Прекрасная Верона

— И Святой Инквизиции тоже нет.

Антонио заметил, что в Венеции живется вроде бы неплохо.

— Да ничего, вот если бы только не мертвые.

Антонио кивнул в знак согласия, устремив взгляд на дома, громоздившиеся друг на друга. Смерть каждый день приходила в город, где не было земли, чтобы хоронить покойников. Если вырыть могилу поглубже, то мертвец окажется в море.

— Какую религию исповедует ваша милость? — спросил гондольер. Антонио ответил избитой шуткой:

— Не говорю по-французски.

Так сказал один фламандский бюргер Роберу д'Артуа, зятю короля Филиппа Французского, прежде чем размозжить ему голову дубинкой в битве при Куртре.

Гондольер захохотал, вернул бутылку и снова взялся за шест. Французы умудрились сделать из религии посмешище, забив до смерти одного Папу и отравив другого. Их ставленник, Климент V, боялся даже ступить в Рим и держал папство, как в плену вавилонском, в Авиньоне, который французы объявили частью Италии, поскольку Авиньон входил во владения Двух Сицилий, и таким образом устроили фарс и из веры, и из географии. Климент V и Филипп Красивый продолжали совершать тягчайшие преступления: они грабили, жгли и мучили несчастных тамплиеров, включая Великого магистра ордена, который приходился крестным отцом детям Филиппа. Церковь, которая пустила на продажу веру и справедливость, не могла внушать страх.

Канал Реджио впадал прямо в Каналаццо, Большой канал, величественный S-образный водный путь, который делал несколько витков в самом сердце Венеции, следуя руслу древней реки, теперь погребенному под верфями, палаццо и амбарами. Баржи и прогулочные лодки заполняли эту главную артерию, украшение и сточную канаву великого города. Человек мог из дверей собственного дома ступить на сходни и не коснуться ногой земли, пока не окажется в Александрии или Марселе.

Антонио вышел в центре города, неподалеку от единственного моста, пересекающего Большой канал. Рыбачьи лодки и торговые галеры разгружались в тени тихого и пустого собора Сан-Джакомо. Здесь были товары со всего света — пшеница, фиги, благовония, миндаль, византийское стекло и рабы с Востока. У прилавка с надушенным кружевом и крашеными восковыми фигурками Антонио наткнулся на поджидавшего его Протея, который доложил:

— Сегодня вечером она будет во Дворе Тысячи Обманов.

Там дают праздник в ее честь. Антонио кивнул. Он хорошо знал эти приемы, где встретишь разве что раскормленных невежд и женшин, подыскивающих себе кавалера. Обычно он бежал от таких праздников, как от чумы.

— А завтра, — продолжал Протей, — она уезжает.

— Уезжает? Куда? Неужели она никогда не перестанет убегать?

— У Сан-Марко ее будет ждать купеческая галера. Они поплывут на Восток.

— На Восток? Господи, но зачем?

— Она получила в наследство земли Висконти в Леванте. Стоят чуть не миллион дукатов. Наверное, ей захотелось чего-нибудь новенького.

Какой же женщине не хочется чего-нибудь новенького? Именно это Антонио и собирался ей предложить.

— Если вы собираетесь ее получить, это должно произойти сегодня, во Дворе Тысячи Обманов.

— Разумеется, я ее получу.

В таких делах он всегда добивался успеха.

— Разумеется.

Слуга отвесил насмешливый поклон.

Антонио захотелось пинком отправить его в канал, но Протей был слишком незаменимым человеком.

Двор Тысячи Обманов, расположенный немного севернее Риальто, на самом деле представлял собой два двора: Двор Первой Тысячи Обманов и Двор Второй Тысячи Обманов. Оба принадлежали семейству Поло, самым знаменитым венецианским авантюристам и купцам. У дверей гостей встречал злодейского вида татарин с черными раскосыми глазами и дьявольским оскалом. Он носил ливрею дома Поло и был окрещен Петром в честь Святого Петра, небесного привратника.

Общество оказалось самым разнородным. Антонио видел коричневые, черные и бронзовые лица под меховыми шапками, восточными тюрбанами и надушенными павлиньими перьями. Он слышал греческую, арабскую, испанскую речь и все итальянские диалекты. Голоса были по большей части мужскими. Венеция брала пример с Востока, где хорошие жены сидели по домам, а на улицу выходили только шлюхи. Но Сильвия была здесь — в сопровождении дочерей старика Поло — в качестве почетной гостьи. Она сменила маску на золотую короткую вуаль. Когда Антонио вошел, она взглянула на него, и ее голубые глаза загорелись.

