Приговор приведен в исполнение

– …Смертельно ужалить всех одновременно, – так по-восточному цветисто выразился Тургут.

Не глядя на шоссе и всецело доверяя мастерству палача клана, для которого выслеживание жертвы равнялось сексуальному удовольствию, Тургут занимался рукоделием. Раскатав желтоватую массу, похожую на размягченное мыло, он заполнил этой субстанцией футляр. С одной стороны футляра имелся ряд присосок, позволявших закрепить его на любой гладкой поверхности, к примеру на влажном стекле. Вторая сторона была покрыта магнитным слоем, намертво прилипавшим к железу. Торцевую часть футляра Тургут закрыл крышкой с выступающими серебристыми усиками-антеннами, а стерженьки потолще утопились в воскообразной массе. Смонтировав портативную радиоуправляемую бомбу, единственный вид оружия, привезенный из Турции, главарь уложил коробочку на панели приборной доски. По отдельности каждый элемент взрывного устройства не вызвал бы подозрения у самого искушенного специалиста антитеррористического отряда.

Секретную наработку военных лабораторий загнал наркодельцу уволенный из армии российский офицер – инструктор по диверсионным мероприятиям. Перевезший семью на Полтавщину к престарелым родителям, предусмотрительный инструктор, воспользовавшись общеармейским бардаком, стырил кое-какие штуковины, не имеющие аналогов в арсенале мировых спецслужб. Когда отставного диверсанта заела нужда, а жена крупно погорела на челночном бизнесе, он отправился в Стамбул. Здравый смысл подсказал инструктору сбагрить смертоносные примочки не украинским браткам, захомутавшим бы спеца экстра-класса до конца жизни, а заморским бандюгам.

Цену отставник заломил баснословную. Стамбульская мелкота, учинявшая разборки с помощью ножей, реже – пистолетов, вывела его на настоящего покупателя – внука Тургута Одноглазого. Опробовав на пустыре взрывное устройство, разнесшее в клочья бетонный куб, Тургут-младший скупил оптом предложенные комплекты, зная, что внакладе не останется. А подрывника, отвергшего дальнейшее сотрудничество, нашли мертвым в гостинице с воткнутым в вену шприцем, где были остатки высокопроцентного героина – дозы хватило бы убить динозавра.

Возможно, сегодня русскому сувениру предстояло оправдать затраченные на его приобретение усилия. Деньги Тургут вернул сразу, отстегнув верному слуге клана Карапузу премиальные за «золотой укол» – смертельную инъекцию наркотика.

Волна холмов к западу постепенно переходила в плоскую, словно блин, низменность. Разбитая на прямоугольники сельскохозяйственных угодий, апельсиновых рощ и плантаций низкорослых персиковых деревьев, долина благоухала, расстилалась ковром, полным буйства красок.

Спустившийся с пологого склона трейлер снизил скорость и, указав поворот, свернул к заправочной станции, принадлежащей компании «Аджин». У табло с ценами на топливо, видного, судя по размеру, из космоса, водитель прижался к левому краю дороги, пропуская туристический двухъярусный автобус без пассажиров.

Подрулив к колонке, Джованни поздоровался с работником заправки, держащим на изготовку шланг, оканчивающийся металлической насадкой заправочного пистолета.

– Полный бак и стекла протри! – сказал он, потягиваясь.

Размявшись, дальнобойщик посмотрел на счетчик, не желая переплачивать, понаблюдал, как меняются цифры за стеклом окошечка, проверил передние скаты и недовольно покосился на подошедшего вприпрыжку плюгавого мужчину с большими залысинами над впалыми висками.

«Конвоир паршивый… – чертыхнулся Спалетти. – Шеф – последняя скотина. Мог бы намекнуть, что груз недоноскам каморры принадлежит. Подставил, подлец!»

– Почему остановился? – с грубоватыми нотками спросил плюгавый, на чьей голове растительности было меньше, чем в пустыне.

Дальнобойщик с высоты почти двухметрового роста критически посмотрел на самоуверенного заморыша, облеченного, судя по манерам, немалой властью. Лебезить перед похожим на исхудавшую крысу представителем преступного мира Джованни не стал. Постучав по лбу, он с уничижительной иронией ответил:

– Ты – кретин?! Твой «БМВ» на моче ездит?

