может быть, и более неблагополучной средой в этом плане являлась тогда и ныне является городская беднота, армия безработных и преступный мир. Поэтому акселерация начала века должна была бы охватить и этот слой подростков. История подтверждает этот прогноз: именно в начале века на основе акселерации возникла и оформилась в виде шаек и банд молодежная преступность с тем, чтобы уже не сходить с общественной арены, все более молодеть и расти численно.

Таким образом, в первой половине XX века человеческое общество напоминало собой пирог с акселеративной коркой и добротной, нормализованной начинкой. Причем верхняя, интеллигентная корка этого пирога была образована из вторично облагороженных, компенсированных акселератов. По ходу исторических процессов акселеративные корки этого пирога становились все толще, а слой добротной нормализованной начинки - все тоньше. И когда эта начинка истончилась до некоторого критического уровня, в США это произошло на рубеже 40-50-х годов, началась вспышка массовой акселерации, охватившая все слои американского общества.

ОЧЕРК ЧЕТВЕРТЫЙ

БОЛЕЗНИ ВЕКА

Каждое открытие в микромире или космосе привлекает пристальное внимание современной науки. Открыта новая элементарная частица или новый тип слабого взаимодействия. И немедленно жерла сверхмощных дальнобойных орудий современной физики поворачиваются к этим квадратам микромира и открывают по ним залповый огонь. Открыта сверхновая звезда или пульсар. И тут же зеркала и чаши телескопов, охватывающие ныне практически весь диапазон электромагнитного излучения от радиоволн до гамма-лучей, приковываются к этим точкам небосвода и начинают жадно сосать оттуда информацию.

Но вот в человеческом обществе происходит непонятная вспышка половой активности молодежи со стремлением к беспорядочным половым связям, к однополой любви и всем и всяким половым извращениям. Наука фиксирует происходящее, называет эти процессы сексуальной революцией. И на этом успокаивается, принимая подмену любви грубым и примитивным сексом за новую и чуть ли не прогрессивную жизненную норму! В человеческом обществе происходит странная, прежде не наблюдавшаяся вспышка раннего увеличения роста и грубой силы подростков. Наука констатирует это обстоятельство, называет загадочный процесс акселерацией. И на этом успокаивается, принимая акселератов за новую молодежную норму, за вполне здоровых во всех отношениях людей. Можно ли так легкомысленно и беспечно относиться к человеку - основополагающему началу земной цивилизации и первоисточнику ее поистине головокружительных технологических успехов?

Во второй половине XX века дало знать о себе еще одно странное общественное явление, которое обозначилось примерно через 10 лет после начала вспышки акселерации на рубеже 50-60-х годов. Это явление - хиппи.

Своею необычностью хиппи поставили в тупик и ученых психологов, социологов, медиков - и всю мировую общественность. Они были социально пассивными и вместе с тем конфронтировали со всем остальным человеческим обществом. Именно пассивность была формой их протеста, сводившегося к упрямому непринятию традиционной человеческой культуры и общественной организации, к стремлению жить обособленно от остального общества в составе собственных сборищ и общин, организованных по своим собственным законам и в соответствии с собственной культурой. Но жить самостоятельно они не умели! Трудолюбие у хиппи было резко понижено, они были тунеядцами и попрошайками, не чуравшимися и мелкого воровства, жившими на пожертвования родителей и благотворительных организаций, случайные заработки и подачки. Любимым занятием хиппи было созерцательное безделье, дополняемое равнодушным распутством в форме свального греха и охотно углубляемое с помощью алкоголя и наркотиков. Хиппи были болезненны, вяло истеричны, склонны к самым неожиданным поступкам, в том числе к преднамеренным и как бы нечаянным, например, от высокой дозы наркотика самоубийствам. Они были охочи до одиночных и групповых странствий, кочуя из города в город и из страны в страну. И до нелепой, скоморошеской одежды, которая помогала им узнавать друг друга сразу и везде.

О хиппи поговорили, как говорят о любой сенсации и, в общем-то, забыли. Поговорили и о том, что движение хиппи пошло на убыль и что эра хиппи, так сказать, прошла. В русле этих поверхностных, как пыль на дороге, разговоров забыли об удивительной гибкости, ветвистости общественных явлений. Хиппи и сегодня существуют в обществе как первичный ствол этого явления, но этот ствол уже размыт вторичными процессами его ветвления. На его множественных побегах расцвели на первый взгляд разные, а в сути своей одинаково хиппианские цветы. Сегодняшние панки и брейкеры, мото-рокеры и данс-рокеры, фанаты от спорта и аэробики, девы с отчаянно декоративным макияжем на лицах и щеголяющая фетишками-украшениями хулиганствующая молодежь, - это те же хиппи! Но хиппи, по-разному стилизующие и внешне маркирующие себя, но равно выбирающие для себя вместо настоящих целей бытия пустышки, заполненные однако же разным культовым суррогатом, мнимыми духовными ценностями.

Поскольку хиппи не обнаруживали увеличения своего роста относительно основной молодежной массы, социологи 50-60-х годов и не подумали сопоставить их с акселератами и акселерацией. Бог им судья! Но с позиций того понимания акселерации, которое изложено в данных очерках, очевидно, что хиппианствующая молодежь страдает акселеративной психопатией в утяжеленной форме. А сами исконные хиппи, образующие ствол всего хиппианского дерева,- это депрессивные акселераты хроники, в поведении которых прорисованы болезненные явления, у обычных акселератов либо размытые, либо замаскированные. Поэтому анализ особенностей хиппи представляет особый интерес для медицины, социологии, демографии и науки в целом.

При оценке особенностей поведения хиппи, помимо тех, которые укладываются в обычный синдром акселеративной психопатии, привлекают внимание по крайней мере три обстоятельства.

Во-первых, у хиппи резко понижена трудоспособность. Неумение и нежелание систематически трудиться пронизывает все поведение хиппи. То, что у обычных акселератов прикрывается агрессивным "не хочу" взамен объективного "не могу", у хиппи лежит на поверхности в форме потери трудоспособности. Таким образом, снижение трудоспособности - один из частных комплексов акселеративной психопатии. Понятно теперь подлинное содержание человеческого фактора, выявленного экономистами и тормозящего рост производительности труда во второй половине XX века.

Понятны и причины той настырности, с которой лозунг: "Хлеба и зрелищ" в его современной трактовке, - выдвигается под разными соусами и без оных определенной частью современной молодежи. Так сказать, где бы ни работать, лишь бы не работать.

Во-вторых, хиппи - четко выраженная группа повышенного риска по отношению к развитию алкоголизма и наркомании, по отношению к самоубийствам и тем случайным смертям от уличных происшествий, драк и стихий, которые по отношению к хиппи превращаются как бы в правило. И наконец, в-третьих, хиппи это просто хроники широкой ориентации, склонные к заболеванию самыми различными функциональными расстройствами - от психозов и расстройств сердечной деятельности до аллергий и раковых заболеваний. В общем и целом, средняя продолжительность жизни выраженного хиппи вряд ли заметно превышает сорокалетний рубеж. Иначе говоря, она примерно вдвое короче, чем у нормализованно развитых людей. Есть над чем задуматься!

С этих позиций оглядим еще раз ход истории с 50-х годов и до наших дней. Сразу натолкнемся на еще одну, теперь уже откровенно болезненную, патологическую общественную вспышку - вспышку предельно широкого комплекса всех и всяких функциональных расстройств. На вспышку болезней, в полной мере обозначившихся с некоторым запозданием относительно появления хиппи и получивших название болезней века. Настолько они характерны именно для нашего, цивилизованного, комфортабельного, акселерированного, можем мы добавить, а не какого-либо иного века! Напрашивается вывод, что если психопатия являет собой текущее и прямое следствие акселерации, то болезни века - это отсроченные последствия акселерации. Если хорошенько подумать, то иначе и быть не может. Просто раздробленность современной науки на множество дисциплин, где работают узкие специалисты, препятствует естественному выявлению общего, акселеративного корня множества болезней века. По существу, у Гиппократа или Авиценны было бы больше шансов вычленить акселеративную болезнь, если бы они задались такой задачей, нежели у современных высококвалифицированных, но узких медицинских специалистов.