Он поспешил представиться хозяину Марко, который развлекал пьяных гостей небылицами о Востоке. Какой-то зубоскал-итальянец, размахивая кубком с вином, спрашивал, правда ли, что индийские йоги ходят голыми.

— И члены у них так и висят? Если это верно, то они такие же бесстыдники, как доминиканцы.

— Да, прямо так и ходят, — заверял его Марко. — Но живя в воздержании, они не грешат мужской плотью. Поэтому показывать ее не более стыдно, чем показывать лицо или руку.

Кто-то вмешался в разговор:

— А как насчет тех, что грешат рукой или лицом? Зубоскал все еще пребывал в сомнении.

— Но если они живут в воздержании, то почему их так много? Марко пожал плечами.

— Восток велик. Там множество народов с разными обычаями. В некоторых китайских провинциях, например, придают так мало значения супружеской верности, что жены подбирают на дороге путешественников и приводят в дом. Если муж видит, что перед дверью висит чужой плащ, то он не входит в дом. Иногда по нескольку дней.

Мужчины засмеялись. Именно из-за таких историй Марко получил прозвище Тысяча Обманов.

— Во Франции то же самое, — продолжал кто-то из гостей.

— Бедняги. У наших жен, по крайней мере, хватает стыда, чтобы заниматься этим у нас за спиной.

— Они смотрят на это по-другому, — возразил хозяин. — Путешественник оставляет жене какой-нибудь подарок — безделушку, кусок ткани. Потом и муж, и жена провожают его и при этом машут подарком. Они как бы говорят: «Это было твоим, а стало нашим. А что ты уносишь с собой? Ничего!»

Возможно, благосклонность женщины — это «ничего», но Антонио ради одной-единственной женщины проехал пол-Италии. Поблагодарив хозяина, он прошел через двор в тот угол, где Сильвия поджидала его у фонтана, львиные морды которого изрыгали вино в серебряный бассейн. Под вуалью сияли ее глаза. Те же глаза улыбались ему в ночь карнавала в Вероне. Антонио поклонился.

— Сильвия Лючетта Висконти.

— Храбрый Антонио, наконец-то вы меня поймали.

— Не без труда. — Антонио впервые слышал ее голос, но он казался знакомым, таким же знакомым, как весь облик той, которую он так долго преследовал.

— Вы готовы приподнять мою вуаль и получить награду?

— Я буду счастливейшим из смертных.

В ней странным образом мешались дерзость и тайна. Антонио схватил вуаль и с торжеством сорвал ее с лица Сильвии. Но, когда он увидел это лицо, его рука застыла в воздухе, а язык присох к небу. Золотая вуаль скрывала лицо Пандоры, младшей жены Гракха. Ее губы приоткрылись и произнесли:

— Спаси меня, храбрый Антонио.

Тень

...Я — тень,

И тени вашей поклоняться буду.

Шекспир, Два веронца, акт IV

Тони сорвал с себя шлем, его глаза блуждали по белым стенам туалета. Это был самый страшный из возможных сбоев в программе. Виртуальный маньяк ничуть не возражает против того, что его забрасывает в уличную драку в средневековой Вероне, или того, что мертвый друг похлопывает его по плечу. Но ничего не могло быть хуже реальности, вторгающейся в грезы. Он набрал ПРОТЕУС. И получил ответ: ОШИБКА В ПРОГРАММЕ — ПЕРЕРЫВ ЧЕТЫРЕ ЧАСА.

Четыре часа? Как щедро. Может быть, даже слишком щедро для ерундового сбоя в программе. Обычно для этого требуется несколько минут. ПРОТЕУС готов пойти на большие затраты, лишь бы Антонио сидел на месте, не задавал вопросов и ждал награды, как какая-нибудь павловская собака.

Тони вскочил, выдернул из вены капельницу, с треском закрыл футляр набора жизнеобеспечения и стал судорожно натягивать штаны. Может быть, он и был виртуальным маньяком, но идиотом он не был. Тони знал, что происходит с лабораторными собаками, когда они становятся не нужны.

Зажав под мышкой клавиатуру и набор жизнеобеспечения, он открыл замок на двери туалета. Ему было ужасно жаль оставлять вело-тренажер. В открывшуюся дверь хлынул свет, который показался Тони таким ярким, что он чуть не ослеп. На подгибающихся ватных ногах он направился к двери, стараясь сфокусировать зрение. Снаружи на двери была табличка НЕ РАБОТАЕТ.

