Made in

- Похоже на то, что "штука", которой мы интересовались, действительно кончает жизнь "самоубийством", как я и предполагал.

Некоторое время в трубке слышится лишь сухое потрескивание электрических разрядов, а когда капитану начинает казаться, что Астахов его не понял, снова раздается голос полковника:

- Чем подтверждается подобное предположение?

- Подробностями гибели ефрейтора Чукреева.

- Значит, "общение" с этой "штукой" небезопасно?

- Да, в какой-то мере.

Снова молчание, на этот раз более короткое. Затем строго, почти в форме приказа:

- Будьте предельно осторожны. Зря не рискуйте.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Командир подразделения связистов старший лейтенант Джансаев, к которому заходит капитан Уралов, очень молод. Он внимательно слушает капитана, не сводя с него пристального взгляда. Скуластое, смуглое лицо его сосредоточенно, черные, слегка раскосые глаза прищурены.

- Нет, не было за это время ничего такого, - уверенно говорит он. - Ни одной подозрительной передачи. У нас хорошая аппаратура, непременно бы засекли.

- Ну, а если не передачи? Сигналы какие-нибудь? Или просто помехи? Что-то, мешающее вашим передачам?

- Такие помехи были, конечно, - почему-то смущенно признается Джансаев. - На ультракоротких принимались одно время подозрительные импульсы.

- Так что же вы не донесли нам об этом? - удивляется Уралов. - Разве вы не знаете инструкцию?

- Знаю. И донести собирался. Но ведь все это через начальство идет. Через подполковника Загорского. А он прочитал мое донесение и говорит: "Зачем панику поднимать? Еще раз проверить надо". Стали проверять, а импульсы больше не повторились. Получилось, вроде я придумал все это. Распекал меня потом подполковник. "Хотите, говорит, чтобы опять у нас ЧП было?.."

- А долго эти импульсы длились?

- Секунд десять примерно.

- Вы их один раз засекли?

- Нет, два раза и все в одно и то же время.

Капитан задумывается, прикидывая что-то в уме, а Джансаев, помолчав немного, добавляет:

- Как хотите, а я все-таки убежден, что это не случайность.

- Интуиция или есть еще какие-нибудь факты? - серьезно спрашивает капитан, хотя Джансаеву почему-то кажется, что он шутит.

- Есть и факты. Примерно в то же время на экранах местных телевизоров появлялись помехи. В течение нескольких секунд два или три дня подряд корежилось на них изображение, хотя никаких естественных причин к тому не было.

- Во всех телевизорах?

- Нет, не во всех, а лишь в определенном секторе. Я специально опрашивал владельцев телевизоров не только нашего военного городка, но и рабочего поселка в тридцати пяти километрах от нас.

Сообщение это еще более настораживает Уралова. Он достает свой блокнот и, торопливо набросав на нем расположение полигона, военного городка и рабочего поселка, протягивает старшему лейтенанту авторучку:

- Изобразите на этой схеме хотя бы приблизительные очертания сектора, в котором обнаруживались телевизионные помехи. Из какой примерно точки исходили его радиусы?

- Точно я не укажу, но приблизительно точка эта могла быть где-то вот тут.

И он не очень уверенно чертит на блокноте капитана две линии, исходящие из точки, находящейся в районе стартовой площадки полигона.

- Я догадываюсь, товарищ капитан, почему вас это интересует, - замечает он, возвращая Уралову авторучку. - Едва ли, однако, стал бы кто-то вести свои передачи на диапазоне волн нашего телевидения. Да и никакого изображения, кроме помех, в те дни никем замечено не было.

"И не могло быть, - думает Уралов. - Там ведь иной принцип передачи. Она шифрованная, потому и не страшно вести ее на любых ультракоротких волнах".

- То, что вы рассказали, - говорит он вслух, - чрезвычайно важно для нас. Кстати, когда это было?

- Примерно четыре месяца назад. После вообще не замечалось ничего подозрительного.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

На другой день, запросив телеграммой у инженер-полковника Шахова пеленгатор ультракоротких волн, Уралов направляется в радиомастерскую старшего лейтенанта Джансаева. Внимательно осмотрев ее оборудование, особенно установки для обнаружения ультракоротковолновых передач, он с трудом скрывает свое разочарование. Старший лейтенант, ревниво наблюдающий за выражением его лица, обиженно замечает:

- Это вы зря, товарищ капитан. Такую радиомастерскую, как у нас, разве только в штабе округа найдете...

- А я разве сказал о ней что-нибудь плохое?

- Зачем же говорить, и так видно...

- Ишь какой обидчивый! - смеется капитан. - Мастерская у вас хорошая, а вот пеленгаторы УКВ неважные. Такими трудновато кого-нибудь обнаружить.

- Но ведь обнаружили же! Я, правда, и сам в этом немного сомневался - аппаратура у нас действительно не очень совершенная. Но теперь, после этих снимков нашего полигона, попавших в иностранную газету, ручаюсь, что засекли мы Тогда какую-то шпионскую передачу. Может быть, попробуем еще раз поохотиться?

