Полковнику никто не верит

Гуров помог Василевскому выбраться из погреба, вывел его на свежий воздух. Тот упал на траву и лежал до тех пор, пока Крячко не притащил ему из дома воды. Тем временем прибежали Никаноров с Правдиным и помогли поднять из подземелья изломанного, бесчувственного Курбатова. Гуров вызвал «Скорую», а потом занялся пленниками.

Здесь его ожидал сюрприз, на который он и не надеялся. Когда они привели в чувство первого пленника, которого Крячко оглушил пистолетом, то обнаружилось, что лицо этого человека знакомо Гурову до боли. Он безжалостно посветил в него фонариком и воскликнул с искренней радостью:

– Господин Нарышкин собственной персоной! Ну до чего я вам признателен! Лучшего подарка вы мне не могли преподнести! В чужом жилище, забрызганы кровью, с оружием в руках, забили чуть ли не до смерти хозяина, залили все бензином... Грех так говорить, но вы нам очень удружили!

Нарышкин хмуро помалкивал. Он сидел на земле, уже в наручниках, привалившись спиной к стене сарая.

– Наверное, и машина ваша где-то рядом, верно? – продолжал Гуров. – Откуда вы узнали про Курбатова? Уже имели счастье познакомиться с ним раньше? Скажем, в лаборатории, где был убит ваш дружок Всеволод Игнатьевич? Молчите? Странно. В последний раз вы были куда разговорчивее. Все, помнится, кричали что-то о произволе милиции, о проникновении в жилище... А тут выясняется, что вы и сами не дурак проникнуть, а?

– Он молчит, Лева, – тоном человека, сделавшего открытие, сообщил Крячко. – Залил все бензином и молчит. Может, его самого немного поджарить, чтобы он разговорился?

– Ну что ты такое несешь, Стас! – с упреком произнес Гуров. – Да еще при молодых сотрудниках! Господин Нарышкин непременно обвинит тебя в давлении. Зачем нам на него давить, когда у нас есть его сообщник, есть Майкл, к которому мы всегда можем вернуться, есть Курбатов и Василевский, есть труп в погребе и еще куча улик. Кстати, господин Нарышкин, вы уверены в своем напарнике Павленко? С которым вы вместе отравили партию молочных продуктов при доставке в магазин? Он будет молчать, как партизан, или предпочтет свалить всю вину на вас, как полагаете?

– Послушайте, – вдруг сказал Нарышкин. – Все это так глупо... Ну да, мы проникли. Но были вынуждены. Нас заставили. Он страшный человек. Нас обещали убить, если мы откажемся. Нам нужно было убрать Василевского.

– Про кого сейчас речь? – с интересом спросил Гуров. – Про Туманова? Через кого он заставил вас убрать Василевского?

– Все не так просто, – покачал головой Нарышкин. – Мы работали для Туманова, это правда, но на другого человека. Он все организовывал, и все решения принимал он. А самое главное брал на себя.

– Ну-ка, с этого места поподробнее! – приказал Гуров. – Что он организовывал? Похищение моей жены? Мифический ночной клуб? Убийство Безуглова? Он подсылал ко мне вас, чтобы вы рассказали мне страшную сказку про синдикат, который подминает под себя милицию и не оставляет никаких шансов? Вы в самом деле член синдиката?

– Нет никакого синдиката, – заявил Нарышкин. – Есть несколько человек, которые по тем или иным причинам были связаны с подполковником Даниловым. Вам-то эта фамилия прекрасно известна! У Данилова есть неплохой загородный дом, новенькая иномарка, небольшой счет в банке. Он делает деньги на помощи полукриминальным дельцам. А они платят ему деньги. Ему не слишком везло. Он все время пытался найти себе более хлебную должность. Теперь он устроился во внутреннюю безопасность. А тут дал знать о себе Туманов. Они давно знакомы и столковались без труда. Для начала Данилов порекомендовал нас с Павленко. Мы устроились в фирму Стаканникова и оказали ему небольшую услугу...

– Ничего себе услуга! Чуть не отправили на тот свет кучу народа! – сказал Крячко.

