Зубы дракона

*

Он допил чай, подумал и налил еще чашку. Вот и вспомнил он все, что творится с ним с понедельника. Пятый день. Странное существование, гнетущее чувство собственной не то чтобы неполноценности, а, скорее, ненормальности, обособленности от других вполне нормальных и хотя бы в этом смысле беззаботных. Словно он какой-то трехголовый или там рогатый урод, похожий, конечно, на обыкновенного гражданина, но тем не менее, не такой как все. Не хуже и не лучше - а НЕ ТАКОЙ. Вполне достойный той петровской Кунсткамеры. И эти звонки. И этот провал в памяти, и этот мост, такси, камни... Камни... А с таксистом, между прочим, тоже не совсем ладно, вид у него был не из самых... Словно только что нажгли его по-крупному, расплатились вместо червонцев этикетками от лимонада, как в той интересной книге. И опять видения, видения, только теперь не о прошлом и не о будущем - родной город видится, но очень странный какой-то...

Панаев поставил чашку, вздохнул и пошел в прихожую. Надо было идти в поликлинику закрывать больничный, чего он почему-то не смог сделать с утра, терпеть до отпуска, а потом ехать в Москву ко всем этим специалистам. И газетку с собой прихватить.

Он уже собрался уходить, но никак не мог найти ключи. В карманах их не оказалось, на трюмо тоже. Панаев заглянул на кухню и обнаружил ключи на вешалке вместе с полотенцами и поварешками. Выругался негромко, снял их оттуда и в это время в дверь позвонили.

"Все-таки пришла посмотреть на болезного", - подумал Панаев и пошел открывать.

Человек за дверью был ему незнаком, хотя на какое-то мгновение Панаеву показалаось, что он где-то уже видел это лицо. Обыкновенное, ничем не примечательное лицо сорокалетнего мужчины. Мужчина стоял, засунув руки в карманы длинного серого плаща, темные его глаза внимательно рассматривали Панаева.

- К вам можно?

Панаев шагнул назад, сделал приглашающий жест и незнакомец, быстро оглянувшись на пустую лестничную площадку, вошел в прихожую. Панаев вопросительно смотрел на него.

- Как вы себя чувствуете, Виктор Борисович?

- Панаев изумленно поднял брови:

- Собственно... Вот, в поликлинику собираюсь. Вы что, оттуда?

Мужчина вынул руки из карманов, пригладил перед зеркалом слегка вьющиеся негустые светлые волосы.

- Нет, я не оттуда. Но знаю, что с недавних пор чувствуете вы себя несколько м-м... необычно.

- Понятно, - сказал Панаев раздраженно. - Вы, часом, не коллега Людмилы Ермоленко? Или так, любопытствующий?

- Да, я действительно любопытствующий. - Мужчина улыбнулся. - И любопытство мое не лишено оснований.

Улыбался он одними губами, глаза оставались серьезными и почудилась в них Панаеву какая-то давняя усталость. Он собрался было сказать незнакомцу, что сегодня не принимает, и завтра тоже, и вообще кому какое дело, но мужчина опередил его:

- Это я вчера звонил. Проверял блокировки. Вы так и не вспомнили о Циролле?

- Не вспомнил, - удивленно ответил Панаев. - Нельзя вспомнить то, чего никогда не знал. Может быть, ближе к делу? А то мне еще в поликлинику. Позвольте ваш плащ и пожалуйста в комнату.

- Спасибо, я уж лучше так.

Мужчина, не снимая плаща, прошел в комнату, огляделся и сел в кресло. Панаев задержался в прихожей, соображая, успеет ли в случае чего вытащить из стенного шкафа молоток, а потом тоже зашел и устроился на краешке дивана. Барсик ни с того ни с сего метнулся из-под стола и скрылся на кухне.

- Думаю, мы и без молотка поладим, - серьезно сказал незнакомец. - Я специально пришел, чтобы рассеять ваше вполне естественное недоумение... Он сделал паузу. - И посоветоваться.

- Если хотите меня заинтриговать - считайте, что заинтриговали,

Панаев следил за каждым движением непонятного незнакомца.

Выкладывайте. Только один вопрос: вы обо мне из той газеты узнали?

он показал на стол.

