— А кто это «вы»? — не мог не спросить Василий, понимая, что опять имеет дело с таинственной организацией.

— Много будешь знать, голова отвалится, — девушка явно не поддерживала эту скользкую щекотливую тему. — Нам кое-что известно и о тебе, и о тех, к кому ты попал. Но разговор здесь мы продолжать не будем.

Она подхватила Василия за вялую руку, они снова вышли на платформу, спустились на ее конце в тоннель и остановились в полумраке. Ситуация стала еще более сюрреалистической.

— Ладно, перекурим и назад, — натужно пошутил Василий.

Девушка же глянула на экранчик какого-то прибора, видимо звукоуловителя, затем сказала:

— У нас есть минута.

— А если чуть побольше пообщаемся, мама нашлепает по попке?

Но думал он совсем не о том. Девушка повела его прямо по путям, отчего Василий почувствовал себя крайне неуютно. Особенно это чувство усилилось, когда послышался шум идущего навстречу поезда. Еще немножко — и Василий сдрейфил бы самым позорным образом. Впрочем, девушка уже остановилась возле небольшого люка в мрачной стене, направила на него как будто пульт дистанционного управления, и сезам открылся.

Незнакомка стала чуть более знакомой, когда ее круглая попка оказалась на уровне глаз Василия — она первой нырнула в узкий туннель аварийного или ремонтного предназначения. И едва беглец-программист последовал за ней, как сзади массивным вихрем пролетел поезд. Девушка еще раз махнула пультом и люк затворился, обрезав шум.

Оказались они в трубе не слишком большого диаметра, не слишком чистой и не слишком сухой. Василий подумал уже, не откланяться ли ему сейчас, не отказаться ли от сомнительной прогулки. Однако девушка сказала неожиданно твердым даже металлическим голосом, не терпящим малейших возражений:

— А теперь иди вперед.

— Но я не знаю, куда. — залепетал Василий, ощутив напор превосходящей воли и свою морально-психологическую нетвердость. — Я здесь никогда еще не гулял.

— Я буду тебе подсказывать. Вот фонарь.

Василий еще больше усомнился в незнакомке. «А вдруг хочет выстрелить в затылок?»

— В задницу, чтобы работало две дырки вместо одной, — поправила его молодая женщина, которая неплохо угадывала мысли. И Василий стал уповать, что она просто не хочет выставлять свой задок напоказ.

Труба в итоге привела в коридор весьма мрачного вида, где сверху капало, а снизу активно текло.

Тут Василий подумал, а не является ли его новая знакомка какой-нибудь сектанткой. Не безобидной мормонкой или кришнаиткой, а мрачной сатанисткой. Говорят, те кладут свои черные требы в самых глубоких подземельях и обязательно приносят в жертву человека, которого так или иначе заманивают в свое логово, а потом с удовольствием кромсают.

Коридор уже сделал три поворота и два раза разветвился — идущий незнамо куда мужчина уже смирился с тем, что ни за что не найдет дорогу назад. Поток воды, в котором Василий мочил ноги, становился то бурнее, то глубже, то спокойнее, то мельче. Пару раз он даже проваливался чуть ли не по мотню. Василий боялся оглядываться на знакомку-незнакомку, чтобы не уйти под воду с головой. По сторонам, где посуше, в том числе по выщербинам стены, пробегали крысы. Там же ползали мокрицы и слизни. Целый зоопарк. Иногда по подземелью проносились мрачные трубные звуки, напоминающие о песнопениях сатанистов. Василий, совсем возопечалившись, уже собрался непристойно согнуться в животе и сымитировать расстройство желудка — старинный трюк, как вдруг кусок стены повернулся перед ним вокруг какой-то оси и открылся вход. Достаточно было сделать широкий шаг через глубокую лужу, чтобы оказаться в помещении.

Поскольку Василий уже согнулся и застонал по поводу мнимой боли в животе, то поспешно разогнулся, поправил пиджак и шагнул вперед.