Ошарашенный наглостью водилы, тот сморщился, будто проглотив что-то кислое. Демонстративно поправив наплечную кобуру, мафиози хватанул ртом воздух, готовясь прочитать нотацию, но, передумав, развернулся и все той же подпрыгивающей походкой пошел прочь к черному лимузину.

Отбрив конвоира, Джованни посетил магазинчик, где прикупил снеди, не требующей приготовления, и две бутылки минеральной воды. На трассе он решил не останавливаться, чтобы побыстрее добраться до Неаполя и избавиться от цистерны, эскорта каморры да пересчитать зубы подлому шефу фирмы.

Разъяренный плюгаш, втиснувший свои мослы в кожаное кресло «БМВ», метал громы и молнии. «Лейтенант» преступного сообщества, отвечавший за целый городской район, привык к другому обращению. Лавочники, владельцы магазинов, казино и ресторанов, обложенные данью, трепетали перед ним. Распространители наркотиков, старшины общин уличных попрошаек разговаривали с ним, как с феодальным бароном, не поднимая глаз, а тут какой-то водила усомнился в его умственных способностях.

– Дома надо вправить мозги умнику. Будет, сука, водить инвалидную коляску! – шипел, точно закипевший чайник со свистком, плешивый «лейтенант».

Подчиненные тактично молчали, боясь попасть под горячую руку бесноватого босса, издергавшего всех мелочными придирками. На серый микроавтобус и вывалившуюся из него ораву турок никто не обращал внимания.

Вдруг в салон автомобиля проникла тень, отбрасываемая широкой спиной незнакомца, облокотившегося о капот «БМВ». Мало того, что он прикасался к чужой машине, так этот нахал положил рядом с собой сигаретную пачку, беседуя с прилизанным красавчиком.

– Эй, придурок, на заправке нельзя курить! – Неаполитанец достиг точки кипения. Обернувшись к заерзавшим приятелям, он лопался от возмущения: – Ребята, вы видите этого шимпанзе? Он положил грязные лапы на нашу тачку! Азиаты оборзели до невозможности.

Громила перепуганно оглянулся, смахивая пачку на пропитанный бензином асфальт заправки.

– Извините, синьор! – забормотал он, сгибаясь в почтительном поклоне.

Высокий красавчик, вежливо улыбнувшись, поспешил вернуться к микроавтобусу, избрав его пунктом наблюдения. «БМВ» просматривался как на ладони, а вопли плешивого доходили до Тургута со всеми виртуозными оборотами и красочными ругательствами.

«Хорошо, что Карапуз туп в итальянском. Иначе выдержка могла бы изменить малышу», – усмехнулся наркоделец, отслеживая манипуляции киллера.

– Заткни хватало и отвали от машины, вонючая тварь! Здесь Европа, а не завшивленная Азия! Ты лапаешь частную собственность!.. – кричал «лейтенант», подпрыгивая от возбуждения.

Невозмутимый, словно скала, Карапуз отбивал поклоны, бормоча заученную фразу:

– Извините, синьор…

Затем с необычной прытью он согнулся в три погибели, выставив на обозрение мощный зад, обтянутый готовыми треснуть по швам светлыми брюками.

– Он что, молиться собирается? – приподнявшись, спросил «лейтенант».

– Пачку ищет, – откликнулся один из неаполитанцев.

Через секунду турок поднялся, держа двумя пальцами картонную коробочку, испачканную в грязи. Приложив ладонь к сердцу, он еще раз с восточной учтивостью поклонился и, переваливаясь, заковылял к компании темноволосых мужчин.

Взрывное устройство, прикрепленное Карапузом под бампером автомобиля, по первому сигналу радиодатчика готово было выполнить свою миссию. Размещенное чуть левее центра радиатора, оно, сдетонировав, наносило удар по двигателю и переднему мосту. Шансы пассажиров «БМВ» при таком раскладе равнялись нулю.

Распределив покупки по закуткам кабины, а печенье и минеральную воду оставив в пределах досягаемости руки, дальнобойщик, приняв оптимальную позу, подрегулировал спинку сиденья. Зеркало бокового обзора отражало мигнувший фарами лимузин.

– Подгоняют, идиоты! – раздраженно произнес Спалетти, чувствуя вибрацию напрягшегося трейлера, сдвигающего с места цистерну.

Вереница машин покинула заправку. Впереди был отрезок трассы без населенных пунктов, без полицейских пикетов вплоть до пересечения с автомагистралью, ведущей прямиком к Неаполю.