Специфическая психопатия с фоновой олигофренией и шизофреническим мироощущением - это лишь часть акселеративной болезни, проявляющаяся текущим, неотсроченным образом через расстройство высших психических функций. Но на основе истерий, являющихся характернейшей чертой акселеративного темперамента, у акселерированной молодежи со временем формируются индивидуально-акцентированные неврозы на всех функциональных уровнях деятельности центральной нервной системы. В русле ускоренного психополового созревания, перебрасывающего подростков через стадию юности сразу во взрослое состояние, в организмах акселератов образуются недоделки, кое-как сляпанные функциональные узлы и линии - слабые, изначально болезненные места. У одних акселератов - одни, у других - иные, у третьих - третьи, у всех - свои, особенные. В зависимости от наследственности родителей и врожденных, еще не акселерированных природных свойств собственного организма.

В плане формирований болезненных явлений в человеческом организме акселерация ровно ничем не отличается от спешки в любом другом серьезном деле. Хотя, честно говоря, придумать что-нибудь серьезнее выстраивания человеческого организма, наверное, невозможно! Спешка в серьезных делах всегда порождает упрощенчество и ошибки, а в итоге - непременно оборачивается бракованной, а то и вовсе никуда не годной продукцией. Такую бракованную или, как правильнее сказать по отношению к человеческому организму, болезненную продукцию и поставляет скачкообразное ускоренное созревание подростков в виде акселератов и акселераток. Хоти на первый взгляд они могут казаться даже более крепкими и здоровыми, нежели их нормализованно развитые сверстники! Патогенна не только психическая, но и физиологическая акселерация, обусловливающая функциональные нарушения работы сердечно-сосудистой, пищеварительной, иммунной и других систем человеческого организма. Болезнетворна и морфологическая акселерация, вызывающая различные, постепенно обостряющиеся пороки в структуре опорно-двигательного аппарата человека. Болезнетворна даже половая акселерация, хотя главной задачей ее является создание полноценных продолжателей рода - за скорость, за быстроту всегда приходится расплачиваться, идти на дополнительные издержки. В финале своего ускоренного созревания акселераты и акселератки страдают, таким образом, комплексным функциональным расстройством предельно широкого профиля - акселеративной болезнью. Но последствия ее носят отсроченный характер и дают знать о себе спустя годы, а то и десятилетия, порождая пышный тлетворный букет, который называют болезнями века.

При непредвзятой и ответственной оценке связь вспышек акселерации, сексуальной революции и болезней века во второй половине нашего столетия очевидна. Пора понять, что именно акселеративная болезнь во всей сумме своих проявлений породила теоретическое бессилие сегодняшней науки, и странные сдвиги в области быта, искусства и общей культуры, и сексуальную революцию со всем ворохом ее гнилых последствий, и, наконец, год от года все более пышно расцветающий и пополняющийся новыми трудноизлечимыми и вовсе неизлечимыми недугами букет болезней века. Букет, с которым все труднее справляется медицина! Хотя все увеличиваются государственные и инициативные капиталовложения в здравоохранение, растет армия медицинских работников и множатся лекарства, все более усложняется и дорожает медицинская аппаратура. Представим себе на минуту, что сегодняшняя медицина и здравоохранение вернулись к тому состоянию, в котором они находились в начале нашего века... Страшный мор, которого не ведала история, обрушится на человечество!

Встав перед необходимостью как-то объяснить вспышку болезней века, современная медицина в качестве универсальной их причины выдвинула стрессовый механизм, попутно заклеймив наш сегодняшний мир хулою - как мир ужасающих страстей и страшных стрессов. Между тем, это именно хула, наговор, в истинность которого заставили-таки поверить людей, хотя современный цивилизованный мир на удивление комфортабелен и благополучен. Если наш мир - это мир жутких стрессов, то что тогда должны говорить о своих мирах эскимосы, живущие в ледяных просторах Арктики и переносящие бремя полярной ночи. Индейцы, обитающие в самом сердце амазонской сельвы, где заблудившиеся люди нередко сходят с ума? Туареги, освоившие и обжившие бесплодные пески Сахары?

Современное бытие по меркам и недавнего и очень далекого прошлого - это комфортное, прямо-таки колыбельное, на удивление благополучное во всех отношениях бытие! Я имею в виду бытие развитых, ведущих в научно-техническом плане стран, население которых главным образом и стенает по поводу страшных стрессов, которыми якобы переполнен окружающий их мир. Сравнивая первобытно-общинный мир с миром современным, легко убедиться, что первый был гораздо стрессогеннее. В самом деле, первобытный человек систематически переживал периоды острого голодания и избыточного переедания, периодически попадал в самые разные стихийные бедствия, губившие его сородичей. Встреча со смертью в боевой схватке, потери друзей и любимых в самых разных, и драматических и чисто случайных ситуациях, - были для него заурядной жизненной нормой. И все эти чрезвычайные обстоятельства, редко тревожащие современного человека, человек первобытный воспринимал не как стрессы, а как яркие эмоции. И в горе он умел черпать силы для жизни, в схватках не на жизнь, а на смерть он испытывал ту возбуждающую смесь страха и восторга, которую А. С. Пушкин назвал упоением ("Есть упоение в бою у бездны мрачной на краю!").

Естественно, первобытный человек не был избавлен от дружеских неурядиц и ссор с недругами, от любовных треволнений и семейно-бытовых скандалов, от борьбы за лидерство и заботы о детях и престарелых, от тяжкого труда и ночных бдений во имя общинной безопасности, ломавших привычный режим суток, от всего того, что современные урбанизованные леди и джентльмены возводят на уровень источника ужасных стрессов и страстей.

Рациональное зерно есть лишь в утверждении, что стрессовый характер современного бытия объясняется генетической приспособленностью человека к совершенно иному, первобытнообщинному образу жизни, к жизни на лоне природы в составе общины, где каждый знает каждого, к жизни за счет натурального труда, охоты и собирательства - в согласии с общими законами экологической среды. Нет никакого сомнения, что современный урбанизованный образ жизни резко контрастирует с первобытнообщинным. Но не следует ни преувеличивать, ни приуменьшать стрессовости урбанизованного бытия. Одним из побочных, но важных благоприобретений антропогенеза, подаренных человеку, является высокий, несвойственный другим млекопитающим уровень приспосабливаемости к окружающим условиям. Поразительная адаптивность позволила человеку заселить не только благоприятные, но и самые неблагоприятные регионы планеты: арктические районы, безводные пустыни, самое сердце тропических лесов. Как показывает социальная практика, любой современный здоровый человек легко приспосабливается к самым необычным и экстремальным условиям обитания. Здоровые взрослые люди приспосабливаются не только к быту эскимосов, бушменов и пигмеев, но и к условиям невесомости в космосе или кессонной жизни в подводных домах открытого типа. Но столь высокая адаптивность присуща лишь нормализованно развитым взрослым людям. Дети существенно более уязвимы! Современный урбанизованный образ жизни в той его форме, в которой он сложился в развитых странах во второй половине двадцатого века, для детей и подростков оказывается постоянно действующим стрессогеном, вызывающим развитие акселеративной болезни. Соответственно, этот урбанизованный образ жизни, к которому легко приспосабливаются нормализованно развивающиеся люди, оказывается активным стрессогеном и для всех акселератов - всех людей, страдающих акселеративной болезнью.

