Made in

- Да уж яснее ясного, - мрачно произносит подполковник Загорский.- В последнее время проваливались они много раз со своей разведкой, а теперь, видно, норовят взять реванш...

- Ну-с, а что же мы предпримем в связи с этим? - нетерпеливо спрашивает Шахов.

- Нам нужно будет не только обезвредить, но и взять, так сказать, живьем этого "электронного Пауэрса", - усмехается Астахов. - Таков, во всяком случае, приказ. Я не знаю, как мы это сделаем, но приказ должен быть выполнен. Мы сможем тогда продемонстрировать "ежа" иностранным журналистам на пресс-конференции, как когда-то демонстрировали им обломки пауэрсовского У-2. Думаю, что это произведет на них впечатление, ибо НАТОвский бюллетень расписывает их "электронного шпиона" как абсолютно неуязвимого. Считают они также, .что никому не удастся раскрыть секрет его конструкции. Тут, конечно, имеется в виду его способность к "самоубийству". Но они в свое время и У-2 считали неуязвимым, а Пауэрса тоже ведь снабдили всем необходимым для самоубийства.

- А не попытаются они перевести "ежа" в другое место? - с тревогой спрашивает Уралов.

- Не думаю. Это ведь не так просто. На всякий случай, однако, все наши полигоны и соответствующие организации уже оповещены и находятся настороже. А чтобы подольше удержать этого "ежа" здесь, мы попробуем заинтересовать его хозяев возможностью обнаружить на полигоне Загорского какие-нибудь новинки.

Все с недоумением смотрят на Астахова. Особенно встревожен подполковник Загорский.

- Почему бы, например, не инсценировать нам подготовку к испытанию совершенно нового типа ракет? - поясняя свою мысль, хитро улыбается Астахов.

Ночевать полковник устраивается в той же комнате, в которой уже обосновался капитан Уралов. Они решают лечь пораньше, с тем чтобы завтра подняться на рассвете. Заснуть, однако, долго не удается ни капитану, ни полковнику. Астахов часто переворачивается с боку на бок, проклиная шумные пружины своего дивана.

- Вы все еще не спите? - негромко окликает его Уралов.

- Не спится, няня... - кряхтит полковник.

- Может быть, поговорим тогда?

- Давайте попробуем.

Под Ураловым резко скрежещут пружины, и Астахов видит, как стремительно возникает на фоне оконного переплета силуэт его головы с всклокоченными волосами.

- А не могли мы прозевать все это?.. - безо всяких предисловий спрашивает он полковника. - Не заметить, что нам "ежа" подбросили?

- Вначале и мне казалось, - признается Астахов. - Я тогда думал ведь, что генерал случайно послал меня проверить состояние секретности на полигоне Загорского.

- А разве было не так?

- В том-то и дело, что это не было случайностью. Конечно, генерал и сам тогда ничего еще не знал конкретно, но у него уже были основания насторожиться. Ему, оказывается, было известно, что наша станция "Дельта-17", контролирующая эфир западнее полигона Загорского, трижды засекла какие-то подозрительные импульсы. Разгадать их назначение не удалось, но было все же установлено, что излучались они остронаправленной антенной. Удалось также совершенно точно определить их "трассу", так сказать. Тут-то и выяснилось, что начинается она на полигоне Загорского, так как станция "Дельта-16", расположенная несколько восточное, приняла только случайные отражения, "зайчики" от этих импульсов. Следовательно, даже до снимков полигона Загорского, появившихся в печати, мы заподозрили неладное и начали искать "электронного шпиона", хотя и не знали тогда, что он электронный.

- Да, теперь мне это ясно, - с облегчением произносит Уралов, и силуэт головы его так же стремительно опускается вниз, видимо, капитан снова ложится. - И знаете, что еще меня убеждает в том, что мы все равно этого бы не прозевали? уже спокойным голосом продолжает он. - Не только совершенство аппаратуры наших станций "Дельта", но и бдительность наших войсковых связистов. Старшего лейтенанта Джансаева, например...

- А ефрейтора Чукреева вы не считаете разве?

- Да, и ефрейтора Чукреева тоже, конечно, - соглашается Уралов. - Вряд ли стал бы он охотиться за подобной кибернетической штукой, если бы думал, что это обычный еж. Я спрашивал солдат - ежей здесь сколько угодно, стало быть, никого этим не удивишь...

