Приговор приведен в исполнение

Теперь наследство переходило в руки Святого. Глядя на потемневшее серебро, Святой подумал, что старик вряд ли стал бы возражать.

– Пора, дружок, послужить благому делу, – поддаваясь давнишней привычке разговаривать с оружием, произнес Святой. – Твой хозяин отрекомендовал тебя с наилучшей стороны. Проверим, приятель, на что ты способен.

Отведя затвор назад и приподняв вверх, Святой повернул вниз защелку, расположенную с левой стороны ствольной коробки перед спусковым крючком. Проверив исправность механизма, он распаковал бумажный пакетик с картонными ячейками перегородок, высыпал патроны, отсчитав восемь штук, и снарядил магазин.

Завершив приготовления, Святой вдруг почувствовал нестерпимую жажду. Пройдя на кухню, он налил стакан воды, но не донес его до рта. В бледном свете занимающейся зари он увидел противень с засыхающей пиццей.

– Подонки! – грохнул стаканом об пол Дмитрий.

Смешной автомобиль с горбатой крышей, фыркая выхлопной трубой с прогоревшим глушителем, пытался преодолеть подъем, ведущий на вершину холма. Двухполосное шоссе в этом месте резко уходило вверх к зеленоватому утреннему небу. Исчерпавший запас прочности двигатель чихал, словно туберкулезный больной, норовя заглохнуть.

Святой, надсадно гнавший автомобиль на север, не пользуясь тормозами и стирая покрышки на крутых поворотах, понимал, что гонка для колымаги, позаимствованной у албанцев, будет смертельной. Но он не ожидал такого скорого летального исхода. Не добравшись до гребня холма, движок аритмично застучал и заглох. Выйдя из машины, Святой сплюнул в сердцах в придорожную, порыжевшую от солнца траву. Приподняв капот с облупившейся краской и вмятиной посередине, он присвистнул и тотчас же отскочил подальше в сторону. Перегретый двигатель дымился, как вулкан перед извержением. Клубы сизого, с черными прядями дыма особенно интенсивно поднимались от радиатора.

– Все, сдох мотор! – выругался Святой, подарив ни в чем не виноватому жестяному корыту на четырех колесах мощный пинок в шину переднего колеса.

От города он отъехал совсем недалеко. Позади в долине виднелись смутные огни Сан-Стефано-дель-Сантино. До намеченного рубежа – перекрестка шоссе со скоростной автострадой, соединяющей восточное побережье с южной оконечностью Апеннинского полуострова, – оставалось двадцать пять километров. По обычной туристической карте, достаточно подробной, с пунктирами проселочных дорог, которая продавалась в каждом киоске за пять тысяч лир, Святой, которому было не занимать опыта в разработках операций по перехвату, установил оптимальное место для засады. До перекрестка трасса от нефтяного терминала была прямой, как стрела. Свернуть с нее было невозможно из-за гряды меловых отложений на одной стороне дороги и заболоченной низменности на другой. Трейлер с неизбежностью должен был проследовать мимо перекрестка, а уж дальше от магистрали, словно от ствола ветвистого дерева, отходили десятки дорог, на которых легко затеряться не то что большегрузному тягачу, а даже целой танковой дивизии.

Трейлер с цистерной был главной целью преступников и соответственно основной мишенью для Святого. Отступать от задуманного он не собирался. Мосты позади были сожжены.

Выместив гнев на колесе, Святой, забросив на плечо сумку, трусцой взбежал на гребень холма. Ландшафт, окутанный утренней дымкой, просматривался не далее чем на километр. Как раз в этом радиусе, чуть левее от обочины, торчал рекламный щит – ядовито-зеленый жестяной кактус с нахлобученной ковбойской шляпой, а в обнимку с колючим растением розовотелая, очень скудно одетая девица. За аляповатой рекламой угадывался грунтовый съезд к приземистому зданию, полыхающему неоновыми огнями.