Мы должны отдать ясный отчет, который было бы полезно усвоить и медицине, что стресс - это болезненная благоприобретаемая особенность акселеративного темперамента. Стресс-постоянный спутник акселеративной болезни. Все, что для нормализованного человека - эмоция, переживание той или иной силы, от волнения и возбуждения до трагедии и отчаяния, для акселерата - болезнетворное переживание, стресс! Поэтому каково бы ни было окружение: ранне-антропогенное. первобытно-общинное, античное, средневековое или ужасно цивилизованное, современное, - оно все равно соткано для акселератов из разнообразнейших стрессов. Всякий достаточно сильный раздражитель для акселерата - стресс!

Помимо психического, стрессового медицина дает и другое объяснение неудержимо разрастающейся вспышке болезней века, утверждая, что она провоцируется влиянием внешних факторов вещественного порядка - через курение, пьянство, наркоманию и загрязнение окружающей среды. Конечно, все эти факторы действительно небезобидны и болезнетворны. Но это не только правда. И тем более, не вся правда о болезнях века! Курение в недалеком прошлом было распространено существенно шире, нежели сегодня, однако же не имело тогда столь губительных последствий, как сейчас. Причем было бы, видимо, и наивно и безответственно объяснять расхождения в оценке болезнетворного влияния никотина только плохой медицинской статистикой прошлого. Примерно то же самое можно сказать и о болезнетворном влиянии алкоголя и наркотиков. На протяжении многих веков Европа была средоточением стран и народов в крупных масштабах потреблявших пиво, вино и другое спиртное даже взамен нынешнего чая, кофе, минеральных вод и прохладительных напитков. Но таких вспышек пьянства и алкоголизма с тяжелыми, в том числе и генетическими последствиями в прошлом не наблюдалось! Соответственно, Ближний Восток и Южная Азия на протяжении многих веков были районами активной наркомании. Но ни таких страшных последствий ее, ни столь победного шествия ^наркомании по странам и континентам нашей планеты не наблюдалось еще никогда. Говоря о болезнетворном воздействии грязной экологии, нельзя не вспомнить о населении Лондона и всех промышленных районов Англии. На протяжении последних полутора веков оно буквально задыхалось в канцерогенах, которыми полны отходы каминного отопления и металлургического производства. И тем не менее, это не вызывало массовых вспышек раковых заболеваний.

По-видимому, ясно, куда я клоню. Углубление тяжести и расширение масштабов болезненных последствий курения, потребления алкоголя и наркотиков объясняется снижением общей выносливости, толерантности, как говорят специалисты, человеческого организма, происходящего за счет акселерации. Одни и те же болезнетворные факторы: никотин, алкоголь, наркотики, разного рода канцерогены и токсины,- воздействуют на организм нормализованно развитых людей и акселератов с различной степенью тяжести. Первые переносят их воздействие сравнительно легко, хотя это вовсе не исключает возможности развития у них заболеваний, вторые - гораздо тяжелее.

Итак, спустя несколько лет после завершения цикла ускоренного психополового созревания, т. е. отсроченным образом, акселераты могут превратиться и, как правило, превращаются в людей, страдающих не только истериями, но и индивидуально акцентированными острыми неврозами. Отсрочка в формировании акселеративной болезни определяется, в основном, образом жизни акселератов. При здоровом трудовом образе жизни отсрочка может быть такой длительной, что практически можно говорить о полной компенсации акселеративной болезни. При нездоровом, акселеративном, - острые неврозы формируются у акселератов за считанные годы, а то и без всякой отсрочки параллельно с акселеративной психопатией. Таким образом, древнейшие врачебные рекомендации о решающем значении правильного образа жизни для здоровья справедливы не только для нормализованно развитых людей, но и для акселератов. Более того, для последних эти рекомендации необходимы в жесткой и неотложной форме, ибо отказ от правильного образа жизни для акселератов буквально смерти подобен - от той или иной провоцируемой неврозом болезни века.

Неврозы сами по себе - это лишь вторая ступень формирования отсроченных последствий акселеративной болезни. За нею, если акселерированный человек не получает квалифицированного компенсационного лечения, следует третья ступень: шизофреническое осмысление невроза и доведение его до настоящей, соматически выраженной болезни. Даже психически здоровые люди в состоянии эмоционального возбуждения: радости, страха, острого желания увидеть или услышать нечто наперед заданное, - склонны к иллюзиям. Но иллюзии у них размыты и преходящи, оставляя впечатление наваждения, сна наяву. Здоровый человек при возникновении иллюзии быстро разбирается, что все это ему лишь чудится. У шизофреников же иллюзии приобретают пугающие черты подлинности происходящего. В тяжелых случаях они галлюционируют, порывая с действительностью и погружаясь в мир вольных фантазий. В искореженном мышлении шизофреника могут рождаться и призрачные видения, вроде явления ангелов божьих или инопланетян, огненных колесниц или летающих тарелок, и четкие в своей бредовости галлюцинации, как в делириуме, белой горячке. Люди, страдающие акселеративной психопатией, впадая в шизофреническое состояние, могут увидеть то, что им хочется видеть, и дорисовать эту иллюзию так, как им подскажет пресса, общественное мнение или личная убежденность. Именно так заурядное, а тем более необычное, больное воображение превращает в фантомы. Бородатый пьяница в шубе оборачивается снежным человеком. Группа претенциозно разодетых, слоняющихся по парку в поисках приключений подростков отрядом инопланетян. Облака, шаровые молнии, миражи и иные атмосферные явления, особенно еще неизученные или плохо изученные, - инопланетными кораблями. Несмотря на фееричность иллюзий, воображение обычно расцвечивает их чисто земной атрибутикой: антеннами, иллюминаторами, соплами работающих ракетных двигателей.

Вышесказанное не означает, что я начисто отрицаю существование в земной атмосфере неких, НЛО, природа которых пока неизвестна науке. Но я убежден, что подавляющая масса фактов, свидетельствующих в пользу НЛО, создана в лоне шизофренических иллюзий и галлюцинирования под давлением соответствующей сенсационной шумихи. Два-три десятилетия назад, когда шумиха о НЛО была поднята в США, именно североамериканский континент стал местом их преимущественной концентрации. Как только инициативу в этом плане по всякого рода чудесам и чертовщине перехватили наши средства массовой информации, так НЛО немедленно совершили трансатлантический перелет и переместились в воздушное пространство нашей страны. Если о чем освидетельствует это явление, так это о массовом распространении акселеративной болезни в нашей стране в ее некомпенсированной форме.

Под давлением шизофренического мироощущения акселерированные люди склонны создавать иллюзии и галлюцинировать на основе не только внешних, но и внутренних восприятий. В человеческом организме, системе высочайшей сложности, периодически происходят сбои функциональных процессов, вызывающих местные и временные болевые ощущения. У психически здоровых людей эти явления проходят так же естественно, как и возникают, - сами собой. Люди же, страдающие акселеративной болезнью, легко доводят свои спорадические болевые ощущения до истерического уровня, а затем фиксируют их в виде разнообразнейших неврозов. Неврозы могут формироваться и у психически здоровых людей. Но такие нормализованные неврозы нестабильны, они, как правило, саморазрушаются с течением времени и, во всяком случае, легко излечиваются. Принципиально ведут себя неврозы акселеративные. В минуты шизофренически окрашенных истерий в психике людей, страдающих акселеративной болезнью, легко локализуется маниакальное "я". Это "я" подозрительно и со страхом следит за болевым синдромом невроза, искусственно восстанавливает неприятные ощущения и боли, когда те естественно размываются, лелеет и холит этот синдром мрачными опасениями до тех пор, пока не вынянчивает до той или иной подлинной, уже настоящей болезни века.

