Эпоха мертвых-2

Петр Валерьевич Братский в прошлом был главной и единственной неудачей Пасечника как начальника службы безопасности, отвечающего за сохранность и безопасность активов компании. Когда на горизонте черной тучей появился Петр Валерьевич, чиновник олимпийского масштаба, из когорты "непотопляемых", тех, которых переводят с места на место за неумеренную вороватость, но при этом каждое следующее место оказывается выше и "хлебней" предыдущего, Пасечник попытался отбить наезд. Но не сумел. Петр Валерьевич проехал по нему как дорожный каток по молочному пакету. Петр Валерьевич мог так ездить по кому угодно в стране, и затем он с той же грацией прокатился по Александру Бурко, к вящему унижению Пасечника.

- Александр Васильевич, с охраной побеседовали? - обратился к нему Бурко.

- Поговорил. Нормальные ребята, этого... - от указал пальцем на Братского. - ... они терпеть не могут. Двоим есть о ком позаботиться, еще один хочет остаться.

- Что решили?

- А что тут решать? - пожал плечами безопасник. - Пусть уезжают все трое. Оставлять никого не будем. К ним у нас претензий нет, но и рисковать не хочется. Мало ли как обернется?

Братский замер, приоткрыв рот и тяжело дыша. Он вдруг понял, что сейчас всерьез решается его судьба.

- Что с женой будем делать? - спросил Бурко.

- С супругой... семьи грех разлучать, верно? - снова хищно улыбнулся Пасечник.

Супруга Петра Валерьевича, Елена Алексеевна Братская, была знаменита не меньше своего мужа. Крупная, вульгарная и алчная тетка, любительница гигантских бриллиантов и вычурных платьев, с прической того типа, что в народе называют "вшивый домик", являлась настоящим вдохновителем вымогательских рейдов Братского, а заодно и главным потребителем добываемых в этих налетах материальных благ.

- Думаю, что вы правы. - кивнул Бурко. - Штрафная бригада?

- Именно. Штрафников у нас пока нет, и вроде бы даже не предвидится, надо же и начинать когда-то? Вот их и пристроим. Как раз женская и мужская бригады создадутся.

Петр Валерьевич издал протяжный хрипящий звук. Он понял все, но был возмущен настолько, что сказать хотя бы одно слово не мог. Все сказал за него Бурко, обернувшись к Братскому перед тем, как покинуть его:

- Придется работать, Петр Валерьевич. Выгребные ямы убирать и все такое. - помолчал, затем добавил: - Старайтесь, а то я вас пристрелю. Лично.

Сергей Крамцов, бывший аспирант.

30 марта, пятница, вечер.

Сколько еще придется здесь сидеть? Это была главная мысль, которая крутилась у меня в голове, когда я шел в сторону учебного корпуса, стоящего рядом со штабом Учебного центра "Пламя". Не то, чтобы я рвался покинуть безопасность большой воинской части и рвался как можно быстрее ехать в неизвестность. Скорее даже наоборот. Здесь мы в безопасности, здесь нас охраняют, здесь нам хорошо, насколько может быть хорошо при таких обстоятельствах. Но, рупь за сто - сейчас мало кому лучше нас. И сыты, и одеты, и вооружены. Пусть простенькая офицерская гостиница далеко не хоромы, система коридорная с санузлами в конце и все такое, но то, что они сейчас одни из самых безопасных - это наверняка.

Но ехать все же придется, от этого не отвертишься, и именно это портило все настроение. Чем? Да вот милейшей Алиной Александровной с дочками. Их собакой и их котом. Тем, что они надеются встретить в этом самом Горьком-16 своего мужа и отца, который, на самом деле, пустил себе пулю в лоб чуть ли не у меня на глазах и при этом вырвал у меня обещание не говорить его семье об этом. Если бы вопрос был лишь в доставке контейнера с образцом первичного вируса и дисков с информацией! Я бы изначально отобрал самых боеспособных из нас, четверых, не больше, вооружил бы до зубов и оставил бы остальных здесь, под охраной военных. И наверняка прорвался туда и даже вернулся бы обратно. Но не переться же туда всем табором, с женщинами и детьми?