Разогнавшись, «Скания» с блистающей на солнце сигарой цистерны помчалась по шоссе, оставляя за собой шлейф сизоватого дыма. Успокоенный скоростью, лучшим лекарством для дальнобойщиков, Джованни подумал, что на магистрали можно отколоть финт и оторваться от колонны. Но, поразмыслив, решил не дразнить худосочного мафиози с расшатанными нервами, представляющего интересы могущественной организации.

«Какая пакость плещется в бочке? – развлекался внутренним монологом водитель. – Танкер, по словам портовиков, доставил светлые нефтепродукты из бывшего Союза. Но при чем здесь спиртово-ацетоновая смесь, задекларированная в бумагах таможни… Все куплено, Джованни… и липовые бумажки, и таможня, и чиновники терминала… У каморры для всех хватает денег, а тебе перепадают неприятности и допросы в полиции. Не любит меня Мадонна…» – на такой пессимистической ноте он оборвал рассуждения и принялся разыскивать в эфире музыкальную станцию, по которой транслировался конкурс из Сан-Ремо.

Выместивший злобу «лейтенант» вел автомобиль спокойно, но его сосед частенько оборачивался назад и изучал убегавшую ленту шоссе. Достав пистолет и положив оружие на колени, он сказал:

– За нами едет серый «Улисс».

– Дорога здесь одна. Куда туркам деваться? – беспечно откликнулся плюгавый.

Мафиози нажал на кнопку, и оконные стекла скользнули вниз. Высунув голову, он долго смотрел на микроавтобус, сохраняющий дистанцию.

– Я узнал парня с усиками, – глухо сказал неаполитанец.

Приготовившийся выдать какую-нибудь гадость «лейтенант» повернулся к собеседнику, и его язык застрял между зубами. По лицу мафиози градом катился пот.

– Это Тургут – поставщик опиума. Я видел его на банкете у каппо за столом для почетных гостей…

Как по команде, все разом оглянулись, и эта паника не осталась незамеченной. Машины следовали друг за другом почти с равными интервалами в сто пятьдесят – двести метров. «БМВ», ведомый дрогнувшей рукой «лейтенанта», вильнул, словно собираясь пойти на обгон.

– Все, ребята, конечная станция! – шевельнул бескровными губами турок, вдавив ногтем кнопку радиодатчика.

Взрыв грохнул тяжело и веско.

Машина неуправляемым волчком закружилась по шоссе под какофонию скрежещущих, разрываемых покрышек. Перевернувшись на крышу, она пронеслась метров двадцать и встала на исковерканные колеса, охваченная рыжим пламенем, внезапно ставшим белым. Запертые в смертельной ловушке, покалеченные люди горели заживо, завидуя в эти краткие мгновения мертвецам. Потом к небу поднялся угольно-черный дымовой гриб, раскачивающийся на ежесекундно распухающей ножке.

Взрывная волна докатилась до «Скании». Кабина содрогнулась, и в зеркалах заплясали отблески зарева. На долю секунды Спалетти, оглушенный ревущим звуком, лавиной пронесшимся над шоссе, потерял контроль над трейлером. Машину занесло на встречную полосу. Совладав с управлением, Джованни остановил двадцатитонную махину.

– О, Господи! – хриплое восклицание вырвалось из пересохшей глотки дальнобойщика.

Костер с дымовой завесой в полнеба казался декорацией к масштабному фильму катастроф. Корпус лимузина, находившегося в эпицентре гигантского пожарища, угадывался лишь по смутным линиям.

Сквозь дымовую вуаль, вычертив почти что острый угол, прорвался микроавтобус, заблокировавший по диагонали пространство между грудой плавящегося металла, резины, кожи, пластика, некогда скомпонованного в роскошный лимузин, и «Сканией», чья белая кабина стала пегой от падающих с небес хлопьев гари.

– Мадонна, спаси и помилуй! – шептал Спалетти, открывая застежки крепления огнетушителя.

Достав баллон, он выпрыгнул из машины, подсознательно понимая – помощь пассажирам «БМВ» не понадобится. Заслоняясь локтем от огнедышащего вихря раскаленного воздуха, Джованни бежал к костру, встряхивая бесполезный огнетушитель.

Из мглистой тьмы пожарища выступил мужчина, с кошачьей грацией извлекая из-под мышки пистолет, удлиненный глушителем.

– Подними руки!