Хотя капитан Уралов не намного старше Джансаева, старший лейтенант заметно робеет перед ним. Он знает, что Уралов кандидат наук, и это кажется Джансаеву недосягаемой степенью учености. Он почти не сомневается, что капитан непременно высмеет его. Но Уралов, видя, что Джансаеву очень хочется хоть чем-нибудь ему помочь, неожиданно соглашается:

- Ну что же, давайте попробуем. Думается мне только, что тот аппарат, с помощью которого велась засеченная вами передача, погиб, как только его обнаружил ваш ефрейтор.

- А разве ефрейтор его обнаружил? - удивляется Джансаев, и черные глаза его становятся совсем круглыми. - Это ведь Чукреева имеете вы в виду? Прямотаки не верится! Думали же, что мина... А это, значит, передающий аппарат какой-то?

- Да, кибернетическое существо, - улыбаясь, поясняет Уралов. - Электронное устройство с элементами функций, имитирующих нервную систему. Оно заключено, видимо, в маленькую танкетку или в шар, свободно перекатывающийся с места на место...

- Похожий на ежа, да? - не сдержавшись, перебивает Уралова Джансаев. Теперь только понял он наконец связь между гибелью ефрейтора и "электронным шпионом".

- Да, весьма возможно, что оболочке этого устройства придана форма ежа - типичного обитателя степной полосы. Отличная маскировка!

- А почему же этот "еж" взорвался при встрече с Чукреевым?

- Похоже, что он покончил "самоубийством". Взорвался, чтобы скрыть тайну своего устройства. В связи с этим новый "еж", наверно, не ведет больше передач ни на одной из прежних волн коротковолнового диапазона.

- Вы думаете, что гибель ефрейтора их насторожила?

- Не гибель ефрейтора, а "ежа". О ефрейторе они, пожалуй, и не подозревают даже.

Чувствуя, что Джансаев его не понял, Уралов объясняет подробнее:

- Приемная телевизионная камера "ежа" работает, видимо, не все время, а периодами, в целях конспирации и экономии энергии.

- А все заснятые ею кадры тотчас же передаются?

- Едва ли. Скорее всего, они хранятся в запоминающем устройстве "ежа" до тех пор, пока он не получит радиокоманду о посылке их в эфир остронаправленной антенной.

- Почти так же, значит, как при приеме информации с наших искусственных спутников? Там она тоже хранится либо в кратковременной, либо в долговременной "памяти", - пользуется случаем Джансаев продемонстрировать свою осведомленность в вопросах современной техники связи.

- Да, принцип, видимо, один и тот же, - соглашается Уралов.

- Ну, а если информация с "ежа" передается какое-то время спустя после происшедшего события, кто же подал "ежу" сигнал, что ему грозит опасность? - любопытствует Джансаев, щуря свои раскосые глаза.

- А никто. В такой ситуации некогда ждать команды. Тут необходимо немедленное действие. Это, конечно, учли конструкторы "ежа". Решить же такую проблему нетрудно. Достаточно для этого снабдить "ежа" фотоэлементом, а уж он мгновенно включит взрывное устройство, как только "ежу" будет угрожать опасность. По такому принципу действовали многие минные устройства еще в ту войну.

- А те, кто послал к нам "ежа", так и не знают, что с ним произошло?

- Если бы он не покончил "самоубийством", блок его "памяти" проинформировал бы их потом, как наш ефрейтор охотился за ним. Не зная же этого, они могли предположить, что "еж" был обнаружен, скорее всего, с помощью пеленгаторов. В связи с этим их новый "электронный шпион" ведет теперь передачи на каких-то других волнах и в иное время.

- Но на метровых все-таки?

- Почему же? Может быть и на дециметровых или даже на сантиметровых.

В тот же день Уралов с Джансаевым пытаются запеленговать "ежа" на дециметровых и сантиметровых волнах. На это уходит весь вечер и значительная часть ночи. Все, однако, оказывается безрезультатным.

- Видно, действительно слишком маломощна моя техника, вздыхает Джансаев, печально глядя на свои пеленгаторы.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Утром неожиданно приезжает Шахов с несколькими сотрудниками своей лаборатории. Не ожидая вопросов Уралова, кратко объясняет причину своего приезда:

- Дана команда - разобраться во всем в самый кратчайший срок. Что тут у вас нового?

Уралов лаконично докладывает обстановку.

- Все, значит, на том же месте, - разочарованно вздыхает Шахов, пухлыми пальцами набивая трубку душистым табаком. Ничего конкретного, одни догадки...

Заметив удивленный взгляд капитана, обращенный на трубку, инженер-полковник смущенно улыбается:

- Пятнадцать лет не курил и вот снова... Может быть, поможет от излишеств избавиться.

Он похлопывает себя по животу и добавляет со вздохом:

- А ведь когда-то и я таким же стройным был, как вы... Ну-с, а теперь за дело!