Мужчина мельком посмотрел на стопку газет, повернулся к Панаеву и опять Панаев просто физически почувствовал какую-то усталость и безнадежность в его взгляде.

- Я встречался с вами немного раньше, Виктор Борисович. Только вы не помните.

- А кто вы, если не секрет? - Панаев вдруг понял, что сейчас многое

прояснится. Возможно, все прояснится и тогда удастся спокойно жить

дальше. - Я действительно вас не помню. Мне с воскресенья память

отшибает. И сегодня.

- Знаю, - кивнул мужчина. - Поэтому все объясню и подумаем о будущем. В любом случае гарантирую полную блокировку памяти и возвращение в прежнее состояние. Если пожелаете.

- Вы хотите сказать, - медленно начал Панаев, холодея от догадки, что это вы...

Он вздрогнул от звонка в дверь и вскочил с дивана. Мужчина насторожился и как-то подобрался, словно тоже собираясь вскочить.

- Не заперто! Входите! - громко сказал Панаев, идя к двери.

Дверь осторожно отворилась и в прихожую вошли два высоких молодых человека в темных костюмах и при галстуках, с почти одинаковыми невыразительными лицами. Панаев не успел как следует их рассмотреть, потому что неожиданно получил сильный толчок сзади в плечо и, не удержавшись, отшатнулся к трюмо. Прихожая озарилась резким фиолетовым светом и оба вошедших исчезли в этой шипящей вспышке, и исчезла стоявшая в углу большая сумка с приготовленной к сдаче стеклотарой, и вместо стены, оклеенной желтыми полосатыми обоями, уже зияла дыра, ведущая прямо в ванную...

Панаев замер, упираясь руками в трюмо.

- Посмотрите на меня, Виктор Борисович.

Панаев медленно повернул голову. Незнакомец стоял у двери в комнату, одергивая плащ. Лицо его было хмурым, губы сжаты, между редких бровей обозначились глубокие вертикальные складки.

- А теперь вспомните, что произошло, когда вы сегодня утром вышли из дома.

Это прозвучало как команда. Панаев разогнулся - и прорвалась плотина, перегородившая память, и хлынули воспоминания.

Тот молодой человек спортивного вида остановил его в начале пути к троллейбусной остановке, куда Панаев шагал, собираясь ехать в поликлинику. Молодой человек был широкоплеч, под метр восемьдесят ростом, в темно-синем костюме, синей в белую полоску сорочке, с неброским темным галстуком. Его лицо правильностью и стандартностью походило на лица манекенов. Молодой человек извинился, отрекомендовался Леонидом Дмитриевичем Снежко, научным сотрудником местного политехнического института, объяснил, что узнал о Панаеве из вчерашней газеты и тут же начал его разыскивать. По словам Снежко, лаборатория, в которой он работает, давно занимается исследованием подобных феноменов (а таких в области установлено уже чуть ли не два десятка) и он просто умоляет прямо сейчас отправиться в лабораторию для сравнения данных и проведения экспериментов, а по пути как можно более подробно все рассказать.

От этих слов, подобных бальзаму, у Панаева словно камень с души свалился. Во-первых, он узнал, что не одинок в своей необычности. Во-вторых, - что этим занимаются давно и серьезно. В-третьих, - что существует достаточно обоснованная гипотеза, объясняющая причины возникновения феноменальных способностей. И в-четвертых - а это, пожалуй, было для него самым главным - что определен механизм управления такими способностями, найден путь нейтрализации побочных явлений и в настоящее время завершается работа по созданию эффективных средств стабильного подавления парапсихологических прорывов.

Снежко рассказывал о методике исследований, интересовался всеми подробностями поведения Панаева с момента возникновения феномена.

Они уже ехали в полупустом троллейбусе, пересекая центр города, и Панаев охотно изливался, радуясь тому, что все тревоги, страхи и переживания позади и квалифицированные специалисты без всякой Москвы все объяснят и вновь сделают его нормальным человеком.

Потом они, решив не дожидаться автобуса, медленно шли по узким улочкам, удаляясь от центра. Панаев спотыкался о корни, выпирающие из-под асфальта, увлеченный собственным рассказом, Снежно комментировал, ссылаясь на накопленные данные, все реже встречались прохожие, и только старушки сидели на лавочках у заборов.