Придорожный бар, названный в честь известного культового американского фильма «От заката до рассвета», не посещали добропорядочные туристы. Злачное местечко, приют рокеров, любителей почесать кулаки и продавцов наркотиков, редко контролировала полиция, если дело здесь не доходило до поножовщины и трупов. С хозяином, как когда-то объяснил хорошо осведомленный Дэвид Стерлинг, у комиссара полиции был негласный уговор самостоятельно улаживать конфликты.

– В каждом городе должен быть отстойник, куда стекается дерьмо! – так охарактеризовал бар «От заката до рассвета» старина Дэйв.

Отогнав накатом в кювет отслужившую колымагу, Святой, предпочитавший не оставлять лишних следов, забросал автомобиль ветками. Прокашлявшись, чтобы прочистить хватанувшие порцию дыма легкие, он бегом, в спринтерском темпе спустился по склону холма и, не меняя скорости, преодолел дистанцию до бара.

Восстанавливая дыхание после пробежки, Святой перешел на ходьбу. Пересек утрамбованную площадку, огороженную длинными жердинами, прибитыми к вкопанным в землю столбикам. Возле забора, стилизованного под ограду ранчо, стояли четыре мощных мотоцикла с причудливо изогнутыми рулями, гроздями фар и прочими излишествами. На почтительном расстоянии от них были припаркованы легковушки. Запомнив все, что было на стоянке, Святой, стараясь не привлекать внимания, вошел в бар.

Стойкий контингент к утру подустал. Субтильная девица вяло подрыгивала ногами под грохочущий камнепадом хард-рок, доносившийся из странных колонок. Шеренга помятых субъектов за стойкой добирала необходимое для полной отключки спиртное. Негр с кием бродил вдоль бильярдного стола, прикладываясь к бутылке с пивом. Словом, обстановка была непринужденной и раскованной. Пара сомнительных личностей с расширенными от наркоты зрачками продефилировала мимо Святого, призывно поводя бедрами, но он даже не потрудился определить половую принадлежность этих существ. Гораздо больший интерес вызывала четверка, оккупировавшая столик у игровых автоматов. Затянутые в кожу лохматые парни, принадлежавшие к международной моторизованной банде «Ангелы ада», миролюбиво накачивались пивом. Двое с помутневшим взглядом сидели, отвесив нижние челюсти, словно удивляясь количеству выпитого. Еще один, судя по симптомам впавший в алкогольную кому, балансировал на двух ножках раскачивающегося стула, выбирая, куда грохнуться. Самый мужественный, бородач с растительностью на лице, как у лидера кубинской революции Фиделя Кастро, зубами сорвав пробку с бутылки, щедро полил приятелей янтарной жидкостью. Процедура не возымела действия. Покачивающийся рокер определился и, сметая грудью опустошенную тару, завалился на стол. Двое, ненамного отставшие от упившегося до чертиков, так и продолжали ловить мух ртом.

Святой не спускал глаз с владельцев мотоциклов. Заказав кофе и гамбургеры навынос и заранее расплатившись, он, не испытывая никакого азарта, сидел, покачивая ногой в ритме слишком громкой музыки. Бармен успел доставить заказ, и Святой уже начал глотать омерзительно жидкий кофе, когда гривастый бородач, шумно отрыгивая, поднялся и направился к туалету, балансируя татуированными руками, чтобы удержать равновесие.

Добравшись до писсуара, бородач долго сражался с «молнией» замка. Выпустив наружу, пожалуй, единственный свой орган, оставшийся без синевы наколок, он, созерцая желтоватый поток, шлифующий кафель, с пьяной скорбью отметил:

– Слабовата струя. Мало пива пил!

Пальцами, унизанными перстнями с изображениями всяческой чертовщины вроде «Адамовой головы» и эсэсовских рун, рокер пытался совладать со своим детородным органом, не вписывающимся в прорезь ширинки.

Кто-то невидимый произнес над его ухом:

– С облегчением.

