Загадка золотой чалмы

— Фу-у, Герочка, как невежливо, — заговорщицки подмигнув бабушке Марго, произнесла её тоном Варвара. — Разве можно оскорблять хозяев.

— Он тут совсем не хозяин, — набычился Муму, — а всего-навсего птица.

— Птичка, Птичка! Птичка Божья — хор-рошая птичка, — немедленно отреагировал попугай. — Гер-расим…

И он надолго умолк, словно подыскивая нужное слово.

— Думает, — хохотнул Баск.

— И уверена: сейчас придумает, — подхватила Наташка Дятлова. — Он же такой умненький.

— Зато ты очень глупая, — не сдержался Герасим.

Тут Птичка Божья, резко взъерошив перья, оглушительно проорал:

— Др-рянь! Др-рянь! Др-рянь!

— Молодец, птичка! — мстительно захлопала в ладоши Дятлова.

— Напрасно радуешься, — уныло вытянулось и без того продолговатое лицо Каменного Муму. — Это он, в данном случае, не про меня, а про тебя.

— С чего ты взял? — удивилась Наташка.

— Если бы у тебя существовала хоть одна извилина, то сама бы поняла, — назидательно изрек Герасим. — Последней упоминалась мной ты. Значит, и заявление этого сациви, — он перевел взгляд на попугая, — относилось к тебе.

В следующий миг Птичка Божья, словно бы в очередной раз доказывая, что Ариадна Оттобальдовна совсем не напрасно превозносит его «высокие интеллектуальные возможности», кокетливо посмотрел на Дятлову и сказал:

— За пр-рекр-расных дам!

Все расхохотались, а попугай, по-прежнему сидя на плече у бабушки Марго, с достоинством раскланялся.

— По-моему, мы отвлеклись, — Герасим мрачно взирал на друзей. — А между прочим, у нас ещё много дел с газетой.

— Работайте, работайте! — воскликнула Ариадна Оттобальдовна. — А мы пока с птичкой пойдем вам оладушек к чаю пожарим.

— Пр-равильно, подр-руга, — одобрил попугай.

— Абсолютно правильно, — поддержал его Павел, который, несмотря на толщину, совершенно не собирался худеть, ибо придерживался мнения, что «мужчины должно быть много».

Бабушка Марго и попугай удалились. Герасим облегченно вздохнул:

— В следующий раз газету будем делать не у Марго.

— Ах, значит, Герочка, у тебя? — фыркнула Варя.

— Почему обязательно у меня? — уставился на неё Муму.

— Ну, мне показалось, ты приглашаешь, — с издевкою продолжала Варя.

Герасим замялся. Дома у него всегда был дедушка — физик на пенсии Лев Львович Каменев, которого Команда отчаянных называла Лев-в-квадрате.

— Гера, — вмешался Баск, — я как-то не понял, ты принимаешь нас или нет?

— М-м-м, — растерянно промычал тот, а про себя подумал: «Еще неизвестно, что хуже. Этот сациви Королевых или мой собственный дедушка. Явится и начнет командовать, как правильно делать газету». Тут он, наконец, нашелся и вслух произнес: — А я что-то не понимаю: мы уже следующую газету собрались делать?

— Да ты что! — в панике воскликнули остальные.

— Тогда о чем разговор, — с достоинством произнес Муму. — А когда соберемся, милости просим.

Варя, кажется, разгадала его тайные мысли и, словно бы невзначай, бросила:

— Не надейся, пожалуйста, что мы забудем.

Из кухни потянуло запахом жареных оладушек. Луна шумно сглотнул слюну и, взъерошив пятерней кудрявую темную шевелюру, взмолился:

— Ребята, давайте скорей закругляться! Иначе я помру с голода.

Остальным тоже ужасно захотелось оладьев, и работа закипела. Двадцать минут спустя газета была окончательно завершена. А создатели её, оставив досыхать в одиночестве свое детище, гурьбою ринулись на кухню.