- Ну, а теперь спать! - тоном приказа произносит полковник и натягивает на голову простыню.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Весь следующий день капитан Уралов усердно изучает фотографию полигона, сделанную почти три месяца назад. С помощью подполковника Загорского ему удается установить, что снимок этот был произведен в период между первым и пятым мая, так как на нем обнаруживаются первомайские плакаты и лозунги, висевшие в эти дни на стенах одного из зданий.

- Похоже, что время съемки определено правильно, - соглашается полковник Астахов, выслушав капитана. - Ну, а каковы выводы?

- А выводы таковы, товарищ полковник, - с необычной для него торжественностью произносит Уралов, - теперь уже не остается никаких сомнений, что майские и июльские снимки нашего полигона были сделаны конструктивно разными "ежами".

- Объясните.

- Такой вывод напрашивается не только в связи с различной четкостью изображения, но и вследствие разности между временем фотографирования и опубликованием их в "Шварц адлере".

- Тоже не очень понятно.

Довольно улыбаясь, капитан поясняет:

- Снимок нашего полигона, на который мы впервые обратили внимание, появился в газете примерно через сутки, А тот, что был сделан три месяца назад, только через две недели.

- Ну, знаете ли, это еще не доказательство, - качает головой полковник. - Могло быть множество причин, по которым майский снимок оказался опубликованным так поздно.

- А вы выслушайте меня до конца... Да, конечно, причин к тому могло быть немало. Но дело-то как раз в том, что тогда они и не могли доставить этот снимок в Западный Берлин так же быстро, как июльский.

Уралов умышленно делает паузу, ожидая удивленного вопроса Астахова, но полковник лишь поднимает брови.

- Да, тогда они не имели такой возможности, - убежденно повторяет капитан, - ибо тот "еж" вел передачи на ультракоротких волнах, устойчивый прием которых ограничен радиусом в сто - сто пятьдесят километров. Сверхдальние передачи на этих волнах случайны, спорадичны. Устойчивый прием их возможен лишь в периоды наибольшей солнечной активности, увеличивающей концентрацию ионов и свободных электронов в ионосфере.

- Это вы мне не объясняйте. Это я и сам знаю, - нетерпеливо говорит полковник. - А не могли они разве вести передачу диффузно-рассеянными ультракороткими волнами?

- Едва ли. Для этого потребовался бы передатчик огромной мощности, а энергетические ресурсы "ежа", конечно, ограниченны. По этой же причине не могли они использовать и "метеорные следы" - облака ионизированных частиц, остающихся от сгоревших в атмосфере метеоров. Облака эти, как известно, являются идеальными зеркалами для радиоволн. В общем, все здесь упирается в мощность передатчика и в его габариты.

- Ну хорошо, - сдается Астахов. - Допустим, что они действительно не могли тогда осуществить дальнюю передачу. А теперь?

- Теперь они используют более "дальнобойные" короткие волны.

Брови полковника опять вздымаются. Ему еще не известно ни одного случая телепередач на коротких волнах.

- Да как же удалось им втиснуть в коротковолновый диапазон частоту телевизионной передачи, составляющую сотни миллионов герц? - удивленно спрашивает он.

У капитана Уралова необычный для него важный вид. Видимо, он очень доволен своей догадкой. Полковнику Астахову стоит большого труда сдержать улыбку, хотя он хорошо понимает чувства Уралова.

- Если передавать по телевидению все точки изображения, для этого действительно потребуются большие частоты, - солидно объясняет Уралов. - Но в этом и нет необходимости, так как не все точки телевизионного изображения движутся. Гораздо проще передать полным только первый кадр, а из каждого последующего "вычитать" все, что уже было передано, и посылать в эфир лишь "остаток". Это дает возможность вести передачу специальным кодом, сообщая только о том, как и что меняется в кадрах.

- Так, так, - оживляется Астахов, начиная понимать идею Уралова. - Возможно ведь, что они вообще передают только отдельные неподвижные кадры. Тогда им и вычитать ничего не нужно.

- Ну конечно же, товарищ полковник! Таким образом резко сокращается частота сигналов, что дает возможность осуществлять телепередачи на коротких волнах. Вот почему последние снимки, сделанные "ежом", попадают прямо в Западный Берлин, а не через резидента их разведки на нашей территории...