Тот яростно всхрапнул, найдя фразу оскорбительной и достаточной для потасовки с кровопусканием. Его рука нырнула в карман куртки за шипастым кастетом. На этом сознательная деятельность бородача прервалась коротким замыканием мозга и плавным одеревенением всего тела. Он зашатался, успев сообразить, что в навалившейся слабости виновато не пиво, а жалящее прикосновение около сонной артерии. Упершись лбом в никелированный краник наверху писсуара, рокер, растопырив ватные ноги, пытался пошевелить языком, агукая, словно младенец. Чья-то безжалостная рука собрала в горсть его роскошную бороду, немного перепачканную едой и пивной пеной, и затолкала в его же раззявленный рот.

– Извини, Карабас-Барабас, ситуация не оставила выбора, – волоча бессознательную тушу, объяснялся Святой. – Тебе дальше первого телеграфного столба все равно не уехать. Отоспишься, умоешься, бороду расчешешь, а к тому времени, может, полиция и мотоцикл найдет. Мне недалече сгонять надо.

Затащив рокера в кабину туалета, Святой опустил крышку унитаза и пристроил посапывающего бородача отдыхать. Сняв с него кожаную куртку, он убедился в наличии ключей, повертел в руках кастет и вернул устрашающее оружие владельцу.

Проходя через бар, Святой посмотрел на компанию за столиком, уставленным лесом бутылок. Капитально набравшиеся «Ангелы ада» не шевелились, создав сложную комбинацию из плеч, локтей и голов, чтобы не сползти на пол.

Святой улыбнулся:

– Трогательное братство… Отряд не заметил потери бойца.

Усталый бармен с землистым цветом лица, заслышав неразборчивое бормотание трезвого посетителя со свертком под мышкой, перегнувшись через стойку, проорал, заглушая хард-рок:

– Уже линяешь?

– Пора! – так же мощно ответил Святой.

– Гамбургеры не забудь! – с симпатией к нормальному мужику, наведавшемуся в его прокуренный бедлам, проревел бармен, распахивая бегемотью пасть. – Сигара в презент от заведения! – Он подал скруток табачных листьев, элегантно упакованный в серебряную фольгу.

– За что? – живо удивился Святой такому расточительству.

Бармен заговорщицки подмигнул, почти лег на стойку и с доверительным видом произнес:

– Ты вышел вслед за этим косматым боровом Мартином, а обратно вернулся один. Прошлой ночью паршивый педрила отколошматил пристойного клиента, которому приспичило пописать вместе с ним. А ребятки Мартина ввалили за заступничество мне.

Жестом профессионального стриптизера бармен задрал майку, демонстрируя кровоподтек на груди.

Святой сочувственно цокнул языком.

– Надеюсь, ты воткнул башку Мартина в унитаз? Не дрейфь! Я легавым не закладываю! – авторитетно заверил бармен, заправляя майку.

– Он не скоро вернется, – сказал Святой, принимая пакет с гамбургерами, жестянкой кока-колы и подарок.

На правах старого знакомого человек за стойкой задал еще один вопрос:

– Ты болтаешь с немецким акцентом. Давно у нас якорь бросил?

– Давненько, приятель! – Едва различимая грусть сквозила в ответе.

Махнув на прощание рукой, Святой вышел из бара. Предугадывая добычу, он прямиком направился к хромированной «Хонде» – четырехцилиндровому мотоциклу, блистающему черным лаком бензобака. Оседлав механического скакуна, Святой проверил сцепление, закрепил на багажнике сумку, снял с ручки руля шлем. Нахлобучив пластиковый колокол на голову, он пяткой поднял лапу опоры, оттолкнулся и, поддав газу, покинул площадку бара «От заката до рассвета».

Лихой ездок мчался на север. «Хонда» сжирала расстояние до заветного перекрестка, стараясь опередить неумолимо текущее время. Зеленую плесень утреннего неба расчленили пурпурные клинья поднимающегося над горизонтом солнца.

Дорожный патруль, надзирающий за порядком на трассе, обсуждал обязательный, как воскресное посещение церкви, инструктаж, проводимый начальником участка перед каждой сменой. Зевающие полицейские перемывали косточки высиживавшему геморрой кабинетному начальству, которое сочиняло чудовищно глупые инструкции, лишенные практической пользы. Обсудив животрепещущую тему тупости руководства, они сосредоточились на составлении меню предстоящего обеда. Когда выяснение, в какой придорожной забегаловке лучше готовят яичницу с беконом, близилось к обоюдному согласию, мимо полицейских стремглав пролетел мотоциклист, превышавший все мыслимые ограничения скорости.