Там, на столе, уже высилась внушительная горка оладьев. Луна плюхнулся за стол первым, никого не дожидаясь, наложил себе в тарелку сразу шесть оладушек и стал намазывать верхний сметаной и медом.

— Воспитаньице у наших мальчиков… — не замедлила с комментарием Варя.

— Я не мальчик, а голодный зверь, — Павел ничуть не смутился. — Р-р-р.

И запихнув в рот оладушек, он с набитым ртом воскликнул:

— Ой, Авиадна Отобавовна! Офень вкуфно!

— Манер-ры, — высокомерно бросил попугай. — Неандерталец!

Луна от неожиданности поперхнулся и так сильно закашлялся, что Марго, Варваре и Наташке пришлось колотить его по спине.

— Ох, умираю! — Павел вытер слезы с глаз.

— В данном случае этот птеродактиль прав, — указал на попугая Муму. — Когда речь идет о жратве, ты, Луна, и впрямь превращаешься в нечто доисторическое.

— Пр-римат, — сказал попугай, неодобрительно наблюдая за тем, как Луна запихивает в рот новый истекающий медом и сметаной оладушек.

Однако на сей раз Луне удалось без помех дожевать. Лишь затем он ответил:

— Ты, парень, ошибаешься. Приматы оладьев не едят.

Впрочем, и попугай оказался на высоте.

— Пр-рошу пр-рощения, — заявил он.

— Действительно, все понимает! — в который раз восхитилась Дятлова.

— Эх, — Варвара с сожалением поцокала языком. — Если бы наш Герасим был таким умным.

Наташка, жеманно прикрыв рот ладошкой, хихикнула.

— Глупые вы люди, — обозлился Муму. — И общаться с вами скучно.

— Ты, Герка, лучше ешь, — Марго поспешила разрядить обстановку. — Иначе Луна все слопает, и тебе нечего не достанется.

Предупреждение было совершенно не лишним. Едва глянув на блюдо, Каменное Муму в этом убедился. Гора оладьев, главным образом стараниями Павла, таяла на глазах. Впрочем, и остальные принимали самое активное участие в уничтожении лакомства.

— Гады! — взвыл Герасим и начал быстро есть.

— Пр-родался, — вынес вердикт попугай.

Муму даже не расслышал. Его вниманием целиком и полностью завладели оладьи.

— Ешьте, ешьте, пока горячие, — улыбнулась Ариадна Оттобальдовна. — Кстати, Ваня, — обратилась она к Холмскому. — Как там твоя бабушка?

— Нормально, — бросил в ответ Пуаро.

— Что-то никак не могу её дома застать, — продолжила Ариадна Оттобальдовна. — Вроде бы только из больницы человек вышел. Где она у вас пропадает? К врачам, что ли, по-прежнему ходит?

— Какие врачи? — отмахнулся Иван. — Она все время на лекциях.

— На лекциях? — изумилась бабушка Марго. — Какие ещё лекции?

— А по-моему, все понятно, — ухмыльнулась Варя. — Ванина бабушка решила кончить ещё один институт.

— Правда? — ещё больше удивилась Ариадна Оттобальдовна.

— Да нет, — внес ясность Иван. — Зачем бабушке институт, когда она уже на пенсии. Просто в больнице она подружилась с Виолеттой Феофановной, которая давно на эти лекции ходит. Ну, вот, а теперь они обе поправились и ходят туда вдвоем.

— А что за лекции? — заинтересовалась Ариадна Оттобальдовна.

— Да я точно не знаю, — Пуаро никогда особо не интересовался бабушкиными увлечениями. — Но вроде чего-то там о культуре и здоровье. Ну сами, наверное, знаете, что моей бабушке нравится.

— Странно, — обиженно пожала плечами бабушка Марго. — Гетта даже мне ничего не сказала. Я бы тоже с удовольствием составила им компанию. Обязательно ей вечерком позвоню. Она когда сегодня дома будет?

— Точно сказать не могу, — признался Иван. — После школы её дома не было. Может, сейчас вернулась. Хотя нет, — вспомнил он. — Бабушка мне утром сказала, что у них вечером опять какое-то мероприятие намечается. Но я передам ей. Она позвонит.

