Возвращение к людям

— Я клянусь тебе! Нет, не клянусь — я не верю высоким словам. Не могу, не знаю, как… Дар! Я думала, что никогда больше не смогу полюбить — после всего! Дар, единственный мой! Нет, я не имею права так говорить… — я его потеряла. Я теряюсь, у меня не хватает умения выразить все, что меня переполняет!

— Ната!

— Ты так много мне дал… — она обняла меня и, внезапно решившись, громко сказала — Я люблю тебя!

— Ната!

— Я люблю тебя!

Она набрала полную грудь воздуха, и, уже не стесняясь, в полный голос, торжествующе и звонко закричала:

— Я люблю тебя!!!

Слезы капали, стекая тоненькими, грязными струйками по измазанному лицу, но в ее глазах было такое счастье и такая вера…

— Я люблю тебя!

Мой крик слился с ее, и уже мы оба, смеясь и плача, бросали вызов всему, что нас окружало! Потому, что знали — мы вырвемся и мы будем жить!

И мы вышли… Еще долгих два дня мы пробивались сквозь грязно-бурые, расплывающиеся под ногами пласты перевернутой земли, спотыкаясь о нанесенные водой бревна и коряги. Но теперь мы преодолевали их значительно легче, словно физическая усталость отступила, и вместе с нашим признанием появилось второе дыхание. И, едва мы поднялись на подножие этих холмов, оставив позади так и не догнавшую нас воду! Едва скинули с себя осточертевшую за эти дни ношу! Даже не утолив голод и не ища места, где можно было бы отдохнуть — мы бросились друг к другу в едином порыве, чтобы слиться в одно целое, единое существо, в этой немыслимой жажде близости! А потом мы уснули, обнявшись и будто провалившись в бездну, без сновидений.

Угар — наш преданный пес, уставший не меньше нашего, караулил наш отдых, не отходя ни на шаг. Вода отступала. Мы смотрели на нее и с каждым часом убеждались в том, что глаза нас не обманывают. Метр за метром, она откатывалась обратно, в русло, из которого вырвалась на свободу, и едва не погубила нас за эти, полные лишений, дни.

Повсюду обнажалось почва — размытая и заиленная, покрытая гниющими водорослями. Она просыхала очень быстро — выглянуло солнце, и, к нашей радости, спал наконец досаждающий нам холод.

Назад? — Ната тронула меня за рукав.

Я отрицательно мотнул головой:

— Нет… Мы все равно не сможет там пройти… Вода сходит, но земля еще будет долго просыхать. А проход, должно быть, и вовсе занесло непроходимыми завалами из бревен и песка — как мы будем возвращаться назад, я не представляю…

Ната посмотрела на запад.

— Тогда… Что?

Я перевел взгляд на виднеющиеся вдалеке горы…

— Туда. Мы уже столько прошли, что возвращаться, не попытавшись узнать, что там, было бы просто обидно. И… с тобой, я дойду хоть до самых вершин!

Она положила свою руку мне на плечо — я сидел на шкуре, а она стояла рядом. Ната провела пальцами по моим волосам, я прикрыл глаза от блаженства…

— Сумасшедший…

— Мы дойдем до гор. Может быть — там остался, еще кто ни будь… из людей.

Холмы нам не помеха. Будем держаться береговой полосы, как и раньше.

Второго наводнения не будет. А с холмов мы сможем увидеть всю эту долину полностью.

Ната чуточку улыбнулась и, без всякой иронии, сказала:

— Веди меня за собой — и я пойду в любые дали! Я так долго была самостоятельной, что теперь хочу только одного — чтобы все решения ты принимал сам!

— Ты уже приняла самое главное…

Она понимающе кивнула и приложила палец к губам:

— Не заставляй меня произносить это слишком часто — не то, привыкнешь… Но ты прав… Это решение я приняла сама — и оно — навсегда!

Она склонилась, села мне на колени и долгим, изучающим взглядом смотрела в мои глаза.

— Люблю… Это невозможно, но это так. Дар…

Она задохнулась и спрятала лицо от меня на груди.

