Загадка золотой чалмы

Больше всего по сему поводу негодовала Генриетта Густавовна. Возвратившись в обществе новой подруги с первой лекции, она не смогла попасть домой. Пытаясь открыть дверь, повернула что-то не так, и Константин Леонидович был вынужден вызывать специалиста из сервисного центра, которому пришлось заново программировать «электронное чудо».

Иван шагнул в переднюю. Замок с жужжанием защелкнулся. Из комнаты бабушки послышались шаги. Мальчик вздрогнул. «Неужели опять залезли?» — пронеслось у него в голове.

Глава II.

НЕПОСЛЕДОВАТЕЛЬНАЯ ГЕНРИЕТТА ГУСТАВОВНА

Иван застыл в передней. Свет в квартире нигде не горел, хотя уже сгущались сумерки. «Что делать? Что делать?» — пульсировало в голове у мальчика. Умнее всего, наверное, было бы попытаться выбежать снова на лестничную площадку, а там, глядишь, и до Марго можно успеть добраться. Однако, во-первых, Ивана не слушались ноги, а во-вторых, этот замок быстро не откроешь.

Пуаро охватила полная паника. Вдруг дверь комнаты Генриетты Густавовны распахнулась, и на пороге возникла она собственной персоной.

— Ах, это ты, Иван, — спокойно произнесла бабушка и включила свет.

Едва глянув на нее, внук издал изумленное восклицание. Генриетта Густавовна была… в его наушниках, а на поясе её халата висел его собственный плейер.

— Ба…ба…ба, — заикаясь, пролепетал внук, а про себя подумал: «По-моему, она тронулась».

Дело в том, что никто в их семействе так не возражал против плейера, как Генриетта Густавовна. По её мнению, внук, вместо того чтобы «приобщаться к великой классической музыке», целыми днями «слушает в своих наушниках всякую отупляющую дребедень» и «попусту тратит лучшие годы, совершенно интеллектуально не развиваясь».

Иван тщетно пытался ей возразить, что по плейеру с наушниками можно, в конце концов, слушать и «великую классическую музыку». Генриетта Густавовна лишь брезгливо отмахивалась: «В этих наушниках у тебя, Ваня, сразу делается абсолютно дебильный вид». В таких случаях Иван окончательно терял самообладание: «Бабушка, но ведь плейер — это всего-навсего техническое средство. А наушники… Мы же, когда в лингафоннном кабинете английским занимаемся, тоже их надеваем. Может, и английский учить дебильно?»

Однако Генриетту Густавовну не так-то легко было сбить с толку. И она преспокойно отвечала: «Лингафонный кабинет — это другое, а ваша музыка просто ужасна. И все эти приспособления — тоже. Полная деградация нравов!»

Ивану оставалось лишь разводить руками. И вот сейчас он просто глазам своим не верил. Бабушка явно что-то слушала по его плейеру. И так как недавно пережитый страх ещё давал о себе знать, мальчик с неприкрытой издевкой спросил:

— Решила к современной музыке приобщиться?

— С чего ты взял? — у Генриетты Густавовны округлились глаза.

Иван в ответ постучал себе пальцем по уху.

— Ах, это, — смущенно улыбнулась бабушка. — Твой на время одолжила. Надо попросить у твоего папы, чтобы он мне собственный плейер купил.

— Зачем? — внук уже совсем ничего не понимал.

— Видишь ли, Ваня, — по-прежнему смущенно и, одновременно, несколько свысока начала Генриетта Густавовна. — Это мне требуется для окончательного восстановления здоровья.

— Плейер? — у внука едва не вылезли из орбит глаза. — Какое же в нем, на фиг, здоровье?

— Ах, Ваня, я ненавижу эти твои грубые выражения! — возмутилась бабушка. — Сколько раз ещё тебе повторять: твой долг гордо нести звание потомственного интеллигента!

«Ну, началось», — тяжело вздохнул мальчик, которому совершенно не улыбалось что-либо «гордо нести».

— Надеюсь, ты когда-нибудь это запомнишь, — тем временем продолжала бабушка. — Все наши предки были глубоко образованными и культурными людьми.

— Да чего тут запоминать, — скороговоркою бросил Пуаро. — Во-первых, ежу понятно, а во-вторых, плавали — знаем. Только я напрочь, ба, не врубаюсь, при чем тут мой плейер и твое здоровье? Объясни, пожалуйста, для тупых.