Все эти размышления вызывали чувство, очень напоминающее бессильную злость. Злость в том числе и на уважаемого мной, ныне покойного Владимира Сергеевича Дегтярева, хоть это и грех, я знаю. Ну зачем он меня так подставил, вынуждая врать его семье, сохраняя на лице выражение полнейшей честности? При этом чувствуя себя последней скотиной. Да, его смерть трагедия для меня, но после тех, не боюсь сказать, уже миллионов смертей, случившихся вокруг нас, трагизм ситуации с Дегтяревым как бы даже и поблек немного. Зато на глазах растет потенциальный трагизм нашего будущего похода в неизвестность, отягощенного гражданскими. Которых я веду в никуда, к ложной, несуществующей цели.

То, что я никого с собой не потащу, я решил однозначно. Здесь не может быть двух мнений, и для того, чтобы в этом убедить своих спутников, я готов пойти на многое, в том числе и на то, чтобы сказать правду, нарушив все свои обязательства перед покойным. В конце концов, он все это видел по-другому, и кто тогда знал, во что превратится этот мир всего через десяток дней? А в "Пламени" они мало того, что в полной безопасности, но еще могут быть и при деле. Ну а дел здесь для всех хватит, тут всю жизнь человеческую с нуля выстраивать надо заново, работы - край непочатый.

В любом случае, все эти размышления так и останутся досужими умствованиями, пока я не решусь, наконец, сказать об этом вслух, причем во всеуслышание. Но вот когда это сделать? Момент надо выбрать правильно, да и вообще решиться на это, а то вдруг придется выкладывать всю правду, что же случилось в институте в ту злосчастную ночь? Хотелось бы избежать, если честно, у меня и остальных головняков хватает, после того, как на мою голову или плечи, тут уж кому как, свалился весь наш пестрый "отряд".

В таких думах я поднялся на второй этаж учебного корпуса, в инженерный класс, который теперь постоянно использовался как зал совещаний. Пантелеева еще не было, возле двери стояли и разговаривали два старлея, мне незнакомых. Когда я прошел мимо, он равнодушно скользнули по мне взглядами и вернулись к своей беседе. Я подошел окну, выходящему на учебные поля. В ста метрах от корпуса, в котором мы сейчас были, несколько бригад военных и гражданских, "всем миром", так сказать, закладывали первые бревна в основания новых срубов. Да, неплохо было бы со временем заполучить себе такую... неплохо. Она теперь покруче пентхауса с видом на Кремль будет, да и подороже, наверное. Если в абсолютном выражении считать.

Пантелеев пришел через десять минут, к тому времени все собрались. В комнате было пятнадцать человек, все офицеры и прапорщики. И, судя по всему, за исключением четверых, все были из числа "спецов" Пантелеева. Все вооружены, но пока явно не для выхода на войну, а так же, как и я, по уже укоренившейся привычке не расставаться с оружием ни на минуту. Переделанный АКМ у меня уже как продолжение плеча стал, без него вроде как и не оделся, что ли. А уж кобура с пистолетом - та и в санузел со мной ходит.

- Рассаживаемся. - скомандовал Пантелеев и все пристроились за столами.

Подполковник оглядел собравшихся, подошел к висящей на стене карте города, затем заговорил:

- Завтра проведем разведывательный рейд в Москву. С утра. Выйдете в составе четырех бортов, два восьмидесятых бэтээра и сто сорок шестая кашээмка, как машина связи. И "Урал-покемон", на всякий случай. На буксир что-то взять, или вывезти что-то или кого-то. По шесть человек на бэтээр, двое в кабине "Урала" и двое в кузове, ну и полный экипаж кашээмки. Старший майор Соловьев.

- Я. - поднялся высокий худой майор в десантной тельняшке под камуфляжем.