— Передай обязательно, — бабушка Марго была явно заинтригована.

Вообще-то обычно дел было больше как раз у нее, а Генриетта Густавовна постоянно рвалась с ней общаться. Ибо бабушка Ивана, всю жизнь проработавшая редактором в крупном академическом издательстве, после выхода на пенсию испытывала, по её собственным словам, «драматический дефицит общения». А в лице Ариадны Оттобальдовны «наконец обрела родственную натуру, с которой можно поговорить о высоких материях».

— Очень странно, что Геточка мне так давно не звонила, — на сей раз с недоумением повторила Ариадна Оттобальдовна.

Иван снова пообещал передать Генриетте Густавовне, чтобы она связалась с Королевыми. Из передней послышались три звонка.

— Это за мной, — враз погрустнел Сеня. — Эх, поеду. Спасибо вам за оладьи. И вообще, за уют и за ласку.

— Ты, уют-ласка, пожалуйста, попроси вашего дядю Васю завтра пораньше тебя к школе подвезти, — напутствовала напоследок Варя. — А то ведь нам ещё повесить эту штукенцию надо.

— Естественно, попрошу, — пообещал Баск.

Все пошли провожать его в переднюю. Там уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу впущенный внутрь Маргаритой шофер-охранник Баскаковых по имени дядя Вася.

— Давай, давай, шевелись, Семен, — поторапливал он. — Я уже отцу сказал, что выезжаем.

— Дядя Вася, мне завтра пораньше в школу надо, — Бак решил сразу его предупредить.

— По дороге разберемся, — шофер уже бесцеремонно выталкивал его на лестницу.

— Пока, братцы, — с тоскою выдохнул Сеня и сел в лифт.

Остальные тоже начали собираться.

— Хорошая газету получилась, — уже надев пальто, сказала Наташка Дятлова. — Можно, я ещё раз на неё посмотрю, а то ведь завтра уже повесим.

— Пожалуйста, — разрешила Марго и очень выразительно покосилась на Варю.

Наташка, не раздеваясь, пошла в гостиную. Но так как никто не составил ей компании, довольно быстро вернулась:

— По-моему, очень удачно вышло, — посмотрела она на Ивана.

— Жизнь покажет, — неопределенно откликнулся тот.

— До завтра, — хмуро произнесла Марго, которой совершенно не нравилось, что Дятлова уделяет столь пристальное внимание Пуаро. «Слава богу, мы с этой газетой справились, и теперь Наташка от нас отвяжется», — про себя добавила девочка.

Уже когда ребята вызвали лифт, на лестничную площадку выглянула Ариадна Оттобальдовна.

— Ваня, а твоей бабушки так и нет дома. Я только что ваш телефон набирала. Но ты обязательно ей передай, что я жду её звонка.

— Ну, конечно, передам, — пришлось в третий раз пообещать ему.

Вся компания загрузилась в лифт. Когда кабина остановилась на этаже Холмских, Герасим не преминул в сотый раз предупредить:

— Помни, Пуаро, что завтра нужно явиться в школу пораньше.

— При всем желании не забуду, — усмехнулся Иван. — Встречаемся ровно в восемь внизу, у подъезда.

— У нашего подъезда, — уточнил Каменное Муму. — Он ближе к школе, чем ваш с Марго.

— Герочка экономит силы, — фыркнула Варя.

Жили они с Герасимом в том же доме номер восемнадцать по Ленинградскому проспекту, только во втором подъезде, который и впрямь находился метров на сорок ближе к улице Правды. Но дело было, конечно, не в подъезде, а в Герасиме.

— Как хочешь, — согласился Иван.

Друзья уехали вниз. Он отпер ключом собственную дверь. Электронный замок сперва зажужжал и только после этого открылся. Иван все ещё никак не мог привыкнуть к нему. Это новейшее достижение замковой техники появилось у них недавно. Его установил отец Ивана, Константин Леонидович, после того, как к ним в квартиру влезли.