В руслах акселеративных неврозов процессы развиваются примерно так же, как и в руслах акселеративного художественного творчества. Подобно тому как художник-формалист превращает прекрасный пейзаж в бредовую сюрреалистическую или абстракционистскую картину, так акселерированный человек здоровый комплекс функций организма преобразует в бредовый клубок той или иной болезни века. Причем, делается это в рамках и внешнего и внутреннего шизофренического формализма с такой агрессивной настойчивостью, с таким упрямством, что снова приходит в голову: акселеративная болезнь будто специально так организована, чтобы человек убоялся мнимых ужасов действительности, испугался самого себя, разболелся и умер!

Неврозы и психопатические имитации, переходящие в болезни века, могут формироваться на всех уровнях функций центральной нервной системы: от подсознательного до субинстинктивного. На подсознательном уровне регулируется деятельность сердечно-сосудистой системы и формируется широчайший комплекс сопутствующих функциональных расстройств от инфаркта миокарда до рассеянного склероза. На инстинктивном, самом объемном функциональном уровне человеческого организма регулируются процессы обмена веществ и формируются такие болезни века как ожирение, сахарный диабет, желчно-каменная и почечно-каменцая болезни, эндокринные болезни, болезни опорнодвигательного аппарата, включая остеохондроз и артриты и так далее. На субинстинктивном, клеточном уровне регулирования у человека работают две функциональные системы: иммунная, ответственная в частности, за все множество аллергических болезней, и регенеративная. Болезненные последствия грубо работающей регенеративной системы наиболее широки. На основе регенеративной недостаточности у акселератов формируется весь набор язвенных болезней, на основе регенеративной избыточности - все множество доброкачественных образований, на основе смешанного порока регенерации - болезни кожи, дерматозы, наконец, на основе злокачественного порока регенерации - самые страшные болезни века: раковые, онкологические. Эти болезни заслуживают отдельного разговора, так как по общим истокам своим они вообще не осмыслены медициной и наукой в целом. Собственно, именно этим и объясняется отсутствие сколько-нибудь заметного прогресса в разработке методик лечения рака за последние десятилетия.

Таким образом, комплекс болезней века, являющих собой разнообразнейшие отсроченные последствия акселеративной болезни, - очень широк. Практически любому функциональному расстройству может быть приписано акселеративное происхождение. Хотя, вместе с тем, любая такая болезнь может иметь и другую причину возникновения, не имеющую к акселерации никакого отношения. Собственно, именно это обстоятельство и является главным препятствием вычленения общего - акселеративного корня болезней века. Тем не менее есть характерные признаки, которые отличают болезни акселеративного происхождения от всех остальных. Во-первых, любая такая болезнь по истокам своим - психическое, истерико-невротическое расстройство. Никогда она не является инфекционной! Это - жесткое правило, ниже оно будет расшифровано и обосновано. Во-вторых, диагностирование болезней акселеративного происхождения затруднено тем, что на уровне своего формирования это лишь имитация настоящих болезней. И болевые синдромы, и объективные характеристики этих психопатических имитаций, получаемые в ходе клинических обследований, соотносятся с настоящими болезнями примерно так же, как соотносятся с действительностью сюрреалистические и абстракционистские картины. Поэтому люди, страдающие акселеративными болезнями, способны поставить в тупик самых опытных диагностов, заодно обретая грустное право третировать современную медицину. Размытость принадлежностей болезней века, запутанность и взаимное наложение синдромов различных функциональных расстройств, четко разграниченное у нормализованно развитых людей, - хорошее свидетельство их акселеративного происхождения.

Если верны теоретические допущения о стрессовой раскачке психики, а затем и всего организма акселератов по наиболее уязвимым направлениям, то наибольший ущерб должны нести два различных типа функциональных систем. Во-первых, системы, которые и в нормализованном состоянии отличаются широкой рабочей амплитудой в сочетании с высокой точностью регулирования. Во-вторых, системы грубой регулировки, которые и в нормализованном состоянии плохо управляются психикой.

Наиболее уязвимой функциональной системой человека является сердечно-сосудистая система. В разных жизненных ситуациях производительность работы сердца изменяется во много раз, а приток крови к жизненно важным органам, прежде всего к самому сердцу и мозгу, должен быть дозирован очень точно. Поэтому можно ожидать, что акселеративные неврозы и функциональные расстройства в первую очередь должны поражать сердечно-сосудистую систему. Прогноз этот оправдывается в полной мере! Сердечно-сосудистые заболевания по уровню смертельных, летальных как говорят медики, исходов в наше смутное акселеративное время прочно занимают первое место среди всего множества болезней века. Инфаркты, инсульты, аритмии вкупе с остановками сердца и рассеянные склерозы косят акселератов поистине безжалостно!

Наиболее грубой физиологической системой, работающей у человека на пределе точности и надежности, является регенеративная система. Система регенерации - древнейшая из всех физиологических систем, теснейшим образом связанная с самим происхождением многоклеточных организмов и их онтогенезом, в ходе которого многоклеточные организмы формируются из одной единственной оплодотворенной яйцеклетки.

О грубости обычных регенеративных функций человека наглядно говорят рубцы от ран и ожогов, менее наглядно, но не менее очевидно - костные мозоли на месте ранений и переломов. Косвенным свидетельством малой точности регенеративных функций человека является их торможение в области восстановления нервных клеток. Факт этот находит свое отражение в расхожем тезисе "нервные клетки не восстанавливаются". Примерность и приблизительность работы крупных нервных стволов недопустима - губительна для организма, а поскольку регенерация груба в самой сути своей, то по нервной ткани она угнетена. Если она и осуществляется, то очень медленно и осторожно - долгими месяцами и годами. Широчайший спектр заболеваний регенеративного происхождения - убедительное свидетельство о том, как примерно работает у человека регенеративная система, сколь низок уровень ее даже нормализованной точности и надежности жизнеспособности.

В свете рассмотренных идей и фактов возникает достаточно каверзный вопрос. Мы говорили о том, что через резонансный поток болевых ощущений акселераты как бы сами развивают свои собственные болезни. Но на ранних стадиях онкологических заболеваний болевые ощущения отсутствуют! Чтобы уяснить, каким путем формируются раковые заболевания акселеративного происхождения, нужно еще раз осмыслить тот факт, что акселеративные стрессы являются следствием снижения общей выносливости, толерантности организма. То, что для нормального человека эмоция, раздражитель, для акселерата - болезнетворный стресс. Снижается у акселератов толерантность и на самом нижнем - клеточном функциональном уровне. Повышение радиации, скажем, во время солнечной вспышки, легко переносимое нормальными людьми, у акселератов может вызвать рак крови. Наличие в атмосфере и пище канцерогенных веществ, не оказывающих на нормальных людей болезнетворного влияния, для акселератов оборачивается раком легких, печени или иных локальных участков желудочно-кишечного тракта. Солнечные лучи, дающие нормальному человеку здоровый загар, для акселератов становятся стимулятором рака кожи. Ушиб, вызывающий у нормализованно развитого индивида быстро рассасывающуюся шишку и гематому, у акселерата формирует скоротечную саркому... И так далее, и тому подобное. Организм акселератов по наиболее уязвимым линиям как бы сам ищет пусковые факторы раковых заболеваний. И конечно же, рано или поздно находит один из них!

Отсутствие прогресса в разработке методов лечения второй болезни века - раковых заболеваний, обусловлено не частными просчетами, которые можно восполнить экспериментально-клиническим путем, а принципиальными пороками в организации онкологии как теоретической и клинической дисциплины. Порочна сама идеология онкологии, в силу которой она расчленена на множество отдельных раковых заболеваний, не встроенных в русло с общим истоком всех этих страшных недугов. Настала пора отказаться от наивных представлений о том, что регенеративные процессы, поддерживающие человеческий организм в целостном состоянии, реализуются как сами собой - без должного управления со стороны психики. Разумеется, процесс митоза, т. е. клеточного деления, составляющего суть любой регенерации, имеет достаточную самостоятельность. Но нет сомнений, что в русле достижения органальной и общеорганизованной целесообразности процессы клеточного деления управляются и регулируются психикой. Это и есть субинстинктивный, клеточный уровень психической регуляции.