– Не преувеличивайте! – поморщился Нарышкин. – В худшем случае потребителей ожидало расстройство желудка и рвота. Но насколько мне известно, даже до этого дело не дошло. Однако главного мы добились – работа «Белого континента» пошла с перебоями, несколько линий вообще остановились, заказчики начали отказываться от продукции... Все шло прекрасно, но тут этот идиот Туманов убил какую-то свою шестерку, и вы его взяли. Эти денежные ребята зарвались – они уверены, что им все можно, и всегда их прикроют.

– Наверное, какие-то основания у них для этого имеются, – хмыкнул Гуров.

– Намекаете, что я сам этим занимаюсь? – спросил Нарышкин. – Ну что же, это верно. Нужда заставила. Хочется жить и кушать хлеб с маслом. А они платят деньги.

– За деньги вы сделаете все, что попросят? – уточнил Гуров.

– Ну что вы! У меня есть свои принципы, – возразил Нарышкин.

– Например, сжигать людей в собственном доме, чтобы не оставлять следов, – подсказал Гуров.

– Это было только намерение, господин полковник, – вкрадчиво заметил Нарышкин, подумав. – Оно же не исполнилось.

– Отнюдь не по вашей вине, – сказал Гуров. – А когда это намерение воплотится в официально оформленный протокол...

– Отпустили бы вы меня, начальники! – мечтательно сказал Нарышкин. – Ну кто я? Просто жертва обстоятельств! Хотите, я скажу вам, кто на самом деле убил Безуглова и подвел вас под статью? Эта задумка – целиком плод безумной фантазии господина Данилова. Он сам все придумал, сам срежиссировал и сам исполнил. Да-да, это он убил! Хотите доказательств? Это очень просто сделать. Я вам подскажу. Только... – он обвел глазами лица слушающих его оперативников. – Обещайте мне, что приложите все силы, чтобы отвести меня от суда. Вы же можете оформить меня, как своего осведомителя, верно? И не такие дела делаются в наше время.

– Ничего мы тебе обещать не собираемся, – жестко сказал Гуров. – А ты не размазывай кашу по тарелке. Начал разбегаться – прыгай, а то у нас лопнет терпение, и мы действительно наделаем каких-нибудь глупостей. Сам знаешь, какая у нас теперь репутация... Уж мы точно таких можем дел натворить!

– Ну уж в это я не поверю, господин полковник! Мне-то не рассказывайте про репутацию. Такого кристального человека вряд ли еще найдешь...

– Ты издеваешься, что ли? – спросил Крячко, ухватывая Нарышкина за грудки и отрывая от земли, точно мешок с картошкой. – Закрой рот, пока не отправили тебя в подвал, где твой мертвый дружок лежит. Никто ведь не узнает, что здесь на самом деле случилось. Нечаянная искра – и все запылало! Неплохой конец для такого болтуна, как ты!

– Я не болтун, – торопливо сказал Нарышкин. – Я правда, знаю, как вам прищучить Данилова. У него в отделе есть дружок – майор Ступин. Он тоже немного замешан в эти дела, но делает вид, будто ни хрена не понимает. И вообще они с Даниловым как бы приятели. Выпивают вместе, на рыбалку ездят... Ну и само собой, делятся информацией, подстраховывают друг друга. Короче, если вы сделаете так, чтобы этот Ступин узнал, что я у вас в руках и собираюсь давать показания, он обязательно стукнет об этом своему дружку.

– И что же? Тот смажет лыжи? – спросил Гуров. – Заберет назад свои обвинения? Извинится?

– Он сразу захочет все свалить на меня, – объявил Нарышкин. – Просто встанет в позу, что он абсолютно ни при чем, что он рыцарь без страха и упрека, и никакого отношения ко мне, Павленко, Майклу, а тем более Туманову не имеет.

– Прекрасно, он так скажет, – повторил Гуров. – Ну а в чем фишка, я не понимаю? Чем мы его возьмем, если он займет такую позицию? Насколько я понимаю, вся ваша братия не откажется давать показания: ведь никто же из вас не захочет отдуваться за «синдикат», верно? Так что рано или поздно с вашей помощью мы припрем господина Данилова к стенке.

– Но вы можете сделать это сразу. Еще сегодня утром, – сказал Нарышкин с горячностью. – Смотрите, Ступин узнает про мой арест. Он тут же звонит Данилову. Тот понимает, что ему грозит, и сразу попытается перевести стрелки на меня. Мол, это я убил Безуглова, чтобы подставить вас.