Он сорвал табличку и положил ее в карман — на всякий случай. Потом неуклюже побежал по лесной тропинке. Туалет находился в малопосещаемом, запущенном уголке общественного парка. Высоченные, обвитые плющом стволы уходили в небо, а между ними вились яркие летучие ужи.

Впервые за долгое время Антонио перемещался в пространстве собственными усилиями и не находил это ни приятным, ни удобным. Если бы притяжение Ариеля было больше 0,5 g, ему вообще пришлось бы, ползти на четвереньках. По боковой дорожке он потрусил к погрузочной площадке на склоне горы, с вершины которой прямой и узкий, как лезвие бритвы, Луч уходил в голубую стратосферу.

Тони не видел искры, несущейся с орбиты, зато услышал грохот, раздавшийся при ее соприкосновении с поверхностью. Взрывной волной сорвало листву, на голову ему посыпались ветки. Вот и не стало еще одного туалета. На площадке зазвенели сигналы тревоги. Рабочие в зеленых в полоску комбинезонах побежали в кусты, где раздался взрыв, хотя смотреть там было уже не на что. Тот, кто предложил Тони четырехчасовой перерыв в работе, не стал ждать даже двух минут, прежде чем разнести омерзительный домик в клочья. Наверное, они считали его идиотом. Тони очень надеялся, что теперь они считают его мертвым идиотом.

Когда в сторону бывшего сортира побежали и охранники, Тони небрежной походкой направился в противоположную сторону. Женщина с коротко остриженными волосами в зеленом полосатом комбинезоне улыбалась ему. Улыбка — это. было все, что могли предложить несчастные осужденные, только так они могли привлечь к себе внимание.

Встрепанный, взмокший от пота, запыхавшийся от подъема в гору Тони вряд ли мог сойти за красавца. Но эти женщины годами жили без мужчин. Одно лишь то, что он мог свободно идти, куда хочет, ставило его неизмеримо выше всех мужчин, которых они ежедневно видели. Он быстро отыскал взглядом пожилую матрону, отвечавшую за погрузку и разгрузку, и предложил ей свой набор жизнеобеспечения в обмен на то, чтобы его отправили в Элизиум в качестве груза. У Тони был кредитный файл, но он не мог им воспользоваться — по крайней мере, до тех пор, пока считал нужным оставаться мертвым.

Она с готовностью согласилась. То, чего хотел Тони, было лишь самую малость незаконным, а в набор жизнеобеспечения входили наркотики и прочие замечательные вещи, которыми можно было развлекаться целый месяц. Зеленые в полоску узницы, хихикая, затолкали Тони в мягкий биоконтейнер. Бригадирша, которая была по меньшей мере вдвое старше Тони и у которой за плечами был длинный срок, наклонилась и поцеловала его на прощание, крепко прижавшись к нему грудью. Потом она прошептала: «Приятных снов» — и закрыла крышку контейнера.

Сидя в темноте, согнувшись в три погибели, Тони обследовал каналы новостей. («Торгово-круизное судно «М. Лициний Красс» приносит свои извинения по поводу непреднамеренного запуска с орбиты реактивного снаряда класса «Озирис». По счастью, снаряд разорвался в малонаселенном районе и не нанес значительного урона, пострадало лишь здание общественного туалета».) Но первое место среди новостей по-прежнему занимала гибель на охоте трансгалактического магната Александра Гракха. («Один из членов его отряда все еще числится пропавшим без вести».)

В это время Тони почувствовал, как его опускают на борт баллистического грузовоза. Он все еще ощущал теплый запах женщины, которая обнимала его, и это навело его на мысль о том, как ужасна может быть хваленая «реальная» жизнь. Что такого могла сделать эта женщина, если заслужила одинокое, лишенное каких бы то ни было радостей существование в реальном времени? Наверняка, ничего особенно страшного. Во всяком случае, те, кто укокошил Александра Гракха, явно ее переплюнули.

А это, несомненно, было убийство. Ничтожная вероятность несчастного случая на охоте перечеркивалась появлением Пандоры в Вероне. Живой и спасающейся бегством. Потому что она слишком много о чем-то знала. Ясно, что по сценарию она должна была умереть вместе с Гракхом и его телохранителями. Но она это предугадала и заранее подготовила свое спасение, воспользовавшись ПРОТЕУСОМ для того, чтобы привлечь внимание Тони. Черт побери, почему она выбрала именно его? Не знала, что он виртуальный маньяк?