Это был светлый, чистый, обставленный, современный офис, неизвестным образом оказавшийся во глубине московских катакомб. Там, около компьютерного терминала, сидел человек приличного вида в бимонах, он неторопливо повернулся к вошедшим, а затем распорядился не без брезгливости:

— Туфли, Рютин, снимите и поставьте на коврик, чтобы грязь не размазывать. Брюки тоже, дама отвернется. Повесьте их на радиатор. Наденьте халат, а потом садитесь вот сюда.

Василий выполнил все указания, заметив, что коврик и радиатор стали очень горячими, а над ними включилась вытяжка. Модерновое кресло, в которое он плюхнулся, сразу выложило его тело в удобную позу и стало слегка покачивать. Но дико смотрелись неухоженные мозоли на больших пальцах голых ног, образовавшиеся вследствие ношения обуви не по размеру. Ведь собеседник был в красивом двубортном костюме и дорогих полуботинках, весь какой-то выглаженный, а незнакомка, названная теперь «дамой», была как и прежде в радужных туфельках и узких джинсиках — она явно прошла по воде аки по суху.

— Неплохо вы устроились, — сказал Василий, чтобы немного разрядится.

— С нами сотрудничает пара лучших диггеров. Но мы не так уж оторваны от поверхности, как может показаться. Обратите внимание, на легкое дрожание потолка. Это идет трамвай. — уверенно заявил приличный господин.

— Откуда вы знаете, что он идет, если не смотрите на потолок?поинтересовался Василий. — У вас что видеокамера на макушке?

— Ну это я на экранах вижу. Никаких видеодатчиков мы даже на поверхности не держим, ограничиваемся анализом колебаний грунта. Но, тем не менее, нам доподлинно известно, что делается на участке улицы длиной в пятьдесят метров и даже — пролетают ли вертолеты на высоте, скажем, метров сто. Например, мы сразу в курсе, если из грузовика или БТР выпрыгнуло пара-трое солдатиков.

Человек отклонился в сторону и дал Василию увидеть на экране изображение улицы — трехмерное и детальное, с несколько схематичными контурами движущегося транспорта и пешеходов.

— Здорово. Ну и что я вам буду должен за посещение столь интересного места и избавление от опасности? — осторожно справился Василий. — Надеюсь, у вас твердые цены и скидка для работников творческих профессий.

— Вы должны будете вернуться обратно и более ничего. Если точнее, вернуться на работу, в свою фирму.

Василий напрягся и спинка кресла сразу стала массировать его спину.

— Обратно в чертову фирму? Вот те на. Это после всего… Это после того, что у нас было с этой девушкой. Она же форменным образом похитила меня.

— Мы исправим эту ошибку. Ей просто показалось, что вам нужна скорая помощь…— приличный господин полуотвернулся на своем крутящемся стуле, показывая, что время дискуссии уже окончено или еще не подошло. — Вы немедленно вернетесь обратно, потому что мы вас не желаем кормить и поить. Пока что. И завтра утром вы как ни в чем не бывало, отправитесь в свою фирму.

— И они спросят: "Где ты был, дорогой. Кто тебе выколупал «жучка» из морды?

— Будете говорить, что вам это совершенно неизвестно. Мол, стал случайно добычей каких-то бандюков, которые утащили метров на сто, а потом уловили свою промашку и дали пинка под зад.

— Почему вы считаете, что мое начальство верит сказкам братьев Гримм?

— По-моему, эта сказка вполне современная. — довольно легкомысленно отозвался собеседник.

— А если они сказок вообще не читают?

— Ну, не волнуйся, мы тебя не бросим, — наконец вмешалась девушка, которая успела за время разговора навести макияж, выпить кофе и прочитать кипу распечаток, кинув их затем в мусорную корзину.

— Мы будем следить за тобой, — добавила она.

— Как? Тоже вошьете «жучок»?

— Не будь занудой, Василий Самуилович. У нас есть свои способы, но это уж, извини, секреты кухни. Я ведь нашла тебя, когда надо было.

