Натали

– Если бы я знала… Так вы мне не скажете, кто проводит опыты в лаборатории? Может быть, вы?

– Считайте, что я.

– И почему сюда не приезжает хозяин… Разве он настолько вам доверяет этот замок, что не допускает мысли о вашей нечистоплотности?

– Прекратите…

– Это вы прекратите!

Она встала, развернулась и быстрым шагом покинула гостиную.

Глава 6

«Венецианское адажио»

«Венецианское адажио» Альбиони немного успокоило ее. Да, было в нем, пожалуй, что-то похоронное, но если подходить к жизни философски, то все люди рождены в конечном счете для смерти.

Такие мысли совершенно не вязались со следующим видением, которое перенесло Наталию в кондитерскую. Глядя на роспись на стенах, ей показалось, что она уже здесь когда-то была. В свой последний приезд в Париж. В прошлом году, кстати. И там она познакомилась с очаровательной женщиной по имени Анна. Когда Наталия вошла в кондитерскую, то первое, на что обратила свое внимание, была женщина, разговаривающая по телефону по-русски. Это было так приятно и необычно, что после того как женщина поговорила, Наталия пригласила ее за свой столик и предложила оплатить ее завтрак.

– Вообще-то здесь принято платить за себя, но если представить, что мы, к примеру, в Москве, тогда можно… Только с условием, что и вы позволите мне сделать для вас что-нибудь приятное…

Они разговорились. Анна была замужем за Седриком Беаром, директором одного из крупных парижских издательств. У них был дом неподалеку от Триумфальной арки. Одна беда – Анна была бесплодна. Причем необратимо.

После пирожных с кофе они совершили небольшую прогулку по Парижу, зашли в несколько магазинов, где с помощью Анны Наталии удалось очень дешево купить широкополую соломенную шляпу с цветами и легкий прозрачный сарафан.

– А вот теперь моя очередь пригласить вас к себе… Вернее, не к себе, а в одно удивительное местечко…

И Анна повезла ее на своей большой красной машине за город. Она почему-то нервничала, когда говорила о том, что место, куда они едут, хотя и далеко от города, но лучшего для такой жары не найти и если Наталии будет там скучно, то она тотчас отвезет ее обратно, в Париж, в гостиницу.

Но место оказалось просто райским уголком. Конечно, это был не замок, но все равно большой, просто-таки огромный дом, с садом, голубятней, курами… Хозяин, которого звали Фредерик (только его имя Наталия и запомнила), встретил их как дорогих гостей…

Наталия очень удивилась, когда поняла, что попала в светское общество. Здесь, чтобы провести воскресенье, собрались писатели и художники, министры и крупные бизнесмены, финансисты и актеры, ученые и, как сообщила шепотом Анна, «проститутки, но только не простые, а называющие себя содержанками…». И Наталия поняла, что речь идет просто о любовницах этих собравшихся отдохнуть солидных в общем-то людей; в конце концов, очень многие женщины называют проститутками себе же подобных женщин, ревнуя их, к примеру, к своим же мужьям… Быть может, они красивее, раскованнее, ярче, посамодостаточнее и смелее?!

Наталия очень быстро пьянела, Анна все подливала и подливала ей вина…

А потом ей стало плохо, и она зашла в дамскую комнату, чтобы немного освежить лицо и хотя бы посмотреть на себя в зеркало… И там же, в туалетной комнате, познакомилась с одной веселой девицей, которая, как ни старалась, не могла собрать рассыпавшиеся по всему полу противозачаточные шарики. Они даже познакомились…

От этой вечеринки у Наталии остались самые смутные воспоминания. Но то, что Анна привезла ее в гостиницу, она помнила хорошо. На следующий день они снова встретились и сходили в кино. А через день ей надо было возвращаться домой…

И вот теперь она снова в этой же кондитерской, только уже не в реальности, а вообще непонятно где.

Под музыку Альбиони она просидела некоторое время за столиком, наблюдая за посетителями и рассматривая пирожные за стеклянной витриной, но дальше этого не пошло… Ничего примечательного в этом видении не было. И тогда Наталия, помня о данном себе слове, вышла из кафе и быстро пошла по улице, надеясь встретить газетный киоск или разносчика газет. И нашла что искала. Купила ворох газет на деньги, которые нашла в кармане жакета (те самые деньги, которые она достала из кармана мужчины из винного погреба), и только после того как они оказались у нее в руках, прекратила игру.

