Подросток. Трудности взросления

3. Отсутствие навыков самостоятельной организации работы в совместной деятельности.

4. Отсутствие ориентировочной активности у младших подростков (нет интереса к новой теме, к тому, что будет на уроке).

5. Разные характеристики темпа деятельности: высокий (быстро пишут только пятеро), низкий (медленно пишут восемь человек) и средний (двенадцать человек пишут в среднем темпе).

6. Плохо развиты словесно–логическая память и абстрактное мышление, поэтому подросткам сложно пересказывать текст, их активный словарь беден, они испытывают трудности с формированием навыка и переносом способов действия в новую ситуацию.

О. А. Матвеева рекомендует в работе с младшими подростками, т. е. с учениками 5–6–х классов, использовать для разрядки двигательные упражнения, если школьники утомились – переключать их на другие виды деятельности. Необходимо вводить ритуалы приветствия и нормы организации деятельности (встали, собрались, пошли, проверили, помогли другим, закрыли или открыли тетради), делать смысловые акценты на воспринимаемой на слух информации.

Следует поощрять тех подростков, кто проявляет искренний интерес к знаниям, акцентировать внимание на успехе и правильной организации деятельности. Для развития способности понимания надо дифференцировать задания по степени сложности, варьировать их по объему, поощрять умение ждать и проверять себя. Чтобы развивалась словесно–логическая память, надо требовать от учеников вербализации домашних заданий, объяснять его другим, организовывать обсуждения, учить школьников понимать объяснения других.[9]

Это только часть школьных проблем, связанных с учебной деятельностью подростков в средних классах школы. Оказывается, трудно не только младшим подросткам, но и их родителям и учителям. Далее мы рассмотрим, какую психологическую помощь можно оказать подросткам в учении, их родителям и учителям. Когда подросток переступает 6–й класс, трудности усугубляются, но именно их преодоление формирует позитивные стороны его личности.

Приведем пример психологического опроса подростков 7–х классов в одной из гимназий Ленинградской области, проведенного Л. Г. Нагаевой. С помощью компьютерной программы «Школьные годы» выяснялось, что стимулирует учение школьников, какие у них образовательные планы, взгляды на будущее и пр.

Оказалось, что подростки–семиклассники лучше учатся и отдают предпочтение таким стимулам учения: «Когда учитель интересно рассказывает, подробно объясняет» (89 % опрошенных), «Когда учитель использует наглядные материалы (схемы, рисунки, плакаты, показывает опыты» (58 % подростков), «Когда появляется возможность делать что–нибудь практически (в кабинете или лаборатории)» (31 %). Большее неодобрение вызывают такие стимулы, как вызов к доске и высокие требования учителей во время проведения контрольных работ, при проверке выполненных заданий. Только 10 % полагают, что это помогает им учиться. Обращает на себя внимание тот факт, что подростки предпочитают быть пассивными, а не активными: им нравится слушать, но не хочется отвечать самим.

Любопытно, как подростки оценили свою школу. На первом месте оказалось мнение «Школа дает мне полезные знания» (85 %), на втором – «Школа мне поможет выбрать профессию» (65 %), на третьем – «В школе мы приобретаем друзей» (58 %).

В одной из школ у 26 подростков–семиклассников исследовались интеллектуальные и личностно–мотивационные особенности, определялись возможности изучения детьми какого–либо предмета по углубленной программе и причины слабой успеваемости. Оказалось, что практический интеллект и пространственное мышление у подростков выше, чем развитие речи. Уровень абстрактного мышления был слабым. Удовлетворительно выполнили задания 15 подростков из 26. Выяснилось и то, что уровень интеллектуальных способностей не соответствует успеваемости. Так, у пятерых семиклассников способности были оценены высшим баллом, но ученики оказались «троечниками». В то же время у 10 подростков обнаружился низкий уровень развития способностей, но успевали они на «хорошо». Причины такого несоответствия можно объяснить тем, что учебные задания не активизируют развитие мыслительных операций. Выходит, что учителя часто по традиции ставят отметки за активность, старательность, исполнительность, а умственное развитие происходит скачками, чаще всего в результате научения. Личностно–ориентированное обучение, где ученик выступает активным субъектом своей деятельности, имеющим свое мнение и жизненный опыт, остается только декларированным.

Было выявлено несколько уровней мотивации. На первом, самом низком, подросток сопротивлялся обучению и негативно относился к предмету. Таких из 26 оказалось трое. На втором уровне развития мотивации подростку требовались индивидуальный подход и помощь, поскольку он мог учиться только под контролем учителей и родителей. Таких было 12 человек. Ученик, находившийся на третьем уровне, учился нестабильно, его надо было стимулировать (8 учеников). Учащиеся с четвертым уровнем мотивации работали самостоятельно и регулярно: они выполняли домашние задания без жесткого контроля со стороны родителей. Подростки, которые находились на пятом уровне развития мотивации, проявляли глубокий интерес к предмету, знали гораздо больше того, что предусматривала программа. Они отличались самостоятельностью, их надо было контролировать только изредка. Увы, только 3 ученика соответствовали четвертому и пятому уровням мотивации.

Таким образом, более 50 % подростков не проявляли интереса к школьным заданиям, не умели организовать свою учебную деятельность, нуждались в постоянном контроле, реагировали только после неоднократных замечаний.

Эти подростки плохо выполняли школьные обязанности. Они не могли как следует записать домашнее задание в дневник, не умели вести записи в тетрадях, не соблюдали тишину на уроках, назначенные дежурными, не убирали класс после урока, плохо вели себя на переменах.

Л. Г. Нагаевой удалось показать влияние некоторых особенностей личности, таких как исполнительность, волевой контроль, активность и самокритичность, на успеваемость подростков (всего было опрошено 104 человека). Обратимся к табл. 2.

Таблица 2

Волевые свойства подростков

Из табл. 2 хорошо видно, что в классе нет учащихся с высоким уровнем исполнительности, волевого контроля и активности. Выше среднего уровня эти качества проявились у пятерых. Низкий уровень исполнительности, волевого контроля и активности имели соответственно 7, 9 и 9 подростков. Самокритичность низкого и среднего уровня была отмечена у 12 школьников. Это означало, что они были неадекватны в оценке своих возможностей, и это мешало их умственному развитию, который человек сам контролирует и которым управляет.

