Здесь старым места нет

О'Фаолейн Шон

Здесь старым места нет

Шон О'ФАОЛЕЙН

ЗДЕСЬ СТАРЫМ МЕСТА НЕТ

Перевод Д. Аграчева

1

Однажды в сентябре прошлого года все дублинские газеты вышли с такими заголовками:

ВЫНЕСЕН ПРИГОВОР ПО

КАРНДУФСКОМУ ДЕЛУ

УПРАВЛЯЮЩЕМУ ФИРМЫ

ГОД ТЮРЕМНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Одна из газет так сообщала о завершении этого странного дела:

"Вчера на процессе в Белфасте Джозеф Питер Кэссиди, 63-летний управляющий фирмы, и Фредерик Роберт Уилсон, 57-летний бухгалтер, приговорены к одному году и к шести месяцам тюремного заключения соответственно. Место жительства обоих приговоренных - Бойн-Клоус, графство Лаут. Кэссиди предъявлено обвинение в незаконном обладании револьвером и шестью патронами, в принадлежности к запрещенной организации и в незаконном пересечении североирландской границы в ночь на 15 июля с. г., Уилсону - в принадлежности к запрещенной организации и в незаконном пересечении североирландской границы в ту же ночь.

При оглашении приговора судья Кэнтвелл сообщил, что в ночь на 15 июля совершено нападение на Карндуфские полицейские казармы, в результате которого убит один полицейский. После нападения в двух милях от Карндуфа обнаружен автофургон, принадлежащий Кэссиди; кузов фургона был залит кровью.

В ходе процесса подсудимые отрицали какую-либо связь с нападением на Карндуфские казармы и утверждали, что пересекли границу Северной Ирландии в поисках автофургона, угнанного из гаража фирмы "Кельтские корсеты", что в Бойн-Клоус, г. Дрозда. Кэссиди заявил, что приобрел револьвер исключительно в целях самозащиты.

Г-н Кэссиди - известный в Дублине бизнесмен, вдовец, имеет сына, занимает должность управляющего в фирмах "Кельтские корсеты" и "Гэльские гардины". Г-н Уилсон является бухгалтером фирмы "Кельтские корсеты", не женат. Оба - участники восстания 1916 г., вместе служили в Первой дублинской бригаде во время войны за независимость.

Приговоренные доставлены в Крамлинскую тюрьму в Белфасте для отбытия срока наказания".

Сообщения в других газетах были столь же лаконичны, чтобы не сказать скупы. Однако ни один из нас не посетовал на отсутствие подробностей. Дело в том, что, когда в ирландских газетах появляются подобные краткие заметки, мы понимаем, что пресса сама на себя накинула узду по политическим или религиозным соображениям или из чувства такта. Мы догадываемся, что оступился порядочный человек или спятил с ума какой-нибудь священник или видный деятель попался, по пошлому американскому выражению, со спущенными штанами. Мы одобряем такую сдержанность, такое уважение к людям, такую gentillesse*, как говорят французы, поскольку мы, ирландцы, не лишены рыцарских чувств. К тому же завтра, того гляди, настанет и наш черед. Вот мы и рады как-нибудь поприличнее спустить такое дело на тормозах и уж только потом, через приятелей по гольф-клубу или яхт-клубу или ресторану или пивной, куда хаживали виновники скандала, понемногу выясняем, что же все-таки стряслось. За стаканом виски, не торопясь, мы судим их своим судом.

* деликатность (франц.).

Разумеется, и в темном Карндуфском деле мы не удовлетворились газетными сообщениями и праздными слухами. Все мы отлично знали, что Джо Кэссиди слишком хитер и осторожен, чтобы связаться с нелегальной организацией, - это в его-то возрасте и при его доходах! Этот солидный законопослушный бизнесмен вот уже как минимум тридцать пять лет не носил при себе оружия и уж тем более никого не убивал. Мы хуже знали Фредди Уилсона: он уехал из страны почти тридцать лет назад, сразу после известных волнений. Однако те из нас, кто знал его в былые времена или же встречал после возвращения в Ирландию, уже когда он поступил на службу в фирму Джо Кэссиди, уверяли, что, если он и в самом деле заварил какую-то там кашу в Северной Ирландии, его бы ни за что на свете не поймали с поличным.