Есть и еще один четкий признак, которым акселеративные болезни отличаются от всех прочих и который со всей наглядностью показывает, что большинство нынешних болезней века имеет именно акселеративное происхождение. В силу психопатичности своей природы акселеративные болезни медленно и трудно излечиваются традиционными методами, а порою не излечиваются вовсе, так как их обладатели снова и снова восстанавливают разрушаемые лечением неврозы. Вместе с тем и по той же самой причине психотерапия для акселератов является более эффективной, а главное - более быстродействующей формой лечения, снимая болевые синдромы непосредственно в ходе сеанса.

По западно-европейским данным недавнего прошлого от тридцати до сорока процентов людей, обращающихся за врачебной помощью из-за болевых ощущений и функциональных расстройств, не излечиваются медикаментозными и иными традиционными методами. Вместе с тем, психотерапия по отношению к ним почти всегда эффективна; принося хотя бы временное облегчение. Эта цифра в тридцать-сорок процентов и характеризует число людей, страдающих акселеративной болезнью на уровне неврозов и психопатических имитаций. Психической лабильностью, т. е. податливостью на все и всякие формы внушения и пользуются шаманы современного толка, лечащие наложением рук, магическими пассами, проповедями и самыми разными снадобьями - от подлинно лекарственных трав до самой невероятной, убойной мешанины. Бум современного шаманства в медицине, округло называемого нетрадиционными методами лечения, - убительное подтверждение тому, что болезни века в сущности своей имеют психопатическое, т. е. акселеративное происхождение.

Всю сумму функциональных расстройств акселеративного происхождения: от истерий до экземы, от сердечно-сосудистых заболеваний до аллергий и рака, - можно и нужно лечить психотерапевтическими методами. Но эта терапия должна быть поставлена на добротную научную основу. Такой основы в готовом виде пока нет. Это не значит, что медицина должна мириться с невежеством в области психологии и психиатрии, а тем более идти на поводу у истерического общественного мнения и мириться с. шарлатанством и конъюнктурой в такой ответственной области как здравоохранение. Это лишь значит, что разработка полноценного учения о человеческой психике - проблема номер один современного познания, на решение которой человечество обязано бросить лучшие, талантливейшие медицинские и общенаучные силы. Но и без такого учения понятно, что психотерапия - это сложнейшая и ответственнейшая область врачебного искусства, нуждающегося в четкой предварительной диагностике и индивидуальной ориентации лечения.

Сеансы массовой психотерапии неизбежно калечат людей даже в тех случаях, когда они проводятся с самыми лучшими намерениями людьми профессионально подготовленными и специфически одаренными. В этих сеансах есть нечто от религиозного кликушества и юродства с их верой в чудеса и истерической жаждой исцеления. Участвовать в сеансах массовой психотерапии примерно то же самое, что хлебать из общего корыта некое пойло, в котором деликатесные продукты смешаны с помоями. Популярность таких сеансов обусловлена тем, что психосеансерам удается снимать у людей болевые синдромы. Когда речь идет о последствиях акселеративной болезни на уровне неврозов и психопатических имитаций настоящих заболеваний, в таком лечении есть и смысл и польза. Что же касается акселеративных расстройств, выведенных на уровень настоящих болезней, то снятие болевого синдрома - непредсказуемо в своих последствиях. В частности, возможно понижение локальной сопротивляемости организма и резкое обострение болезни. У хирургов-кардиологов есть такое жаргонное выражение - процент убоя. Свой процент убоя, вне всякого сомнения, есть и у тех, кто рискует заниматься сеансами массовой психотерапии.

Эффективность психотерапии объяснима, таким образом, без всякой наукообразной чертовщины вроде экстрасенсорики или эманации космического разума. Нужно лишь по-настоящему осмыслить тот несомненный факт, что основная масса болезней века, от которых ныне в наибольшей степени страдает земное население, имеет акселеративное происхождение, а всякая акселеративная болезнь - психопатична по своему происхождению и сущности.

Результаты обсуждения акселеративной психопатии и ее отсроченных последствий в виде всего множества болезней века позволяют уточнить разницу между условно и безусловно хорошо компенсированными акселератами. Как уже говорилось ранее, компенсация акселеративной болезни - это в сути своей трудовая компенсация, основанная на вовлечении акселерированной молодежи в систематическую профессиональную деятельность и приобщение ее к нормализованному образу жизни. Но применение трудотерапии в широком ее понимании по отношению к акселерированной молодежи затруднено внутренними акцентами акселеративной психопатии. Такими, как снижение трудоспособности, потеря интереса к науке и настоящему образованию, тягой к безделью, распутству и пустому, истеричному развлекательству.

Акселеративная психопатия будто специально организована так, чтобы ускоренно созревшая молодежь отказывалась от трудовой компенсации, чтобы она побыстрее заболевала и побыстрее вымирала! Мы потом дадим объяснение этому парадоксу акселерагивного бытия. Во всяком случае, заставить акселерирующуюся и уже акселерированную молодежь профессионально трудиться и тем самым компенсироваться - очень нелегко. Для этого в странах капитала ее герпеливо натаскивают, выдворяя в армию безработных тех, кто не проявляет должного послушания в добросовестности. Именно таким путем, как об этом уже говорилось выше, в этих странах готовятся кадры для нижних этажей наемных армий, полиции, индустрии развлечений и производства. В ходе такой хорошо продуманной и хорошо организованной подготовки, напоминающей дрессуру, полноценного доразвития высших психических функций у молодежи не происходит. Но отсроченные последствия акселерации в форме неврозов и болезней века компенсируются, хотя уровень компенсации зависит, разумеется, и от правильности общего образа жизни.

Молодежь, выдержавшая такое испытание на способность к профессиональному труду и поставляет обществу основную массу условно компенсированных акселератов. Людей, достаточно физически здоровых, занимающихся профессиональным трудом, но остающихся олигофрениками с шизофреническим мироощущением и склонностью к истериям, а поэтому тяготеющих к акселеративному образу жизни и соответствующей примитивной культуре. Условно компенсированные и превращаются со временем в тех вторично неграмотных и полуграмотных людей, число которых в США и ряде других развитых стран уникально для нашего цивилизованного времени - более четверти всего трудоспособного населения.

Существование в современном обществе большой прослойки условно компенсированных акселератов, людей умственно отсталых, политически инертных, ведущих акселеративно упрощенный образ жизни, но трудящихся достаточно добросовестно и профессионально, - характерная примета нашего времени. Возможность существования такой специфической прослойки, помимо всего прочего, обусловлена высоким уровнем автоматизации и компьютеризации всех областей человеческой деятельности, в результате чего многие, ранее сложные, творческие профессии вырождены ныне до наборов чисто механических, заученно выполняемых операций. Даже нижние этажи науки, инженерии, администрирования по ходу технологического прогресса все более открывают двери своих учреждений для условно компенсированных акселератов. Именно высокий уровень компенсации акселеративной психопатии, широкое и все возрастающее использование условных акселератов в самых разных областях продуктивной деятельности обусловило преимущество капитализма над догматическим социализмом в специфических условиях НТР.