Ответ был следующим: она знала. Это была одна из причин, по которой она его выбрала. Им было легче манипулировать. Те, кто находится в отчаянном положении, не стесняются пользоваться слабостями других людей. Она ворвалась в его личную виртуальную фантазию еще до того, как спустилась по Лучу, и завладела его вниманием на карнавале, чтобы быть уверенной в том, что он последует за ней. А те, кто убил Гракха, проследили ее контакты через ПРОТЕУС. Ничего удивительного. И Гракх был убит через ПРОТЕУС — с помощью контролирующего ошейника вайвирна. Гигантский представитель крылатой мегафауны — весьма надежное орудие убийства. Пандора и те, кто собирались ее убить, вели безмолвный поединок в киберпространстве, пока Гракх выслеживал своего вайвирна, а Благородный Пес, высунув язык, гонялся за Сильвией Висконти.

Вот почему Тони не следовало входить в сеть. Он должен притвориться мертвым и не пользоваться ПРОТЕУСОМ до решающего момента. Неожиданность — его лучшее оружие. Кто бы все это ни затеял, он не был безупречен и совершал ошибки. Они упустили Пандору. И упустили его самого. Хотя промахнулись всего на один ангстрем.

Мысли Тони все еще крутились вокруг всего этого, когда ожили двигатели грузовоза. Ускорение вдавило его в подушки контейнера. Как многое, происходящее в реальном времени, полет оказался страшно скучным. Нескончаемые минуты, в течение которых его прижимало то к одной стенке, то к другой, когда грузовоз менял направление полета.

Грязный и уставший, он выгрузился на площадке, расположенной на склоне кратера. Это место гораздо больше подходило для его целей, чем порт для туристов на вершине гребня: за разгрузочной площадкой приглядывали только камеры и небольшая команда обслуживающих шимпов. И самое лучшее, там был чистый и пустой сортир. Большой специалист по мытью и стирке в раковине, Тони с пользой провел в нем время, и пока то, что он постирал, сохло под сушилкой для рук, он вошел в контрольные каналы Али, Дока и Джокера. Район их поисков сужался. Большие участки поверхности кратера уже были обследованы, а оставшаяся территория продолжала уменьшаться.

Некоторое время потребовалось на то, чтобы вскрыть код на электронном ошейнике вайвирна. Но код оказался до смешного примитивным — обычная бинарная транспозиция. Более сложный шифр привлек бы к «Охоте на Драконов» нежелательное внимание. Вайвирн оказался в том районе, где сейчас искали Пандору.

Замечательно. Чем дальше, тем веселее. К счастью, чудовище, теперь никому не нужное, было обездвижено с помощью ошейника и находилось в состоянии полного паралича. Насчет этого Тони тоже собирался кое-что предпринять, но не сейчас.

Сначала нужно было найти Пандору. Малоприятная перспектива. Это означало путешествие в Элизиум в собственной шкуре, поскольку воспользоваться телом киборга он не мог — ПРОТЕУС немедленно бы его обнаружил. Но выбора не было. Кто-то, убивший самого богатого человека в этой части спирали, с радостью пожертвует один-два мегакредита на то, чтобы Тони исчез навсегда. Пандора была его единственной защитой. Если он объявится вместе с живой Пандорой, у него будет хоть какой-то шанс. А без нее он станет просто бездомным виртуальным маньяком, который плетет какую-то нелепую историю и за голову которого назначено огромное вознаграждение.

И ему придется обойтись без посторонней помощи. Власти планеты, конечно, проявляют большую строгость в отношении наркоманов и уклоняющихся от налогов, но в межзвездную политику они вмешиваться не станут. Орбитальную службу безопасности вообще мало интересует то, что происходит на планете, а полиция Фрипорта полностью коррумпирована. Они отдадут Тони тому, кто больше предложит.

Но хуже всего, что все это должно происходить в реальном времени. В Вероне у него не было бы никаких проблем. Антонио, Благородному Псу, всегда все удавалось. Но он был не Антонио, и он должен был действовать в реальном мире, где все могло обернуться (и обернулось) совсем не так, как хотелось бы. Здесь он мог проиграть. Здесь он мог погибнуть. Господи, до чего же он ненавидел реальный мир! В Вероне ничего такого просто не могло случиться.

Будучи единственным человеческим существом на разгрузочной площадке, он мог распоряжаться ею по своему усмотрению. Для путешествия в кратер Тони выбрал аэропед — нечто вроде огромного крыла, наполненного водородом, с пропеллером, который приводился в движение педалями и солнечными батареями. Он не мог воспользоваться кредитным файлом, но без труда «уговорил» простодушный автомат записать стоимость проката на счет какого-то другого клиента.