Мы выяснили, что единственный сын Джо Кэссиди, Фрэнк, состоит членом Ирландской республиканской армии и что это он позаимствовал в ту ночь отцовский фургон для налета по ту сторону границы. Вышло, что Джо узнал об этом посреди торжественного обеда в дроэдском отделении "Патриотической ассоциации ирландских промышленников" и, будучи разгоряченным от вина и пищи, пришел в совершенное бешенство. Его можно понять: в конце концов, почему бы Фрэнку не угнать чужой фургон? Прямо во фраке и белом галстуке воспламененный Джо кинулся к своему "ягуару" и - как мы предполагали, вместе с Фредди Уилсоном - рванул вдогонку за голубым фургоном с нежно-розовыми корсетами на боках. С помощью добрых душ, встреченных по дороге, он быстро напал на след и поравнялся с Фрэнком по ту сторону границы минут через десять после налета на казармы; с Фрэнком был раненый товарищ. Юноша умер у них на глазах на обочине дороги. Что было потом, нетрудно догадаться.

Джо и Фредди отправили Фрэнка в "ягуаре" назад через границу, взяв на себя фургон и мертвого юношу. Что ж, мы подняли стаканы за благородство Джо Кэссиди и Фредди Уилсона и сообщили им обоим, что по выходе на свободу их ждет роскошный обед в "Дельфине".

С течением времени, однако, начали просачиваться новые подробности. Так, выяснилось, что Фредди не приехал с Джо в "ягуаре". Фредди был с Фрэнком в фургоне. Он силой навязался Фрэнку в попутчики, ибо решил покинуть фирму "Кельтские корсеты", прихватив у своего старого товарища по оружию пакет облигаций на четыре тысячи фунтов. Он бы, пожалуй, так и улизнул, если б не поддался соблазну и не оставил Джо на прощание язвительную записку.

Остальное, впрочем, вполне достоверно. Джо и Фредди уговорили Фрэнка укатить на "ягуаре", а сами остались с фургоном. Вот так и получилось, что около часу ночи они оказались с мертвым юношей в какой-нибудь миле от полицейских казарм через десять минут после налета со взрывом бомбы и пулеметным обстрелом...

2

Джо подождал, пока не стих рев уносящегося "ягуара". Затем он побежал, насколько это было возможно при его солидном весе и тоненьких вечерних туфлях, к развилке дорог. Он не слышал ничего, кроме собственного дыхания и шлепанья туфель по асфальту. Добежав до развилки, он щелкнул зажигалкой и, согнувшись в три погибели, принялся, ругаясь и спотыкаясь, шарить в высокой траве при свете дрожащего огонька. Он так бы и не увидел ничего, кроме травы, если бы пучок света, внезапно ударивший из-за спины, не осветил у самых его ног мертвое молодое лицо с раскрытыми глазами.

- Нашел? - спросил голос Фредди оттуда, где начинался световой луч.

- Гады! - отрезал Джо. - Надо его переправить через границу. Подгони фургон.

Фредди побежал к фургону. Джо тем временем взобрался на насыпь и увидел, как убегают на юг, прыгая, как кенгуру, красные огоньки "ягуара". Повернувшись, он увидел подфарники подъезжающего фургона. Еще дальше по левую руку, то есть на севере, виднелись фары третьей машины, едущей на восток. На небо выплыла луна, и на ее фоне деревья казались иссиня-черными. Вдвоем они быстро подняли мертвого юношу и положили в фургон; Фредди сел за руль и повернул к границе. Не отрывая глаз от дороги, он заговорил:

- Ты видел огни на севере? Не исключено, что это просто кто-нибудь едет по шоссе между Батлером и Клонсом, но если мы еще на севере, запросто может быть, что полиция или военный патруль едут нам наперерез. Вот черт! Кабы знать, где нынче наша блуждающая граница.

Они свернули направо. Фары неизвестной машины тоже повернули и продолжали двигаться параллельно им.