По особенностям своих интересов, способностей и поведения условно компенсированные акселераты, напоминают людей, страдавших шизофренией и прошедших хирургическое лечение с помощью лоботомии. Но в отличие от лоботомированных, условно компенсированные акселераты остаются хозяевами своей судьбы. В рамках настойчивого и осмысленного труда творческой окраски - учебного, производственного, воинского, артистического, любого другого, полномерно нагружающего высшие психические функции, - условно компенсированные акселераты естественно превращаются в хорошо компенсированных. В людей психически здоровых и социально полноценных, ничем не отличающихся в этом плане от нормализованно развитой части населения. В людей, способных добиться самых высоких успехов в избранной и с должной настойчивостью осваиваемой области трудовой деятельности. Но упрямые факты последних десятилетий показывают, что даже хорошая компенсация не снимает полностью отсроченных последствий акселеративной болезни. Еще хуже в этом плане обстоит дело с условно компенсированными акселератами.

Давление болезней века на человечество быстро и неуклонно возрастает. Все сильнее, в расширяющихся масштабах поражают подростков и всю молодежную среду пьянство, наркомания и половые болезни, провоцируемые непосредственно, неотсроченным образом акселеративной психопатией. Болезни множатся и через активизацию старых, давно известных и через формирование болезней совершенно новых, вовсе не свойственных ранее роду человеческому.

Практически каждое пятилетие появляется новый штамм вирусного гриппа и начинает заново терзать население планеты. Как грибы после дождя, грибы все. более разнообразные и ядовитые, множатся аллергические заболевания. Грибковые половые болезни, почти неизвестные в прошлом веке, стали подлинным бичом людей, ведущих так называемый свободный образ жизни. Неожиданно объявилась в США, потихоньку бродит по миру загадочная болезнь ветеранов, а рядом, с нею и другая - кондиционерная болезнь. Происходят локальные вспышки странных заболеваний - и причудливых, вроде облысения, и смертельно опасных, - которые поначалу принимались за чистые отравления, но потом выяснялось, что дело далеко не так просто и что яды всего лишь стимуляторы этих недугов.

Резко активизировались персинические бактериальные болезни в форме артритов, скарлатиноподобной лихорадки, псевдотуберкулеза и кишечных расстройств. Все шире буйствуют онкологические болезни, среди которых особенно много новых злых форм рака крови, лейкозов и сарком. Смертность от лейкозов за последние десятилетия возросла в несколько раз, а у детей в возрасте от года до 15 лет лейкоз стал одной из основных причин смерти. И наконец, исподволь началось и неостановимо нарастает давление синдрома приобретенного иммунного дефицита, все гуще оплетающего человечество тлетворной паутиной и жадно собирающий с него свою черную дань.

В последней трети нашего века в буйном расцвете болезней века прорисовались новые, еще более тревожные тенденции: все эти болезни начали быстро, буквально на глазах молодеть. Помолодел весь комплекс сердечно-сосудистых заболеваний, помолодел веер аллергий, помолодел рак и болезни опорно-двигательного аппарата, все более вторгающиеся в юношескую подростковую и даже детскую среду. Все это настолько характерно для нашего времени и общеизвестно, что не нуждается в статистическом подтверждении. На рубеже 70-80-х годов выяснилось, что со здоровьем человечества дело обстоит еще хуже: болезни века начали поражать детей еще в утробах матерей. Число психически и физически неполноценных детей, откровенных, умственных и морфологических уродов стало множиться с поистине пугающей быстротой.

Став перед необходимостью как-то объяснить это трагическое явление, медицина прибегла к уже привычным спекуляциям, которыми с одной стороны прикрывается теоретическое бессилие, а с другой - ответственность за происходящее взваливается на человеческое общество в целом. Стремительное омоложение болезней века было объяснено точно теми же факторами, что и само появление их на свет божий: загрязнением окружающей среды от радиации до ядохимикатов, а также влиянием курения, пьянства, наркомании и ужасных стрессов, особенно жестоко терзающих состоятельных леди и джентльменов, утопающих в современном комфорте. Такое упрощенное объяснение позволяет научной медицине, так сказать, почить на хорошо оплачиваемых лаврах и благодушно дожидаться, пока страждущее человечество очистит окружающую среду, искоренит свои пагубные привычки и нормализует бытие до отсутствия даже семейных ссор и деловых неурядиц.

Упрощенное объяснение вспышки болезней века, сводящее ее к воздействию на людей внешних факторов бытия, - это правда. Но мы уже знаем, что это - не только правда и тем более не вся правда. Вся правда состоит в том, что помимо частных причин, скорее поводов, у болезней века есть единый общий корень - акселерация. Акселерированные люди сами ищут и обычно находят болезнетворный фактор, за который цепляется шизофренированная истерическая психика, искажая естественную защитную реакцию организма и вынянчивая ее до той или иной настоящей болезни. Но если сами болезни века благоприобретаются, а точноее злоприобретаются через подростковую акселерацию врожденно здоровыми людьми, то их омоложение происходит через наследование детьми родительских пороков акселеративного происхождения. Иначе говоря, за омоложение болезней века ответственна врожденная акселеративная болезнь, отсроченные последствия которой могут формироваться у детей еще в утробе матери и, естественно, в разные сроки дошкольного и школьного возрастов.

Врожденная акселерация обусловлена воздействием отсроченных последствий акселеративной болезни не только на самый организм человека, но и на его генетическую основу. То есть, подобно тому, как всякий, достаточно сильный раздражитель оказывается для акселерированных людей болезнетворным стрессогеном даже в тех случаях, когда для нормализованно развивающейся молодежи он еще безопасен, этот же раздражитель и с теми же оговорками оказывается для них и болезнетворным мутагеном. Подобно тому как у акселерированных людей существенно снижен порог психической и физической выносливости, толерантности, точно так же у них существенно снижен и порог генетической выносливости, мутантности.

Связано это с тем, что в русле ускоренного психополового созревания за счет обратных связей акселерирующегося организма с генотипом происходит естественное расшатывание последнего. Снижение порога его мутирования - простое следствие этого расшатывания. Именно в таких, расшатанных акселерацией генетических звеньях и происходят мутации под воздействием даже слабых мутагенов, не воздействующих на наследственность нормализованно развитых людей. Мутации в сущности своей явление случайное, поэтому разброс последствий врожденной акселеративной болезни чрезвычайно широк: по срокам появления - от внутриутробного до подросткового, по характеру проявлений - от психических до физических, по степени тяжести от болезненных сдвигов до глубокого слабоумия и тяжких, калечащих детей уродств. В принципе, можно говорить о передаче по наследству акселеративной болезни в целом.

Рассмотрим явление врожденной акселерации подробнее. У здоровых, неакселерированных родителей, в принципе, рождаются и здоровые дети, нормализованно развивающиеся в нормализованных условиях бытия, некоторая часть которых оказывается генетически предрасположенной к подростковой акселерации. Разнородные оценки, в частности, оценки масштабов вспышки массовой акселерации в США на рубеже 40-50-х годов показывают, что нормальный уровень генетической предрасположенности подростков к акселерации вряд ли превышает 30%. Ситуация существенно не меняется, если речь идет о потомстве от смешанных пар, когда лишь один из родителей акселерирован. Будь акселеративные мутации доминантными, вспышки акселерации давным давно стерли бы человечество с лица Земли. Врожденнная акселерация заявляет о себе лишь тогда, когда акселерированы оба родителя - и мать и отец.

Покуда общий уровень акселерированности общества невелик, как это, скажем, имело место в первой половине XX века, невелика и вероятность появления чисто акселеративного потомства. Процессами формирования врожденной акселерации в таких условиях можно пренебречь: они размываются влиянием нормализованно развитых родителей. Но во время вспышек массовой акселерации, когда акселерируются практически все генетически предрасположенные к этому подростки, вероятность появления чисто акселеративного потомства резко возрастает. И тогда влияние врожденной акселерации на здоровье людей начинает расти буквально на глазах, ставя под угрозу само существование рода человеческого.