Она сидела перед роялем и, казалось, еще чувствовала аромат ванили кондитерской…

В руках ее были газеты. Понимая, что Луи, увидев газеты, тотчас отберет их у нее, она спрятала их на груди и, только запершись в своей ванной комнате, принялась просматривать свежеотпечатанные страницы.

Первое, на что она обратила внимание, была дата. 5 декабря 1997 года. Но что она могла прочитать, если газеты были на французском? От досады она чуть не заплакала. И почему она не догадалась зайти в какой-нибудь книжный магазин, чтобы спросить там русский вариант журнала «Paris Match»?!

Ей оставалось одно: как ребенку, смотреть картинки.

Она листала до тех пор, пока не увидела знакомое лицо. Кто этот мужчина? Откуда она могла его знать?

С портрета на нее смотрел молодой мужчина со светлыми прямыми волосами, он улыбался ей, как тогда… Но когда? Неужели это и есть Фредерик Байе, тот самый писатель-публицист, как его представляла Анна… «Точно, это он!»

И воспоминания нахлынули на нее с новой силой… Только эти воспоминания ассоциировались у нее почему-то с Луи Сора, словно она с ним совсем недавно говорила либо о Фредерике, либо об Анне…

Ее привел в чувство стук в дверь.

– С вами все в порядке? – услышала она ставший уже ненавистным ей голос Сора.

– Вы меня и в преисподней отыщете, – отозвалась она ледяным тоном. – Разве можно так пугать человека?

– Если бы вы были так любезны рассказать мне о ваших чудесных видениях, связанных с «Венецианским адажио», я бы оставил вас в покое… до вечера…

– Вы негодяй! – Она распахнула дверь и чуть не сбила с ног Луи.

Но он, уже привыкший к ее раздражению, лишь отскочил назад и развел руками:

– Натали, возьмите себя в руки и давайте продолжать работу…

Она вышла с кипой газет и разложила их на столе.

– Откуда это у вас?

– Если скажу – не поверите…

– Вы сейчас опять скажете, что речь идет о том самом посреднике, который собирается передать вас в руки новым клиентам с военным заказом? Да кто это, черт возьми?

– Боже, как хорошо вы ругаетесь, как настоящий русский! Но я вам все равно не скажу…

– Тогда хотя бы покажите газеты…

– Не тратьте напрасно время, Сора, это сегодняшние газеты…

– И все же: кто вам передал их?

– Вы все еще не понимаете? Как можно не обратить внимания на тот факт, что они на французском? Если бы человек захотел мне сделать приятное и раздобыть свежих газет, как вы думаете, он стал бы приносить французские издания, учитывая, что я не знаю и слова на французском?

– Тогда и вовсе не понятно, зачем вы с ними заперлись в ванной, – пожал плечами Луи.

– Просто хотелось хотя бы несколько минут побыть в одиночестве и не чувствовать на себе чужой взгляд…

– Не понимаю, о каком взгляде идет речь…

– Вы можете ворваться ко мне сюда в любую минуту и даже без стука, я постоянно нахожусь в поле вашего зрения… Это кого угодно может вывести из себя.

– Мне показалось, что вы хотели меня о чем-то спросить…

– Правильно, но только не о чем, а о ком… Взгляните вот сюда, видите этого мужчину с белыми волосами? Так вот, я его знаю… Это Фредерик Байе…

– Вы с ним знакомы?

– Представьте себе, да.

– Но откуда?

– Я была у него в гостях с одной русской прошлым летом… В роли хозяина он был бесподобен…

– А вы не припомните, когда именно вы там были?

– В августе, но какого именно числа, это надо вспомнить… Подождите… что вы хотите сказать?

– Байе устраивал грандиозную вечеринку 12 августа 1996 года близ Арпажона… Неужели и вы были на ней? Ведь это именно на этой вечеринке Изабель Гомариз похитила у Ги… у хозяина маркер!

– Я не знаю, как называется это местечко, мы приехали туда на машине…

– У него небольшой замок…

– Я бы не назвала это замком, так, большой дом, хотя изнутри он выглядит шикарно… Там было очень много гостей, и я еще подумала тогда, что раз там будут солидные люди, значит, будет скучно… Но ничего подобного, мы повеселились от души… Я, правда, выпила много вина…

– Вы, наверное, разыгрываете меня…

– Ничуть.

– Тогда почему же вы не сказали об этом раньше?