- Паршивое дело, - сказал Фредди. - Ты видел?

Джо сразу понял, о чем речь. Они проехали почтовый ящик, выкрашенный по-английски в красный цвет. Значит, здесь еще север.

Когда они уперлись в знак, предвещающий тупик, фары другой машины были всего в четверти мили к востоку. Фредди резко свернул на запад, вошел в крутой вираж под железнодорожным мостом, рванул по прямой, выжав шестьдесят миль в час, и радостно вскрикнул: в свете фар мелькнул свисающий с дерева потрепанный трехцветный флаг. Выходит, граница уже позади. Подъехав к развилке, он затормозил и выключил двигатель; оба оглянулись и прислушались. Фары преследователей замерли в полумиле. В тиши летней ночи им было слышно ровное гудение мотора.

- Рано радоваться, - сказал Джо. - Мы теперь на юге, но эта чертова граница петляет почем зря. Тут на любой дороге в два счета вылетишь обратно. Так что, старик, не теряй бдительность.

Фредди отпустил сцепление и крадучись двинулся вперед. Сзади свет фар медленно поплыл по деревьям. Фредди затормозил. Свет скакнул в сторону и пропал.

- Дальше ехать боюсь. У них наверняка есть передатчик.

Фредди, а за ним Джо вылезли из машины и поднялись на насыпь.

- Видел? - Фредди показал рукой. - Они едут на юг. Я все понял. Эта дорога проходит по островку республики, в который с обеих сторон вклинивается северная территория. Они хотят зайти по восточному клину и отрезать нам путь на юг.

- Значит, мы зайдем с запада!

- Даю голову на отсечение, там уже дожидается их патруль.

- Тогда мы влипли. У нас есть карта?

- Нет. Но я вижу дом. Придется рискнуть - нам нужен проводник.

- На кой черт нам проводник, если по дороге на юг все равно не выбраться?

- На худой конец, пойдем пешком через поле. Вот только... - Фредди кивнул на фургон. Джо заглянул в темный кузов.

- Потащим на себе. Не оставлять же этим мерзавцам. Если его опознают, то его родных тут затравят.

Они подошли к двери длинного дома с шиферной крышей и постучали. Из дома не донеслось ни звука. Они постучали еще и еще, но дом по-прежнему молчал: ни шороха, ни вздоха. Джо с удивлением увидел в руке Фредди револьвер: старомодный "питер" с длинным стволом. Джо был отлично знаком с револьвером этого типа; в былые времена он не расставался с таким же "питером". Сейчас при виде старого знакомца он вспомнил, как однажды ночью, во время налета на Кланбрэссил-стрит, его собственный револьвер дал осечку и полицейский наверняка прикончил бы его, если бы Фредди не выстрелил первым. Джо собрался было что-то сказать, но тут Фредди выбил револьвером стекло и крикнул в темный дом:

- Мы из республиканской армии. Нас шестеро. Выходите подобру-поздорову или спалим дом. Ждем ровно минуту.

Прошло несколько мгновений, и послышался шорох, а вслед за ним мужской голос:

- Подходите к двери.

- Только без фокусов! - крикнул Фредди. - Стрелять будем!

Раздались шаги, потом что-то загрохотало, как будто на каменный пол свалился жестяной таз. Послышался скрежет цепочки, и дверь чуть-чуть приоткрылась; Фредди впервые в жизни видел в Ирландии дверную цепочку, хотя уж по каким только закоулкам его не носило в ночные часы во времена Войны за независимость! Его фонарик осветил бледное, но не испуганное лицо пожилого мужчины в узком проеме приоткрытой двери. Спокойствие хозяина дома подействовало на него - он произнес куда менее агрессивно, чем хотел:

- Нам нужен проводник. Мы сбились с дороги и хотим пешком вернуться на юг.

- Нет! - твердо ответил хозяин. - Я вам не помощник. Хоть здесь и южная территория, почти все мои соседи - оранжисты*. И работаю я в основном по ту сторону границы. - Он покосился на старомодный револьвер. - Конечно, если б вы хоть направили на меня револьвер...