Служителей правопорядка, привалившихся мягкими местами к капоту машины, обдало ветерком.

– Как нарезает, скотина! – с тихой меланхолией произнес старший патруля, не сдвинувшись ни на сантиметр.

– В ад несется ангелочек, – уловив настроение командира, лениво отозвался подчиненный.

– Как думаешь, сколько на спидометре?

– Сто пятьдесят минимум…

– Подходящая скорость, чтобы свернуть башку…

– Или взлететь под облака, – поддакнул полицейский, внутренне радуясь тому, что шеф похерил инструкции и не бросился в погоню за сумасшедшим рокером.

Денек, судя по колышущемуся над шоссе мареву, обещал быть знойным.

Случайность бывает или роковой или счастливой. Третьего не дано.

У Джованни Спалетти, водителя большегрузного трейлера, случайность составляла неотъемлемую часть жизни. Работа дальнобойщика перенасыщена риском и непредвиденными ситуациями: то на ночной стоянке прицепятся какие-нибудь подонки, то взрежут тент фуры и украдут не принадлежащий тебе товар, то разбушуется непогода, когда машина загибается на трудном отрезке трассы. Не работа – сущая морока. Тем более если горбатишься на прижимистого директора фирмы, готового удавиться за лишнюю лиру.

По жизни Спалетти шла черная полоса. Неудачи преследовали его после рейса в Россию. Въедливый следователь городской Генеральной прокуратуры раскопал финансовые махинации грузоотправителя, якобы связанного с каморрой – неаполитанской мафией. Спалетти таскали на допросы, семью затерроризировал ночными звонками доброжелатель, советовавший не болтать лишнего. История постепенно заглохла к обоюдному удовлетворению хозяина транспортной фирмы и ловкача, отправившего в Россию забракованное мясо. А синьор Спалетти пытался поправить ударным трудом подорванный вынужденным простоем семейный бюджет. Банк требовал выплаты кредита с набежавшими процентами, домовладелец повысил квартплату.

Иногда человек попадает в замкнутый круг и начинает носиться, словно белка в колесе, надеясь найти выход, и, чем быстрее растрачивает силы, тем уже становится круг, превращаясь в удавку на горле.

Беда одна не ходит. У альпийского тоннеля грузовик Спалетти «поцеловался» с трейлером другого дальнобойщика, потерявшего ориентацию из-за внезапно опустившегося густого тумана. Ремонт кормильца – белой «Скании», приобретенной в кредит, свел семейные финансы к нулю. Стараясь выправить положение, Джованни Спалетти пахал, как проклятый, шутя, что нажитыми на заднице мозолями можно вместо пресса давить виноград в деревне у родственников.

Вдобавок к вышеупомянутым неприятностям хозяин транспортной фирмы «Наполи спедиционале транскарго» зажимал выгодные международные рейсы, распределяя их среди своих людей, а трейлер Джованни мотался по стране.

Звонок шефа поднял дальнобойщика с постели – узкого скрипучего гроба в дешевеньком мотеле, где Спалетти заночевал перед возвращением домой.

– Джованни, дрыхнешь? – Оптимистический рев босса разрывал трубку. – Как славно, что ты не смылся и оставил координаты! Подвернулась работенка!

Не отрывая голову от подушки, водитель попросил:

– Не голоси, как проститутка, которой не заплатили. Я еще на восточном побережье. К утру буду в городе.

– Утром тебе надо подрулить к нефтяному терминалу… – Шеф взахлеб принялся уточнять местоположение порта. – Заберешь бочку с дерьмовой химией и домой – топтать свою курочку.

Спросонья дальнобойщик, поднятый среди ночи, туго соображал. Он сел, свесив ноги с кровати, посмотрел на часы:

– За грузом поехал Ринальдо. Разве он не добрался до порта?