Пенистая струя, с шипением вырвавшаяся из сопла красного баллона, сделала мужчину похожим на Деда Мороза. Он выстрелил вслепую. Пуля, вжикнув, царапнула плечо непроизвольно пригнувшегося дальнобойщика. Не чувствуя боли, Джованни метнул баллон, и тот угодил в грудь стрелявшему. Глухо ойкнув, он заорал, вызывая подмогу:

– Мустафа!

Порыв ветра отбросил дымовую завесу, унося черный хвост в долину. Багровый отсвет пожара сливался с ярким светом итальянского солнца, и этот объединенный блеск нестерпимо резал глаза, слезящиеся от едкой гари.

Закашлявшись, дальнобойщик повернулся и опрометью бросился к «Скании». Оступившись, он припал на левое колено, словно стайер, берущий старт перед забегом. До трейлера, ждущего хозяина с распахнутой дверью и рокочущего на холостых оборотах двигателем, было метров сорок.

– Встань на колени! Руки за голову! – Громила с автоматом под мышкой стоял, широко расставив ноги, за спиной дальнобойщика.

По телу Джованни прошла волна дрожи. Подчиняясь гипнотическому сипению громилы, который будто вылез из преисподней, водитель медленно поднял вмиг налившиеся свинцом руки.

– Мустафа, пришей пожарника! – передоверил исполнение приговора Карапуз, спешивший полюбоваться обугленными телами в салоне «БМВ». – Кемаль, утри рожу и давай за руль трейлера!.. Быстренько, ребятки, у нас все получилось!

Убийца, взявший на мушку скорченную фигуру коленопреклоненного человека, промаршировал по асфальту.

Ствол «беретты» уперся в затылок Джованни Спалетти, шепчущего отходную молитву.

Одинокий бродяга устроил пикник у обочины.

Сидевший на мотоцикле Святой дожевывал безвкусный бутерброд с резиновыми сосисками, насильно проталкивая пищу большими глотками отвратительно теплой колы. Снятый шлем валялся под щитом указателя, и изумрудная ящерица, высунув раздвоенный язык, уже обследовала его на предмет строительства гнезда.

«Давай, дорогуша, заселяйся. Тебе будет удобно выводить в этом котелке потомство, – мысленно разговаривал со смелой длиннохвостой соседкой Святой. – А я опять остался один. Вот такая хреновина, уважаемое пресмыкающееся».

Точеная головка ящерицы, по форме напоминающая трапецию, вдруг пригнулась к земле. Быстро перебирая лапками, приятельница Святого юркнула в траву. Он распрямился, прислушиваясь к рокоту, доносившемуся из-за изгиба шоссе.

«Надо сменить позицию. Отвратительный сектор обзора. Вернусь-ка я к перекрестку».

Механический скакун, позаимствованный у рокера, завелся с пол-оборота.

Гул нарастал.

Застегнув кожаную куртку, скрывавшую пистолеты, Святой решил пропустить приближающиеся машины и снял пальцы с рукоятки сцепления. Внезапно земля мягко дрогнула, словно надувная резиновая подушка. Стоголосое эхо раскололо воздух, и где-то совсем рядом к небу поднялся огненный столб. Святому показалось, что какие-то артиллеристы сделали залп по движущейся цели из противотанковой пушки. Но в этих местах не было полигонов, а военные действия велись тут более полувека тому назад.

Четыре цилиндра «Хонды», выдавая полную мощь, заработали на износ. Святой с места взял в карьер, точно всю жизнь ничего не делал, как только участвовал в гонках мотокросса или, судя по лихому стилю езды, был призером соревнований по спидвею. Он летел стрелой, ориентируясь на черный обелиск дыма, царапающий вершиной небеса.

Пройдя поворот, мотоциклист вынесся на финишную прямую. Встречный ветер слепил глаза, но Святой смог рассмотреть пейзаж битвы: заблокировавший шоссе трейлер, серый знакомый микроавтобус, эффектно оттененный фантасмагорическим заревом, и остолбеневшие люди в светлых костюмах. Его зрение сфокусировалось на переднем плане: сгорбленной фигуре приговоренного и убийце, отвлекшемся от своего черного дела.

Промедление смерти подобно – как точны бывают порой слова. Ни убавить, ни прибавить. Жизнь стоявшего на коленях человека висела на волоске. Киллер, раззявив от неожиданности рот, вглядывался в стремительно приближающегося мотоциклиста, будто сошедшего с гравюр старинной Библии, на которых изображался всадник Апокалипсиса, возвещающий приход судного дня. Правда, вместо коня под наездником был мотоцикл, но ведь, возможно, Бог не чурается технических новшеств.