Корреляционный анализ показал, что исполнительность и активность связаны с успеваемостью по всем предметам. Значит, чем сильнее они проявляются, тем успешнее учится подросток. Самокритичность оказалась связанной с абстрактным мышлением и оперативной логической памятью. Можно полагать, что чем ниже самокритичность, тем ниже интеллект. Автор полагает, что «у незрелой личности незрелое мышление».[10]

Отмеченное выше позволяет сделать вывод, что не все подростки способны к формальному операциональному мышлению. Некоторые ученые считают, что такое мышление может существовать только в структуре конкретного, оно развивается постепенно, плавно. Учебная деятельность способствует развитию мышления подростка, поскольку для решения проблемных ситуаций необходимо уметь планировать свои действия, принимать решения, искать более сложные способы овладения информацией.

Потребности подростка в общении со сверстниками

Мы уже говорили о том, что чувство взрослости как новообразование проявляется у подростков по–разному. Подробно остановимся на их отношении к сверстникам.

Потребность реализовать себя в общении со значимыми для подростка одноклассниками и сверстниками возникает потому, что они становятся своеобразным зеркалом, которое отражает сходство с ними и отличия. Сверстники становятся эталоном для подражания, по ним подросток сверяет свои ценности, поскольку последние могут быть такими же, как и у других ребят. Потребность быть принятым средой значимых людей, боязнь быть отвергнутым являются главными в общении подростка. В связи с этим отношения с учителями, родителями и сама учебная деятельность могут быть отодвинуты на задний план. Все то, что не нравится родителям в друзьях, вызывает бурный протест и негодование. Подростки ищут поддержку у сверстников, чтобы справиться с физическими, эмоциональными и социальными изменениями, которые с ними происходят.

Американские психологи получили любопытные данные, исследовав время, которое подростки тратят на сверстников, и время, которое они проводят с родителями. Каждому подростку выдали пейджер, на который психологи в течение дня посылали сообщения. Подростки должны были сразу отвечать, чем они в данный момент заняты и где находятся. Как и предполагалось, школьники значительную часть времени проводили с друзьями и одноклассниками, были не дома (50 % против 20 %), гуляли, развлекались. Остальное время (почти 30 %!) они были предоставлены сами себе.[11]

Дружба между подростками складывается в основном по половому признаку, но через определенное время в подростковые объединения включаются и ребята противоположного пола.

Чтобы понять сущность подростковой дружбы, обратимся к исследованиям А. В. Петровского, начатым им еще в середине 60–х гг. XX в. Речь идет о сплоченности людей в процессе совместно выполняемой деятельности. Ученый пишет: «В общностях, объединяющих людей на основе совместной, общественно значимой деятельности, взаимоотношения людей опосредуются ее содержанием и ценностями».[12] Привлекает в такой позиции указание на то, что отношения в процессах общения зависят от деятельности, которую люди выполняют.

В дружбе подросток начинает определять ориентиры, жизненно важные для его поведения, постоянно сверяя то, что он делает, с тем, что от него ждут другие. Он думает, как привести свои мнения, чувства или поступки в соответствие с уже принятыми группой. Поэтому оказывается, что конкретная личность – это то, что есть не для себя, а для других, поскольку только через других личность обретает себя и в других она продолжается и живет. Удовлетворяя свою потребность в других людях, человек отражается в них. Важно и то, что в группе (или в диаде) возникает феномен возложения ответственности. Это устойчивая позиция личности, связанная с признанием правомерности другого наложить санкции в форме одобрения либо наказания за успех или неудачу совместного мероприятия. Если в группе сплоченность низкая, то неудача приписывается другому, если же высокая, то личность становится причастной к успеху, которого добились все.

Следовательно, взрослый может увидеть по характеру дружбы, что в ней находит подросток, и понять, почему иногда он стремится к другим, не вызывающим одобрения у родителей или учителей. Это тем более важно, потому что подросток, как уже было сказано, более 50 % свободного времени проводит с друзьями.

Дружба с конкретным другим возникает по разным причинам. Если в значимой группе, с которой общается мальчик, ценится сила, выносливость, ловкость и пр., то он объединяется с ребятами, имеющими эти физические качества. Дружба в этом случае будет иметь как бы «пристройку снизу вверх». Такая дружба способствует тому, что мальчик будет заниматься физическими упражнениями или спортом. Он чувствует себя защищенным. Такая дружба основана на внушаемости. Подросток хочет быть таким же, как другие. Поэтому подражает более сильному в одежде, манере держаться и разговаривать. Еще один вариант: подросток стремится к ребятам, которые ценят его за какое–то качество (знания, умения что–то изобретать, играть в шахматы или шашки и т. п.). Его личность становится ценной для других, и он чувствует себя нужным. Такая дружба развивает навыки управления, командования. Подросток становится увереннее и ощущает себя лидером. Дружба в этом случае имеет «пристройку сверху вниз». Взаимодействие ребят при этом происходит в форме доминирования. Один диктует свои правила, другие должны подчиняться. Третий вариант подростковой дружбы: оба (или несколько) имеют одинаковый потенциал и становятся лидерами. Например, мальчики 7–го класса увлечены математикой, хорошо решают задачи, на контрольных стараются выполнить задания повышенной сложности. В такой дружбе взаимодействие подростков принимает форму состязания или борьбы. Цель деятельности у ребят одна – соревнование, и отношения в ней построены на равенстве сторон. Такая дружба становится значимой на долгие годы. Бывает и так, что подростки взаимодействуют, то доминируя над одним, то подчиняясь другому. Можно предположить, что чем выше эмоциональная неуравновешенность подростка, тем более неустойчива его дружба, тем вероятнее, что он подчинится более рациональному и, значит, более сильному. Очевидно, такая дружба скорее всего может быть ущербной и нести в себе заряд неконструктивности (хулиганства, асоциальности, жестокости и др.).

Однако непростая ситуация складывается и в том случае, когда у подростка нет друзей. Кроме школы и домашних дел, он не знает, куда себя деть, чем заняться. В школе он чувствует себя отверженным. Не исключено, что при определенном развитии событий подросток может попасть в секту или сомнительную компанию.

Приведу пример из своей практики консультирования.