— Нет, милый мой, ты, по-моему, безнадежен, — скорбно покачала головой в наушниках представительница потомственных интеллигентов. — Хотя, — добавила она с философским видом, — видимо, сказываются некоторые гены.

Иван фыркнул. Под «некоторыми генами» явно подразумевались гены его отца, Константина Леонидовича, у которого, по меткому выражению матери Ивана, «складывались хоть и вежливые, но классические отношения с тещей».

— Ба, ближе к делу, — попросил Иван. — Меня сейчас больше не гены, а плейер волнует. Ты правда считаешь, что им можно лечиться?

— Им, — брезгливо ткнула указательным пальцем в висевший на поясе халата плейер Генриетта Густавовна, — разумеется, нельзя, но с его помощью…

— Что с его помощью? — поинтересовался Иван.

— Ах, тебе не понять, — вдруг хитро сощурилась бабушка. — Ты неподготовлен и не посвящен.

— Во что? — внук задал новый вопрос и попытался завладеть наушниками.

Однако Генриетта Густавовна с редкостной для человека её возраста реакцией увернулась от него и решительно отступила в свою комнату.

— Ба, — было последовал за ней внук.

Дверь перед его носом захлопнулась. В замке повернулся ключ.

— Ба, кончай приколы! — заорал Иван.

— Во-первых, изволь выражать свои мысли по-человечески, — раздалось из-за запертой двери. — А во-вторых, успокойся. Я верну тебе твою вещь через пять минут.

— Нет, она точно съехала с катушек, — пробормотал Иван и поплелся к себе в комнату переодеваться. — Это, наверное, у неё запоздалое осложнение после гриппа.

Однако его продолжало глодать любопытство, и ему не терпелось выяснить, что же там слушала бабушка и зачем ей теперь нужен для постоянного пользования плейер.

«Она, конечно, хитрая, но мы хитрее, — натягивая домашние джинсы, размышлял он. — Засеку момент, когда она на что-нибудь отвлечется, зайду к ней в комнату и свистну кассету».

Тут он сообразил, что у него есть хороший предлог. Ведь бабушка Марго очень просила, чтобы Генриетта Густавовна ей дозвонилась. «Вот сейчас и скажу, они разведут ля-ля, — уже строил планы Пуаро. — А я кассеткой займусь».

— Ба! — снова кинулся он к её комнате.

Дверь оказалась по-прежнему заперта.

— Имей терпение! — строго ответила Генриетта Густавовна. — Пяти минут ещё не прошло.

— Да я про другое, — принялся объяснять внук. — Тебя Ариадна Оттобальдовна обыскалась. Говорит, напрочь не может застать тебя дома.

— Адочка такого сказать не могла, — решительно возразила бабушка.

— Нет, она именно это и сказала, — настаивал Пуаро.

— Если только по сути, — продолжала филологический спор Генриетта Густавовна, — но не в подобных варварских выражениях. Она, между прочим, тоже интеллигентный человек.

Иван издал рык, словно зверь в джунглях.

— Короче, ба, она просила тебя срочно позвонить.

— Ладно, — с ледяным спокойствием отозвалась Генриетта Густавовна. — Будет время, позвоню.

Иван удивился ещё сильнее. Обычно бабушка была готова болтать с Ариадной Оттобальдовной часами. Поссорились они, что ли? Хотя какое ему дело? Со своими отношениями пускай разбираются сами. У него своих проблем хватало. Главное, засечь момент и все-таки выяснить, чего там бабка слушала.

Ему живо представилось, какое лицо будет у отца, если бабка и впрямь потребует купить себе плейер. Ведь она столько времени пилила и предка и мать за то, что они подарили ему, Ивану, плейер на Новый год. А теперь…

Иван усмехнулся. Предка точно инфаркт хватит. Надо же, поворотик! Завтра ребятам расскажу. Во посмеемся. А вдруг бабка на старости лет попсой увлеклась? Не свои же любимые оперы Вагнера слушает. Для этого у нас в большой комнате стоит стереосистема. А плейер она наверняка у меня тиснула для конспирации. Чтобы никто не догадался, чем она заинтересовалась.

«В общем, — продолжал размышлять Иван, — бабка явно партизанит. Но с какой целью? Это и непонятно. Ладно, попробую ещё раз её выманить из комнаты».

В третий раз приблизившись ко все ещё запертой двери, он крикнул:

— Ба, ты все же позвони Ариадне! Ей чего-то там от тебя очень надо.