- Все дело в проникновении волокнистых структур, - говорил Снежко, то и дело поправляя узел галстука. - Отмечена связь между усилением солнечной активности и возникновением феномена. Мозг работает как аккумулятор, потом возникает резонанс и высвобождается энергия. Энергия трансформируется и, в принципе, все происходит в уже установленных рамках. Тут дело только в некотором несовпадении вариантов, возникающих на одном базисе...

Панаев кивал, щурился от солнца и на сердце у него было наконец-то легко. Они дошли до поворота, начали спускаться к мосту над оврагом.

- Мы запишем ваш рассказ на магнитофон, проанализируем и сопоставим с другими, - сказал Снежко, внезапно остановившись на середине моста и повернувшись к Панаеву. - Общая закономерность прослеживается, но индивидуальные особенности накладывают отпечаток. Понимаете, волокнистые структуры мы раньше вообще не учитывали, считали, что главная причина в отражении...

Широкоплечий молодой человек продолжал что-то говорить, но Панаев вдруг перестал его слушать. Сердце сжалось, замерло, сделало несколько прерывистых ударов и опять сжалось... "Тревога! Тревога! Опасность!" колотилось в мозгу. Панаев только сейчас осознал, что губы Снежко непрерывно энергично шевелятся, выбрасывая все новые и новые слова, а лицо остается неподвижным, похожим на маску, а не на лицо, и глаза смотрят как-то неопределенно... В мозгу кто-то бил в тревожные колокола, яростный суматошный звон заполнял голову...

- Назад! - оборвав себя на полуслове, неожиданно резко приказал Снежко и Панаев, стоящий спиной к перилам, чуть не подчинился, но в последнее мгновение отскочил в сторону, увернувшись от шагнувшего к нему широкоплечего парня.

Улица была безлюдной, но сверху, с той стороны, откуда они только что пришли, летела к мосту желтая "Волга".

- Назад! - прошипел Снежко, наступая на Панаева.

"Волга" резко затормозила, истерически завизжав тормозами, Снежко оглянулся и Панаев принял, наконец, боксерскую стойку. Из машины выскочил светловолосый человек в сером длиннополом плаще и двинулся к Снежко, шаря правой рукой за отворотом. Снежко выставил перед собой руки, словно пытаясь ладонями остановить длиннополого, пригнулся и попятился, приседая, собираясь прыгнуть в сторону. Длиннополый ударил его в подбородок, Снежко отшатнулся к перилам, выпрямился, опять выставляя перед собой ладони и даже не пытаясь ответить ударом на удар. Длиннополый схватил его за лацканы пиджака, протащил вдоль перил, резко толкнул - и Снежко с криком полетел с моста в овраг, провалившись в проем, где почему-то не было ограждения. Упал на валуны, тело подскочило от удара - и застыло. Панаев не мог пошевелиться, только фиксировал глазами происходящее. Длиннополый повернулся к начавшему вылезать из машины шоферу - и тот покорно, как улитка в домик, втянулся обратно. Взглянул на остолбеневшего Панаева - и ясное сентябрьское утро превратилось в черноту.

- Блокировав вас обоих, я спустился под мост и уничтожил тело биота,

- донеслось до Панаева. - И поспешил удалиться, поскольку биот мог быть и не один.

Панаев потряс головой. Незнакомец по-прежнему стоял у двери, ведущей в комнату, и хмуро смотрел в сторону.

- Б-биота? - выдавил Панаев.

- Да, биота. - Незнакомец помолчал. - Здесь, наверное, подойдет термин "биологический робот", хотя он и не совсем точен. Я оперирую вашими понятиями, а это может привести к некоторой неэквивалентности. Попробуйте-ка растолковать вашим предкам, что такое лазер?

- Моими понятиями? - пробормотал Панаев.