С помощью приехавших с Шаховым техников капитан Уралов к полудню налаживает привезенные пеленгаторы. К работе приступают тотчас же. Разбившись на три группы, все рассаживаются по машинам, предоставленным подполковником Загорским в распоряжение Уралова, и разъезжаются по полигону.

Капитан работает со старшим лейтенантом Джансаевым. Этот любознательный смышленый офицер нравится капитану. Льстит ему и то, что Джансаев прочел почти все его статьи о применении кибернетики в военном деле. Он о многом спрашивает Уралова, задавая то наивные, то неожиданно серьезные вопросы, свидетельствующие о живом уме. А капитан рад случаю поговорить о своем любимом предмете.

Они разговаривают весь день, не спуская глаз с экрана осциллографа. Но экран не регистрирует ни единого импульса. К вечеру капитан мрачнеет.

- Это ничего, - успокаивает его Джансаев. - Вы же сами говорили, что "он" передает не непрерывно, а по чьей-то команде. Я даже думаю, что в целях наибольшей скрытностд передачи эти ведутся не более одного-двух раз в сутки. Так что придется набраться терпения.

Капитан Уралов связывается по радио с инженер-полковником Шаховым и инженер-капитаном Серегиным. У них тоже никаких успехов.

- Вы полагаете, что нужно продежурить еще и ночь? - спрашивает Шахов.

- Непременно, - убежденно заявляет Уралов. - Ночью-то и может все произойти...

- Ну, если вы в этом так уверены, попробуем, - без особого энтузиазма соглашается инженер-полковник. - Хотя, сказать вам по правде, я бы с гораздо большим удовольствием провел ночь в постели.

- Тогда вместо вас можно кому-нибудь из ваших техников это поручить.

- Нет, нет, зачем же! Я ведь похудеть собираюсь, - смеется Шахов.

Но и ночь не приносит успеха. На рассвете все собираются в штабе Загорского. Капитан все еще бодрится, а инженер-полковник совсем приуныл. Вид у него какой-то помятый.

- Поручим это дело связистам, - устало говорит он. - Вы только хорошенько проинструктируйте их. А нам пора и отдохнуть.

...Никаких результатов не приносит и следующий день. Теперь уже и Уралова начинают одолевать сомнения. Один только Джансаев по-прежнему непоколебимо верит в удачу.

Вечером Уралову передают телефонограмму от полковника Астахова. Полковник сообщает, что завтра лично прибудет в хозяйство Загорского.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Астахов прилетает на специальном самолете в девять утра. За ночь на полигоне не происходит никаких перемен. Зато Астахов привозит еще один номер "Шварц адлера" со снимком полигона Загорского, добытый им в Министерстве иностранных дел. На газете стоит дата: двадцатое мая.

- Это, конечно, старый снимок, - замечает Уралов. - Об этом свидетельствует не только дата на газете, но и качество изображения. Наверно, они тогда еще только осваивали технику своего первого "ежа".

С любопытством и огорчением рассматривает снимок и подполковник Загорский.

- И чего они в меня вцепились? - недоуменно разводит он руками. - Непонятно! Что тут можно выведать? Ракеты делаются ведь не у меня. Секрета их изготовления тут, следовательно, не подсмотришь. Ну, а с теми ракетами, которые монтируются у нас, все необходимые операции производятся в далеко отстоящих друг от друга зонах. С одной позиции их не обозришь. Полета их тоже не увидишь. Мы и сами фиксируем его лишь с помощью киноаппаратов, телескопических установок да спаренных радиолокаторов.

- А за ракетой особенно важно ведь проследить в течение всего ее полета, - замечает инженер-полковник Шахов. - Только это дает возможность определить ее траекторию и скорость.

- Вот именной - оживленно кивает обрадованный поддержкой Загорский. - Мы применяем для этого не только радиолокаторы, но и специальный следящий телескоп, смонтированный на поворотном лафете. Так что, в общем, не знаю, что они тут могут высмотреть, кроме разве только вспышек при запуске ракет.

- А вы не успокаивайте себя этим, - строго замечает полковник Астахов. - Если им и не удается с помощью "ежа" выведать что-либо существенное, то для пропагандистских целей он себя вполне оправдывает.

- А почему все вы с такой уверенностью говорите об этом гипотетическом "еже"? - удивляется подполковник Загорский. Его ведь никто не видел.

- Его видел ефрейтор Чукреев, - убежденно говорит Уралов.

Полковник Астахов достает из своей полевой сумки отпечатанные на машинке листки и медленно читает:

- "В наш век кибернетики и абсолютного оружия возникает вопрос о необходимости абсолютной разведки. Такой разведки, от беспристрастного и всевидящего ока которой не укроется ни один секрет. Мы успешно решаем сейчас эту задачу. Свидетельством тому получаемые нами изображения советского полигона ракетного оружия. До недавнего времени ни один из наших агентов не мог и мечтать достаточно близко подобраться к подобным объектам..."

" Это перевод статьи одного из руководителей НАТОвской разведки, - поясняет Астахов. - Ясно вам теперь, что мы на верном пути?