— Кому надо было? У кого есть свои способы. Кто вы? — снова задал Василий давно наболевший вопрос. — Вы из КГБ?

Но плоховоспитанная девушка опять отмахнулась от ответа.

— Из КВД.

— Не важно, какая у нас запись в трудовой книжке, — снова вступил в разговор мужчина в элегантном, но строгом костюме. — Для вас мы просто ангелы— хранители.

А сам похож на менеджера, управляющего, высокопоставленного клерка, для которого ничего цифирек не существует. Если цифирьки сойдутся удачно, то в конце года отдых на престижной Ямайке, бронзовотелые девушки первого сорта и обслуживание под пальмами по высшему уровню.

— А мне не надо знать, как зовут ангелов? — задался вопросом Василий.Ну там, Гавриил, Рафаил. Или Сатанаил. Я всегда думал, что говорить «эй, ты» — невежливо.

— Чтобы не говорить «эй, ты», называйте меня Лев Константинович, а вот ее, конечно же, Зина… Теперь о том, что нас интересует. Ваша фирма. Вы уже поняли наверное, что она непростая, с гнильцой. Особенно нас беспокоит ее директор.

— А, Виталий Мухамедович.

Лев Константинович тут же что-то ввел в компьютер. Он пользовался виртуальной клавиатурой и длинные пальцы его просто пробежались по воздуху.

— Василий Самуилович, вы каждый день видели его на работе в последнее время?

— Похоже, он приболел. В четверг был только до обеда, в пятницу вообще отсутствовал, так что я узрел его лишь сегодня, кстати, при перевязанной руке.

Лев Константинович и Зина едва заметно переглянулись.

— Слушайте, мне наверное что-то будет, если я стану отвечать на подобные вопросы, — забеспокоился Василий.

— Если не станете отвечать, точно будет. К примеру, получите постоянную прописку в одном из этих коридоров, — сказал Лев Константинович без всякой стали в голосе, совершенно буднично и легко. Но стало ясно, что когда дело требует, послаблений он не дает.Тут много бездокументных костей валяется, начиная от питекантропов и кончая современными умниками. Ну ладно, мы отвлеклись. В каком году, Василий Самуилович, вы демобилизовались?

— В девяносто первом. Почти как десять лет. — прилежно изложил Василий.

— Да, все верно. — согласился с его сведениями собеседник. — В общем, если что, я думаю, с оружием справитесь.

— Да не надо мне оружия, Лев Константинович, мне бы свои деньги получить вовремя и израсходовать самостоятельно.

Собеседник впервые усмехнулся. Похоже, он знал о судьбе Василия гораздо больше, чем было ведомо самому Василию.

— Надо, Василий Самуилович, надо. Вы влипли в очень плохую историю. Девять шансов из десяти, что вы выйдете из нее вперед ногами, один — что на своих двоих. И этот шанс обеспечиваем вам мы. По-моему, грех им не воспользоваться. Естественно, мы не Красный Крест или другая благотворительная организация. Поэтому требуем взамен кое-что. Самую малость. Во-первых, вы перестанете кому-либо верить кроме нас.

— Даже Асии Раисовне не верить?

— А уж ей-то особенно, — вмешалась Зина, — старая опытная шлюха и подельница твоего Виталия Мухамедовича.

— Но она же родственница моей матери, то есть бабушки.

— Бекмурадовы прокляли твою бабушку за то, что она осмелилась выйти за русского и никогда с ней не общались. Ну и почему сейчас вдруг всплыла Асия Раисовна?

— А почему прокляли-то? — Василий активно удивился.

— Да потому что он потомок графа Паскевича, покорявшего Кавказ и воевавшего Турцию.

Тут Василий осознал, что беседа из малоприятной стала анекдотичной, и это несколько разрядило его нервишки.

— Паскевича?.. Всего лишь Паскевича. Ну было б понятно, являйся я потомком, скажем, Ермолова… Но, кстати же, у меня фамилия матери. Почему тогда я Рютин, а не Паскевич?