Развитие врожденной акселерации имеет два, хотя и взаимосвязанных, но различных в своих проявлениях аспекта. Во-первых, по линиям акселерированных поколений растет уровень наследственной предрасположенности детей к обычной, подростковой акселерации. За счет этого с исходных 30%, характерных для начала века, к сегодняшнему дню уровень такой предрасположенности возрос в США и СССР до семидесяти, а может быть, и более процентов. По меньшей мере двое из трех подростков ныне заболевают акселеративной болезнью, которая все чаще накладывается на наследственные пороки акселеративного происхождения. Во-вторых, от одного поколения к другому быстро возрастает число наследуемых от родителей последствий акселерации. В результате растет материнское и отцовское бесплодие, умножается число выкидышей и мертворождений. Все больше появляется на свет детей физически и психически неполноценных вплоть до уродов и идиотов. Только по этому, последнему показателю сегодняшняя статистика, относящаяся к нашей стране, поистине ужасающа: около четверти всех новорожденных - неполноценные дети. Каждый четвертый ребенок, появляющийся на свет в нашей стране, нуждает в лечении, особом уходе и специальном воспитании!

Разумеется, в эту печальную статистику вносят свой вклад пьянство, наркомания и патогенные факторы окружающей среды. Но общий корень этих бед - акселерация. Именно акселерация толкает молодежь в объятия пьянства и наркомании, ниже мы аргументируем это обстоятельство более детально. Именно акселерация снижает порог генетической и физиологической чувствительности человека к никотину, алкоголю, наркотикам, ядохимикатам и радиации. Существенно утяжеленная реакция населения нашей страны, особенно детей, на чернобыльскую ядерную катастрофу, на экологическую катастрофу в районе Аральского моря и другие бедствия такого рода, утяжеленная по сравнению с корректным, хорошо обоснованными научно-медицинскими прогнозами, - обусловлена высоким уровнем акселерированности нашего общества вообще и врожденной акселерированностью детей. Расхождения медицинских прогнозов с гораздо более печальной действительностью обусловлены не столько халатностью научных организаций, сколько незнанием и неучетом такого мощного патогена современности как акселерация.

Подрывая здоровье людей, акселерация сокращает продолжительность их жизни. У некомпенсированных акселератов-хроников, чурающихся систематического труда, склонных к бродяжничеству, пьянству и наркомании, она в среднем вряд ли превышает 40 лет. Продолжительность жизни компенсированных акселератов, в особенности компенсированных полноценно, не только профессиональным трудом, но и здоровым образом жизни, существенно выше. Ясно, однако, что вместе с тем она заметно ниже, чем у нормализованно развитых людей, столетний рубеж для которых далеко не предел. Именно нарастающее давление акселерации приводит к тому, что несмотря на поистине изощренные и все возрастающие по своему объему усилия медицины и здравоохранения, средняя продолжительность жизни человека в развитых странах на последней трети нашего века не возрастает, а колеблется в пределах от 75 до 80 лет. Расходы на здравоохранение, лечение и научные исследования в области медицины в этот период выросли многократно и достигли устрашающих размеров. Одни лишь США на эти цели расходуют около 450 млрд долларов в год. Наша страна - в двадцать раз меньше! Именно поэтому, кстати говоря, а также потому, что у нас заметно больше некомпенсированных акселератов, средняя продолжительность жизни людей у нас почти на целые десять лет ниже, нежели в ведущих капиталистических странах. Что касается загрязнения окружающей среды, на которое у нас взваливается главная ответственность за плохое состояние здоровья и взрослых и детей, то в этом, экологическом плане ситуация в промышленных районах и городах ФРГ, Японии, Англии, США и Канады в среднем ничуть не лучше, чем у нас. Может быть, даже и хуже!

Оценивая вышеизложенное, приходится делать очень тревожный вывод. Вывод о том, что акселерация гораздо злоноснее, коварнее и неотвратимее в своих разлагающих последствиях, чем это может показаться на первый взгляд. Она не только вызывает падение нравственности и деградацию высокой традиционной культуры. Она не только дестабилизирует общественную жизнь, тормозит научно-технический прогресс и экономическое развитие. Она подрывает само генетическое здоровье рода человеческого! Медленно, но верно акселерация подвигает его к тому рубежу, за которым уже никакие капиталовложения, никакие усилия медицины и здравоохранения не смогут остановить лавинообразный напор все более молодеющих болезней века.

На этом роковом рубеже начнется ускоряющееся вымирание отдельных народов и всего человечества. Наличие в анналах земной цивилизации мертвых языков, рожденных в разные времена и в разных регионах Земли культурно процветавшими и социально господствовашими, но потом исчезнувшими с исторической арены народами, убеждает, что угроза вымирания человечества под давлением акселерации - не миф, а мрачная реальность сегодняшней действительности. Спасти народы от гибели может лишь немедленная, хорошо научно организованная и решительно проводимая в жизнь борьба с акселерацией во всех ее проявлениях. С особенной остротой и неотложностью проблема эта встает перед народами нашей страны, ибо уровень некомпенсированной акселерации у нас один из самых высоких в мире. Промедление для нас - воистину смерти подобно. Как бы мы ни пытались уйти от решения этой проблемы или закрыть на нее глаза, посчитав выдумкой, бредовой идеей, теорией некомпетентного чудака, действительность разрушит наши иллюзии. Уже разрушает. Объективно растет число умственно неполноценных, больных детей, молодежная преступность становится нетерпимым социальным фактором, миллионы молодых людей обречены быть обузой для общества.

Для подавления подростковой акселерации и борьбы с ее отсроченными и врожденными последствиями необходимо возможно детальнее вскрыть и проанализировать ее внутренний, генетически обусловленный механизм. Не подлежит сомнению, что акселерация - это наследие очень далекого, антропогенного прошлого человечества. Будучи в современных условиях не только совершенно бесполезной, но и откровенно злоносной, губительной, акселерация в том далеком, предковом прошлом рода человеческого играла, разумеется, некую необходимую для его выживания позитивную роль. Иначе эволюция, ищущая свои пути-дороги методом проб и ошибок, не сформировала бы этот странный механизм и не забила бы его генетическими гвоздями столь крепко, что, на горе людям, он исправно работает и сегодня. Поэтому, чтобы вскрыть внутренний механизм акселерации и детально его проанализировать, хотим мы этого или не хотим, но приходится обратиться к древнейшему человеческому прошлому. К самому началу антропогенеза! Именно тогда, как мы убедимся, был сформирован и генетически утвержден механизм акселерации, доставшийся потом по наследству людям.

ОЧЕРК ПЯТЫЙ

ДРЕВНЕЙШЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ПРОШЛОЕ

При попытке воспользоваться научными данными о происхождении человека для анализа акселерации, выясняется трагикомическое обстоятельство: подлинно научной теории происхождения человека попросту нет. В наш просвещенный и цивилизованный век, в век научно-технической революции, наверно, трудно поверить этому. И тем не менее, - это так!

Как ни парадоксально, но происхождение лошади, слона, кошки и даже всего класса млекопитающих изучено наукой достовернее, нежели происхождение человека. Основополагающей задачей эволюционной теории является установление генеалогии биологических видов, их родословного дерева - филогенеза, как говорят специалисты. Генеалогия, скажем, лошади установлена во всех деталях, с полной достоверностью, по этому поводу у эволюционистов нет сколько-нибудь серьезных расхождений и споров. А разных вариантов генеалогии человека разумного в сегодняшней науке о его происхождении - столько, сколько авторов соответствующих исследований. Причем я говорю об исследованиях серьезных, принадлежащих перу ученых с мировыми именами - признанных авторитетов в области антропогенеза. Ни одного совпадения! Если Уле Гро Кларк говорит одно, то Ф. Гобайс - другое, Дж. Нейпер - третье, Б. Кемпбелл - четвертое, Л. Брейс - пятое, а Луис Лики и его сын Чарльз - шестое. И так далее.