Это произошло три года тому назад. Жила очень тихая, скромная девочка Наташа во вполне благополучной семье, училась в 7–м классе. Мать – главный инженер швейного производства, отец – тоже инженер. Девочка училась неровно, подруг у нее не было. Больше всего она боялась отвечать у доски. Не любила урок английского языка, так как учительница не один раз называла ее неспособной. Наташа часто плакала, а мать не могла ей помочь.

Однажды девушка–соседка позвала ее с собой в одну компанию. Там такие же подростки отнеслись к ней очень внимательно, разговаривали о жизни, о любви, приглашали приходить еще. Она начала туда ходить. Это оказалась секта мунистов. Через полтора–два месяца она стала спокойнее, смелее, стала брать в секте книги на английском, написанные для детей, не умеющих говорить по–английски. Затем она вообще ушла из дома и стала жить у мунистов. Сектанты подружили ее с другими подростками и юношами, среди которых оказался парень, который ей понравился. Постепенно она выучила английский язык и стала ездить в другие страны, проповедуя учение Муна. От жизни с матерью Наташа окончательно отказалась как от греховной, забрала из дома вещи, деньги и поселилась в коммуне мунистов. Так мать потеряла дочь и теперь считает, что жить ей незачем.

Вариантов дружбы может быть много. Взрослым надо понимать, что приносит их детям–подросткам дружба и ради чего сын или дочь рвутся из дома на улицу. Почему им там так интересно? Чем можно компенсировать такое стремление? Как можно определить, что новый друг хуже старых? Но главный вопрос: можно ли предупредить нежелательную, с точки зрения родителей, дружбу? Подробнее об этом будет написано в главе о психологической помощи.

Направленность личности подростков в общении определяется энергетическим потенциалом. Чтобы перейти на новый этап развития (самоактуализации), подростку надо что–то преодолеть. Как парадоксально это ни звучало бы, но преодоление, смирение являются основными источниками активности личности подростка. Эта активность иногда слабо контролируется сознанием, в ней много разрушительного. Когда подросток предпринимает какие–то экстремальные действия или хочет поразить кого–то, чтобы обратить на себя внимание, то чаще всего результат бывает негативным и сказывается на его дальнейшей жизни. Не случайно мы учим школьников: «Ты сначала подумай, все осмысли, выбери правильный путь, а потом сделай. Посмотри на событие с разных сторон».

Подростку следует учитывать значимость своих потребностей и их силу. Он относится к действию группы сверстников в зависимости от оценок, взглядов и убеждений, которые в ней приняты. Если группа вынуждена отказаться от этого, возникает конфликт, приводящий одних к конформности, а других – к стремлению действовать в соответствии со своими внутренними установками.

Конструктивна дружба в том случае, если ребятам комфортно друг с другом, они чувствуют себя уверенно и спокойно, не переходят границы разумного риска, соблюдают общественные правила поведения, лучше учатся, сохраняют близость и взаимопонимание с родителями, не имеют криминальных или эротических тайн. Это не значит, что подростки должны иметь симбиотическую связь с родителями, что у них нет своего, отличного от взрослых, внутреннего мира. Особенность подростковой дружбы, содержащей иной уровень отношений, в том, что в ней есть обет молчания, дополнения, терпения, согласия, слияния друг с другом – «все пополам, все по–братски». Как, например, можно реагировать на то, что сын отдает кроссовки другу, у которого прохудились ботинки? Что вы подумали бы, услышав такой разговор сына с другом: «Яся засайдусу заса тособосой, тысы прососиси десеньгиси наса кисиносо?» («Я зайду за тобой, ты проси деньги на кино»). Может, тоже поиграть с искусственным языком, чтобы разделить тайну и сохранить взаимопонимание?

Следовательно, с друзьями подростков объединяют общие вопросы. В подростковом возрасте ребята заявляют: «Мне легко говорить с другом обо всем. У нас нет с ним никаких недоразумений», «Я все доверяю моему другу. Я знаю, о чем он думает, даже если он молчит». Когда дружба становится тесной, подростки начинают советоваться с друзьми по многим вопросам (табл. 3).

Зарубежные психологи выделяют несколько типов групп сверстников: компании, клики, диады и «одиночки». Более крупные группы, включающие примерно от 15 до 30 членов, называют компаниями. Группы до 3 человек, более сплоченные, – кликами. Их члены имеют похожее происхождение, особенности, интересы или сходную репутацию. Клики состоят либо из мальчиков, либо из девочек, но могут быть и разнополыми.

Таблица 3

Содержание взаимодействия подростков с друзьями (по Крайгу)[13]

Примерно 80 % подростков входит в диады, клики и компании, 20 % – «одиночки». На самом деле это не означает, что «одиночки» всегда одиноки. Такие виды деятельности, как рисование или музыка, требуют одиночества. В одиночестве может быть масса положительных сторон: много времени для творчества, ощущение прилива энергии, отсутствие прессинга. Однако сильные переживания могут быть только тогда, когда одиночество возникает в результате отвержения, а не добровольного согласия.

Особое внимание следует обратить на дружбу между подростками разного пола, которая может перерасти в интимные отношения. Эти отношения могут возникнуть тогда, когда взаимодействие в окружении сверстников становится особенно тесным. Приятное времяпрепровождение подростков с течением времени становится «взаимным обучением», которое часто переходит в экспериментирование при свиданиях. Свидания выполняют несколько функций: отдыха (возможность повеселиться с человеком противоположного пола), социального экспериментирования (возможность узнать ближе человека противоположного пола, научиться полезному взаимодействию), повышения статуса (тебя видят, например, с отличником, что повышает твой статус), товарищества (возможность иметь друга противоположного пола, с которым можно делиться переживаниями, обмениваться мнениями), близости (установление близких значимых отношений с человеком противоположного пола), интимных отношений (возможность испытать сексуальный опыт), проекции семейных отношений (общение с противоположным полом для составления портрета будущуго мужа или жены).[14]

Подростки склонны считать, что развлечение и статус – наиболее важные основания для встреч. Они полагают, что надо встречаться с физически привлекательными, хорошо одетыми людьми и теми, кто нравится другим. Пятнадцатилетние считают, что важны совместимость и личностные качества.