Я обнял ее…

И все-таки, усталость, накопившаяся в нас, давала о себе знать. Даже после отдыха на твердой и сухой поверхности, обсушенные, вновь жарко засиявшим солнцем, мы хотели найти укромное место, желая завалиться в нем на пару дней. Это было необходимо для дальнейшего похода. На холмах было много всяческий укрытий, но мы отвергали одно за другим — нам нужно было такое, где было бы из чего развести костер, и где нашлась чистая вода — наша была на исходе. Кроме того, следовало позаботиться о голодном псе — мы еще могли себя ограничить, а ему длительное воздержание явно не шло на пользу

— Угар осунулся и еле волочил лапы. Как назло, среди этих трав, мы не видели никого, кто мог бы составить достойную внимания добычу, или же она вся устремилась на восток и юг, спасаясь от наводнения.

— Вон те холмики мне не внушают доверия…

— Значит, туда мы не пойдем. С нами ведь пес — он предупредит, если они вдруг станут двигаться!

— Они движутся, Дар…

Угар, словно поняв, что я упомянул про него, коротко гавкнул.

— Нас приглашают.

Ната улыбнулась, уточнив:

— Не приглашают, а требуют. Ты только посмотри на его физиономию — пес словно увидел сто кошек сразу и теперь не знает, то ли кинутся на них всех, то ли, дать деру! Во всяком случае, недовольство нашим промедлением, по нему видно уж очень заметно!

Угар, действительно, показывал нетерпение и полное нежелание здесь находится. Он крутился возле нас, хватал за одежду и отбегал прочь — всячески демонстрировал, чтобы мы немедленно шли за ним!

— Ты знаешь, я не против — Ната согнала улыбку с лица, став вдруг серьезней. — Он уже доказал, что к его мнению нужно прислушиваться… или присматриваться?

— Что ты там говорила про холмики?

Я вглядывался в темные пятна и убеждался в том, что они приближаются…

— Все равно. Пойдем. Раз он хочет по быстрее отсюда слинять, то и нам тут делать нечего. И те фигурки мне что-то вовсе не нравятся…

Увлекаемые псом, мы подхватили наши мешки — они ничуть не стали легче, хоть и пролежали несколько часов на земле, а не находились за нашими спинами. Я проверил тетиву — опыт прошлых стычек, когда действовать приходилось внезапно, приручил быть наготове всегда… Ната, проследившая за мной, тоже достала один из своих дротиков и отерла рукоять от влаги.

— Скользит?

— Немного. Может сорваться… А как у тебя?

— Все в порядке. Чуть ослабла, но это обычное явление. Вот, подтяну — и пойдем дальше.

Угар уже ушел далеко вперед. Мы шли за ним по следам — отпечаткам крупных, закругленных лап. Ната, увидев, как я качаю головой, тоже кивнула — привыкнуть к тому, что наш, с виду оставшийся прежним, пес подвергся такой странной мутации, было сложно…

У Наты вдруг побледнело лицо. Она скривилась и, охнув, опустилась на одно колено.

— Что случилось?

— Нога… Я, кажется, на что-то наступила!

Я внимательно осмотрел ступню девушки. На внутренней поверхности была небольшая ранка — две красноватых точки, словно след от укуса…

— Сейчас больно?

— Не очень. Только ощущение неприятное — словно стекло внутри.

Она скорчила жалобную гримасу, и я взял ее на руки, намереваясь нести дальше на весу. Ната обвила мою шею и лукаво прошептала на ухо:

— Мне нравится!

— А мне-то, как… Только вот Угар не в восторге — он весь извелся там, на вершине!

Я, поискав глазами, где можно присесть, направился со своей ношей туда.

При более тщательном осмотре выяснилось, что в ранке застряли две острых и зазубренных косточки, и, потому, трудно подающихся удалению. Ната стоически терпела, пока я пытался достать их, и лишь один раз вскрикнула — когда стало уж совсем невмоготу.

