Император деревни Гадюкино

И ведь правда! Мне ни разу не сделали в «Голливуде» даже неприятно, а пломбы, поставленные Натальей Алексеевной, практически вечны. Но как быть с ужасом, который охватывает меня при одном лишь приближении к комфортабельному креслу, снабженному наушниками для прослушивания любимой музыки? Каждый раз, устраиваясь на мягком сиденье, я жалею, что не надела памперс.

– Зуб! – заорала я и ощутила на языке нечто твердое.

– Скорее сплюнь в ладонь, а то проглотишь! – гаркнул Максим, открывая дверь в холл.

Лицевые мышцы без участия моей воли выполнили приказ.

– Вау! Самый передний! – почему-то обрадовался нахал. – Обломился у корня.

Я села на диван в холле и уставилась на белый симпатичный зубик, явно тот, что минуту назад торчал из моей десны.

– Больно? – заботливо наклонился ко мне Максим.

– Вроде нет, – прошептала я, – но выглядит, наверное, ужасно!

– Мда, отсутствие зубов никого не красит, – «утешил» меня спутник, – типа, Баба-яга получилась. Есть зеркальце?

– Нет, – всхлипнула я.

– В пудренице точно есть, – напомнил Максим, – достань и погляди.

– Я не ношу с собой косметику, – простонала я, – и вообще мало ею пользуюсь.

Максим протянул мне руку.

– Вставай. Кстати, зеркало висит вон там, на стене… Успокойся и изучи свои челюсти. Давай прекращай сидеть с похоронным видом, пока мы живы, все ерунда.

– Хорошо тебе говорить! У самого резцы на месте! – вздохнула я. – Ладно, все уже случилось, какой смысл рыдать?

Максим засунул в рот жвачку.

– Молодец, главное – никогда не сдаваться. Подумаешь, клык! Дай мне адрес своей электронки.

Я ощутила себя динозавром.

– Не пользуюсь ею.

– Вау! Почему?

Что ответить на глупый вопрос?

– Потому что не пользуюсь.

– Неужели частному детективу не присылают сообщений? – заморгал спутник.

– В офисе есть комп, дома мне помогают Лизавета или Кирюша, – пояснила я.

– То есть сюда ты ноутбук не привезла?

– Нет, а зачем?

Максим хлопнул себя по бокам.

– Придется печатать на принтере в кабинете у Алки, хотел тебе материалы отправить.

Настал мой черед удивляться:

– Какие?

Максим потер затылок.

– Эх, росли в лесу грибочки, как поели их три дочки, так забыли, как зовут, до сих пор в лесу гребут. Кто хотел материалы про Малыша и Нину Пронькину получить?

– Ты их добыл? – ахнула я.

Нахал повертел перед моим носом мобильником в золотом корпусе.

– Эсэмэска прикатила, можно почту извлекать. Кто ж думал, что у Шерлок-Холмсицы ноута нет? Кстати, ты электричеством пользуешься? А водопроводом? Ну, не плачь, папа купит тебе торт. Встретимся в столовой. Эй, ты не рада?

Я опомнилась:

– Большое спасибо.

– Чего носом в ковер уткнулась?

– Боюсь стоматолога, – откровенно призналась я.

Максим схватился за щеку.

– Ох! Кажется... во...

Абсолютно не стесняясь едва знакомой женщины, Максим залез пальцами в рот и продемонстрировал мне... зуб.

– Не переживай, вместе к бормашине порулим, я тоже клыка лишился.

У меня в душе зашевелилось сомнение, и тут мой навязчивый спутник заржал так, что две дамы, сидевшие в креслах у рецепшен, прекратили болтовню и с осуждением на него покосились.

– Не могу, – всхлипывал Макс, – сейчас порвусь на ремни! Спасите!

Я кинулась к большому зеркалу и разинула рот. В посеребренном стекле возникло изображение: растрепанные волосы, слегка обгоревший нос и красивая белозубая улыбка. Жвачка, которой так настойчиво угощал меня кавалер, была очередным приколом: в середину он закатал фальшивую коронку, чтобы довести жертву до обморока.

– Гад вонючий! – заорала я, оборачиваясь. – Не приближайся ко мне больше, сморчок скунсовый!