В трубке раздалось хрюканье, словно перед голодным кабаном выставили корыто отрубей, куда он погрузился по самое рыло. Дальний родственник босса был некогда напарником Спалетти, но теперь гонял двадцатитонные махины самостоятельно.

– Сосунок, сопливый шалопай, вообразивший себя гонщиком… – заливисто стенал хозяин «Наполи спедиционале транскарго». – …Ринальдо врезался в опору эстакады. Не справился с управлением, представляешь!

Перспектива не возвращаться порожняком, а следовательно, пополнить кошелек в другой ситуации обрадовала бы дальнобойщика, но авария приятеля – гнусный подарок фортуны.

– Живой? – не рассусоливая, спросил о главном подскочивший водитель.

Перебарщивая с фальшивой скорбью, босс, завывая, точно тенор в итальянской опере, пустился в пространный ответ:

– Я просил придурка не лихачить и не заглядываться на сиськи бесстыжих иностранок, разъезжающих в машинах с открытым верхом. Я просил не чесать яйца на трассе…

– Живой? – рявкнул Спалетти, присовокупив отборное богохульство по поводу трепливости босса.

Тот официально сухо отрапортовал:

– Повреждена грудная клетка и перелом обеих ног. Пока без сознания… Умывай рожу, Джованни. Утром машина должна стоять у ворот порта. Груз принадлежит людям, которые не любят ждать. – Сделав паузу, шеф добавил: – Плачу по тройному тарифу.

С тяжелым сердцем Джованни отправлялся в непредвиденный рейс. Неслыханная щедрость босса грозила обернуться очередными неприятностями. Спалетти усвоил эту закономерность как «Отче наш». Скользкий малый, по упорно циркулирующим слухам, оказывал услуги каморре, предоставляя водителей фирмы для перевозки контрабанды. Пока никто не погорел, но каяться за тюремной решеткой дальнобойщик не собирался.

«Обзаведусь какой-никакой деньгой и меняю вывеску. Из „Наполи спедиционале транскарго“ пора уходить, иначе выведут в наручниках», – постановил Спалетти.

В пункте назначения белую «Сканию» без прицепа тормознули у полосатого шлагбаума, перекрывающего въездную дорогу на территорию порта. Плюгавый типчик выпорхнул из черного «БМВ», одергивая полы измятого пиджака, топорщившегося под левой подмышкой. По пожеванной крысиной физиономии плюгаша можно было понять, что ночевать ему пришлось в машине. Молчаливый, точно древнеегипетская мумия, человек с неприятной внешностью грубо всучил водителю папку, содержащую необходимые для получения груза документы, и тявкающим голосом кастрата приказал ехать к серебристым ангарам портовых складов. Затем он кубарем выкатился из кабины «Скании», пошушукался с охраной и чиновником таможенной службы, курившим сигарету за сигаретой, несмотря на таблички, предупреждавшие о запрете курения по всей территории терминала. Проштампованные бумаги крысинолицый субъект сложил в папку, которую метнул на сиденье рядом со Спалетти.

– Бери цистерну и отваливай! – тонким фальцетом произнес мужчина. Нервный тик дергал его щеку, а глазки блудливо бегали, выдавая страх и чрезмерное волнение.

Загнав машину в ангар, Джованни потолковал с портовыми рабочими, собственноручно соединил сцепку, похлопал железнобокую цистерну, укрепленную для прочности стальными полосами, опоясывающими цилиндрическое туловище. Потом он подсоединил шланги пневматической системы, проверил работу компрессора, подававшего сжатый воздух к тормозам прицепа, поймав себя на мысли, что преднамеренно затягивает время выезда из-за дурных предчувствий. Суеверный, как преобладающее число соотечественников, Спалетти приложился губами к образку Мадонны, украшающему лобовое стекло, осенил себя крестным знамением, и многотонная махина трейлера выехала из сумрачного ангара с плавностью фигуристки, скользящей по льду.