Интерес к другому полу проявляется задолго до подросткового возраста. Желание нравиться, интерес к собственной внешности, забота о привлекательности возникают уже в младшем школьном возрасте. Но там интерес к противоположному полу носит диффузный характер – мальчики дергают девочек за косы, задирают их. Это скорее приятно, чем обидно и больно. Напускное равнодушие, амбивалентность – начальный этап активного интереса к другому полу. Шестиклассников обычно начинают интересовать вопросы, кто кому нравится и почему. В 7–8–х классах возникает действенная направленность на другого – мальчики с девочками посещают кино, выставки, дискотеки, гуляют по парку. Подросток начинает замечать изменения, произошедшие в сверстниках противоположного пола, отмечает их и в себе. Интерес к ровесникам изменяет отношение и к самому себе – появляется желание стать лучше. Безответная симпатия становится источником сильных переживаний. Если же симпатия взаимная, отношения становятся более близкими. Сильные эмоции возникают после прикосновений друг к другу. Мальчик с девочкой могут ходить часами, взявшись за руки. Однако чаще всего этим дело не ограничивается. Следующий эмоционально сильный шаг – первые поцелуи, которые могут закончиться и более решительными действиями и экспериментальным сексом.

Оказывается, что тенденция к сексуальной либерализации привела к сексуальной активности подростков. Изменились сексуальные установки и виды сексуального поведения. Исследования американских психологов показали, что 83 % мальчиков и 54 % девочек одобряют добрачные сексуальные контакты, 56 % мальчиков и 44 % девочек сообщили, что уже имели такой опыт.

Сексуальная либерализация, начавшаяся в 60–х гг. XX в., привела к игнорированию контрацепции. Это повлияло на распространение болезней, передающихся половым путем (сифилиса, гонореи, генитального герпеса и ВИЧ со СПИДом, хотя последняя болезнь у подростков обнаруживается редко, поскольку на выявление ее симптомов уходят годы). Сексуальная революция спровоцировала ряд проблем, главная из которых – подростковая беременность. Если за рубежом сексуальная революция с 1980–х гг. пошла на убыль, то у нас, в России, пока нет, поэтому вопрос о подростковой беременности все еще актуален.

Традиционные ухаживания создают условия для понимания и уважения желаний друг друга. Однако если раньше считалось, что девочка должна быть более пассивной, заботливой и адаптивной, гибкой и мягкой, т. е. женственной, то в настоящее время от нее все больше требуются активность, независимость, иногда наступательность. Но семейные стандарты и традиции влияют на поведение девочки–подростка, которое входит в противоречие с тем, с чем она встречается на улице. Очень часто возникновение интимных отношений провоцирует сама девочка, которая, как мы говорили, физиологически взрослеет на 2 года раньше.

Выделяют несколько факторов, влияющих на сексуальные связи подростков: образование, отношения в семье, биологические и психические особенности личности самого подростка. Если образованные родители ориентируют своих детей на карьеру, интеллектуальные занятия и получение образования, то этого явно недостаточно в других семьях. Хорошо успевающие подростки направлены на интеллектуальную деятельность и не всегда склонны вступать в сексуальные отношения. Кроме того, интеллектуально развитые знают об их последствиях больше.

Безусловно, на межполовые отношения влияют культурные и религиозные установки, семейные традиции. В некоторых обществах, имеющих богатые национальные традиции, возможны и ранние браки. Достаточно назвать Махатму Ганди, который женился в 12 лет. Национальные традиции оказывают существенное влияние на вступление в брак, который предваряют ритуалы «взрослости». Например, существуют церемонии посвящения девочек и мальчиков во взрослую жизнь после появления поллюций и менархе. После этого девочка в присутствии всех должна сшить наряд взрослой женщины. Обряд у евреев «Бар Мицвах» присваивает мальчикам статус мужчины. Однако в России таких церемоний нет, так же как и поддержки молодой семьи на государственном уровне. Да и крепких семей, где есть представители нескольких поколений, к сожалению, становится все меньше, поскольку они в современной жизни не являются приоритетной ценностью.

Приобретение опыта общения с противоположным полом часто осложняется из–за табуирования этих вопросов или потому, что дети растут в неполных семьях. Вопрос, который задала мать на психологической консультации, поставил в тупик: «Есть ли мужчины–консультанты, которые Герке скажут, что он не умрет? Мне он не верит». (У мальчика появились поллюции в 12 лет, его мать – преподаватель, всю жизнь с мальчиком одна, отца он никогда не видел. У него есть друг, с которым они занимаются творчеством. Оба уравновешенные, хорошо учатся, но к возрастным изменениям оказались не готовы.) Другой пример: девочка плакала, боясь истечь кровью. Отец все объяснил. Казалось бы, другое время, все все знают…

Все это говорит о том, что на половые отношения подростков влияют семейные отношения, а именно доверительное общение родителей и детей, в процессе которого последние должны узнавать о любви и сексе именно от первых. Между тем некоторые родители иногда принуждают детей, особенно девочек, к раннему сексу и замужеству.

Девочке 14 лет, она учится в профессиональном лицее, имеет друга, который закончил этот же лицей и осенью должен уйти в армию. Отношения с ним близкие. Мать воспитывает ее одна, поэтому в семье материальные трудности. Об отношениях дочери с молодым человеком знает, торопит с замужеством, боясь легкого поведения дочери, когда он уйдет служить в армию.

Однако ни чрезмерные запреты, ни подталкивание к ранним сексуальным отношениям не дают ничего хорошего для формирования личности молодых женщин. Ведь девочка–мама вынуждена оставить школу, если у нее родится ребенок, затем искать работу, чаще всего низкооплачиваемую, или же до совершеннолетия полагаться на своих родителей. Но чаще всего при нежелательной беременности молодая мама оставляет ребенка в родильном доме. Как сложится судьба такого ребенка, можно только догадываться. Принесет ли ему счастье усыновление? Будет ли иметь негативные последствия этот факт для самой мамы–подростка? Ответы на эти вопросы далеко не однозначны.