— Оттобальдовне, — многозначительно прозвучало из-за двери. — Она, между прочим, тебя в два раза старше.

— Если хочешь, могу даже по фамилии! — Ивану наконец надоели нравоучения.

— Не хами! — рассердилась в свою очередь бабушка. — Чем старше ты, милый мой, становишься, тем больше мне начинает казаться, что ты воспитывался не в приличном доме, а в тайге, где одни медведи.

«И чего она ко мне сегодня привязалась? — охватило внука возмущение. — По-моему, лучше уж с медведями воспитываться, чем постоянно выслушивать такое».

— Ба, — постарался как можно спокойнее произнести он. — Я только передал тебе просьбу Ариадны Оттобальдовны, — с нажимом произнес он. Тут у него возникла светлая мысль, и он с подчеркнутым пафосом добавил: — Ты ведь сама мне всегда говоришь, что очень невежливо заставлять людей ждать, когда они тебя о чем-то попросили.

— Ваня, тебе уже было сказано, — с раздражением отозвалась Генриетта Густавовна, — что я позвоню, как только освобожусь. А если тебе так не терпится получить эту свою штуку, пожалуйста.

Замок щелкнул. И, приоткрыв дверь, бабушка просунула в образовавшуюся щелку плейер вместе с наушниками.

— Можешь слушать свою дребедень, если тебе больше нечем заняться, — высокомерно проговорила она.

Пожав плечами, мальчик ушел к себе в комнату и уселся делать уроки. Однако сосредоточиться на домашке никак не мог. Из головы не выходило странное поведение бабушки. То есть препирались-то они почти каждый день с той поры, как минувшим летом родители выменяли их собственную и бабушкину квартиру на эту, четырехкомнатную, и они начали, если так можно выразиться, жить в дружном коллективе. Однако столь странно Генриетта Густавовна ещё никогда себя не вела.

Она скорее, наоборот, донимала Ивана и его родителей постоянными рассказами о себе и о том, что делает, чувствует или собирается делать и чувствовать. И вот вдруг на неё напала какая-то зверская скрытность…

«Фу, черт! — Иван поймал себя на том, что уже в третий раз переписал условие одной и той же задачи по алгебре. — Ну какое мне, в общем-то, дело, чего она там скрывает? Уверен: это какая-нибудь полная чушь. Наверное, просто слушает запись пропущенных лекций. Типа о здоровом и рациональном питании».

Успокоившись, Пуаро, наконец, сосредоточился на математике, однако успел решить только одну задачу. В коридоре послышались бабушкины шаги. «Вышла, — отметил про себя внук. — Пилит на кухню. Очень удачно. Надеюсь, она там надолго».

Вторая задача была забыта. Иван, выбравшись в одних носках в коридор, прислушался. На кухне шумел электрический чайник. «Плохо, — мальчика охватило разочарование. — Сейчас меня потащит чай пить. Придется отказываться. А она не любит одна. Ей скучно. Лучше бы начала готовить. Потому что это дело долгое».

Щелчок. Чайник выключился. Чашка звякнула о блюдце. Затем Генриетта Густавовна налила чай. Однако о внуке так и не вспомнила. Совсем удивительно. «Неужели не позовет?» — продолжал ждать Иван.

Но напрасно: Генриетта Густавовна явно наслаждалась одинокой трапезой. Впрочем, вслед за изумлением внука охватила радость: «Вот сейчас мы и определим, Генриетта Густавовна, ваши музыкальные увлечения».

Иван не понимал, отчего его до такой степени взволновала подобная ерунда. Однако ничего не мог с собой поделать и просто сгорал от любопытства. Подобравшись на цыпочках к бабушкиной комнате, он осторожно повернул ручку двери, и тут его ожидало новое потрясение. Дверь оказалась заперта. Такого ни разу ещё не случалось. Генриетта Густавовна иногда запиралась в комнате, когда ссорилась с кем-нибудь из домашних. Однако запереть дверь, а самой уйти на кухню… Это было что-то невероятное.

Не веря себе, Пуаро ещё раз повернул ручку. Дверь не подалась. Боясь оказаться застигнутым на месте преступления, он спешно возвратился к себе в комнату. «Думай, Ваня, думай, — приказал он себе. — Теперь я точно уверен: там что-то спрятано, и мне непременно следует это увидеть».