- Садитесь. - кивнул Пантелеев. - Задача фактически одна - прорваться как можно дальше и осмотреть как можно больше. На что следует обращать внимание... Первое - где уцелели люди как организованная сила? Сколько их, как себя ведут? Как ведут себя мертвяки? Насколько город забит ими? Пункты, которые надо объехать в обязательном порядке...

Постановка задачи затянулась надолго, но такой разведывательный рейд назрел давно. Необходимо было понять, что теперь происходит в Москве? Что с промышленными объектами? Остались ли живые люди? Шляются ли еще мародеры? Где можно помародерить самим? Как ведут себя мертвяки? Как они поведут себя, когда для них в городе не останется живой добычи? Попытаются найти ее в другом месте? Или впадут в кому, как крысы в лаборатории при подобных обстоятельствах? Это ведь вообще вопрос выживания, знать, не ломанется ли куда за пределы города миллионная толпа живых мертвецов. А как у них сезонные миграции начнутся? Да еще по одному маршруту? Сомнительно, конечно, но чем черт не шутит.

Три бэтээра вполне способны прорваться где угодно, КШМ-146 тоже на базе бронетранспортера построена, разве что не вооружена. И "Урал" за собой протащат, но при одном условии - их противниками будут мертвяки, а не хорошо вооруженные люди. Какой-нибудь НСВ "Утес", установленный на крыше или верхнем этаже высотки, способен разобрать нашу броню на запчасти, особенно если ему составят компанию РПГ.

Все всматривались в карту города, по которой перемещалась указка подполковника. Маршрут уже был выработан, но Пантелеев хотел предусмотреть все возможные варианты событий, поэтому на каждый участок маршрута вырабатывался один или два альтернативных пути, каждый из них получал кодовое название, на случай, если появится серьезный противник, и он будет прослушивать радиодиапазон группы.

Связью же отряд обеспечивался с троекратным покрытием его реальных потребностей. Связь короткая, связь дальняя, рации носимые и стационарные. Кашээмка способна была на ходу установить связь километров на сто-сто двадцать, с поправкой на городской ландшафт, и могла работать как ретранслятор. На самый крайний случай мы могли вызывать эвакуацию. В расположении будет ожидать команды к выходу мотоманевренная группа, на БМП-2 и даже с танком.

Совещание затянулось до одиннадцати часов вечера, когда, наконец, все присутствующие не сочли, что продумать предстоящий рейд еще лучше они просто не способны. На этом и разошлись, но на прощание я потребовал обеспечить меня завтра броником и шлемом. Ну его на хрен, втягиваться в городской бой, случись такой, с открытой грудью, как балтийский матрос. Вроде как не отказали, сочли требование законным.

Я пошел в гостиницу, к себе в номер, готовиться к выходу. Проходя мимо столовой, заглянул туда, и увидел, что все наши опять там сидят. Это даже не клуб, это теперь как всеобщая гостиная, столовка эта самая. Проходя мимо бара, я попросил стакан яблочного сока и с ним прошел к столу.

- Ну, что завтра? - спросил Леха.

- Завтра идем в город. - объявил я. - Из наших пригласили меня одного, больше мест нет.

Вообще то в бэтээрах вовсе не четырехместные десантные отделения, а семиместные, и всего они на десять человек рассчитаны, а нас будет всего по шесть человек на борт. Но это на случай того, что придется отбиваться и будут потери в технике. Тогда уцелевшие из одного экипажа займут места в другой машине. Возможно, что передвижение на броне окажется не лучшим способом езды по забитым мертвяками улицам. К тому же мы понятия не имеем, сколько морфов скопилось в городе, а иным из них запрыгнуть на броню и башку вместе со шлемом кому-нибудь оторвать как раз плюнуть, или даже проще. А броня - это броня, защита, что ни говори.

- А вам задание. - сказал я. - Шмель, поговори с батей, пообщайтесь с местными тыловиками. В общем, надо бы кабины "садков" перекрасить. Пусть даже не в камуфляж, но и белыми их оставлять нельзя.