Максим не ответил, его уже не было в холле, отвязный шутник успел испариться до того момента, как одураченная Лампа осознала истину. В помещении остались лишь две дамы. Одна из них судорожно поджала губы, вторая не смогла проглотить замечания:

– У нынешних женщин нет ни шарма, ни таинственности, ни умения увлечь мужчину. Что за выражения? Так вы останетесь одинокой!

– Лучше жить одной в картонной коробке, чем на Лазурном Берегу с идиотом, – рявкнула я и пошла вверх по лестнице.

Больше не стану общаться с Максимом, а ведь он показался мне к концу прогулки почти приятным и даже милым.

Глава 13

В ресторан я спустилась через полтора часа, очень надеясь, что мой навязчивый паж уже закончил трапезничать. Как бы не так! Едва я вошла в зал, как из угла донеслось:

– Лампа! Иди сюда!

Демонстративно вздернув подбородок, я села у противоположной стены.

– Киса, – прогремел Максим, – перенеси мою хавку вон к той, самой красивой женщине на свете.

Местная публика замолчала и стала украдкой изучать госпожу Романову.

Я попыталась сделать вид, что не имею ни малейшего отношения к идиоту, даже не понимаю, к кому сей фрукт обращается, и прикинулась озабоченной выбором блюд. Но разве Макс успокоится?

Он быстро перебежал за мой столик, сел, положил на скатерть стопочку листов и проникновенно сказал:

– После всего, что между нами было, я, как порядочный человек, обязан на тебе жениться.

Я вцепилась пальцами в бокал и включила внутреннего психотерапевта. Лампа, сохраняй спокойствие, нельзя на глазах у людей опускать на голову прилипалы графин из хрусталя, это невоспитанно.

– Эй, – свистящим шепотом окликнул меня навязавшийся жених, – телятину с грибами не бери. Коровеночке, похоже, в момент естественной смерти исполнилось лет двадцать пять. С одной стороны, приятно, что милое создание прожило в свое удовольствие четверть века, с другой – боюсь поломать зубы, стоматологи нынче как Соловьи-разбойники: опустошают счет со скоростью свиста. Ох, прости, это не намек.

Я оперлась ладонями о стол и стала медленно подниматься. Если не поужинаю, ничего страшного не случится: чем меньше еды попадает в желудок, тем крепче сон!

– Сядь и осторожно посмотри влево, – почти не шевеля губами, приказал Максим, – только один раз в сезоне и только у нас гастроль клоуна Бимбома! Ап, начали!

От детской привычки подчиняться чужим приказам мне так и не удалось избавиться, поэтому я чуть скосила глаза и увидела, как худощавый, светловолосый мужчина лет сорока, с виду вылитый муж Барби Кен, швырнул салфетку почти в лицо сидевшей с ним пожилой даме, резко встал и замер.

– Ну, сейчас начнется «Танец престарелого лебедя», – в полном восторге зашептал Максим, – раз, два... эх, не получается.

Блондин стоял на месте, на его лице медленно появлялось выражение удивления, смешанного с тревогой. Обиженная им соседка по столу аккуратно резала спаржу, процесс полностью захватил даму, и она не обращала внимания на странное поведение спутника.

«Кен» покачался из стороны в сторону и заорал:

– Какого хрена?

Старушка оторвалась от ужина.

– Леша? Что-то не так?

Посетители ресторана повернулись на звук. Люди даже не пытались скрыть любопытства. Впрочем, их можно понять: в клинике довольно скучно, это не увеселительное, а оздоровительное учреждение. Но, согласитесь, правильный образ жизни всегда немного уныл, им не предусмотрены вечеринки, танцы ночь напролет, коктейли «Манхэттен» и купание нагишом в реке. Если живешь по строгому расписанию, не употребляя горячительных напитков, обрадуешься любому скандалу – все-таки развлечение.

– Молчи, мать, – сквозь зубы обронил Алексей и резко повысил голос: – Где метр?

Из-за колонны вырулила тетка в дорогом офисном костюме.

– Чем могу помочь?

– Ноги не идут, – побагровел Алексей.

Распорядительница явно испугалась.

– Секундочку, – выдохнула она и выхватила из кармана трубку.

– Евгений Николаевич, подойдите в ресторан, Алексею Федоровичу плохо, его парализовало.