- Считайте, что вы меня окончательно убедили! - весело восклицает полковник Астахов. - Попробуем в таком случае запеленговать "ежа" на коротких волнах. Узнайте, кстати, все ли готово у подполковника Загорского. Думаю, наше "представление" должно привлечь внимание хозяев "ежа" и вынудить их вести более частые передачи.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Но и на коротких волнах запеленговать "ежа" оказывается не просто, хотя "приманка" для него уже пущена в ход: на полигоне идет энергичная подготовка к запуску "новой" ракеты. Роль "новой" играет прошлогодняя, не оправдавшая себя, но внешне очень эффектная конструкция. Ее привозят из зоны заправки на гигантских транспортерах и не торопясь устанавливают на стартовой площадке.

На центральном контрольном пункте весь день суетятся кинооператоры, устанавливая свою аппаратуру. Радиотехники приводят в боевую готовность ажурные антенны спаренных локаторов. Вся эта напряженная деятельность умышленно затягивается до позднего вечера, чтобы создать впечатление, что запуск ракеты будет осуществлен ранним утром.

- Ну, удалось вам что-нибудь засечь? - без особой надежды спрашивает Уралова Астахов, как только утихает суета на полигоне.

- Пока все по-прежнему, - спокойно отвечает капитан. Теперь он уже не теряет надежды на успех, и это радует полковника. - Я не сомневаюсь, что "еж" все уже отснял, а передачу будет вести ночью, когда лучше распространяются короткие волны.

- Вы связывались с "Дельтой-17"?

- Связывался, но они засекли пока только один очень короткий импульс, пришедший с запада. Видимо, это какая-то команда "ежу".

- На какой волне?

- На короткой, как я и предполагал.

- Частота известна?

- Известна, но едва ли это нам пригодится. Не думаю, чтобы "еж" вел передачи на такой же волне.

- Ну что же, наберемся терпения и посмотрим, что принесет нам ночь, - с напускным спокойствием произносит Астахов, хотя Уралову известно, что утром ему предстоит не очень приятный разговор с генералом.

После жаркого дня ночь оказывается неожиданно холодной. Астахову, страдающему хроническим бронхитом, полученным еще на фронте, приходится надеть шинель. Уралов набрасывает плащ-накидку. Медленно разъезжают они по степи от одной пеленгаторной установки к другой, различая их в темноте лишь по цветным точечкам сигнальных фонарей.

Резко пахнет травами и полевыми цветами. Звонко стрекочут кузнечики. Трепетно блещут крупные южные звезды в темном небе. Клонит ко сну... Чтобы не заснуть, Астахов спрашивает Уралова, запрокинув голову:

- А как вы по части астрономии, Василий Иванович?

- Кое-что смыслю, - улыбается1 Уралов. - Физика и астрономия в наши дни продвинули свой фронт дальше всех других наук - как же этим не интересоваться?

- Читал я где-то, что американская радиообсерватория "Грин Бэнк" уже второй год ведет наблюдение за какими-то звездами, в надежде принять оттуда сигналы разумных существ.

- Такие наблюдения действительно ведутся, - подтверждает Уралов. - И не только американцами, но и нами. Звезды эти тау Кита и эпсилон Эридана. Это соседи нашего Солнца.

Облокотившись на руль медленно двигающейся автомашины, капитан пристально всматривается в сигнальные огоньки пеленгаторных станций, разъезжающих по полигону. Потом замечает с глубоким вздохом:

- Вот бы на что направить все усилия ученых! А мы чем занимаемся из-за этих негодяев?..

Слышно, как он плюет в темноте и даже скрипит зубами.

- Радиогалактики, квазизвездные источники радиоизлучений, поиски нейтронных звезд - ведь это же черт знает как интересно! А мы выслеживаем тут каких-то паршивых шпиков, пусть даже электронных...

Уралов снова умолкает, а Астахов напряженно ждет, что он скажет дальше. Что это с ним такое - результат усталости, перенапряжение или в самом деле ему все надоело, стало казаться ничтожным?..

- Вы не подумайте только, что я разочаровался в нашей работе, - словно угадав мысли Астахова, продолжает капитан. Я знаю, что это очень нужно. Это нужно потому, чтобы позже, может быть уже после нас, люди могли спокойно смотреть на небо, изучать звезды, покорять космос...

"Значит, я не ошибся в нем", - тепло думает Астахов и хочет сказать Уралову что-нибудь ободряющее, но замечает вдруг частое мигание сигнального огонька одной из самых дальних пеленгаторных установок.

- Смотрите-ка! - толкает он в плечо капитана, но Уралов уже и сам выруливает машину и прибавляет газу.