Читатель может обратить внимание на отсутствие в этом перечне отечественных имен и обвинить меня в отсутствии патриотизма. Спешу оправдаться: дело не в отсутствии патриотизма, а в том, что наука о происхождении человека была в нашей стране бюрократически расчленена на части и разные ее аспекты были закреплены за разными дисциплинами. Причем она существовала не просто на остаточном принципе, а на голодном пайке, которого едва хватало только на то, чтобы не протянуть окончательно ноги. Не лишено любопытства, что филогенезу динозавров, например, наша наука уделяла куда больше внимания и средств, нежели происхождению человека. Парадоксально, но факт!

Разброд и шатания в теории антропогенеза носят принципиальный характер. Дело в том, что в отличие от всех остальных видов млекопитающих - от землеройки до лошади и обезьяны развитие человека в основе своей задавалось не морфологическими, а психологическими эволюционными процессами. И если для моделирования эволюции лошади или обезьяны скелетных останков, поставляемых палеонтологической летописью, достаточно, то для моделирования эволюции человека этого мало. Более того, проясняя генеалогию человека по одним пунктам, по другим пунктам, порою ключевым, палеонтологическая летопись ее решительно запутывает. Сходную морфологию, сходные скелеты и черепа могли иметь совершенно разные гоминиды, резко и необратимо разошедшиеся по линиям психической эволюции, лишь одна из которых вела к человеку разумному, а все остальные - в глухие тупики вымирания. Пытаться по характеру ископаемого черепа отделить прямых предков человека разумного от боковых, обреченных на вымирание, - так же безнадежно, как по черепу современного человека пытаться узнать кем был его обладатель: пирожником или сапожником, математиком или скульптором, дураком или гением. Собственно, именно по этой причине в науке о происхождении человека столько субъективных расхождений и несовместимых разногласий.

Для уверенного вычленения механизма акселерации в антропогенном прошлом нужно не только отделить прямых предков человека от боковых, вымерших уклонений, но и провести четкую границу между эволюцией обезьян (биогенезом) и эволюцией людей (антропогенезом). Границу между человекоподобными существами, которые в психической сути своей оставались обезьянами, и между еще обезьяноподобными существами, которые в психической сути своей являлись уже людьми. Проведение этой Границы-проблема проблем всей науки о происхождении человека. Что есть человек? Что, собственно, отличает его от обезьяны? Почему современные человекообразные обезьяны. несмотря на свою удивительную близость к человеку, так и не смогли и сейчас не могут перешагнуть этот полный тайн рубеж, отделяющий их от Человека разумного?

Ученые, работающие в области антропогенеза, утверждают, что альтернативы палеонтологической летописи - скелетным останкам и сравнительной морфологии - попросту не существует. Но они решительно заблуждаются! В них говорит антропологический консерватизм, привычка к определенным методам и средствам, которые в силу самой привычности представляются единственно возможными. Та самая привычная односторонность специалистов, которая мешает за деревьями видеть лес.

Альтернатива палеонтологической летописи в освещении происхождения человека очевидна: это теоретическое моделирование - основополагающая методология науки сегодняшнего дня. Никого, скажем, не удивляет тот факт, что одно из ведущих направлений современной науки - теоретическая физика - развивается в русле теоретического моделирования. Собственно. именно поэтому теоретическая физика и называется физикой теоретической. Но разве структуру человеческой психики во всем ее многоэтажном устройстве мы знаем лучше, нежели структуру атомов или звезд? Будем откровенны, - хуже! Много хуже. Более всего иного в нашем мире, психика человека - вещь в себе, ноумен, черный ящик.

Наука знает глубины человеческой психики на уровне средневекового знахарства, на уровне алхимии и астрологии - этих полунаук-полумифологий, в которых истина причудливо перемешана с заблуждениями, реальность - с вымыслом, логика - с мистикой, действительное - с желаемым.

Я пишу не отчет о проделанной научной работе, не реферативную статью для специального журнала, а серию публицистических очерков. Поэтому позволю себе уклониться от изложения самого исследования структуры человеческой психики и сразу перейду к их антропогенным приложениям.

Мы уже говорили о том, что ключевой задачей антропогенеза является проведение четкой границы между последней обезьяной и первым прачеловеком. Задача эта решается достаточно просто. Обезьяны подучили право называться гоминидами, т. е. пралюдьмн. как только обезьянье стадо было преобразовано в принципиально более сложную и совершенную общественную систему - в общину.

Пытаясь восстановить характер общественного бытия наших предков, ученые опираются на структуру стад современных обезьян: шимпанзе, павианов и других. Такой подход представляется естественным и корректным. Между тем, это грубейшая ошибка! Тот самый не столь уже редкий случай, когда напрашивающийся простейший путь - путь ложный. Стада современных обезьян похожи на общины человеческих предков примерно так же, как необработанный еще природный алмаз похож на любовно ограненный сверкающий бриллиант. На казалось бы наивный, так называемый детский, но принципиальный вопрос: почему современные обезьяны не эволюционируют в сторону человека, - есть четкий научный ответ. Для очеловечивания обезьянам надо сначала радикально перестроить и усовершенствовать свои примитивные стада иерархического типа, преобразовав их в общины. А для этого нужны миллионы лет и свободные экологические пространства континентальных масштабов, которые давным-давно заняты человеком.

Предантропогенная эволюция, связанная с преобразованием обезьяньих стад в общины, продолжалась не менее 5 млн лет, начавшись за 15-20 млн лет до нашего времени еще в миоценовую геологическую эпоху. Предантропогенез шел на основе перспективных человекообразных обезьян - дриопитеков, которые изначально вели древесный образ жизни, но постепенно осваивали наземные зоны обитания.

Дриопитеки были широко распространены. Они заселяли южные регионы всего Старого Света - и Евразии и Африки. На их основе было сформировано два принципиально различных центра очеловечивания обезьян. Один центр - в Африке, на территории современной Кении, Танзании и Мозамбика, - тяготел к крупным озерам этого края. Здесь начался процесс очеловечивания сравнительно малорослых, подвижных дриопитеков, которые вели всеядный образ жизни и постепенно приобщались к хищничеству. На основе их были сформированы хищные австралопитеки, которые к происхождению человека ие имеют никакого отношения, хотя антропогенисты и пытаются ввести их в генеалогию человека разумного. Эволюция австралопитеков завершилась тупиком на уровне прямоходящих гоминид с объемом головного мозга около 650 см куб. Этого австралопитека Луис Лики назвал претенциозно: гомо хабилис - человек умелый, - ошибочно полагая, что именно он и является прямым предком человека разумного. Хотя австралопитековая линия гоминизации с центром в Восточной Африке к происхождению человека отношения не имеет, ее поздними представителями в интересах охоты и разделки добычи около 2-3 млн лет назад была создана примитивная культура на основе простейших каменных орудий. Когда в Африку вторглись прямые предки человека - питекантропы, австралопитеки не выдержали конкуренции с ними, более высоко психически развитыми гоминидами, и вымерли.

Второй центр очеловечивания дриопитеков сформировался в Индии, тяготея к ее многочисленным крупным и средним рекам. Индийская линия гоминизации сложилась на основе более рослых и мощных дриопитеков, которые вели растительноядный образ жизни, не чураясь однако мелкой живности, рыбы и других речных продуктов. Около 10-12 млн лет назад стада этих дриопитеков и были преобразованы в общины, а сами дриопитеки психически поднялись до уровня пралюдей, хотя останкам их было дано, право же, обидное название - рамапитеки, т. е. рамаобезьяны. За счет эволюционных отходов этого сложнейшего процесса первичного очеловечивания сформировались современные человекообразные обезьяны: орангутанги, гориллы и шимпанзе. В чем состоит принципиальное отличие рамапитековых общин от обезьяньих стад и что роднит самих рамапитеков с нами, с людьми, мы рассмотрим ниже.