У шлагбаума водитель предъявил документы на груз строгому охраннику, похожему на сорвавшегося с поводка добермана-пинчера. Служивый вслух прочитал сопроводительный лист, подтверждавший, что в цистерне находится спиртово-ацетоновая смесь. По лесенке он забрался наверх, подергал вентиль люка и зачем-то обнюхал свои пальцы.

Джованни взорвался. Приоткрыв дверцу кабины и встав на подножку, он крикнул:

– Ты еще задницу мою понюхай! Цистерна опломбирована таможенной печатью! Все формальности соблюдены!

Спрыгнув, охранник ответил любезностью на любезность:

– Проваливай!

Автоматический шлагбаум поднялся. «Скания», мигнув габаритными огнями, прошелестела шинами по бетонным плитам. Следом в вихревой поток пыли, поднятой колесами двадцатитонника, нырнул черный «БМВ» с четырьмя людьми каморры в салоне. Крысинолицый человек, небрежно вращающий рулевое колесо лимузина, пальцами свободной руки с отполированными в маникюрном салоне ногтями набрал номер на трубке кодированного мобильного телефона.

– Каппо[9], посылка из России получена…

Примерно в пятистах метрах от главного въезда терминала дорога огибала островок административных зданий управления порта. Зеленый оазис с белыми кубиками строений радовал глаз среди мрачноватого промышленного пейзажа – башенных кранов, темных силуэтов кораблей на рейде, гигантских пирамид нефтеприемников.

Шоссе здесь суживалось настолько, что машины ехали чуть ли не впритирку, снижая скорость до черепашьего шага. Трейлер, а за ним и легковушка выписали поворот предельно осторожно, хотя машин на шоссе было мало. Когда эскорт проезжал мимо стоянки с навесом из гофрированного железа, смуглый мужчина, поднеся ладонь к глазам, рассмотрел надпись на кабине «Скании» – синие буквы, забранные в двойную красную рамку.

Сняв ногу с бордюра, он пригладил набриолиненные волосы, глубокой затяжкой прикончил сигарету, провожая взглядом плетущийся в хвосте тягача «БМВ». Внешне оставаясь безучастным, он стремительной походкой дошел до серого микроавтобуса, покрытого слоем мучнистой белесой пыли, и сел рядом с бодрствующим орангутангом, беспрестанно подливающим в одноразовый стакан горячий кофе из термоса.

– Трогай, Карапуз! Это они! – произнес глава клана, поправляя наплечную кобуру.

Короткопалые волосатые лапищи громилы сжали баранку «Улисса». Киллер оглянулся, зычной командой приводя в чувство прикемаривших товарищей:

– Мустафа, Кемаль! Подъем! Аллах не подает соням!

Серый микроавтобус, миновав лабиринт припаркованных автомобилей, ринулся вдогонку за удаляющимся трейлером.

Главный принцип скрытого преследования – не раскрывать своего присутствия за спиной жертвы, не дышать ей в затылок. Улицы мегаполисов с их толчеей, быстро меняющейся обстановкой идеальны для слежки. Открытая местность лишает преследователя многих преимуществ. В любой момент, засветившись, он может поменяться ролями с жертвой. Поэтому Карапуз держал приличную дистанцию, чтобы не возбудить подозрений у водителя трейлера и пассажиров черного «БМВ».

Холмистый ландшафт упрощал задачу. Когда «Скания» и легковушка въезжали на вершину холма, микроавтобус был у его подошвы, только начиная подъем. Затем слоновья ступня Карапуза прессовала педаль газа, и серый «Улисс» птицей взлетал на гребень, откуда просматривалась очередная ложбинка с лентой шоссе.

Профессиональные убийцы не лезли на рожон. Ребята из машины сопровождения – в том, что «БМВ» выполняет именно эту функцию, Тургут не сомневался, – выдрессированные в тирах каморры, умели стрелять не в бровь, а в глаз. Подставляться под пули турок находил неоправданной глупостью. Охрану груза надо было отсечь от трейлера или ликвидировать. Причем уничтожить бойцов каморры одним махом, не ввязываясь в шумную перестрелку.