Но как попасть в закрытую комнату, если человек унес ключ с собой? Не натягивать же на голову чулок, чтобы напасть на нее. «Ага, — усмехнулся Иван. — Ключ или жизнь». Он ошалело потряс головой и пробормотал:

— Доехали. Еще чуть-чуть, и я окончательно впаду в маразм. Хотя, — он стал вспоминать, — где-то у предков лежит второй ключ. Ну, да. Лежит.

У него в памяти отчетливо всплыл скандал, который разразился осенью между Генриеттой Густавовной и родителями. Высказав все, что думает о дочери и зяте, она заперлась. И потом до позднего вечера не подавала признаков жизни. Решив, что ей стало плохо, Константин Леонидович и Инга Сергеевна уже собирались ломать дверь, когда затворница, испугавшись, вышла. Тут отец Ивана и сказал:

— То, что вы потребовали врезать в вашу комнату замок, — ваше право. Хотя, по-моему, мы с вами живем не в коммунальной квартире, и я лично от вас не запираюсь. Ну да ладно. Однако запасной ключ, будьте любезны, отдайте мне. А то, знаете ли, многое в жизни бывает!

— И не надейтесь, Константин, не дождетесь! — с трагическим пафосом воскликнула теща.

— Ключа не дождусь? — переспросил отец Ивана.

— О нет, — величественно ответила бабушка. — Ключ я как раз отдам.

И на глазах Пуаро она крайне театральным жестом вручила отцу дубликат ключа.

Восстановив в памяти сей яркий эпизод из жизни семейства Холмских, Иван принялся размышлять, что мог сделать предок с этим ключом. Ясное дело, он куда-то его убрал. Вернее, засунул. Потому что, если Константин Леонидович что-нибудь куда-то убирал, то чаще всего это потом искалось годами. Причем глава семейства Холмских обвинял в потере всех, кроме себя самого. А так как ключ от комнаты Генриетты Густавовны ему так ни разу и не потребовался, значит…

«А, собственно, это значит лишь одно, — подумал Иван. — Придется мне искать». Бабушка по-прежнему пила чай на кухне, одновременно что-то тихо напевая. Внук пробрался на цыпочках в родительскую комнату. «Так, — поскреб он затылок. — С чего же мне начать? Наверное, лучше всего с отцовского письменного стола. Он туда самый разнообразный хлам кидает, а потом раз в год разбирает. И каждый раз бывает очень удивлен, откуда у него в ящиках «взялась вся эта дрянь»?»

Мальчик потянул на себя верхний ящик. Нет, его положительно сегодня преследовали замки. Ящик был заперт.

— Они чего, все обалдели? — пробормотал он. — Скоро весь дом позапирают.

Правда, на сей раз ключ обнаружился сразу. В стаканчике с ручками. Иван открыл стол.

— Ты чего там шаришь? — неожиданно раздался за его спиной голос Генриетты Густавовны.

Вздрогнув от неожиданности, внук ляпнул первое, что пришло на ум:

— Дискету ищу. Мне по информатике надо.

— Папа запрещает без него лазить, — строго поджала губы Генриетта Густавовна.

— Он знает, что я у него дискеты беру, — Пуаро не терял надежды усыпить бабушкину бдительность.

Но та словно почувствовала подвох.

— Не знаю, не знаю. Мне, конечно, все равно, мое дело маленькое. Но ты все же дождись отца. Вернется с работы, тогда и разбирайтесь.

— Вот получу завтра двойку по информатике, — угрожающе изрек Иван.

— А ты постарайся и не получишь, — бабушка оставалась непреклонной. — Твой отец меня вчера вечером специально предупредил, что к компьютеру никто даже приближаться не должен. У него, видите ли, там какая-то важная работа.

— Это он тебе велел не приближаться, — заспорил Иван. — Ты, ба, в компьютерах не сечешь. Помнишь, как ты однажды помыть его пыталась?

— Я хотела как лучше, — с оскорбленным видом откликнулась бабушка. — Не все же в грязи жить.

— Вот поэтому предок и не хотел, чтобы ты опять приближалась, — сказал Иван. — А меня запрет не касается. Я в компьютерах пру и ничего не испорчу.

— Придет отец, — крайне неприятным тоном проговорила Генриетта Густавовна, — тогда и выясните свои… компьютерные отношения. А до этого — марш из их комнаты.

Иван вздохнул и уже на выходе из комнаты осведомился:

— А ты позвонила бабушке Марго? Между прочим, она очень ждет.