В моей профессиональной практике был уникальный случай. Студентка–заочница из одного сельского региона попросила разрешения привозить на занятия своего четырехлетнего сына, который не хотел оставаться дома ни с кем, кроме нее. Когда она записывала лекцию, мальчик сидел слева и держал мать за руку, которой она его обнимала. В перерыве он не отходил от нее ни на шаг. История оказалась следующая. В деревне неподалеку от дома, где жила Н., воспитательница школы–интерната, девочка–подросток, которой только исполнилось пятнадцать, забеременела. Решив избавиться от ребенка, она обратилась к сельской жительнице, чтобы та ей сделала аборт. После долгих уговоров будущая мама согласилась выносить ребенка и отдать его в бездетную семью. Ею оказалась семья Н., нашей студентки. Мальчик рос беспокойным, неуравновешенным, постоянно плакал, если матери не было дома. Она решила его брать с собой, куда бы ни отправлялась. В этом случае его фобии уменьшались, и он успокаивался.

Лишь те малолетние мамы, которые обладают огромной силой воли и которых поддерживают другие, способны удержаться от криминала. Они часто экономически зависят от взрослых мужчин, с которыми их отношения складываются отнюдь не по большой любви. Даже если затем молодые мамы выйдут замуж, гарантии на прочный брак нет. Возникающее эмоциональное напряжение в подобных семьях влияет на интеллектуальное развитие ребенка, которое скорее всего будет происходить с задержками.

Но малолетние отцы также испытывают неприятности из–за появления младенца. Прежде всего они не могут привыкнуть к новой роли отца, к тому, что должны заботиться о матери и ребенке, поддерживать их морально и материально. Чаще всего такие «папы» становятся изгоями в среде сверстников, а впоследствии чаще сталкиваются с трудностью вступления в брак.

Один из вариантов подростковых отношений – счастливая взаимная любовь, которая, увы, бывает редко. Причина этого указана выше. Если родители или кто–то другой берут на себя ответственность за формирование одновременно личностей молодых супругов и их ребенка, поддерживают их морально и материально, а малыша в основном воспитывают сами, то родительская зрелость наступает без негативных последствий. Они регистрируют с разрешения властей брак. Но кто может точно предопределить будущее этой семьи и ребенка? Особенно сложно сказать что–то определенное в отношении любви и брачных отношений подростков из детских домов. Работая психологом в детском доме, я с такими случаями не сталкивалась, но знаю, что сексуальные отношения девочек со взрослыми мужчинами не считались невозможными и аморальными. Это понятно, поскольку ко всему комплексу проблем добавляются условия депривации (лишение открытого общения, отсутствие опыта семейной жизни и ответственности друг за друга).

Таким образом, общение со сверстниками открывает подростку самые разные перспективы – от благополучной жизни, в которой раскроются его потенциалы, до болезненных разочарований. Не случайно говорят: «Береги честь смолоду». Это касается не только общения между девочками и мальчиками, но и взаимодействия подростков одного пола, которое может способствовать как конструктивной деятельности, так и деструктивной (воровство, грабеж, хулиганство, эрзац–модельный бизнес и пр.). Чтобы понять направленность деятельности, нужно ориентироваться в отношениях подростка со взрослыми и учителями и уметь анализировать его самосознание («Я–концепцию»).

Отношения подростка с родителями и взрослыми

Один из компонентов взрослости подростка – его новые отношения с родителями и взрослыми.

Отношения к подростку в семье постепенно меняются: если раньше он считался маленьким, о котором все заботились, то теперь, наоборот, требуется его забота о ком–то. И. П. Иванов считал, что подростка надо научить заботиться о другом так же, как взрослые заботятся о родных и близких. Сначала это забота о себе самом (если можешь что–то сделать для себя сам, не проси других), затем – поддержка другого (моральная и физическая), которая сначала носит эпизодический характер, а впоследствии перерастает в помощь другому, в потребность облегчить выполнение деятельности или выразить сочувствие. Но забота о другом не проявляется сама по себе, без всяких стимулов и мотивов. Поэтому взрослые должны постоянно утверждать в подростке его глубокий внутренний мир, который им интересен, показывать, что выражаемое мнение будет обязательно учтено, с ним будут считаться. Внутреннюю позицию взрослого И. П. Иванов выразил так: «Мне интересно с вами, мне столь же важно, чем занимаетесь вы, мне интересны вы как люди. Но насколько интересен вам я как человек? Что я могу дать вам? Чем могу обогатить вас в нашем общем деле? В общей гражданской заботе… воспитатель (любой взрослый. – В. К.) сам постоянно совершенствуется. учит ребят строить радостную и полезную повседневную творческую жизнь.»[15]

Когда подростки живут, думая о другом, все преображается. Вот как пишет одна ученица:

…Никогда не верила в свою способность тратить вечера ради других… В свою инициативность… А тут, оказывается, могу! За какие–то два месяца прочитана уйма научно–популярных книжек, и ведь без всякого нажима. Дома все удивляются: а ты можешь руками работать. Раньше мне многие в классе были безразличны, а некоторые даже противны. И вдруг как–то само собой получилось, что хочется дружить со всеми, хочется делиться всем, что знаю, умею, люблю. Чувствую, что смогу стать совсем другим человеком. Смогу и других сделать лучше.[16]

И дальше эта девочка пишет о том, как в заботе друг о друге изменялась позиция подростков и их отношения к окружающей жизни. В общих делах рождалось понимание того, что радостную, наполненную жизнь надо учиться активно строить самому. Тогда возникает ответственность за свои поступки перед собой и своими товарищами, стремление стать лучше. И такая позиция заставляет подростков иначе видеть свое будущее.

И. П. Иванов считал, что цель товарищеской заботы – раскрытие и развитие творческих сил человека (подрастающего и взрослого) в конкретных делах и поступках на общую радость и пользу. Сущность товарищеской заботы – единство уважения и требовательности к человеку.

К сожалению, нет у нас сейчас коллективных творческих дел, сущностью которых была бы поддержка другого. И к пониманию того, что нужно заботиться о других, подростки приходят сами.

Отношения подростка с родителями перестраиваются, причем не всегда «по вектору» взаимопонимания, сострадания и постоянной заботы. Сначала покажем, как психологически перестраиваются семейные отношения и от чего зависит эта перестройка.

Несмотря на ощущение себя взрослым, подросток осознает, что во взрослый мир ему трудно войти из–за отсутствия разных навыков и умений, которые есть у взрослого, мировоззрения, неприятия многих устремлений взрослых людей. Внутренняя работа подростка напоминает среднего дошкольника – «почемучку», которому многое непонятно. Но если на вопросы «почемучки» отвечает взрослый, то подросток сам мучительно хочет докопаться до истины. Причем вопросы, которые он себе ставит, порой носят экзистенциальный характер: «Почему моя мать живет с отцом–пьяницей?», «Почему люди говорят одно, а делают другое?», «Разве можно одновременно говорить о красоте, о возвышенном, а в магазине покупать картошку?», «Почему мне все запрещают?» и т. д.