– Как же он может это сделать, если ты не убивал? – спросил Гуров, пристально вглядываясь в лицо Нарышкина.

– А-а, есть у него одна задумка, – со смаком ответил Нарышкин. – Он меня ей уже пугал, сволочь! Помните, каким ножом прирезали Безуглова? Этот особенный нож дал мне Данилов, чтобы я подложил его на сервированный стол. Потом, когда мы вырубили свет в ресторане, он сам лично вонзил этот нож в сердце Безуглова. Но теперь Данилов заявил, что в случае чего подставит меня. Подбросит мне точно такой же нож. А ножи эти – из набора. Штучная работа. Привезли их из Сербии. А я в Сербии как раз бывал. В общем, понимаете, как все сходится? Так если он узнает про мой арест, то срочно побежит ко мне на квартиру. Помчится просто! Вы же сразу должны будете провести у меня обыск, правильно? Но это же нужно оформить в соответствии с процессуальным кодексом, то есть время нужно. А он провернет все ранним утром. Вот тут вы его и возьмете! Пускай тогда сам объясняет, откуда у него взялись сербские ножи!..

Гуров еще раз внимательно посмотрел на него, молча встал и поманил за собой Крячко. Отойдя на некоторое расстояние, он негромко сказал другу:

– А ведь этот сукин сын, кажется, дело говорит! Если Данилов действительно задумал сдать таким образом Нарышкина, то он может попасть в собственную западню. Нужно срочно звонить Петру Николаевичу – пусть организует людей. А слить информацию Ступину нужно будет через Павленко. Арестовать его прямо сейчас, предъявить обвинение и поставить условие о сотрудничестве. А Ступин спросонок организует нужную нам панику. Мы же с тобой прямо сейчас отправимся в Кузьминки. Вот увидишь, дело может выгореть.

– А если не выгорит?

– Хуже не будет. Что нам терять, кроме своих цепей?

Глава 16

Подполковник Данилов привык вставать рано. В шесть утра он уже был на ногах, неукоснительно выходил в сад, под сень молодых фруктовых деревьев, высаженных вокруг его загородного дома, и в полуобнаженном виде проделывал комплекс гимнастических упражнений. Эта привычка не зависела от времени года – Данилов делал гимнастику и в дождь, и в жару, и в мороз, и упражнения были серьезными, дававшими организму солидную нагрузку. Подполковник Данилов очень заботился о том, чтобы его тело было выносливым, крепким и служило бы ему как можно дольше. У Данилова таились большие планы на будущее.

Разумеется, никакого синдиката он еще не создал. Но он строил его. Постепенно, по шажочку, по кирпичику. Выискивал людей, заводил связи. Задумка была перспективной. Среди служителей закона до сих пор было немало рьяных и исполнительных служак, которые без особой выгоды для себя старались по-прежнему ловить преступников, пресекать правонарушения, отслеживать левые деньги. Соответственно, имелось и немало людей, занимавшихся незаконным бизнесом, которые нуждались в помощи. Это была еще не заполненная до конца ниша. Данилов был намерен захватить ее. При хорошей организации дела и связях можно было ставить палки в колеса коллегам почти безо всякого риска для себя.

Пока еще эти блаженные мечты оставались мечтами, но кое-что уже начинало вырисовываться. Данилову нравилось, как он оплел этого тупого и самодовольного служаку Гурова. Несмотря на свои заслуги и любовь руководства, он в одночасье оказался связан по рукам и ногам, отстранен от дела и ославлен на всю Москву. Даже если не удастся посадить его за решетку, месть все равно будет сладкой. Гуров воочию убедится, кто есть кто.

Конечно, кое-какие просчеты в его деятельности имеются. Наверное, нужно было сосредоточиться больше не на Гурове, а на лаборатории и Василевском в первую очередь, как на том настаивал Туманов. Но старая ненависть сама продиктовала Данилову, что делать. Только окончательно унизив Гурова, он обрел душевное равновесие и бросился подчищать концы, которые пока еще висели.