- Ну что?! - почти выкрикивает полковник, как только они останавливаются возле газика Джансаева.

Старший лейтенант, поднявшись во весь рост, официально докладывает:

- Товарищ полковник, координаты "ежа" засечены! В течение пятнадцати секунд он излучал импульсы на частоте девять и двадцать пять сотых мегагерца.

- Это где примерно? - взволнованно спрашивает Астахов, пристально вглядываясь в темную степь.

- Вон в том направлении, только сейчас не разглядишь ведь ничего. Но у меня есть точный план территории полигона. Вот, взгляните, пожалуйста.

Полковник некоторое время сосредоточенно рассматривает ватман, который развернул перед ним Джансаев. Рослый лейтенант-связист подсвечивает им электрическим фонарем.

- Сейчас, конечно, идти туда нет смысла, - задумчиво, будто размышляя вслух, замечает Астахов. - Можем только все дело испортить. Впотьмах ничего не заметишь, а освещать "опасно. Но и ждать до утра рискованно - "еж" может переменить позицию... А вы как считаете, товарищ капитан?

- Я не разделяю ваших опасений, товарищ полковник, - спокойно произносит Уралов. В последние дни он очень нервничал, всячески скрывая это от других. Теперь же, когда его гипотеза почти подтвердилась, прежнее хладнокровие вернулось к нему. - Найти позицию с хорошим обзором местности в степи, да еще при ограниченных размерах "ежа", ему не так-то просто. Думаю, что без крайней надобности ночью он не двинется с места.

- А тот импульс, который засекла "Дельта-17"?..

- Он, скорее всего, означает команду "внимание", предписывая этим стабильность позиции "ежа", чтобы не прозевать завтра запуск "новой" ракеты. Весьма возможно, правда, что импульсом этим изменяется режим его работы.

- Вы полагаете, что от него теперь потребуется более частая информация?

- Да, весьма возможно.

- Ну что ж, - заключает Астахов, - будем в таком случае считать, что мы достигли первого существенного успеха. А теперь - спать! Пусть только ваши радисты, товарищ старший лейтенант, дежурят у пеленгаторов всю ночь.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

На рассвете в помещение, в котором спит Уралов, осторожно входит старший лейтенант Джансаев. Опасаясь потревожить полковника Астахова, он идет очень тихо, на цыпочках. Ему не приходится долго будить капитана - тот мгновенно просыпается, едва старший лейтенант приоткрывает дверь.

Повинуясь жесту Уралова, Джансаев осторожно садится возле него на диван и прерывающимся от волнения шепотом докладывает:

- Обнаружил я его, товарищ капитан... Зеленый весь, как жаба. А по форме на дыню похож, шар такой приплюснутый...

Но тут вдруг грохочут пружины дивана, на котором лежит Астахов. Хрипловатым со сна голосом полковник спрашивает:

- Вы что это там шепчетесь? Вместо того, чтобы разбудить меня, улизнуть, наверное, собираетесь?

Он проворно вскакивает с дивана и начинает торопливо одеваться.

- А у Джансаева новость, - очень веселым голосом объявляет капитан. - Он уже "ежом" любовался!

- Как любовался?! - круто поворачивается к Джансаеву Астахов. - Кто позволил? Вы ведь могли спугнуть его!

- Не спугнул, товарищ полковник, - успокаивает Астахова счастливый Джансаев. Широкоскулое мальчишеское лицо его сияет, раскосых глаз почти совсем не видно-одни только черные щелочки. - Я его в бинокль наблюдал. Только он совсем на ежа не похож...

- Ведите нас туда поскорее! - приказывает Астахов и первым выбегает из комнаты.

- А инженер-полковника не надо будить? - озабоченно спрашивает Уралов.

- Не надо, - досадливо машет рукой полковник. - Это не так-то просто сделать, а нам время дорого. У вас что, один только бинокль?

- Два, товарищ полковник, - отвечает Джансаев. - Один вам, другой товарищу капитану.

Джансаев идет так быстро, что полковник с капитаном едва поспевают за ним. А когда он наконец останавливается, они с удивлением видят, что в траве рядом с младшим лейтенантом связи расположился Шахов.

- Думали, наверно, что я безмятежно храплю? - смеется инженер-полковник. - А я всю ночь глаз не мог сомкнуть и, как только стало рассветать, поспешил к связистам. Они и проводили меня сюда. Нате вот, берите мой бинокль - я уже насмотрелся на этого зверя.