Загадка подслушанных разговоров

— Это специально, — Герасим все-таки вклинился.

— Погоди, — жестом остановил его Павел. — Сперва дослушай. Длинные паузы тоже ни в какие ворота не лезут. Методы методами, эффекты эффектами, но никто не позволит так бездарно расходовать дорогостоящее эфирное время.

— Ну и что же, по-твоему, это такое, если не спектакль? — Каменное Муму картинно простер к Луне правую руку.

— По-моему, мы просто подслушиваем чью-то настоящую жизнь, — уверенно ответил тот.

Глава II.

САШЕНЬКА ИЗ МАГНИТОЛЫ?

Шестеро ребят, собравшиеся в большом зале загородного особняка Баскаковых, учились в восьмом «А» классе экспериментальной авторской школы «Пирамида». Собственно, все, кроме Сени, и жили рядом со школой в начале Ленинградского проспекта. Баск же вместе с родителями уже два года как поселился в престижном подмосковном Изумрудове, где его отец, нефтяной олигарх Виталий Семенович Баскаков, приобрел огромный двухэтажный особняк со всеми аксессуарами, которые соответствовали его званию и положению.

Баскаков-старший, равно как и его жена и Сенина мать Анжелика Васильевна новым местом жительства были вполне довольны, чего нельзя сказать о Сене. То есть, с одной стороны, Баску в этом «новом русском поселке» многое даже нравилось. И друзья неплохие, и великолепный спортивный комплекс с бассейном. Но вот свобода передвижения строго ограничивалась территорией Изумрудова. Выйти, как говорил Баск, «на волю» можно было лишь по письменному разрешению родителей. Нет разрешения — суровый охранник отсылает назад. А Баскаков-старший, тревожась за безопасность сына, выходить ему одному за пределы поселка не разрешал.

Поэтому Баск часто с завистью говорил пятерым друзьям:

— Везет же некоторым. Шастаете по всей Москве и хоть бы хны. А я в своем Изумрудове как в тюрьме.

Сравнение с тюрьмой имело некоторые основания. Дело в том, что обширная территория Изумрудова была обнесена глухим бетонным забором, поверху которого тянулось несколько рядов колючей проволоки. В целях безопасности влиятельных и богатых жителей попасть на территорию Изумрудова можно было только сквозь два пропускных пункта. Вооруженная до зубов охрана разрешала посторонним пройти или проехать лишь по приглашениям кого-нибудь из жителей. Однако даже и при наличии приглашения гости сперва подвергались тщательнейшей проверке и лишь потом попадали в «святую святых».

Однажды, внимая Сениным сетованиям по поводу «крайней степени несвободы», ехидная Варька Панова даже сочинила стишок:

Как жизнь страданьями чревата

У сына крупного магната!

Баск на полном серьезе ответил:

— Ты, Варька, совершенно права.

Впрочем, до нынешнего Нового года и Варваре Пановой, и Маргарите Королевой, и Павлу Лунину, и Герасиму Каменеву, и Ивану Холмскому приходилось верить Баску на слово, ибо они никогда не бывали у него в Изумрудове.

Однако в конце декабря Сеня, узнав, что родители вновь собрались без него за границу, самым решительным образом заявил:

— Раз так, я приглашу на каникулы ребят. Не хочу в Новый год быть один.

Нефтяной олигарх, обычно державший сына в черном теле и крайне редко потакавший его прихотям, неожиданно легко согласился. Дело в том, что именно эти пятеро одноклассников Баска, чаще всего называвшие себя Командой отчаянных, Баскакову-старшему нравились. Ведь совсем недавно они спасли Сеню от смертельной опасности. Это произошло во время одного из расследований Командой отчаянных. А вообще-то пятерым друзьям удалось с начала нынешнего учебного года самостоятельно раскрыть целых семь самых настоящих и очень серьезных преступлений.

Естественно, детективная деятельность ребят совершенно не радовала их родителей. Поэтому Сенино приглашение на каникулы во всех пятерых семействах восприняли как настоящий подарок к Новому году. Лучше всех остальных по сему поводу высказалась мама Ивана, Инга Сергеевна. Аккуратно укладывая в сумку вещи сына, она говорила мужу:

— Хоть десять дней гарантированной спокойной жизни. В этом Изумрудове наши дети будут совершенно изолированы от внешнего мира. А значит, при всем желании не смогут вляпаться ни в какую историю.