Ствол пистолета завис у виска Джованни Спалетти.

Заминка киллера дала фору Святому. В быстротечных ситуациях, похожих на стремительный водоворот, не оставляющий времени на глубокомысленный перебор вариантов – поступков, разумных шагов и оптимальных решений, бывший спецназовец полагался на седьмое чувство – сплав реакции, инстинктов и еще чего-то неведомого, заложенного в глубинах психики и делающего человека бойцом.

Расстегнув куртку, Святой выхватил левой рукой тяжелый «вальтер». Стрелять с готового взмыть под небеса мотоцикла ему до той поры не приходилось, но другого выбора не было.

Выпрямив руку, он нажал на курок, отправляя свинец в вырастающую с каждым мгновением мишень.

Пиджак киллера, продолжавшего стоять над приговоренным, намокнув, приобрел коричневый оттенок. Пистолет стал невыносимо тяжкой ношей. Выронив оружие, турок наклонился, впившись в плечо дальнобойщика и подставляя очередной спешащей пуле макушку. Комок металла, раскроив черепную коробку убийцы, спас жизнь очумевшему от грохота выстрелов Спалетти. Придавленный упавшим телом, он лежал, прижимаясь лицом к асфальту.

– Убейте их! – Гортанный клич вождя клана вплетался в дробь выстрелов и рев мотоцикла.

Автоматная очередь хлестнула по бесчувственному туловищу мертвеца, надежным щитом прикрывавшего дальнобойщика. Сочтя короткую серию достаточной, Карапуз перенес огонь на мотоциклиста.

Положив машину набок, Святой гасил скорость, выполняя сложнейший трюк, практикуемый гонщиками на виражах. Пули рассерженными осами жужжали вокруг, высекая искры и рикошетом улетая в придорожные кусты.

– Кемаль, мочи свинью! – вопил Тургут, видя, как несущийся кометой мотоцикл, описывая дугообразную траекторию, приближается к истерично мечущемуся члену банды.

Дезориентированный, покрытый пеной, словно белым саваном, турок заячьими прыжками отскакивал то вправо, то влево, ведя беспорядочную стрельбу.

Святой, оказавшись в опасной близости от земли, ощущал, как шершавая, жесткая поверхность покрытия шоссе кромсает джинсовую ткань и кожу куртки. Сгруппировавшись, он оттолкнулся от мотоцикла и, защищая бока локтями, кубарем покатился по асфальту.

Освободившаяся от ездока машина, выкручивая юзом непредсказуемые кренделя, взбесившейся грудой железа, искрящейся, как новогодняя елка, пронеслась мимо дальнобойщика, укрытого истекающим кровью, дырявым, словно дуршлаг, трупом. «Хонда» будто обрела искусственный интеллект, решив внести свою лепту в сражение. Грохочущим болидом мотоцикл подсек ноги убегающего Мустафы. Падающий бандит дико взвизгнул, угодив в мясорубку, перемалывающую плоть и кости. Протащив тело метров пять, машина остановилась, удовлетворенно поглядывая разбитым глазом-фарой на широкую бурую полосу крови с ошметками одежды и содранной человеческой кожи.

Проделав головокружительные кульбиты, Святой распластался на разделительной полосе шоссе и открыл шквальный огонь. Он стрелял с обеих рук, избрав целью пятившегося к микроавтобусу черноволосого красавчика. Звонко лаял «вальтер». Ему глухо вторила «беретта», снабженная глушителем. Святой стрелял экономно, не обращая внимания на автоматные очереди осатаневшего от ярости верзилы, мазавшего с до неприличия близкого расстояния.

Дуэлянтов разделяло метров сто – сто двадцать. Воздух колебался от жара горящего автомобиля. Смрадный чад, повинуясь ветру, то поднимался, то стлался по земле.

«Я достану тебя, подонок! Обмаранными штанами ты не откупишься. Смерть старины Дэйва стоит гораздо дороже!»

Сменив позицию, Святой приподнялся на локтях. Отбросив опустошенную «беретту», он обхватил левой ладонью запястье правой руки и плавно нажал на курок.

– Карапуз…

Отчаянный вой, подобный завыванию волка, попавшего в капкан, повторило эхо:

– Карапуз…

Сжав колени и держась за низ живота, глава клана растерянно смотрел на клюквенно-красную жидкость, сочившуюся сквозь пальцы.