— Тебя кто-то укусил…

Она недоверчиво посмотрела на землю перед собой:

— Да ну… В такой грязи? Кто?

— Почем мне знать? Но это — точно жвалы… Похоже на укус змеи, но у змей нет на зубах пилок, и они не имеют привычки оставлять свои клыки в ранке.

Хорошо еще, что не такие маленькие — иначе бы я не смог их вынуть… А так… — я протянул ладонь, на которой лежали два беловатых коготка, размером, примерно, с сантиметр каждый. Даже, несмотря на то, что они были в крови, можно было понять, какие они острые. У каждого имелись словно мелкие пилки, на одной из сторон — то, из-за чего я так долго не мог освободить Нату от этих жвал или зубов.

— Кто бы это мог быть?

— Не важно. Главное — что бы оно, не оказалось, слишком ядовитым… Ты как

— идти сможешь?

— Попробую…

Ната сделала шаг, другой, слегка покачнулась, но выпрямилась и утвердительно произнесла:

— Могу. Чуть больно, но это от раны. А так — никаких, особых неприятностей, вроде бы и нет!

… Мы добрались до нашей цели — вершины сопки или холма, и, переведя дыхание, взобрались на самую верхнюю точку.

— Это что-то!

Ната встала рядом со мной и тоже выдохнула в восхищении — пред нами простиралась огромная долина, сплошь покрытая зарослями, многочисленными рощицами, травой со стадами разнообразных животных и сверкающими линзами озер, в которых отражалось небо — мы разглядели их вдалеке.

— Это чудо…

Раскрыв рты, мы молча взирали на эту ошеломляющую картину, не в силах поверить в то, что это действительность. Мы уже видели это раньше — когда стояли на вершине первого, встреченного нами высокого холма, на побережье

Синей реки. Но оттуда не было видно, насколько широка и многообразна эта долина. Гряда холмов, к которым мы продирались по затопленной степи, и на вершине которых теперь находились, возвышалась над степью, позволяя нам разглядеть все, что простиралось за ними. Все пространство, открывшееся нашим восхищенным взорам, было заполнено самыми разнообразными формами жизни и, гораздо более богатыми, чем те, с которыми нам приходилось сталкиваться в пределах города и его окрестностях!

Мы могли видеть все это великолепие полностью — до самых, прекрасно различимых с вершины, предгорий. Мы видели уже знакомых нам Овцебыков, стайки быстро пробегавших Кролов, а, кроме того, животных, сильно напоминающих джейранов или коз — отсюда было нельзя сказать точно, кто это. Серые и коричневые, желтые и полосатые — их шкуры сливались в траве и кустах, группами и одиночными тенями, свободно пасущимися в этом изобилии растительности. После нашей, почти безжизненной степи, перед скалами — это восхищало и подавляло…

— Я не верю…

Ната покачнулась, и я поймал ее под локоть.

— С ума сойти… Сколько тут их? Откуда?

— Не знаю… — я пожирал глазами открывшиеся пространства — наверное, оттуда, откуда и все остальное. Вот значит, где она — настоящая жизнь…

Мы не скрывали своего восторга — то, что лежало под нашими ногами, превосходило даже самые смелые надежды! Отныне я мог быть уверен в том, что от голода мы не погибнем — долина давала возможность обеспечить себя мясом в любых количествах!

— Непостижимо… — Ната присела на мешок, сбросив его с плеч — просто непостижимо. Словно я оказалась не у нас, в нашей стране, а где-то в джунглях! Или, скорее — прериях Северной Америки до появления там человека!

Мы переглянулись — и одна и та же мысль пришла в голову обоим.

— Как ты дума…

— Возможно…

Мы рассмеялись — Ната порывисто потянула меня к себе, на землю.

— Садись! Куда нам теперь спешить? Значит, мы найдем здесь людей?

— Очень может быть. Если кто и выжил — то здесь.

Ната призадумалась и тревожно спросила:

— Как ты думаешь… Это все — настоящее?

— ?

— Ну… Это не может нам казаться?

Я вздохнул.

— Нет. Как может казаться такое?