— «А почему я не знаю историю.»— передразнила Зинаида. — Большевики очень любили стрелять в людей с дворянскими фамилиями.

— Значит того дело требовало, — защитил большевиков трудоголик Лев Константинович.

«Насчет фамилии согласен, а вот насчет проклятия Бекмурадовых верится с трудом. Похоже на заимствование из романа.»

— Экспресс-тест показал, что вы принимаете «оранжевый туман», являющийся синтетическим производным лизергиновой кислоты,сказал Лев Константинович как бы невзначай. — Причем довольно давно. Так что микродозы ведут к постепенному нарастанию психотических явлений.

— Как это? Я бывает глотну экстраморфина, но не более того, если, конечно, не считать амфетаминов и прочей ерунды. — всполошился Василий, который довольно стыдливо относился к своему увлечению.

— И как давно вы глотаете этот так называемый «экстраморфин»?

— Со времен службы в армии. — и заозирался словно ища поддержки со стороны того самого майора Айболита. Или не доктор он уже, а настоящая наркоскотина?

Пока Василий поражался очередной сотворенной над ним мерзости, Зина поднесла ему на блюдечке удлиненную мягкую пилюлю и стакан воды, чтобы запить.

Он взял стакан и заметил, что пилюля слегка извивается.

— Эту дрянь я хавать не буду, — заупрямился Василий, — тогда уж прямо расстреливайте.

— Эта пилюля — твоя жизнь. — довольно патетически произнесла Зина.Во-первых, она — твой маячок, с его помощью мы сможем следить за тобой. Во-вторых, эта пилюля будет компенсировать воздействие «оранжевого тумана», если тот вдруг окажется в твоем так называемом «экстраморфине»; но все, конечно, до определенного предела. В то же время врагу нашу пилюльку обнаружить очень непросто, потому что она перемещается у тебя в кишечнике на манер ленточного червя. Кроме того, и другие хитрости есть.

— У меня что, своих глистов мало? — риторически вопросил Василий и заглотил пилюлю. Надо ж как-то отбиваться от «оранжевого тумана».

В животе, как ему показалось, у него что-то заползало, а Лев Константинович тут же проверил через компьютер, прошел ли устойчивый сигнал от маячка.

Он кивнул, и это означало, что сигнал есть и к тому же время аудиенции истекло. Василий Самуилович одел хорошо просохшие штаны и туфли, затем сказал «до свиданья» в спину занятого делами Льва Константиновича. Осталось перешагнуть лужу в обратном направлении. Зина провела Василия обратно коридорами да туннелями «подмосковных» подземелий и в конце концов вывела на платформу.

— Ну что, пора прощаться, — сказал он с некоторой грустью, озирая свои увлажнившиеся штаны. Не по мотню, но все-таки.

А еще Василий Самуилович по-прежнему отвергал мысли о том, что девушка по прозвищу Зина — холодная, расчетливая и опасная.

— Пора, — довольно охотно произнесла девушка. В ее руке появился какой-то баллончик. Раздалось пшиканье, в нос мужчины ударил резкий запах и… свет вдруг потек струями, а когда он снова стал обычным, то Василий увидел себя на платформе, среди толпы. Он не знал, сколько вот так простоял среди толкающих его тел, под злобное шипение «Застыл как памятник… Наширялся… Похоже, обоссался… Встал как хер поутру».

Часы показывали десять-сорок. Он помнил, что вышел из вагона в восемь-тридцать. А потом что?..

Кажется, ему стало больно, плохо, потом наступила пустота. Значит, он простоял как столб, в умственной отключке, более двух часов. Кажется, он снова видел «ту» девушку, но так и не смог дойти до нее. Проклятье, непруха. «Зина». Откуда взялось такое старомодное имечко? Надя или Соня, это еще куда ни шло. Ладно, будем в своих грезах сорокалетнего почти неженатого мужчины именовать этот женский образ «Зиной». Пальцы машинально помусолили лицо и нащупали новый шрам, крест-накрест лежащий на предыдущем. Василий решил, что он, возможно, упал, рассек щеку, попал в медпункт, там его накачали анестезией, зашили и вывели в придурочном виде наружу — чтобы не загромождал тесное помещение. А что штаны мокрые — так это энурез проклятый. Или собачка сделала метку. Или уборщица-грубиянка плеснула из ведра. В общем, объяснения не хуже других.