В общем, ребят отпустили с радостью. И вот теперь, очень весело встретив Новый год, они сидели в столовой и слушали странную «радиопостановку».

— Чужую настоящую жизнь? — не сводя глаз с Павла, переспросила Марго.

— Самое логичное объяснение, — продолжал тот.

— И где же, позволь узнать, по-твоему, эта жизнь происходит? — с издевкой хохотнул Герасим. — У них чего, квартира на радио? Прямо в студии?

— Совершенно не обязательно, — возразил Баск. — В любую квартиру можно сунуть «жучка».

— «Жучка»? — переспросил Иван. — Ты думаешь, где-то стоит «жучок», а Муму словил по радио частоту, на которой идет прослушка?

— Именно, — энергично кивнул Баскаков.

— Да-а, да-а, — протянул Герасим. — Какой, интересно, дурак будет ставить «жучка» на кухне, чтобы полдня наслаждаться всякими историями с кашей?

— Какой кашей, — снова возразил Баск, — с помощью «жучка» на кухне можно узнать очень много важного. Например, сколько людей живет в доме, их распорядок дня. Кто, когда и куда ездит.

— Скажу больше, Сенечка, — добавила Варя. — При удачном раскладе можно даже подслушать, куда хозяева кладут «ключи от квартиры, где деньги лежат».

— Насчет ключей не знаю, — сказала Марго. — А вот на кого дом записан, мы с вами уже подслушали.

— На Сашенькину маму, — уточнил Сеня.

— И еще, — продолжала Марго, — мы уже в курсе, что теща не испытывает особой любви к своему зятю Леониду.

— А я о чем! — у Павла азартно блеснули глаза. — Теперь предположим, что у этого Леонида есть враги или, например, конкуренты. Прикиньте, как они могут использовать подобную информацию.

— Подкупят тещу, чтобы она траванула зятя, — Герасим по-прежнему не воспринимал всерьез доводы друзей. — Это будет, — загробным голосом добавил он, — отравление века. Кашей.

— Герочка, ну зачем так грубо и примитивно, — в свою очередь развеселилась Варя. — Кашей надо не травить, а бросать Леониду под ноги. Поскользнется на кашке, головой об угол стола ударится, и все. Уноси готовенького.

— В таком случае, — улыбнулась Марго, — мы с вами только что были свидетелями неудавшегося покушения.

— Как же, покушения! — воскликнул Герасим.

— Шутка, Муму, шутка! — нараспев произнесла Марго.

— Про покушение, естественно, шутка, — начал Павел. — Но мне кажется, дело серьезное. Что-то во всем этом есть нехорошее. Кому-то врубили «жучка»…

— Причем где-то рядом, — перебил Сеня. — Раз мы это сумели поймать по радио, значит, дом с «жучком» стоит на территории Изумрудова.

— С чего это ты так уверен? — уставился на него Муму.

— «Жучок» явно непрофессиональный.

Профессионал бы выбрал для передачи такую частоту, которую можно поймать только на специальной аппаратуре. А раз установка кустарная, значит, радиус действия её невелик. Теперь едем дальше. Сашенькина семья живет в большом доме, который дорого содержать. А здесь, кроме нашего Изумрудова, таких поселков поблизости нет.

— Ты хочешь сказать, пасут кого-то из местных? — заинтересовался Иван.

— Похоже, — кивнул Сеня.

— Но вот кого? — Павел задумчиво посмотрел на друзей.

Тут из передней послышалось несколько громких звонков. Затем заколотили в дверь.

— Это Илюшка и Кирюшка, — без тени сомнения объявил Баск. — Им пока ничего не говорим?

— Естественно, — отозвался Павел.

Горничная уже открыла. В передней послышались громкие голоса, топот, затем — истошный вопль Альбины Ивановны:

— Эй! Лыжи-то хоть оставьте!