Клиенты зашептались и прекратили ужинать. Все взоры устремились на «Кена». Тому общее внимание явно не польстило: его лицо продолжало наливаться кровью, он дергался все сильнее.

В ресторан торопливым шагом вошел доктор в белом халате.

– Кому плохо? – спросил он.

Метрдотель ткнула пальцами в «Кена»:

– Вон, Алексей Федорович, видите, стоит?

– На парализованных ногах? – не скрыл недоумения местный Айболит.

– Ну, сейчас прозвучит финальный аккорд, – потер руки Максим, – главное, эффектно завершить спектакль, зритель запоминает лишь последнее впечатление. Умные режиссеры учитывают его психологию. Намедни я побывал в театре, чуть не заснул от скуки, двухчасовая тягомотина без антракта, никакого сюжета, жесть в мармеладе. Но в последней сцене главный герой играет с живым щенком, и я ушел вполне довольный. Животные...

– Сволочи! – заорал Алексей. – Кто прибил мои ботинки к полу?

– Не нервничайте, – засуетился врач, – оцените абсурдность своего предположения. Штиблеты постоянно находились на ваших ступнях.

– Ну, клизма с крестом, дождешься у меня, – прорычал Алексей и дернул ногой.

– Ап, – забарабанил пальцами по столу Максим, – ап.

Правая нога «Кена» сделала большой шаг. Блондин, похоже не ожидавший освобождения, замахал руками, вторая его конечность оторвалась от пола, и он, пробежав по инерции небольшое расстояние, с громким непарламентским криком рухнул в проходе.

Неприятно попасть в дурацкую ситуацию на глазах у множества любопытных, но Алексею в особенности «повезло»: обрушиваясь на пол, он инстинктивно схватился за стоявшую рядом тележку с десертами. Хлипкая конструкция не замедлила перевернуться, «Наполеон», тирамису, чизкейк и прочие вкусности веером разлетелись по полу, «Кен» плюхнулся сверху. Получилась классическая, растиражированная в сотнях кинокомедий ситуация «лицом в торт».

– Этого не планировалось, – отметил Максим, – вмешалась сама жизнь, красиво вышло. Браво, бис, благодарная публика требует повторения банкета.

Я дернула его за рукав:

– Веди себя прилично.

Но тут практически все присутствующие начали смеяться, кое-кто захлопал в ладоши. Все явно радовались происшествию. Странная реакция окружающих удивила меня: как правило, воспитанные люди не демонстрируют столь бурно свои подлинные эмоции. Сейчас пациентам клиники следовало изобразить сочувствие и броситься к Алексею, чтобы помочь ему встать.

Я перевела взгляд на старушку со спаржей и пришла в изумление. Она не испытывала ни малейшей тревоги или удивления, спокойно отложила столовые приборы, поднесла к губам салфетку и вдруг метнула короткий взгляд в сторону моложавой блондинки, ужинавшей в одиночестве неподалеку от камина. Белокурая красавица чуть подняла уголки губ и мимолетно кивнула, пенсионерка начала пить чай. Светловолосая головка повернулась влево и быстро подмигнула другой даме, на этот раз брюнетке, та прикусила пухлую нижнюю губку и состроила глазки Максиму. Их действия заняли секунды, но мне стало ясно: пожилую леди, блондинку, брюнетку и нахала за моим столиком связывает нечто общее.

– Твоя работа! – вырвалось у меня. – Неужели тебе не стыдно? Сначала сахар с тараканами, потом жвачка с зубами, а теперь новый финт? Посмотри, во что вылилась твоя шутка! Над несчастным, перемазанным в креме мужиком потешаются даже официанты, забывшие ради такого случая о должностных инструкциях.

– Разреши познакомить тебя с Алексеем Сорокиным, – забубнил Максим, – это мальчик пис-пис. Он сделал состояние на дерьме, пардон, не к ужину будет сказано, но из песни слов не выкинешь. Алешенька владеет сортирами, и характер у него под стать тому продукту, на котором он делает бизнес. Не сочти меня снобом, я считаю, что ассенизаторы – необходимые люди, но Лешенька редкостный говнюк, ба, получился каламбур!

– Чем ты намазал ему подметки? – зашипела я.