- Да, именно вашими. Приходится опираться на ваш личный опыт. Если упрощать... Я ведь общаюсь с вами на телепатическом уровне и вы меня можете понимать постольку, поскольку обладает достаточными знаниями втой или иной области. То, что я при этом шевелю губами - камуфляж, не более. И если трансляция касается каких-то неизвестных вам понятий - у вас никаких аналогий не возникнет и вам просто покажется, что я внезапно замолчал, а потом вновь начал говорить. Все равно что книга с вырванными страницами. Объясняю сразу, чтобы потом вы принимали это как должное. Хотя постараюсь по мере возможности прибегать к аналогиям. Давайте вернемся в комнату, вы все это как следует осмыслите, а потом пойдем дальше. И боюсь, нам опять могут помешать. Биоты охотятся не только за вами, но и за нами. И в первую очередь за нами.

- Какие биоты? - Панаев с трудом понимал незнакомца, все это просто не укладывалось в голове. - Это же Снежко, научный сотрудник. Они же изучают...

- Никакой он не Снежко, - перебил его незнакомец. - Повторяю, это биот, биологический робот. Да, они изучают, вернее, наблюдают. За вами наблюдают.

- Н-но почему именно за мной? - Панаев ошеломленно разглядывал обрывок плетеного коврика у входной двери, продолговатую дыру в стене. - Кто вы такой?

- Речь уже не о вас лично, хотя теперь и о вас тоже. Речь идет о человечестве. Давайте все-таки пройдем в комнату, я постараюсь объяснить. Повторяю, возможно, нам опять вскоре попытаются помешать. И поверьте, если бы я не успел вовремя... Они бы вас не убили - они не могут убивать, но нашли бы способ. Сломанные перила. Яма на дороге. Так что опасность вполне реальная.

- Кто вы? - севшим голосом повторил Панаев. Ему показалось, что вновь начались непонятные видения, но он все-таки когда-нибудь очнется, придет в себя.

- я цироллец. Нас трое с планеты Циролла. - Длиннополый невесело усмехнулся. - Не считая, конечно, биотов. Их-то гораздо больше.

- Елки-палки... - Панаев прислонился к стене. - Летающие тарелки из Туманности Андромеды... В гости, что ли?

Говорил он почти автоматически, не до конца осознавая, что все это значит. Собственная прихожая показалась вдруг абсолютно нереальной, а происходящее - кадрами из фантастического фильма. Понятно - он смотрит не очень интересный западный "видик", сейчас кассета закончится и все исчезнет.

- Я не зря звонил и спрашивал о Циролле, - сказал длиннополый. -Проверял прочность блокировки. Сейчас я ее сниму и вы вспомните нашу первую встречу. Ночью, на дороге.

- А сегодня тоже вы звонили?

- Нет. Интересовались чем-то?

- Мной интересовались.

- Это биоты. Я же сказал, за вами наблюдают. Хорошо. Посмотрите на меня.

- Кино, - вяло сказал Панаев.

И в этот миг прорвалась еще одна плотина. Неясные тени воплотились в образы. Он вспомнил случившееся в ночь на понедельник.

Скат он тогда поменял, побросал инструменты в багажник и раздраженно хлопнул крышкой. Шел первый час ночи, бодрствовали только звезды, а весь остальной мир, кроме Панаева, отдыхал перед началом рабочей недели. Темные деревья вдоль дороги тоже спали и тихо было на невидимых в ночи полях.

Панаев сел за руль, резко рванул с места и погнал "Москвич" по асфальту, усыпанному облетевшими листьями. Проехать он успел километров пять-шесть, когда впереди, над пустынной дорогой, возник среди звезд бледно светящийся шар, подобный луне, пробившейся сквозь плотное ограждение туч. Но не было туч, и настоящая луна узким серпом висела над полями в совсем другой точке неба. Шар медленно снизился, поплыл навстречу "Москвичу" и Панаев затормозил свернул на обочину. Об НЛО он, как и все, был наслышан, видел в них, вслед за многими специалистами, неизвестные, но скорее всего грозные природные явления, и искушать судьбу не хотел. Поэтому он выключил фары, заглушил мотор и затаился, пригнувшись к рулю и наблюдая за светящимся луноподобным феноменом.

Шар приближался, увеличиваясь в размерах, по асфальту скользило световое пятно, выхватывая из темноты сухие листья, и Панаев прикинул, что если шар будет приземляться, то, пожалуй, не поместится в пространстве, ограниченном рядами деревьев по обеим сторонам дороги. Шар и "Москвич" разделяло уже метров шестьдесят, не больше, на стеклах дрожали блики, и в ночной тишине слышалось еле слышное зловещее шипение, словно опять пробило скат.