* "Орден оранжистов" - тайная организация, основанная в 1795 году с целью увековечить господство протестантов в Ирландии; в настоящее время оранжистами называют протестантских экстремистов в Северной Ирландии.

Фредди облегченно хихикнул:

- Считайте, что направил.

- Нет, уж вы направьте, чтоб я мог потом с чистой совестью присягнуть.

Фредди поднял револьвер и для пущей убедительности весело произнес:

- Если не поможете, я вас пристрелю.

- Сейчас скажу хозяйке и сапоги надену. Отключите у машины все сигнальное освещение. Слишком опасно.

Через три минуты все трое уже сидели в фургоне. Проводник ничего не сказал, когда увидел, что их двое, а не шестеро и что на одном из них вечерний костюм. Он лишь сухо заметил, что они староваты для республиканской армии. На это Фредди заявил:

- Мы генералы. Слышали, как стреляли. Это наши.

- Да, что-то слышал со стороны Карндуфа с полчаса тому назад. А минут двадцать назад там же запустили сигнальную ракету.

- Целых двадцать минут! Неудивительно, что кругом патрули.

Ехали медленно, в молчании, вглядываясь в залитую лунным светом темноту; у развилки повернули на юг, к железнодорожному мосту. Фредди молчал, потому что сознавал близость опасности, проводник молчал, потому что он был северянин, а Джо молчал, потому что думал о револьвере. Когда проехали с милю, проводник сказал, что надо бросить фургон и дальше идти пешком. Он промолчал, когда они раскрыли дверцы фургона и вытащили мертвеца, только наклонился, заглянул в невидящие глаза и покачал головой то ли от жалости, то ли чтоб показать, что лицо ему не знакомо. Втроем они понесли мертвого юношу на юг, вдоль железнодорожного полотна. Идти было нелегко, и когда он сказал, что прошли всего с четверть мили, их старые кости отказались в это поверить. Проводник зашептал:

- Я дальше не пойду. Шоссе и железная дорога опять выскакивают на север, так что придется вам топать по полю. Идите прямо вон на ту красную звезду. Через полмили отсюда будет перешеек. Он всего-то шириной с четверть мили; чтоб не промахнуться, запомните, что справа от него буковая роща, а слева холмик. Идите дальше по прямой так с полмили, и выйдете на проселочную дорогу. Там уж вы в республике, шагайте, куда хотите.

Они вгляделись в ночную даль. Летнее небо просветлело от звезд, и луна была яркая и большая, как жестяной таз. На обширной равнине нигде не мерцал огонек. Стояла полная тишина. Фредди прошептал:

- А патруль не может заехать на перешеек?

- Еще как может! Иной раз, если их очень разозлить, они миль двадцать проедут по южной территории, пока не бросят погоню. А нынче они злые. Идите медленно и главное, не шумите. Я вам больше ничем не помогу. Да хранит вас Господь! Главное, ни звука. Слышите собаку?

Они в самом деле услышали лай.

- Эта собака в трех милях отсюда.

Когда они повернулись, он уже исчез, словно призрак или эльф.

Они сели на траву отдохнуть, положив мертвого юношу между собой. Джо прошептал, что вот-де честный ирландец, и если он, Джо, благополучно доберется до дома, то непременно пошлет его жене в подарок полдюжины "кельтских корсетов". Курить они не решались. В такую ясную ночь огонек сигареты виден за милю. Вдалеке собака по-прежнему лаяла на луну. Фредди наклонился над безымянным юношей и стал его разглядывать, насколько позволял лунный свет. Застывшие глаза смотрели на небо. Волосы были черные и блестящие. Нос широкий, с крупными ноздрями. Открытые, будто в улыбке, губы обнажили красивые белые зубы.

- Помнишь Гарри де Лейси? - прошептал Фредди. - Погиб в двадцатом в засаде у Фингласа. Этот парень на него здорово похож

Джо наклонился над юношей:

- Что-то есть. Я на днях видел Тони, брата Гарри. Он служит в Дублинской корпорации.