- Не вопрос. - кивнул Мишка. - У бати вроде как с местным зампотехом уже отношения сложились. Понимают друг друга. Потом я по "козлам" хочу один проектик предложить.

- Это какой? - залюбопытствовал я.

- Довести их до ума, каркас сверху поставить. - пояснил Шмель.

- В смысле? - влез с вопросом Леха.

- Ну... - Мишка нахмурился, задумавшись, как лучше объяснить. - Видел всякие "лэндроверы" для войны в пустыне и прочих местах.

- Ну да, на картинках. - кивнул Леха.

- Вот так и хочу сделать. Веса много не прибавит, в крайнем случае на другом сэкономим, но можно пулемет поставить полноценно будет, опять же тент на все это натягивается... ну и перевернуться не страшно.

- И что надо для этого? - спросил уже я.

Мысль мне понравилась. Одно дело просто "командирский" уазик, и совсем другое - подготовленная рейдовая машина. Тем более. Что один пулемет у нас уже есть, если удастся поставить его с хорошим сектором огня, то будет вообще замечательно. Да и под груз надо бы предусмотреть всякие ящики и крепления. И масксеть еще бы добыть не мешало, а потом продумать, как ее возить. Чего мелочиться? Это все я и изложил к полному одобрению Мишки.

- Да трубы мы нашли, вроде, сварка, краска - все есть. - задумчиво ответил Мишка. - Кенгурятник сварим, защиту на оптику и стекло поставим. Вот если не возражаешь, то я еще и Пашку привлеку под эту работу. - вдруг заявил он. - Парень рукастый оказался, любит с железом копаться, а у нас работы выше башки.

Пашка радостно закивал, выражая полную готовность впрячься в дело вместе со Шмелем.

- Не возражаю. И на водилу его учи, нам как раз одного в колонну не хватает. - согласился я, но потом добавил: - Но начать с подготовки одного "Садка", понял? Чует мое сердце, он нам скорей всего понадобится.

- В город скататься хочешь? - спросил Леха.

- А куда же еще? - пожал я плечами. - С вояками обстановку разведаю, а потом и самим надо бы выбраться. Не думаю, что беженцы все полезное из города вывезти сумели, скорее даже наоборот. Тем более, пока есть возможность где-то и как-то заправляться.

- Это точно. - вздохнул Шмель.

Это уже вопрос вопросов. Не думаю, что кто-то даст местному населению личными машинами владеть. Точнее, не владеть, тут вопросов нет, владей до одурения, а вот заправлять их все более дефицитным топливом вряд ли будут. Тут уже думать надо будет, откуда бензин с соляркой брать или чем его для "Пламени" отрабатывать. Хотя склад ГСМ они все увеличивают и увеличивают, везут и везут наливники откуда-то. Ладно, об этом после.

- Леха, а ты с трехлинейкой закончи, доведи до ума. - сказал я. - Хорошо?

- Не вопрос, время есть. - кивнул наш оружейник. - Займусь. Даже пристреляю.

- Займись. - подтвердил я распоряжение и сразу добавил: - И немедленно Машу на нее обучать начни, хорошо? Прямо с пристрелки. Пусть хоть сколько-то патронов сожжет, даже пулеметных. По столу их только откатай для аккуратности.

- Не вопрос. - кивнул Леха, а следом за ним подтвердила готовность обучаться и Маша.

Так мы плавно перешли на основную тему - боевую учебу.

- Сергеич. - обернулся я к бывшему "вовану". - По тренировке личного состава задачи. Бери всю нашу молодежь, а также Татьяну, Вику и Машу, и веди на занятия. Стрелять уже научились, а вот с тактикой пока проблемы. Боевым слаживанием надо бы заняться. Пантелеев распорядился, так что приступайте.

- Это правильно. - даже обрадовался Сергеич. - Хотя бы в паре и "гусеницей" двигаться научить, и то хлеб. Раз уж отрядом назвались, надо хоть как-то соответствовать.