Этим утром он ждал известий от Нарышкина. Тот должен был привезти известие о смерти Василевского. Должен. Иначе его собственная судьба могла повернуться самым непредсказуемым образом. Кажется, он это хорошо объяснил.

Но в шесть утра известий еще не было. Сам Данилов никуда звонить не собирался. Никакой связи между ним и рядовыми исполнителями! Он никого из них не знает. Все совпадения, как пишут в книгах, совершенно случайны.

Данилов в одних трусах, босиком встал под шелестящую листвой яблоню и приступил к дыхательным упражнениям. Это не была методика йогов, но кое-что из нее Данилов позаимствовал.

Выбросив из головы все постороннее, Данилов закрыл глаза, зажал пальцем левую ноздрю и сделал очень глубокий вдох правой. Теперь нужно было на некоторое время задержать воздух в легких и выпустить его через другую ноздрю. Это полностью восстанавливало равновесие в организме. Однако в это время категорически нельзя было волноваться и отвлекаться на что-то постороннее. Но как было не отвлечься, когда вдруг в этот ранний мирный час, когда еще и птицы не все поднялись, за забором вдруг послышался шум приближающегося автомобиля. Он резко оборвался как раз напротив дома подполковника Данилова.

Данилов никого не ждал, но роскошный «Линкольн» угадал сразу. «Какого черта принесло сюда эту атомную бабу? – промелькнула в голове тревожная мысль. – Наверняка что-то случилось. Хотя эта ведьма порой просто не знает, куда девать энергию. Создал же бог такое чудо!»

А Соловьева уже требовательно названивала у ворот. Данилов с сожалением выдохнул обеими ноздрями и пошел открывать. Можно было зайти в дом, чтобы накинуть халат, но он не стал этого делать. Если у этой чертовой бабы шило в одном месте, то пусть смотрит на настоящего мужчину в натуральном виде. Он не будет приспосабливаться к чужим капризам.

Однако Соловьева оглядела его статную фигуру с негодованием и презрением, на которое способны одни женщины.

– Закаляетесь? – спросила она, врываясь во двор. – Похвально. Здоровье вам понадобится, когда вас отправят туда, где парится сейчас Туманов...

– Что за жаргон, госпожа адвокат?! – с упреком сказал Данилов. – И к чему эти угрозы? И почему такая суета с утра пораньше? Вам не хочется поспать лишние полчаса? Что-нибудь случилось? В таком случае объясните по-человечески!

– Я вчера навещала своего клиента, – сказала Соловьева. – Поставила его в известность о последних событиях. Он очень недоволен. Сказал, что даром выбрасывает на вас деньги. Вот, распорядился, чтобы я с утра вас хорошенько завела.

– Чем это он недоволен? – помрачнел Данилов.

– Гуров на свободе, – отчеканила адвокат. – Химики в больнице под охраной. Василевский не ликвидирован. И даже Стаканников чего-то там начинает шевелиться. В таких условиях мы не можем вести полноценную работу. Я кручусь как белка в колесе, но все это может оказаться по вашей милости впустую.

– Вон как вы все поворачиваете! – злобно скривил губы Данилов. – Это я кручусь! А вы бегаете как шестерка и передаете мне малявы от своего пахана! Вот и вся ваша работа! Полагаете, что легко вывести из игры матерого опера, каким является Гуров?

– При чем тут Гуров?! Он – дело десятое! Главное – убрать Василевского! Это главный свидетель. Ситуация такова, что этот человек будет теперь до конца закапывать своего бывшего хозяина. Туманов беспокоится даже не столько о судьбе лаборатории. Сейчас главное – выкрутиться с убийством Синягина. Вы за что берете деньги? Немалые, между прочим, деньги!

– Между прочим, я еще и третьей части не получил из обещанного!..

– Да вы ничего и не сделали! Для вас и третьей части много!

– А вы, я смотрю, действительно пашете не за страх, а за совесть! – заметил Данилов. – Пупок не надорвите!

Соловьева смерила его уничтожающим взглядом.

– Плебей! Мент всегда останется ментом, хоть осыпь его золотом с ног до головы, – сказала она.

– Не все же попадают в высшее общество, – насмешливо парировал Данилов. – Вы, наверное, проявили для этого какое-то особенное усердие, а? Ну, чисто по-женски? Не знаю, как это у вас получается, не обучен этим штучкам...