Взлетев, Тони направил машину в восходящий поток с подветренной стороны кратера. Здесь теплый воздух, поднимавшийся с поверхности, и холодный ветер с Ночной Стороны образовывали гигантскую вертикальную волну, которая перекатывалась через гребень Элизиума. В этом месте было легче всего попасть в Элизиум, и воздух над гребнем кишел прямокрылами, флаерами и воздушными парусниками. В этой толпе Тони чувствовал себя спокойно. Под ним зеленая масса крон лесных великанов заполняла чашу кратера, едва не переливаясь через край.

С этого наблюдательного пункта Тони следил за ходом поисков, радостно предоставив Али, Доку и Джокеру делать всю черную работу. Он бродил по программе, слушая их сообщения. Долгие часы занятий на велотренажере укрепили его мышцы, и теперь он без труда управлялся с аэропедом и кружил в воздухе, сберегая силы до того времени, когда они найдут Пандору.

Джокер напал на след первым. Хемосенсоры и датчики теплового излучения засекли ее присутствие, и Джокер бросился за ней, ломая кусты. Он связался с Али и Доком и попросил пригнать флаер компании. Тони нырнул в брешь в кронах деревьев. Держась впереди Джокера, он петлял между стволами ниже верхнего яруса, образованного кронами, и выше непроходимого подлеска, надеясь, что Пандора его заметит.

Джокер сообщил, что минуту назад имел инфракрасный контакт НОЛЬ-ТРИ-НОЛЬ в районе прогалины, образовавшейся вследствие падения дерева-гиганта. Тони полетел к этому месту, спускаясь по спирали. Воздух, пронизанный косыми лучами Просперо, был полон дневными насекомыми всех цветов радуги.

Пандора выбрала прекрасное место для своего спасения. Падая, дерево-великан повалило дюжину своих собратьев поменьше. В сплошном пологе древесных крон образовалась рваная дыра, в которой виднелось небо. Вдобавок, упавшие стволы примяли непролазный подлесок. Тони опустился на кучу поваленных стволов, уже покрытых ковром мха. С земли взвилась в воздух туча насекомых.

Слева из кустов появилась Пандора, по-прежнему облаченная в свою синтетическую леопардовую шкуру. Ее высокие сапоги были заляпаны грязью, а волосы висели слипшимися прядями, но в остальном она была в полном порядке. Она вскарабкалась на груду стволов и стала перепрыгивать с бревна на бревно, приближаясь к Тони.

Когда она уселась сзади него на сиденье аэропеда, Тони приподнял бровь.

— Синьора Сильвия Лючетта Висконти, не так ли?

— Пожалуйста, простите меня за это, я была в отчаянии.

Это прозвучало достаточно искренне, особенно вторая половина фразы. Она обняла его за талию.

— Полетели!

— По вашей милости меня чуть не убили, — заметил Тони.

— Это еще вполне может случиться.

И словно в доказательство ее слов из кустов с шумом вывалился Джокер. Лицо киборга не способно выразить потрясение, но он застыл, как вкопанный, с направленными вперед сенсорами. Не дожидаясь, пока Джокер придет в себя, Тони нажал кнопку срочной подачи водорода.

Над головой у него надулся воздушный шар, и аэропед вертикально взмыл ввысь. Тони бешено вращал педали назад, удерживая машину над прорехой в кронах. Джокер все уменьшался и уменьшался в размере, пока не стал похож на игрушку из металлопластика, забытую на поляне.

Пандора крепче прижалась к нему. Ее волосы щекотали ему шею.

— Потрясающе. Совершенно потрясающе, — промурлыкала она ему в ухо, и глубокий тембр ее голоса показался ему вполне достойным наследницы Висконти. Или красивой богатой вдовы, имеющей собственность в нескольких звездных системах. Она стала отдавать распоряжения:

— Летите к Лучу. В «Парадизе» стоит на приколе моя яхта «Жаворонок». Она достаточно быстроходна, чтобы мы могли поскорее затеряться во Вселенной.

Тони кивнул, очень довольный тем, что было куда бежать. Но в тот момент он был по уши занят своим здесь-и-сейчас. Ему надо было удерживать в воздухе машину и держать на коленях клавиатуру, которая все время норовила соскользнуть. Это было непросто, тем более что бедра и грудь Пандоры прижимались к его спине, а руки были сомкнуты лишь чуть повыше его чресел. Он взглянул на нее через плечо.

— Все хорошо?

— Конечно, разве по мне не видно? — Она явно стремилась извлечь из ситуации как можно больше.

Машина уже взлетела над кронами деревьев, но Тони продолжал набирать высоту, намереваясь выжать из водородного баллона все возможное. Когда собираешься удирать от кого-нибудь на аэропеде, высота — это главное.