Однажды после лекции для подростков об общении один мальчик спросил: «А как быть, если ненавидишь своих родителей? Они все время ругаются и обманывают друг друга: отец говорит, что зарплату дали маленькую, а сам прячет деньги и меня просит матери не говорить. А мать после работы сидит у подруги. Дома есть нечего, а она говорит, что отчет писала».

Иногда семейная картина и того хуже: сплошная брань, при которой то одна сторона, то другая просит помощи в разрешении конфликта у своих детей–подростков. Между детьми и родителями возникает эмоциональная дистанция. Родителей «переоценивают», а подростки хотят автономии и обособления. Но автономия не означает полного разрыва с родителями, хотя и это бывает. Стремление к независимости сопровождается появлением собственных взглядов на многое: учение, труд, времяпрепровождение, деньги, взаимоотношение полов, смысл жизни. Но тем не менее семейные ценности и нормы жизнедеятельности, если, конечно, они принимаются, чтутся подростком. Однако самостоятельное определение своих желаний, поступков, занятий принимает форму демонстраций: «Почему вы диктуете мне, что мне делать? Я сам решу. Всегда лезете в мою личную жизнь».

Отношения подростков с родителями интенсивно перестраиваются. Все большее место занимает критика образа жизни родителей, их установок и образа действий. Марк Твен по этому поводу выразился метко: «Когда мне было пятнадцать, мои родители были очень глупыми, а когда мне стало тридцать, они поумнели». Но, несмотря ни на что, относительно крепкими остаются эмоциональные связи подростка с родителями. Стремление освободиться от эмоциональной привязанности у мальчиков больше, чем у девочек. Тем не менее общение родителей и подростка весьма конфликтно, сложно, противоречиво и значимо. Обвиняя другую сторону в неправоте, и родители и подростки увеличивают протестные реакции – кто когда уступит, кто настоит на своем, кто выиграет, кто проиграет. Своеобразное поле боя без победителей и побежденных – выигрывают испорченное настроение и бессонница.

Конфликты между родителями и подростками приводят к появлению очень устойчивой личностной тревожности, которую трудно корректировать, о чем свидетельствуют исследования А. М. Прихожан.[17] Однако значимость для подростка своей семьи обнаружилась и при социологическом обследовании: 61,8 % воспринимают дом как свою важную базу для успешного жизненного старта, 92,6 % отметили необходимость взаимопонимания с родителями.[18] Мальчики в большей степени при семейных неурядицах ориентируются на свободу в своих действиях и стремятся к независимости, обращаясь к группе сверстников. Девочкам нужны эмоциональные связи с подругами для того, чтобы те поняли их переживания при ссорах с родителями.

Исследования семейного воспитания подростков выявили следующие факторы: принятие подростков родителями, эмоциональное отвержение, директивность со стороны родителей, психологическую автономию, последовательность в воспитании, непоследовательность.

Под принятием понимается положительное отношение к подростку вне зависимости от конкретных успехов ребенка. Эмоционально принимающие своих детей родители всегда сочувствующие. Они создают у подростка уверенность в своей нужности. Эмоциональное отвержение – отрицательное отношение к подростку, отсутствие ласки и уважения, враждебность к нему. Это отношение формирует у подростка агрессивность, недоверие к миру, неуверенность в себе. Директивность родителей состоит в том, что они управляют подростком, внушают ему чувство вины. Директивные родители показывают свою жертвенность, что впоследствии вызывает у подростка протест, негативизм, отрицание родительских ценностей, стремление к независимости и самостоятельности, которые слабо связываются с ответственностью за свою жизнь. Автономность родителей возникает при отсутствии внимания к потребностям подростка, погруженность в собственные дела и переживания. В таких семьях подростки излишне самостоятельны. В основе этой самостоятельности – безразличие родителей. Автономность родителей становится причиной дезадаптации подростка и ранней алкоголизации. Непоследовательность тактики родителей проявляется в резкой смене стиля отношений – от принятия подростка к резкому эмоциональному отвержению. При этой тактике подросток чувствует себя незащищенным и нестабильным. Автономность родителей в сочетании с непоследовательностью свидетельствует об их безразличии. Они общаются с детьми «между делом». У них своя личная жизнь, подростки в нее не посвящаются. Другие члены семьи также заняты своим делом. Подростки остаются неприкаянными. Но родители вынуждены их заметить, когда случается что–то критическое, неординарное, кардинально меняющее жизнь: подрался в школе, нарушил дисциплину, совершил кражу вместе с друзьями из компьютерного класса, в результате чего родителям надо что–то предпринимать (переводить в другую школу, переезжать в другое место и пр.). Обычно же кажущийся покой никого из взрослых не волнует вплоть до свадьбы. За нарушение покоя усиливаются наказания. Однако не всегда можно обвинять родителей в такой тактике: к сожалению, они вынуждены бегать с утра до вечера в поисках заработка – как говорится, волка ноги кормят. Только пойдет ли такой корм впрок, если подростки попадут в группу риска?

В «Лекциях для родителей» А. С. Макаренко описывает родительский ложный авторитет расстояния. Суть его в том, что время от времени кто–то из родителей занимается воспитанием подростка, но его мир постепенно отгораживается от мира взрослых, что наносит подростку непоправимый вред, потому что он лишается ориентиров, по которым сверяет свое и чужое поведение. Влияние родителей, значимость этого влияния включаются в жизненное пространство подростка, которое гуманистические психологи именовали «полем опыта». В поле опыта подросток действует, распространяет на окружающих свою энергию. Значит, если родители автономны от подростка, они обедняют поле его опыта.