– Можете сколько угодно отпускать ваши грязные намеки, – холодно заявила Соловьева. – Мне плевать. Но я вас предупреждаю от имени клиента – или делайте свою работу, как договаривались, или у вас будут крупные неприятности.

Она резко повернулась и вышла на улицу, хлопнув калиткой. Данилов с ненавистью посмотрел, как отъезжает черная машина, и пошел в дом. Заниматься гимнастикой ему расхотелось.

Он наскоро сполоснулся под душем и накинул сорочку на еще влажные плечи. В этот момент зазвонил телефон. Данилов нахмурился и взял трубку. Звонил коллега, майор Ступин. Для него было рановато, да и голос его, наполненный тревогой, не вселил в душу Данилова успокоение.

– Слышь, я чего звоню, – быстро сказал Ступин. – Тут такая фигня... В общем, мне сейчас телефонировал некий Павленко – сказал, что ты его знаешь...

– Ну, дальше! – резко оборвал его Данилов. – Я много кого знаю. С фамилией Павленко наверняка тоже люди есть. О чем был разговор?

– Понимаешь, он сказал, что взяли Нарышкина, – понизив голос, сообщил Ступин. – Где-то в Балашихе, что ли... Короче, хотел, чтобы я тебя предупредил.

– Зачем?

– Ну-у, в общем, диспозиция такая. Павленко откуда про это дело узнал? Ему позвонил сам Нарышкин, когда их накрыли. Успел отзвониться и пригрозил, что если его не вытащат, то он тебя сдаст. Это очень серьезно, Данилов?

– Послушай, Ступин... – Данилов не соображал, что следует сказать. Он чувствовал себя так, будто его ударили по темени обухом топора. – Послушай... Э-э... В общем, спасибо, что позвонил. Только я тебя убедительно прошу – забудь об этом разговоре. Для своей же пользы. Договорились?

– Заметано, – с облегчением ответил Ступин. – Ну, тогда я отключаюсь. Пока!

Еще минуту Данилов стоял оглушенный, а потом принялся лихорадочно одеваться. Кровь молотила в висках со скоростью пулемета. Впервые за долгое время Данилов никак не мог собраться с мыслями. Этот гад Нарышкин, которого он пригрел и дал возможность иметь приличный заработок, собирается заложить его! Конечно, это еще не конец. Он будет бороться. Они ничего не докажут. Но ситуация неприятная. Необходимо опередить и сделать ход первым. Сначала он забьет гвоздь в крышку гроба этого предателя. Нарышкин будет все валить на него, но набор редких ножей найдут у него в квартире. Набор особенно ценный тем, что на двух экземплярах имеются отпечатки пальцев уже не Гурова, а Нарышкина. Этот идиот был настолько глуп, что не заметил, как Данилов подсунул и тут же убрал дополнительные экземпляры. Он полагал, что вертит в руках один и тот же нож, который позже пошел в дело.

Данилов похвалил себя за то, что оказался столь предусмотрительным. Уже одетый, он залез в сейф и вытащил оттуда завернутую в серый шелк коробочку с ножами и пистолет с полной обоймой. С коробкой под мышкой и с пистолетом за поясом вышел из дома, запер двери и отправился в гараж. Швырнув коробку на заднее сиденье, он вывел машину и погнал ее в направлении Москвы. Он представлял себе неповоротливость родной правоохранительной системы и надеялся, что и сегодня оформить все необходимые бумаги тем, кто взял Нарышкина, удастся в лучшем случае к полудню. До тех пор он успеет сделать свое дело. Ключи от квартиры Нарышкина у него были, хотя сам хозяин вряд ли об этом подозревал.

Данилов гнал на всю катушку, не опасаясь, что его остановят на дороге. Никому не хочется связываться с человеком из службы внутренней безопасности. Подъехав к дому Нарышкина, с удовлетворением констатировал, что часы показывают семь.

Не выходя из машины, осмотрел улицу, припаркованные возле дома машины. Ничто не вызвало у него подозрений. Данилов взял коробку с ножами и вышел из машины.