– Да я и сама не знала, что речь идет именно об этой вечеринке, к тому же, как я уже сказала, меня там напоили… Вино было вкусное, ничего не скажешь, но в сочетании с веселой компанией и свежим воздухом, хорошей музыкой…

– Остановитесь… Я все понял… – Те метаморфозы, которые на глазах Наталии произошли с лицом Луи, не поддавались описанию. Казалось, он был смертельно разочарован, если вообще не оскорблен.

– Да что это с вами, Сора, что такого я вам сказала, что вы так раскисли? Ну выпила немного лишнего, с кем не бывает… Но я все помню!

– Тогда вы должны вспомнить и ту женщину…

– Изабель? Легко сказать… Там было так много белокурых коротковолосых женщин, что разве упомнишь, какую из них звали Изабель, а какую Соланж… Они все были прекрасны в своей раскрепощенности и изяществе… Это была чудесная вечеринка…

– Вы сказали, что были там с одной русской, а с кем именно, это хотя бы помните?

– Конечно, ее зовут Анна.

– А фамилия?

– Анна Беар…

– Вы всегда так легко запоминаете иностранные фамилии?

– Боже, опять вопросы… Не всегда, конечно. Но эту я запомнила потому, что у вас во Франции был такой певец Ги Беар, кроме того, это слово напоминало мне английское «beer» – пиво. Анна на вечеринке пила пиво, это было так символично, что я ее и запомнила… как срисовала…

– Понятно…

– Вот и отлично. А теперь можете записывать: я видела кондитерскую, но на какой улице она располагается – не знаю.

– Просто кондитерская?

– Да…

– Может, кто-нибудь из посетителей привлек к себе внимание?

– Нет… Просто в этой кондитерской мы познакомились с Анной…

Луи вышел, схватившись за голову.

Наталия, с недоумением поглядев ему вслед, пожала плечами: она отказывалась что-либо понимать.

Мучаясь от безделья и неопределенности, она снова пришла в музыкальную комнату и села за рояль. Как бы ей хотелось поиграть просто так, для души. Она не знала, где проходила грань между музицированием «для души» и «для дела». Она запуталась. Ее пугала мысль, что когда-нибудь может возникнуть такая ситуация, что при звуках музыки она не будет испытывать ничего, кроме отвращения. И кто тогда будет в этом виноват? Только она сама, которая предпочла карьеру состоятельного частного детектива карьере провинциального учителя сольфеджио в музыкальной школе.

При мысли о том, что она, быть может, больше никогда не увидит свою музыкальную школу, своих учеников, ей стало и вовсе худо. Ее розовая мечта разбогатеть, чтобы купить дом и жить в нем до старости, разбилась о стену предательства… И это все Сара… Как она могла? Как могла?

Она сжала кулачки в бессильной ярости и заплакала. Она так давно хотела это сделать, да только не хватало какого-то сентиментального толчка, сладчайшей жалости к себе…

Она выбежала из комнаты, где только что хотела предаться музыке, взбежала на самый верх, ворвалась в лабораторию… Никого. Холодный свет зимнего утра залил белые столы, барокамеру, склянки…

Она не помнила, сколько времени крушила все подряд, но чувствовала, что только так сможет освободиться от душившего ее приступа ярости… И только учинив в лаборатории настоящий погром и разбив все, что только можно было, она вышла оттуда, размазывая слезы по лицу, икая от внутренних рыданий и сотрясаясь всем телом…

По коридору, да и по всему дому поплыл отвратительный запах химикатов…

Она встретила Луи возле своей комнаты.

– Что все это значит? – спросил он ее охрипшим от волнения голосом.

– То же самое я хотела бы спросить и у вас… – ответила она и, не обращая на него внимания, бросилась ничком на кровать.

Глава 7

Ги Дюпон

К обеду она не вышла. Зато к ней пришла Гаэлль и принялась ее упрекать за погром в лаборатории.

– Или ты сейчас уходишь, – бросила через плечо, не поворачивая головы, Наталия, – или я придушу тебя…

– Я принесла вам успокоительные капли… Вот, выпейте…

– Оставьте меня в покое… Я отказываюсь работать на вас. Можете делать со мной все, что угодно…

Она ушла, на смену ей пришел Луи.

– Вы должны понимать, что ваше поведение недопустимо… Если вы сейчас же не приступите к своей работе, я вынужден буду привести вас к роялю силой…

Она ему ничего не ответила.

И тогда он подошел к ней, схватил ее за плечи, с силой встряхнул и поднял с кровати. Она зажмурила глаза, тело ее обмякло: она всем своим существом противилась насилию.