Отношение подростка к своим родителям, братьям и сестрам, бабушкам и дедушкам зависит и от того, какое место в семейной иерархии он занимает и который он ребенок в семье. Будем исходить из того, что опыт старшего или младшего по отношению к другим детям меняется в результате появления в семье следующих детей. Это подчеркивал представитель психоанализа А. Адлер. С его точки зрения, отношения между братьями и сестрами в семье зависят от порядка рождения. Старший имеет привилегированное положение, пока он единственный ребенок в семье. Как только появляется следующий, его привилегии заканчиваются. Это становится для первенца драмой. Адлер считал, что первый родившийся в семье ребенок стремится к лидерству и власти. Поэтому он, становясь подростком, требует от других детей подчинения. Единственный в семье ребенок становится эгоистичным и чувствительным к материнской любви. В подростковом возрасте он испытывает трудности в общении со сверстниками. Второго (среднего) ребенка в семье ведет за собой старший, в результате чего у него появляются более высокие притязания, но и «сшибки» у него более вероятны. Последний (самый младший)ребенок стремится к еще большим достижениям, вырастает честолюбивым и с чувством неполноценности.

Доказательством возможности этого являются наблюдения родителей, о которых они говорят психологам. Настя В., 12 лет, спорит и дерется с полуторагодовалой сестренкой, которая ее «не слушается и делает все по–своему».

С точки зрения другой представительницы психоанализа, К. Хорни, главными потребностями в детстве являются две: потребность в удовлетворении и потребность в безопасности. Главная – потребность в безопасности. Это означает желание быть любимым, защищенным. Если родители – сумасброды, не выполняют обещаний, смеются и иронизируют над детьми, предпочитают одних детей другим, у ребенка развиваются глубинная враждебность и нейротизм, появляются беспомощность, страх и чувство вины. Хорни полагала, что уменьшение тревоги, страха, чувства вины приводит к трем типам направленности в отношениях с другими людьми: ориентации на людей, от людей и против людей. В первом случае появляется уступчивый тип. Подростки такого типа нерешительны, беспомощны, зависимы, они стремятся к защите сильного, предпочитают быть незаметными. Второй тип – обособленный. Подростки безразличны ко многому, стремятся к уединенности и независимости. В третьем случае подросток настроен враждебно, контролирует других, заботится о своем статусе, для него характерна престижная мотивация и амбициозность в любой деятельности.

Отмеченное выше характеризует поведение подростка с родителями и другими взрослыми. Как мы показали, подросток ориентируется на качества взрослого, стремясь приобрести такие же, освоить взрослые роли и умения. Если мальчики стремятся в этом освоении походить на настоящего мужчину (его смелость, мужскую сноровку, мужество, волю и пр.), то девочки – на настоящую женщину, идеалом которой выступают звезды эстрады и другие популярные люди. Правда, это не мешает им осваивать некоторые женские навыки (кулинарию, шитье и др.). Мальчики–подростки воспитывают у себя мужские качества не всегда адекватными способами, например, съев селедку, весь день стараются не пить; преодолевая свою «слабость», идут ночью по кладбищу, чтобы показать свою смелость, и пр. Девочки–подростки также начинают экспериментировать со своей внешностью, делают пирсинг, собирают кулинарные рецепты, интересуются модой и т. п.

Взрослый выступает образцом деятельности. В сотрудничестве с ним подросток занимает позицию его помощника. Участие в совместном труде формирует ответственность, самостоятельность, внимательность. Однако не всегда образ–идеал взрослого совпадает с отцом или матерью. Скорее бывает наоборот, подросток переосмысливает их роль и значение в своей жизни («Какой ты идеал, только еду варила да убирала за всеми»). Старшие подростки постепенно понимают, что идеал имеет конкретные, земные особенности. Например, идеал женщины – это не только потрясающая внешность, но и умение объединять семью, окружать ее заботой и покоем, короче говоря, создавать дом с особым запахом и где каждый найдет место в сердце матери. Идеал мужчины – рассудительность, спокойствие, немногословие, предусмотрительность, смелость и «мужская» работа. Но, владея только черно–белой логикой, подростки бывают категоричны и безжалостны в оценках своих родителей. Причина этого не только в психофизиологических особенностях самого подростка, но и в системе семейных отношений: если отец постоянно подчеркивает «замечательность нашей мамы», то так же будут судить о ней и дети. И наоборот, мать говорит о том, что отец отличается от многих мужчин, потому что он не тупо смотрит телевизор на диване, а постоянно занимается с подростком (чинят велосипед, строят клетку для птиц, чистят аквариум).

Таким образом, на взросление подростка большое влияние оказывает его главная деятельность – учение, а также семья, окружающие взрослые, сверстники и друзья. Остановимся на том, как подросток начинает осваивать ценности и нормы окружающей жизни и что на это влияет.

Глава 3

Поиск подростком своего места в обществе

Самосознание подростка и его особенности

Как мы видели, подросток пытается осмыслить самого себя, своих друзей, родителей и общественные ценности. Понять самого себя, свое предназначение, осмыслить свою жизнь, свое место в обществе возможно при развитии самосознания. Социальное развитие подростка начинается с ощущения своего «Я». Самоутверждение проявляется в том, что личность осознает свое существование. Разглядывая себя в зеркало, подросток спрашивает: «Какой я? Зачем я это сделал? Но я все равно докажу, что лучше С., которого мне в пример поставили. Еще не все про него знают».

Подросток открывает свое «Я», ищет свое место в человеческих отношениях, строит планы относительно своего развития и будущей жизни. Иначе говоря, он становится автором своей собственной биографии, своего предназначения. «Я» подростка сначала окрашено эмоциями, оно импульсивно. Ему хочется наполнить окружающее пространство этим «Я». Порой ему кажется, что самое большое зло – от скуки и инертности. Подросток начинает совершать поступки только ради того, чтобы обратить на себя внимание. До ощущения пассионарности, предназначения сделать что–то великое, подвластное только ему, еще очень далеко, но сейчас главное – не согласиться с тем, что есть, раскритиковать то, что предлагают взрослые (родители в том числе), затем попробовать новое мироустройство и… Оказывается, для того чтобы что–то переделать или сделать иначе, нужно послушать советы старших, научиться планировать, организовывать, доводить дело до конца, сверяя то, что выходит, с тем, что хотелось. Надо быть личностью с убеждениями, обладать правами, иметь возможность пользоваться санкциями. Скажем, подросткам хочется играть в футбол (хоккей), а футбольного поля (хоккейной коробки) нет. Если ребята сами не проявят инициативу, не убедят взрослых, администрацию жэка и т. д. в необходимости разумного проведения отдыха, то никакой хоккейной коробки и футбольного поля не будет. Общественная пассивность подростков порой поражает: критиковать мастера, но проявить свое «Я» в конструктивном деле не могут. И понятно, почему: для этого надо пройти науку социализации, т. е. овладеть правами, понять и выработать у себя общественные нормы. Поиск себя – процесс нелегкий, и он развивается с дошкольного возраста (о том, как себя вести в том или ином обществе, существует целая наука – этикет).