Так, вроде бы всех озадачил. "Старшие женщины" и дети и без моих указаний знают, чем им заниматься. Валентина Ивановна уже в местной санчасти к делу пристроилась, Алина Александровна вроде со школой помогает, Катя вообще с детьми все время. Все при деле. Чем бы боец не занимался, лишь бы зае... устал, в общем. Уставший меньше думает, и сейчас это хорошо, а то как задумаешься лишний раз о том, что вокруг твориться, и жить неохота становится.

- Сереж, видеокамеру у меня возьми. - сказала Маша. - И тебе понадобится, наверное, да и нам потом покажешь, что в Москве делается. Я ее даже зарядила сегодня, слава богу, что еще электричество подается.

- Да, этим надо пользоваться. - согласился я. - Пока провода не оборваны и какие-то электростанции работают. Думаю, что это ненадолго.

- Ну, атомные, наверное, могут долго работать? - спросил Шмель.

- Наверное. - пожал я плечами. - Я об атомной энергетике вообще ничего не знаю. Там ведь тоже топлива должно хватать. На сколько у них запас, на АЭС этих? Кто знает?

- Без понятия. - подвел итог повисшего над столом молчания Леха. - Надеюсь, что надолго. А тут что, есть АЭС неподалеку?

- А надо обязательно неподалеку? - спросил Шмель. - Я думал все равно, лишь бы провода тянулись.

- Черт его знает. Может и так. - ответил я.

- У меня двоюродный брат в энергетике работал. - подал голос Сергеич. - Он говорил, что электростанции без надзора и пятнадцати минут не проработают. Автоматика начнет все отрубать при малейших признаках проблем. Значит, кто-то еще дежурит на электростанциях, за что им от всех нас огромное спасибо.

- Может быть. - согласился я. - Остались же наши знакомцы с Доценко во главе у складов? И в Спецакадемии народ сидит с какой-то целью. Возможно, что у кого-то хватило ума организовать дежурство на электростанциях и защиту смен.

Действительно, а вот насколько нам еще хватит подаваемого электричества? Даже если на электростанциях работают люди, то это вовсе не значит, что люди будут подвозить топливо, или обслуживать газовую трубу. Все взаимосвязано. Так что, электричество - это ненадолго. Это последняя роскошь. И если его вскоре не станет, а не станет его наверняка, то какие-то ключевые объекты здесь, в "Пламени", перейдут на питание от дизельных генераторов, пока обещанную "малую энергетику" при котельной не наладят, а остальное? Свечи производить надо, наверное. Или лампы керосиновые. Иначе только при лучине сидеть придется.

Да если даже паротурбинные установки запустят, то все равно, никто не даст электричество на все. Запитают основные объекты, не более, как мне кажется.

Я с грустью посмотрел на лампочки под высоким потолком столовой. Недолго им вот так осталось светить, недолго...

Сергей Крамцов, бывший аспирант.

31 марта, суббота, раннее утро.

Когда я подбежал к штабу, было еще темно. Машины стояли с выключенными двигателями, хотя от моторного отсека бронированного "Урала" заметно тянуло теплом - прогрели. Возле них стояли экипированные по-боевому бойцы. Меня сразу остановил Соловьев, назначенный старшим в этом выходе, пожал руку, подвел к открытой двери десанта одного из БТР и достал оттуда шлем с бронежилетом.

- Примеряй, подгоняй.

Интересно... так мне подумалось, когда я разглядывал обновку. И шлем, и броник были новенькими, со склада. Шлем, правда, был без чехла и сверкал черными арамидными боками, зато к нему были тактические очки. И форма у него была не наша классическая армейская, а ближе, пожалуй, к американской. На складе называли его БЗШ или "Маска 4". Нормальный такой, легкий, хоть и защита посредственная, не чета спецназерским.