Панаев сжался в комок и напрягся, приготовившись распахнуть дверцу, вывалиться на асфальт и бежать куда глаза глядят, но шар замедлил движение, потом взмыл над деревьями и опустился в поле наискосок от "Москвича". Бледный свет померк, все стихло, звезды как ни в чем не бывало таращились в ночь и перед глазами Панаева некоторое время плавало световое пятно, перечеркнутое черными стволами.

Он тихо посидел в темноте несколько минут. Осторожно протянул руку к ключу зажигания, чувствуя, как по коже гуляет озноб - и в это время услышал голос.

"Не бойся, - доверительно сказал голос. - Мы не намерены делать ничего плохого. Мы не сделаем ничего плохого. Мы не причиним никакого зла. Успокойся. Успокойся, слушай, спрашивай".

Голос раздавался не из радиоприемника на приборной панели

"Москвича". Не из-за полуопущенного бокового стекла. Голос раздавался не извне, а как бы изнутри, словно был озвученными мыслями самого Панаева".

И как ни странно, Панаев почти успокоился. Исчез озноб, перестало стучать в висках.

"Все нормально, - подумал Панаев, однако сесть поудобней не решился.

- Гигантская шаровая молния, какое-нибудь сверхмощное поле, бесспорное влияние на психику, на сознание, отсюда - галлюцинации или что-то в этом роде..."

"Успокойся, - повторил голос. - Мы не причиним никакого зла. Успокойся, слушай, спрашивай".

Панаев покосился в сторону невидимого поля. Высилось там что-то более темное, чем темнота или это просто казалось?..

- Где вы? - негромко спросил он, хотел удивиться нелепости собственного вопроса - ведь нельзя же всерьез вести беседу с собственными галлюцинациями! - но голос мгновенно откликнулся.

"Мы здесь, рядом. Нам могут помешать. Успокойся, постарайся просто сидеть и о чем-нибудь думать. Мы должны многое у тебя узнать. Помоги нам. Просто спокойно сиди, а мы используем твои знания. Мы уже кое-что от тебя узнали, еще до момента двухстороннего контакта. Успокойся, просто сиди, у нас может оказаться мало времени. Мы уже получаем от тебя знания о Земле".

"Бред, - подумал Панаев. - Когда же все это кончится? Здорово влияет..."

"Хорошо, думай о шаровых молниях, - согласился голос. - Успокойтесь. Мы получаем знания. То, что мы узнаём от вас... Мы не предполагали, что все пойдет именно так... Тогда, на Циролле, мы думали, что у вас все будет по-другому".

- На какой Циролле? - вслух удивился Панаев.

"Циролла - это прошлое. Наше прошлое. И ваше... Успокойтесь. Нам

могут помешать".

У Панаева затекла нога, он пошевелился, взглянул в окно и увидел, как высоко в небе возникло розовое свечение. Свечение съежилось, превратилось в яркий розовый шар, летящий к земле.

"Вводим в действие... - произнес голос. - Сейчас мы пройдем над вами и вы... Должно подействовать. - Голос звучал с непонятными паузами, словно пропадали какие-то слова. - Контакт забудется. Мы пройдем над вами... Сработает... Не оставайтесь на месте, скорее к городу - иначе можете погибнуть. Можете погибнуть!"

Бледный шар возник в поле словно ниоткуда, легко перепрыгнул через деревья, с шипением пронесся над "Москвичом" и круто пошел вверх, а розовый сделал широкий вираж в ночном небе и устремился вдогонку. Вихрь прошел над дорогой, сдувая сухие листья. Панаев почувствовал, как сотни осколков просыпались на него, проникая под кожу, руки сами собой дернулись к рулю, "Москвич" взвыл и влетел в круговерть листвы, устремляясь к городу. Черным стал свет фар, черной стала дорога и черный клубок, разбухая, застрял в голове... А потом отраженным светом засиял указатель "Веселый Гай - 7 км", и он сидел, вцепившись в руль, вместе с автомобилем подскакивая на выбоинах, и совершенно не помнил, как преодолел эти шесть километров от того места, где ремонтировал скат. Ничего он не помнил.

*