Поиск подростком своего места в обществе связан с развитием самосознания и постепенным овладением нормами и правилами социальной жизни, т. е. социализацией. Понимание себя самого, представление о своих знаниях и навыках, которые требуются в той или иной группе сверстников либо взрослых, принято называть «Я–концепцией». Психологи особо отмечают этот центральный фактор психологии подростка: это «становление нового уровня самосознания, изменение «Я–концепции», определяющиеся стремлением понять себя, свои возможности и особенности, как объединяющие подростка с другими людьми, группами людей, так и отличающие его от них, делающие его уникальным и неповторимым. В этот период ведущей является просоциальная деятельность, определяемая потребностью подростка занять определенное место в жизни общества, оценить себя в системе «я» и мое участие в жизни общества».[19]

Под самосознанием понимается осознанное отношение человека к своим потребностям и способностям, влечениям и мотивам поступков, мыслям и переживаниям. Самосознание проявляется в смысловой оценке своих возможностей, которая становится критерием поступков подростка. Самосознание включает представление о себе самом. Возникает образ своего «Я» под влиянием отношений других людей, правил и норм социально одобряемого и неодобряемого поведения. Представление о себе может не совпадать с реальными действиями, которые совершает человек. Поэтому говорят о соответствии Я–реального Я–вымышленному и Я–возможного Я–нереализованному.

Как подростки осознают свои возможности и представляют свое будущее? Ответить на этот вопрос поможет исследование, в котором принимали участие подростки 14–15 лет, учащиеся 8–х классов общеобразовательной сельской школы. До 8–го класса они обучались в коррекционном классе. Изучалось позитивное моделирование будущего и его зависимость от особенностей личности.[20] В одном из заданий они должны были закончить предложения о том, как они представляют свое будущее через год, пять, десять лет, чего они в будущем боятся, что от него ждут и пр. Характерно, что никто из них не связал свою жизнь с родными краями, а их будущее было недифференцированным, неясным, расплывчатым и нереальным. Оно характеризовалось общей оценкой: «хочу хорошего будущего», «хочу хорошей работы», «хочу замуж» (через 3 года, т. е. в 17 лет) и пр. Больше всего подростки боялись убийств, войны, болезней. Из двадцати опрошенных подростков–мальчиков никто не связал свое будущее с продолжением дела отца (в выборе профессии), не ставил его в пример, не хотел ему подражать в дальнейшем. Думается, это настораживающий симптом, говорящий о том, что мальчики игнорируют роль отца в своей жизни или же относятся к нему безразлично. Для них он скорее всего незначимая фигура, и жизненные ценности формируются во взаимодействии, но не с родителями. (Пример протокола исследования по методике Майерс–Бригс приведен в приложении № 1.)

Исследование показало зависимость моделирования своего будущего от особенностей личности. Так, гипертимы (люди, отличающиеся повышенным, хорошим настроением, легкомысленные) представляли свое будущее нереальным, но фрагментарным («В будущем я вижу себя секретарем «крутого», а он везет меня на машине. Я мечтаю о машине. Она у меня будет через три года. Или нет, я буду шить и ходить по дорожке» (подиуму. Стиль поправлен. – В. К.). Подростки с возбудимой акцентуацией представляли свое будущее еше более фрагментарно. Они не могли четко представить, чем будут заниматься («чем придется», «я еще не думал», «хорошо жить, хорошо учиться», «хочу петь»). У застревающих подростков будущее было связано с хозяйством и домом («В старости хочу свой дом, чтобы было тепло и хорошо»).

Д. И. Фельдштейн полагает, что в настоящее время у подростков возросла потребность в социально значимых видах деятельности, поскольку они создают условия для самовыражения и самоутверждения. Такая деятельность позволяет подростку обрести уверенность и адекватно оценивать себя.[21]

Существует мнение, что элементы самосознания имеются уже у младенцев, которые расстраиваются, услышав плач другого ребенка. Затем у них появляется самоузнавание, т. е. узнавание своих физических черт и отделение себя от других. Представление о себе включает много «Я» – моментальное, протяженное, отраженное, категориальное, публичное и личное. Например, подросток 11 лет Катя В. пишет о себе:

Кто я? Я девочка, учусь в пятом классе. Посмотрю на себя в зеркало – я не очень красивая (моментальное «Я»). Как я учусь? По–разному, в общем не очень хорошо (протяженное «Я»). Мне нравится один мальчик, но он учится в седьмом классе. Мама говорит, что рано еще интересоваться мальчиками, но мне все равно он нравится (постоянное я). Я не знаю, замечает ли он меня. На 23 февраля я приготовила ему подарок, но не знаю, как его ему отдать (Я–нереализованное). Попрошу подружку (Я–возможное).

По–другому пишет о себе пятнадцатилетняя девочка–подросток Карина М.:

Я все время думаю о том, кто я такая (Я–постоянное). Я не могу сдержаться и грублю маме и бабушке (моментальное и протяженное «Я»), иногда обижаюсь на братишку (моментальное «Я»). Ему 10 лет, он все у меня берет и на место не кладет. Но я все равно его люблю (постоянное «Я»), он такой забавный, глупенький еще. Неужели я такая была (отраженное «Я»)? А еще я люблю море. Оно такое океанистое, большое и глубокое. Странно, что там есть в глубинах жизнь, как жизнь человеческая (категориальное «Я»).

В дополнение к этому дадим примеры осознавания себя в разных ситуациях, где подростки предстают разными людьми. Например, Катя В. описывает себя в общении дома с родителями:

Я больше люблю с мамой беседовать вечером, когда она не торопится. Я показываю ей задачу, она их решает быстро. И почему я не в нее пошла? Мы с ней много смеемся, когда она или я найдем что–нибудь смешное.

Иные элементы самосознания выделяет пятнадцатилетняя девочка–подросток в ситуациях общения с родителями: