Загадка подслушанных разговоров

Здесь плотно, если так можно выразиться, плечом к плечу стояли дома совсем другого рода, все совершенно одинаковые. Миновав их, ребята вышли на большую площадку, за которой темнел еловый лесок. На краю площадки, почти примыкавшей к лесу, высилась огромная ледяная горка.

— Нам туда, — скомандовал Кирюшка и бегом ринулся к цели.

— А кататься чего, на пятой точке? — с опаской осведомился Герасим.

— Не, — широко улыбнулся Илюшка. — Там специально для этого есть тарелки. — А ну, не отставать!

И почти близнецы припустились вперед.

Правда, до цели они не дошли. Им преградили путь две совершенно одинаковые женщины в меховых норковых курточках.

— Привет, мамы! — хором воскликнули Илюшка с Кирюшкой. — Мы с ребятами идем кататься!

— Понятно, — тоже хором отозвались одинаковые мамы. А потом та, которая слева, добавила: — Мальчишки, а где же ваши лыжи? Вы же, кажется, на них из дома ушли.

— Из дома-то ушли, — подтвердил Кирюшка, — а теперь они нам оказались не в кассу. Потому что они на лыжах не захотели, — указал он на Команду отчаянных и Сеню.

— Ну и где же лыжи? — на сей раз полюбопытствовала правая мама.

— У Сеньки, — небрежно махнул рукой Илюшка. — Мы на обратном пути их заберем.

— Тогда можете все на обратном пути прийти к нам пить чай, — пригласили мамы. — У нас сладкого много.

— Обязательно придем, — с готовностью откликнулся Луна.

— Вот и славненько, — сказала левая мама, и обе ушли.

Кирюшка и Илюшка вновь ринулись к горке.

— Как вы их различаете? — полюбопытствовала на ходу Варя.

— Запросто, — ответил Кирюшка. — По одежде. У них этот… стиль разный.

— Что-то я не заметила, — усмехнулась Варвара. — По-моему, они одеты совершенно одинаково.

— Это сегодня, — пояснил Илюшка. — Редкий случай. Потому что обычно у моей матери стиль спортивный, а у его, — ткнул он пальцем в сторону двоюродного брата, — элегантный.

— Хватит о мамах, давайте лучше кататься!

Достигнув горки, Кирюшка забежал под навесик и, выбрав из груды огромную пластиковую тарелку, устремился по снежным ступенькам к вершине.

— И-э-эх! — раздался удалой клич.

Мгновенье спустя Кирюшка, лежа животом на тарелке, слетел вниз головой с горки, пулей пронесся мимо ребят и врезался в сугроб.

— Класс! — одобрил брат-почти близнец. — Но я лучше могу.

— Не можешь! — Кирюшка высунул из сугроба обсыплепленную снегом голову.

— Могу, — настаивал брат.

— А вот и фигли, — обратился к присутствующим Кирюшка. И, подмигнув Варе, уточнил: — Он вообще никогда лучше меня ничего не может.

— Правда? — Варвара кокетливо похлопала длинными ресницами.

— Кривда! — злобно огрызнулся Илюшка. — Я его на этой дистанции каждый день делаю!

— Не может быть! — всплеснула руками Варя.

Ее замечание сыграло роль фитиля, поднесенного к бочке с порохом.

— Врет он все! — заорал Кирюшка.

— Нет, это он все врет! — тоже закричал Илюшка.

— Кого-то они мне очень напоминают, — косясь на Герасима, шепнула Маргарите Варвара.

Тем временем Илюшка, вооружившись тарелкой, начал карабкаться на вершину горы. Кирюшка, тоже с тарелкой, последовал за братом. На середине дистанции он с помощью тарелки ловко подсек Илюшку, а тот в падении опрокинул его, и оба кубарем скатились вниз по ступенькам.

— Ну, видали, как я его! — выкрикнули одновременно они.

— Видали, видали, — торопливо заверила их черноволосая Марго. Она опасалась, как бы противоборство почти близнецов не переросло в подлинную дуэль. — Ребята, — крикнула она, не давая братьям продолжить спор, — а мы-то с вами чего стоим? Айда кататься!

Некоторое время все с удовольствием просто катались. Горка в Изумрудове и впрямь получилась отличной, и на спуске у ребят ветер свистел в ушах. Однако минут через тридцать Илюшка с Кирюшкой дружно заявили, что спускаться с горки по одному — это «скучно и даже банально».

— Так даже маленькие дети могут, — с презрением процедил сквозь зубы Кирюшка.

— И вообще, есть у нас головы на плечах или нет? — подхватил Илюшка. — Неужели мы не можем придумать достойное катание?

— Естественно, можем, — с важностью заявил Кирюшка. — Ну-ка, Илья, иди сюда. Есть у меня одна мысль.

И отведя брата в сторонку, он почти с заговорщицким видом принялся что-то нашептывать ему на ухо. Илюшка сперва сосредоточенно кивал. Затем лицо его расплылось в счастливой улыбке.

— Молоток, — хлопнул он по плечу Кирюшку.

Оба вскарабкались на горку.

— Внимание! — оглушительно заорали они оттуда. — Смертельный номер! Исполняется впервые! На арене всемирно известный дуэт братьев Ряжских.

Не успели Сеня и Команда отчаянных понять, в чем дело, как «всемирно известный дуэт», усевшись на тарелки и обхватив друг друга за плечи, синхронно спустился с горки, на жуткой скорости врезался все в тот же сугроб и временно исчез из вида.

Правда, почти близнецы почти сразу же вылезли.

— Оп-ля-ля! — воскликнули они, отплевываясь от снега.

— Экзотно! — воскликнул Баск. — Я тоже так хочу.

— То-оже, — покровительственно протянул Илюшка. — Если бы не мы с Кирюшкой, ты, Баск, ни за что бы до такого способа не допер.

— Нет, я бы допер, — уверенно отозвался Баск. — А вот Муму никогда бы не допер.

— А мне и не надо, — тощий высокий Герасим высокомерно вздернул острый подбородок. — Я до гораздо более важных вещей допираю.

Однако Баск продолжать спор не стал.

— Луна, — повернулся он к Павлу, — пошли так же съедем.

— Очень опрометчиво, — покачала головой Варя. — На вас с Пашкой одной горки не хватит.

— Наоборот, — возразили почти близнецы. — Чем теснее, тем лучше. Потому что риск увеличивается.

Однако ширины горки Павлу и Сене вполне хватило. Они с оглушительными воплями, но без особых приключений съехали вниз. То же попарно проделали и остальные.

Особенно отличился Герасим. Его узкое длинное тело стрелой вонзилось в сугроб и почему-то напрочь застряло там. В поле видимости остались лишь ступни, облаченные в ботинки с высокой шнуровкой. Ступни конвульсивно дергались. Именно по этому признаку Луна определил, что Муму подает сигналы бедствия. Ребята общими усилиями вытянули его за ноги.

Отдышавшись, Муму проворчал:

— И на фига тут этот сугроб торчит?

— Для амортизации, — пояснил Сеня. — Иначе бы ты сейчас не в снег врезался, а во что-нибудь твердое.

— Железная логика, — презрительно усмехнулся Герасим. — По-моему, до ближайшего твердого ехать и ехать.

— Все равно, — Сеня остался при своем мнении. — Этот сугроб нужен на всякий случай.

Почти близнецы вновь о чем-то пошептались. Затем с очень хитрыми лицами вновь полезли по снежным ступеням на горку.

— Уважаемая публика! — грянули они с высоты. — Всемирно известные братья-акробаты Ряжские представят вам новый смертельный номер.

Они встали в тарелках на колени и, обхватив друг друга за плечи, с лихими воплями начали новый спуск. До середины горки все шло нормально, и братья каким-то чудом удерживали равновесие. Внезапно их повело влево. Продолжая крепко держать друг друга за плечи, всемирно известный дуэт на головокружительной скорости сошел с трассы, пронесся по снежной целине и, подлетев на какой-то кочке, взвился в воздух.

Приземлившись, дуэт не без внутреннего содрогания обнаружил, что каким-то неясным образом превратился в трио. Ибо между ними, оглушительно воя, барахтался ребенок в беленькой шубке.

— Это ещё откуда? — в полном замешательстве посмотрел на ребенка Кирюшка.

— Сашенька! — раздался над головами упавших истошный женский вопль. — Ты цел?

Почти близнецы разом подняли головы и убедились, что трио уже превратилось в квартет. Четвертым членом компании оказалась немолодая женщина. Подхватив ребенка на руки, она принялась ощупывать его и причитать:

— Ты жив, мой маленький? Жив?

— Жив! — проорал ей в ухо Кирюшка. — Слышите, как вопит.

Лучше бы он не вмешивался. Ибо бабушка ребенка с ходу напустилась на братьев.

— Хулиганы! Убийцы! — потрясала она кулаками в самой непосредственной близости от их заснеженных лиц. — Из-за вас я чуть не лишилась единственного внука.

— Но ведь не лишились, — резонно возражал Кирюшка. — Все хорошо, что хорошо кончается.

А Илюшка, всегда считавший, что лучшая защита — это нападение, с возмущением заявил:

— Да вы сами виноваты! Почему за своим ребенком не смотрите? Он у вас возле горки гуляет. Так можете навсегда внука лишиться.

Бабушка орущего Сашеньки на минуту умолкла, затем разразилась гневной тирадой по поводу распущенных детей, а также их родителей. А в заключение принялась строить самые неблагоприятные прогнозы по поводу будущего Илюшки с Кирюшкой.

Пока братья препирались с разгневанной женщиной, а ребенок истошно вопил, Павла вдруг осенило: а не тот ли это самый Сашенька, семейство которого подслушивают?

— Слушай, Баск, — обратился Луна к Сене. — Ты эту бабушку знаешь?

— По имени нет, — покачал головою тот. — Но знаю, где живет.

— А отец Сашеньки не Леонид? — Луна задал новый вопрос.

— Понятия не имею, — откликнулся Баск. — Я и про ребенка-то этого только сейчас узнал, что он, оказывается, Сашенька.

— Не страшно, — вмешался Иван. — Главное, Сеньке известен их дом. Значит, мы сможем потом сходить и проверить.

— Голос у бабки вроде похожий, — сказал Герасим.

— А у ребенка? — осведомилась Марго.

— По-моему, все дети орут одинаково, — заявил Муму.

— Ну, не скажи, — заспорила Варя. — Одни орут тонкими голосками, а другие — басом.

— Кстати, мы ведь даже не знаем, кто там, по радио, был, девочка или мальчик, — внезапно сообразила Марго.

— Естественно, мальчик, — Герасим, в отличие от нее, не испытывал на сей счет никаких мнений. — Сашенька, значит, Александр.

— Дурак ты, Мумушенька, — с сочувствием проговорила Варя. — К твоему сведению, Сашенька с одинаковым успехом может быть как Александром, так и Александрой. А если ты такой серый, что этого не знаешь, никто не виноват.

— А я лично уверен, что по радио передавали мальчика, — упрямо изрек Каменное Муму.

— Будем надеяться, что ты прав, — ответил Луна. — Но все равно придется проверить. Вдруг в Изумрудове несколько мальчиков по имени Сашенька.

— У нас тут детей до черта, — подтвердил Баск.

— А я уверен, что это именно тот, кто нам нужен, — покосился на орущего ребенка Муму. — Мне интуиция подсказывает.

Варя презрительно усмехнулась. Муму надулся.

— Слушай, Луна, ну что они за люди, — Баск указал пальцем на Герасима и Варвару. — Почему они все время сражаются?

— Да кто их знает, — пожал плечами Павел. — Верно, им так на роду написано.

— Просто у Варьки плохой характер, — свирепо проговорил Муму.

— Это у меня? — кинула ангельский взор на Команду отчаянных голубоглазая Варька. — Да я сама кротость. А вот Мумушечка у нас — чистый зверь и тиран.