Бронежилет был тоже черный, модель совершенно мне незнакомая, не наша военная 6Б13. SWAT американский какой-то получается. Опять из "экспериментальных запасов" выделили, тут к гадалке не ходи. Похоже, что они весь нестандарт решили нам перекидать. А нам что? А мы и не откажемся, если честно. Я вот как раз на выход с "нестандартным" АК-105 пришел вместо уже привычного АКМ. "Летные испытания" вроде как провожу.

Ну да ладно, сойдет, если к шлему и бронику вернуться. Все равно в городе особо маскироваться не придется, а защитить это все сможет. Без воротника и фартука жилет, правда, только для торса. Спецназеры же все были в новеньких БЗК "Пермячка", лишь недавно принятых на вооружение, защищающих чуть не все тело. Видать, правда, что все самое новое сначала в "Пламя" на обкатку попадало. Повезло.

Я расстегнул подвесную, влез в жилет, подогнал его на боках по размеру. Ничего так, удобно, и вентиляция нормальная. Вентилирующий слой пружинит, так что если пуля угодит, то может ребра и не поломает, и кровью харкать не будешь из отбитого легкого.

Натянул подвесную сверху, и понял, что все надо подгонять заново. Повозился еще несколько минут, но настроил разгрузку на сильно растолстевшего себя. В довершении всего, раскатал по лицу маску и натянул шлем, отрегулировав ремни. Отвык я от броника и каски, сразу почувствовал, как все и со всех сторон давит и мешает. Нашлепнул на лицо очки, все равно на броню лезть, и на этом приготовления закончились.

Пока я возился со снаряжением, суета у машин закончилась, и стоило мне надеть каску, как послышалась команда "По машинам!". Мое место было в головном БТР, как заодно и проводника, поэтому я бросился туда, и стоящий у машины майор Соловьев переадресовал меня наверх, на броню. Верхние люки были открыты, там же, возле них, валялось несколько сидений от каких-то дешевых конторских кресел, в скользкой дерматиновой оболочке, но без фанеры внутри, выполняющих функции поджопников, то есть предметов первой необходимости. Знаете, каково без поджопника на холодной броне трястись? "Здравствуй, простатит!" называется аттракцион. Это если не на жаре. Но и на жаре на горячей броне подчас без поджопника никак.

Кстати, а американцы во Вьетнаме для солдат специальные алюминиевые поджопники производили. Бронежподжопники, так сказать. Если их М113 налетит на мину или фугас, и даже корпус не защитит от взрыва, то алюминиевая тарелка вроде как последний шанс. И говорят, иногда срабатывало. Особенно в плане защиты солдатских гениталий от взрывного повреждения.

Колонна тронулась с места, взревев дизелями, и тяжелые машины плавно покатили в сторону КПП. БТР по комфорту езды, на мой взгляд, так и мерседес обгонит. Подвеска длинноходная, восемь толстых колес, как на перине везет. Это тебе не старушка-"копейка"[1] из тех, что у нас были, которая из тебя всю душу вытрясет и уронит при первом удобном случае, да еще и завоняет солярным выхлопом, закоптит всю морду. А плеваться соляркой еще сутки будешь, не меньше.

Сам Соловьев сидел, свесив ноги в командирский люк, запихав себе под задницу подушку от какого-то дорогущего дивана из коричневой альпаки. Рядом с ним из второго люка торчала голова в новом композитном шлемофоне, в очках и маске. Механ предусмотрительно прикрыл окна связанными друг с другом патронными ящиками, набитыми гравием, для пущей защиты, и смотрел теперь на дорогу через верх. Интересный шлемак, никогда таких не видел. У нас мазута в классических каталась, как четыре танкиста со своей собакой.

Моим соседом слева оказался среднего роста капитан лет тридцати с небольшим на вид, со светлыми усами и с плечами пугающей ширины. Единственный без маски и очки на шлем поднял. Он баюкал на коленях слегка потертый "Печенег". Справа сидел прапорщик, вооруженный автоматом с подствольником и оптикой-однократкой, что очень на любителя, если можно так выразиться. Хотя, с другой стороны, после того, как человечество израсходует оставшиеся батарейки, только такая оптика сможет заменить коллиматорные прицелы. Эффект, конечно, не тот будет, но при достаточной тренировке не хуже.