В зал влетели двое раскрасневшихся от мороза ребят:

— С Новым годом! Айда на лыжах! — проорали они. — Там снега за ночь навалило!

— На лыжах ещё слишком рано, — с мрачным видом ответил Муму.

С лыжами у него были сложные взаимоотношения. Два года назад дедушка Герасима, Лев Львович Каменев, или, как его прозвал Луна, Лев-в-квадрате, в целях укрепления физической формы внука, решил регулярно предпринимать с ним лыжные походы. Лев Львович тогда вышел на пенсию. И у него, вместо подведомственной крупной физической лаборатории, где все подчиненные ходили по струнке или стояли по стойке «смирно», образовалась уйма нерастраченной энергии и ничем не занятого времени. А так как в свои семьдесят с гаком Лев Львович был ещё очень крепок и бодр, то обрушил всю свою несокрушимую волю и организаторский пыл на несчастного Герасима.

Лыжные походы, по мнению дедушки, проходили крайне результативно. Герасим придерживался иных взглядов. Скорость, которую развивал Лев-в-квадрате на лыжах, была для Каменного Муму явно чересчур большая. Однако на все его стенания по тому поводу, что, мол, ноги болят, дедушка бодренько отвечал: «Владей, внук, собой и укрепляй волю. В жизни ещё и не такое случается. Потом спасибо мне скажешь».

Спасибо Муму не сказал. На третьем походе, проходившем в крайне неблагоприятных метеорологических условиях, внук обморозил уши и к тому же заболел двусторонним воспалением легких. У Льва-в-квадрате это вызвало глубокое возмущение. Ибо, согласно расчетам дедушки, именно третья совместная прогулка должна была окончательно закалить Герасима.

С трудом выходив сына, папа и мама к большому его облегчению, воспротивились дальнейшим походам. Теперь уже второй год Лев-в-квадрате ходил на лыжах либо один, либо в компании друзей. Время от времени он по-прежнему пытался увлечь в новое путешествие Герасима. Однако тот только отмахивался или говорил:

— Лучше мы с ребятами в хоккей погоняем.

В общем, даже упоминание о лыжах повергало Каменного Муму в тоску и ужас. Однако энергичных Илюшку с Кирюшкой его возражения не смутили. По сияющим лицам обоих было видно, что после встречи Нового года они успели прекрасно выспаться и теперь жаждут деятельности и приключений.

— Не хотите на лыжах, пошли на тарелках кататься, — мигом выдал новое предложение Кирюшка. — У нас в этом году такую горку забацали!

— Горка — это годится, — Ивану понравилось предложение.

Герасим тоже не возражал. Главное, не на лыжах.

— Если согласны, чего зря сидите, — Илюшка уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Жарко ведь.

— А ты, Илюшечка, шапочку сними, курточку и перчаточки, — с ехидным видом произнесла Варя. — Тогда, уверяю, тебе станет здесь вполне нормально.

— Вот еще, — отмахнулся Илюшка. — Сперва раздеваться, потом одеваться… Лень. Кирюшка, — посмотрел он на двоюродного брата. — Лучше, пока эти отмороженные тут возятся, пошли побегаем на лыжах, вокруг их дома. Все-таки тоже занятие.

Два брата подхватили лыжи и стремглав унеслись на улицу. Не успели оставшиеся, в зале перемолвиться словом, как две головы в ярких шапочках молниями мелькнули за окнами и исчезли.

— Энергичные мальчики, — фыркнула Варя. — Я вот только не поняла, они братья или не братья?

— Двоюродные братья-близнецы! — на одном дыхании выпалил Баск.

— Полная ерунда, — менторским тоном заявил Герасим. — Если бы ты, Баск, был немного образованнее, то никогда бы такого не сморозил. Близнецы бывают только родными братьями. Иными словами, у них всегда один папа и одна мама.

— У Кирюшки и Илюшки отец с матерью тоже почти одни, — Сеню ничуть не обескуражило заявление Герасима. — А родились они совершенно одновременно.

— Кто родился совершенно одновременно? — Луна с ошалелым видом смотрел на Баска. — Их папы с мамами или Илюшка с Кирюшкой?

— Они все, — коротко отвечал Баск.