И Василий снова приехал к Асие Раисовне. От ужина не отказался, однако не стал реагировать даже тогда, когда она явилась к нему в комнату и начала принимать всякие вызывающие позы. Ее зрелые формы кружили перед ним в свете ночника словно две комнатные луны. Ящер пытался расправить свои каналы, но Василий обманул его. Он задвигался с Асией Раисовной в танце, отчего та доверчиво прижалась к нему. Однако Василий потихоньку отвальсировал ее за пределы комнаты, а потом юркнул обратно, запер дверь и сдавил свою голову двумя подушками. Гадкое полузадушенное хихиканье над растерявшейся искусительницей пересилило воздействие зверя.

«Ищи свою подругу, ящер Яша, чапай по оранжевой булькающей грязи, но только без меня.»— сказал программист незнамо кому и погрузился в здоровый сон.

Около десяти Василий явился на работу, просквозил сквозь все детекторы и сел на свое место. Однако где-то спустя час его вызвали в комнату, которая находилась неподалеку от кабинета Виталия Мухамедовича. Однако стены здесь были без обоев, пол, что называется, цементный, окна с опущенными жалюзи и всего один стул. Когда Василий вошел, кто-то, оказавшийся сзади, подвел его к этому стулу и аккуратным, но настойчивым нажатием усадил. После чего свет лампы стал есть глаза, а поток холодного воздуха от вентилятора начал неприятно трепать макушку. Все в классических канонах. Спереди тоже стоял человек, но в полумраке он был виден только как квадратный силуэт. Так что напоминал камень, утес, геологическое образование.

— Рютин, где вы были вчера с восьми-тридцати до одиннадцати?спросил тот, кто находился сзади.

— Я вышел на платформу, оттого что стало не по себе, потом находился в какой-то отключке, затем снова вошел в поезд и поехал домой…

После этих слов Василий поближе познакомился с цементным полом. Из-за сотрясения он не сразу сообразил, что тот, кто сзади, вышиб из-под него стул. На цементе осталось мокрое пятно, это выпали слюни изо рта.

— В следующий раз надо будет баночку подставить, — весело сказал тот, что сзади. Стало ясно, что от своей деятельности он получает чистое легкое удовольствие, как иной человек от употребления вишневого варенья и персикового компота.

— Вот садисты, — прошептал Василий. — Зверолюди.

— Ошибаешься, — гоготнул тот, что сзади, — пока наша жестокость где-то посредине между СС и ОБХСС. Как там у классика, «то стан совьет, то разовьет и нежной ручкой морду бьет». И не зверолюди мы, а специалисты в области общения.

— Можно ведь быстро увеличить общительность, — сказал тот, что спереди, голосом, который выдавал кавказца. — Да только потом придется полгода на лечение потратить. На лекарства целое состояние уйдет. Так где ты был с восьми-тридцати до одиннадцати?

— Я же говорю, в отключке. Наверное упал и ударился, наверное, попал в медпункт, наверное там дали анестезию, когда зашивали щеку. Ну и амнезия с энурезом случились.

Сейчас весь лежащий организм от мошонки до фолликул сжимался в предвосхищении следующей атаки палачей. Плюс испытывал он моральную муку. Василий понимал: имей он, что сказать, обязательно бы растрепался любому врагу родины. Лишь бы не ударили, да так, что на полгода в больницу.

— Амнезия-анестезия… вот сука брехливая. — произнес тот, кто сзади.Кажется наш друг сейчас прищемит пальчики между дверей. Или голову. И будет потом идиотия.