Не привлекая ничьего внимания, он быстро подошел к дому и вошел в подъезд. На лестнице он тоже был внимателен и даже поднялся двумя этажами выше, чтобы убедиться, что все чисто. Он еще хотел позвонить в дверь, но поборол в себе это желание. Чрезмерная конспирация могла все испортить – нельзя было обращать на себя внимание соседей.

Данилов достал из кармана ключи и отпер дверь. Чужая квартира встретила его пугающей тишиной. Он остановился на пороге и осторожно прикрыл за собой дверь. Хозяин вернется сюда нескоро. А если сейчас Данилов сделает ему подарок, то очень нескоро.

Злорадно улыбнувшись, Данилов сразу пошел в спальню. Мудрить он не станет – просто сунет коробку в платяной шкаф, на дно. Кому надо – найдет.

Он перешагнул порог, сделал движение в сторону шкафа и обомлел – комната была полна народу. От неожиданности Данилов выронил из рук коробку, и ножи со звоном рассыпались по полу. Из угла комнаты навстречу ему шагнул Гуров.

– Добро пожаловать, господин Данилов! А мы вас давно ждем. Вот и понятых заранее пригласили, – сказал он. – Надо же зафиксировать ваш визит, как положено. А то существуют в нашей системе крючкотворы...

Данилов изменился в лице. Он уже не замечал ни понятых, ни оперативников, которые следили за каждым его движением, ни рассыпавшихся по полу ножей. Он видел одного Гурова, слышал только его слова и только его одного ненавидел. Но этой ненависти хватило бы на целый Ноев ковчег.

– Многое бывало в моей практике, – говорил между тем Гуров. – Но человек-синдикат попался впервые. Я говорю это без малейшей иронии, Данилов. Вы человек упорный и способный. Не останови мы вас сегодня, в будущем вы и в самом деле могли бы создать преступный синдикат. Но, к счастью, попытка эта сорвана. Мы взяли ваших подручных. Они все будут валить на вас, вы, наверное, все будете валить на них – суд разберется. Главное, что ваш заказ сорвался окончательно, и ни вы, ни госпожа Соловьева, скорее всего, не получат своего гонорара...

Данилов больше не мог терпеть. Он сорвался.

– Гуров! Сволочь! Я ненавидел тебя всю свою жизнь! Ты думаешь, что лучше всех на этой земле, а ты такой же червь, как и все остальные! Ты опять собираешься водрузить на себя лавровый венок? Так вот тебе другой венок – на крышку гроба!

Он молниеносно выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в грудь Гурову.

Завопили понятые. Оперативники набросились со всех сторон на Данилова, повалили его на пол, обезоружили и заковали в наручники. А Крячко уже суетился вокруг упавшего на пол друга, требовал принести поскорее воды и расстегивал на нем рубашку.

– Ну-ка, кто-нибудь! Помогите снять с него жилет! – потребовал он. – И дайте же наконец воды!

Гуров открыл глаза и почти осмысленно посмотрел на друга.

– Что ты собираешься делать с водой? – спросил он.

– Вылить на тебя, – объяснил Крячко. – Так всегда поступают с дамочками, которые падают в обморок. Я в кино видел.

– Я в порядке, – сказал Гуров. – Не надо на меня воду...

Он попытался сесть, но поморщился от боли, охнул и автоматически схватился за грудь.

– Здорово он меня приложил! – с удивлением заметил он.

– Скажи спасибо, что я уговорил тебя надеть бронежилет! – назидательно промолвил Крячко. – Хорош бы ты сейчас был с дыркой между ребер!

– Ты думаешь, вот это лучше?

Оперативники сняли с Гурова жилет. Под рубашкой у него образовался массивный, ужасающего лилового цвета кровоподтек. На лице у Гурова было написано смятение.

– И как я объясню происхождение этого натюрморта Марии?! – в отчаянии спросил он. – Она же с ума сойдет, если узнает про выстрел!

Крячко почесал в затылке.

– Скажи, что сегодня повсюду были пробки, и тебе пришлось в час пик ехать на метро, – предложил он. – В толпе, мол, кто-то локтем и саданул. А что? Очень, между прочим, похоже. В метро и не то еще бывает! В час пик никакой жилет не спасет!

– Трепло! – поморщась, сказал Гуров и стал подниматься. – Ладно, что выросло, то выросло. Оформляем задержание и вызываем следователей. Мы свое дело сделали.