Да, насколько же мы все же зависим от электричества? От того, которое идет по проводам, до того, которое мы добываем из маленьких цилиндрических батареек. Не будет этих самых батареек, и исчезнет подсветка прицельных сеток в оптических прицелах, тонкий лучик в коллиматорных не будет переносить в бесконечность прицельную метку, полетят на помойку фонарики, которые на батарейках. Уцелеет лишь то, что можно подзаряжать и в тех местах, где останутся дизель-генераторы. А сколько они проработают? Насколько я помню, если не ошибаюсь, конечно, то через пять-шесть лет даже хранящееся топливо начнет приходить в негодность, "выдыхаться", и если к тому времени не наладят выпуск топлива иного, то все, тогда все встанет окончательно.

Между тем наш оторвавшийся вперед о колонны БТР провилял по лесной дороге, на которой нам, кстати, не попалось ни одного мертвяка, и вырвался на пустынное Ленинградское шоссе. Абсолютно, совершенно пустынное, по которому не ехало ни единой машины. Все. Исход из Москвы завершился, равно как и из ее пригородов. По крайней мере, с этой стороны. Фонари вдоль дороги не горели, еще густую сумеречную полутьму рассекали лишь лучи наших фар. Соловьев счел, что пока соблюдать светомаскировку без надобности. В стоящих поодаль от дороги домах Солнечногорска кое-где светились окна, но были ли там люди, или просто свет не был выключен? А кроме горящих окон местами были видны и горящие пожары.

- Откуда энергия? - спросил я сидящего молча капитана.

- От МЧС. - ответил он. - Они вместе с эфэсбэшниками и частью внутряков электростанции и распределительные сети взяли под охрану. Поделили обязанности. Армейцев на топливо и заправки кинули, нас вот как разведку все больше пользуют, а они энергетику приняли.

- И сколько продержатся?

- Недолго, наверное. - пожал он своими плечищами. - По слухам, атомные станции уже начали в крепости превращать. Будут глушить на каждой все энергоблоки, кроме одного, их тогда лет на сто хватит.

Ну вот, а я гадал. Можно было бы и раньше спросить. Взяли же организованно под охрану те же склады Росрезерва? А заправки? А НПЗ и топливные базы? Так почему не взять, хотя бы на первое время, электростанции?

- А отходы? - спросил я.

Насколько я понимаю, вывоз отходов с атомной станции не менее критичен, чем отсутствие топлива.

- Не знаю. - пожал плечами капитан. - Наверное, что-то придумали. Или потом придумают.

- Ага, придумают. Загрузят в бочки и затопят где-нибудь. - вмешался прапорщик. - Я раньше в морпехе служил, в Печенге, у нас много говорили о том, что все это в море топят.

- Не врали? - спросил я. - Я сам помню, как об этом болтали, но тогда времена такие были, что болтали о чем угодно.

- Не знаю. - покачал он головой. - Я на палубе не стоял, когда с нее бочки сталкивали. Но говорили много.

Я оглянулся и увидел, как в километре от нас сзади на дорогу выехали еще три пары огней. Наша колонна идет следом. Не думаю, что кто-нибудь собирается устраивать на нас засаду на пустынном Ленинградском шоссе. Сейчас в таких местах засады устраивать сложно. Во-первых, никого не ждешь, кому засаживать-то, а во-вторых - вокруг шоссе тут и там попадались блуждающие мертвяки. И сидеть тихо в ожидании того, что кто-то проедет по шоссе, уже не получится. Придется отстреливаться от зомби, идущих к тебе на предмет перекусить. А вот в городе уже следует быть готовым ко всему, там пристроиться в зданиях совсем не трудно.

- Кстати, а насчет хранения топлива... - снова завел я свою волынку. - У дизельки же пять лет, верно?