— Ду-урдом, — покрутила пальцем возле виска Варя. — По-моему, нашему Баску вредно встречать Новый год. Шарики за ролики заезжают.

— Ничего у меня не заезжает, — обиделся Сеня. — Просто у Илюшки с Кирюшкой папы близнецы и мамы близнецы. Вы только прикиньте: два комплекта совершенно идентичных родителей. Как они их различают?

— Интересно, — вмешалась Марго. — А Кирюшка с Илюшкой совершенно друг на друга не похожи. Я даже думала, что Илюшка младший брат Кирюшки.

— Не, — Баск мотнул коротко стриженной головой. — Они в один день и в один год родились. Сейчас им, как нам, по тринадцать. Просто Илюшка получился светлый и невысокий в их мам. А Кирюшка высокий и черный — в пап. Они, между прочим, ещё и компаньоны.

— Кто? — Иван поскреб затылок пятерней. — Кирюшка с Илюшкой или их мамы?

— Пуаро, — Сеня обратился к нему по прозвищу. — Не старайся казаться глупей, чем ты есть. Компаньоны, конечно, папы. Сперва они были просто братьями-близнецами, а потом основали фирму.

В оба окна постучали. Причем с такой силой, что стекла едва не вылетели. За одним из окон маячила голова Кирюшки, а за другим — Илюшки. Оба братца хором орали:

— Долго вы там еще? А то мы уже укатались!

— Еще одну минутку! — Баск воздел вверх указательный палец. — Ребята, пошли одеваться, — обратился он к остальным. — А то они все равно покоя не дадут.

— Очень энергичные мальчики, — снова отметила Варя.

— Что есть, то есть, — подтвердил Баск.

Затем все разбежались по комнатам, чтобы одеться для катания с горки. Вскоре шестеро ребят вновь собрались в передней. На них были разноцветные комбинезоны. Голову Каменного Муму увенчивала розовая шапочка с тремя кокетливыми помпончиками — желтым, синим и нежно-салатовым.

— Мумушечка! — всплеснула руками Варвара. — Где ты взял эту прелесть?

— Мать на католическое Рождество подарила, — Герасим внимательно оглядел свое отражение в зеркале. — А чего? По-моему, мне идет.

— Каменный гном, — вынесла суровый, но справедливый вердикт Варя.

Все, кроме Герасима, засмеялись. Входная дверь резко распахнулась. Вслед за этим в переднюю, едва не сбив с ног Каменное Муму, с шумом влетели две пары лыж и палки.

— Поосторожней нельзя? — завопил Герасим. — Тут, между прочим, люди!

— Пускай наши лыжи у вас пока тут побудут! — проигнорировав заявление насчет осторожности и людей, хором крикнули два почти близнеца. — И вообще, сыпьте на улицу! А то, пока вы собираетесь, весна наступит и горка растает.

— Не наступит, — заверил их Луна и первым вышел на широкое каменное крыльцо, над которым была выложена контрастного цвета кирпичом надпись: «Veni, vidi, vici» (Пришел, увидел, победил» (лат.).). Види-мо, Баскаков-старший ощущал себя в нефтяном бизнесе настоящим Юлием Цезарем.

Ребята пошли по поселку. Дома тут были один монументальнее другого. Улица, на которой жил Баск, состояла из огромных двух, а то и трехэтажных особняков. На углу улицы высилось вообще нечто вроде замка с башенками и бойницами. А ниже, над входной дверью из мореного дуба с бронзовыми клепками, красовалась статуя рыцаря в натуральный рост.

— Вот это да-а, — протянула Варвара. — Почти замок Ив.

— Его не Ив зовут, а Иванофф, — Баск подчеркнул неожиданно глухое окончание популярной фамилии и добавил: — Иванофф с фэ-фэ.

— Какое ещё фэ-фэ? — не дошло до Герасима.

— Сперва-то он был обычным Ивановым, как все, — подключились к беседе Илюшка с Кирюшкой. — А как разбогател и эту храмину себе отгрохал, так заделался Иваноффым. Потому что, говорит, «Ивановых много, а я один».

— Понятно, — кивнули остальные, и вся компания свернула на другую улицу.