- Мы даже не знаем, как зовут этого парня, - снова зашептал Фредди. Надо его обыскать. Если придется бежать, надо, чтоб его трудно было опознать.

Они прошлись по карманам юноши. У него был "уэбли" сорок пятого калибра и шесть запасных патронов. Вспомнив про "питер" в кармане Фредди, Джо быстро сунул "уэбли" с патронами себе в карман. Совместными усилиями они извлекли также дешевый бумажник, несколько исписанных листков, голубой носовой платок, пачку сигарет, спички, мелочь, ключ, расческу, авторучку, ножик, часы. Чиркать спичкой не рискнули, а при свете луны прочесть что-либо из бумаг было невозможно, так что они завернули все имущество в голубой носовой платок и погребли под камнями у подножия троса, крепившего один из телеграфных столбов на железнодорожной насыпи. Затем Фредди провел мысленную линию, соединившую ближайшее одинокое дерево, рощицу подальше и красную звезду, и они побрели через поле, взяв труп под мышки и за ноги.

Идти было трудно, и продвигались они крайне медленно, напряженно вслушиваясь, тяжело дыша и часто отдыхая. Они ведь были не молоды, а мертвое тело - груз не из легких. На каждом привале юношу укладывали между собой на росистую траву. Когда, задыхаясь от тяжести, они остановились в первый раз, Джо сорвал с себя воротник и галстук и прошептал, плюхнувшись на спину рядом с растянувшимся на траве Фредди:

- Где ты взял этот "питер"?

- Он у меня уже тридцать пять лет.

- Если нас остановят, будешь стрелять?

- До последней пули!

- Так держать! - прошептал Джо.

От возмущения Фредди сел.

- А ты сомневался? Неужто ты думал, что я на пять лет сяду в белфастскую тюрьму?

После некоторого колебания Джо ответил примирительным тоном:

- В старые времена я б тебя не спросил. Но мы, сам знаешь, не молодеем.

Фредди снова лег. Он немного помолчал, а потом, обращаясь не столько к Джо, сколько к звездному небу, сказал:

- Я тебя не виню. Когда юность проходит, нам начинает казаться, что мир прекрасен. Ты только забыл, что ближе к старости от него тошнит. Теперь умереть было бы нетрудно. Джо!

- Что?

- Ты читал "Фауста"?

- Я оперу видел в "Гэйэти". Два раза.

- Опера - ерунда. Там Фауст всегда такой солидный старик с бакенбардами. Чушь какая-то. На кой черт этому старому хрычу молодость, раз уж он стал философом и мудрецом. Я все прочел про Фауста, все, что мог. Я раньше думал, что у Гёте Фауст зря погубил девушку. Я думал, раз уж Фауст чародей и волшебник, то ему под силу сделать так, что любая его полюбит и при этом будет цела-невредима. Но потом, как стал постарше, я понял, что Гёте прав. В этом вся суть. Нет такого волшебства, чтоб обмануть устройство мира. Господь создал мир и плоть, а дьявол его надул, и уж тут ничего не поделаешь.

- Волшебства не бывает! - самодовольно произнес Джо.

Фредди тихо и горько усмехнулся:

- Я этим делом специально интересовался, когда держал магазин всяких фокусов и хитростей в Манчестере. И волшебство изучал, и черную магию, и телепатию, и гипноз, и спиритизм. Знаю даже, как служить "черную мессу". Он хихикнул. - Как-то раз во время войны, поздно ночью, нарисовал я на полу магазина меловой круг. В городе было затемнение, на улицах никого, кроме дежурных добровольцев. Вдруг сирена. Потом бомбы и зенитки - бах! бах! Я набрал воздуха и давай дьявола звать. И что ты думаешь? Рядом с нами сразу несколько домов - хлоп, и как не бывало. Ты веришь в дьявола?

- Ну знаешь! - уклончиво засмеялся Джо, словно не желая никого обидеть. - Не в хвостатого же с рогами!

- Он существует, - прошептал Фредди. - Весь мир - его шарманка. Плати - и получай свою песенку, точно как игрушки в моем магазине. Где тебе это понять! Дурак ты, братец.

Он помолчал и добавил виновато: