Изгой

Нора может создать подробный план. Но как насчет исполнительности джотоков? Способен раб следовать приказам? Боже, хотелось бы верить.

Некоторые вещи лейтенант просто не смогла бы проконтролировать. Человеческий гиперфлот уже развязал битву у альфы Центавра. Это Нора знала. Но вытянуть джокера можно в любой момент: свои же могли превратить ее в горсть пепла прежде, чем заговорщики начнут действовать. С другой стороны, «Гнездящаяся самка косоклыка» — это главный тихоход Третьего Прайда и достигнет места нового назначения на много дней позже основного состава. Если удастся совершить задуманное до того, у них появится неплохой шанс выжить. Расторопность — главное условие их успеха

Нора Аргаментайн не питала радужных надежд по поводу собственной судьбы во время мятежа. Так что стратегию подчинила основной цели: уничтожению как можно большего числа кзинов. Да-да. Как можно больше должно погибнуть, прежде чем настанет неизбежный провал ее личного плана Работала она скрупулезно, досконально изучая всю информацию, которую ей поставляли джотоки. Она составила список всех кзинов, находившихся на борту «Самки». Мягкий-Желтый числился последним. С ним можно было покончить, наполнив гибернатор жидким азотом, но сначала получить максимум выгоды от союза с джотоками.

Они могли изготовить паралитический газ. Сначала их способности изумляли Нору, но потом она вспомнила, что желтый кзин делал с детьми. Кажется, ему был жалован своеобразный «грант на медицинские исследования» в области человеческой физиологии. Нет уж. Маньяка она щадить не станет.

Умницы-джотоки даже собрали некое подобие ручного оружия. Они отличались настоящей, праведной любовью космонавтов к высокоскоростным частицам и сверхмощным режущим предметам. В результате Норе представили ускоритель травматических дробин. Выстрел мог спровоцировать внутреннее кровотечение у кзина, но не навредил бы переборкам корабельного корпуса.

Мастерская «Самки» была превосходно оборудована для межзвездной войны. К месту битвы силы не подтягивались частями, а выходили полностью укомплектованными. Так что при необходимости обеспечивался незамедлительный, срочный ремонт и изготавливались нужные детали. Для Норы подобная опрометчивость оставалась необъяснимой: доверять столь важный аспект рабам?! Но ведь она не была кзином.

Начали с жилого отсека. Воздушные вентили не были оснащены сигнализацией. Газ наполнил помещения, постоял и был вымыт водными струями. Вентили кто-то ослабил. Убитый газом кзин выглядит как спящий. Только не дышит.

Свободные от работы джотоки заняли заранее оговоренные позиции. Командный центр погрузился в облака смертельного газа. Хрит-Старший-Офицер обнаружил, что с ним творится неладное, и в тот же момент его нервная система отказала: он даже не смог подать сигнал тревоги о газовой атаке. Это сделал кзин, находившийся от воздухоочистителя дальше остальных. Прежде чем умер.

Те, кто еще оставался в живых, бросились за доспехами — разбуженные, встревоженные, но готовые к схватке. Они привыкли подчиняться приказам и получили желаемое: «Боевая тревога!» Фатальная ошибка. «К транспортным площадкам!» — так было бы куда разумнее. Могла бы сработать и «Пробоина в системе герметичности!» Даже «Покинуть борт!» дало бы кзинам спасительный шанс: они бы сбились в толпу в эвакуационном узле, а толпа кзинов — это страшная сила. Но «Боевая тревога!» просто заставила их послушно броситься врассыпную по заученным маршрутам, по знакомым коридорам… Прямиком в гравитационные ловушки. Джоток, спрятавшийся в стоявшем на стапелях «Цтиргоре», одним выстрелом снял Героя, бегущего через ангар.

Лейтенант Аргаментайн руководила мятежниками из тесного чулана с униформой, временно помещенного в главный коммуникационный узел «Самки». Наконец-то она разжилась брюками и рубашкой, перешитыми по ее приказу джотоками. Плюс кислородной маской, подогнанной под размер. Операция была в самом разгаре, когда отряд кзинов отбил захваченный командный центр и уничтожил всех рабов, там находившихся. Связь прервалась.

Теперь они могли вычислить ее собственное местоположение.

Срочно убираться! С импровизированным ускорителем наперевес Нора спрыгнула в г-образный коридор. Держа оружие на изготовку, она огляделась и поняла, что здесь и погибнет. Что подумают дети, когда очнутся от успокоительного? Должно быть, она совсем спятила, раз захотела умереть в своей клетке!

Внезапно по коридору просвистела стрела арбалетного электрошокера, обнаруживая Героев группы зачистки. Без толку, выходит, она прикрывалась ускорителем. Стрела угодила Норе в спину, вероятно срикошетив от стены. Раны не было, только пальцы онемели так, что она едва держала оружие в руках, пока стреляла по ведущему кзину, по прикрывающему и, для острастки, по полосатому монстру в тупиковой ветке, где они, видимо, и прятались. Потом выстрелы стихли. Нора почти оглохла, а парализованные ноги отказывались двигаться. Обездвиженный кзин проплыл по коридору прямо на нее. Потом лейтенант почувствовала россыпь ударов по стенам.

Когда совсем девчонкой Нора постигала науку войны, в голове ее оседали интересные факты и истории. И теперь она вспоминала отрывок из письма одного француза, оказавшегося в госпитале Реймса: он пролежал четыре дня в осыпавшейся траншее под трупами собственных восьми товарищей. Дело было в двадцатом веке.

Долг солдата — ждать. И пока он ждет, парализованный, жизнь идет своим чередом. Из-за угла показались трое джотока, тараторящих на своем псевдонаречии Героев. Ловко переворачивая кзинов, они стянули с них шлемы и перерезали глотки. Потом освободили трупы от оружия и сложили аккуратной стопкой рядом с Норой. Перезарядили ускоритель и подвесили лейтенанта в верном положении. Двое рабов ушли, а третий задержался, чтобы вколоть «командиру» антидот, эффективный, правда, только для кзинов. Поправили Норе брюки и оставили одну.

Долг солдата ждать, пусть он и парит в крови врага, словно замоченная простыня. Пальцы недвижны… Святые угодники, пусть вернется чувствительность, когда появится шанс убить еще одного кзина!

Отца спалили заживо.

Наконец появился Длиннолап, отчаянно спорящий сам с собой о том, как помочь Норе. В результате трое джотоков аккуратно перенесли ее в отсек рабов, чтобы вымыть. Она могла только мямлить и по-младенчески «гулить». Поэтому молча слушала историю их невероятной победы. И пусть не могла выразить радость словами, но глаза ее лучились.

Видел бы это генерал Фрай! Жуткие пятирукие рабы заботливо моют голую самку приматов!

Длиннолап разделил ее локоны на пряди, нежно расчесал их золотистую массу, встряхнул, распушил, добавил протеинов для объема. О да, он умел управляться с мехом!

— Выж… Мягкий… Желтый… выжил?

— Спать как котенок.

Нора усмехнулась про себя. Остался только один! Получасом позже, когда способность говорить вернулась, она предложила разбудить желтого кзина.

Длиннолап колебался. Остальные джотоки тут же сникли, устрашившись.

— Не сейчас. Сначала очистить корабль. Кровь! Вмятины! Жуть! Хаос!

Большая «рука» угрюмо добавила:

— Он не должен узнать. Пятнистая вздрогнула:

— Ярость, если рассказать…

— Соври кзину — и попадешь на пыточный стол, — понимающе кивнула Нора.

— Бунта не было! — категорично заявил Длиннолап. — Все как было.

Джотоки отлично разбирались в штурманском деле. К началу мятежа поляризатор «Самки» работал на холостом ходу, разогнавшись до четверти световой. И торможение в планы бунтовщиков не входило. Они лишь задали новый курс. Глубоко в космос.

Избавиться от трупов кзинов было поручено специальной группе. Тела были сброшены в поле поляризатора.

Энергия двигателя жестоко расщепила их и тут же привела частицы в равновесие. Другие команды чистили, отскребали и чинили. Длиннолап убил всех, кто не участвовал в мятеже, мясо оставил на хранение для Мягкого-Желтого.

Впервые за тысячу лет древние покорители варварского рода Героев вновь командовали собственным кораблем.

Глава 24

(2420 н. э.)

Гибернация притупляет мысли, гасит ярость. Но после пробуждения память нисколько не страдает. Поэтому Мягкий-Желтый совершенно растерялся, когда, очнувшись, не обнаружил себя сцепившимся с Гррафом-Хромфи. Похоже, вместо бесславной гибели его ожидала иная участь: стать хозяином опустевшего, неуклюжего самоходного дока, бороздящего глубины кзинского космоса. Как минимум у него должны быть штурман и команда.

Сначала Наставник-Рабов решил, что Хромфи, под воздействием неожиданного всплеска гормонов, изменил точку зрения и позволил Мягкому-Желтому осуществить задуманное. Единственно возможный логический вывод. На борту царил безукоризненный порядок. И «Акула» до сих пор лежала в ангаре — первое, что Наставник проверил.

Но командор, который и ухода за мехом джотоку не доверит, не мог оставить на пятилапых рабов управление целым кораблем! Что-то случилось. Однако на догадки времени не было. Командование судном было для Наставника в новинку; возникло множество неотложных дел, требующих внимания. И все же он стал подмечать мелочи.

Протоколы приказов исчезли. Электронный корабельный журнал подозрительно чист. Командный передатчик разбит. Когда джотокам был отдан приказ взять управление кораблем на себя? Он даже информации об итогах битвы раздобыть не мог. Последнее, что он слышал, было сущим кошмаром: частый импульс приближающихся сверхсветовых звездолетов ОНКФ, Хромфи рычит во всю глотку о мифологических одноглазых монстрах, мастерах гипноза, о том, что человеческие агрессоры прихватили с собой и циклопа, а Пятая флотилия отправляется на подмогу кзинским защитникам системы альфы Центавра, на верную смерть.

Теперь же об этом никто и слова не обронил. От кзинов не осталось даже запаха. Ни намека на высшее руководство. Полный разрыв с реальностью.

У всей этой пасторальной тишины — ни шума битвы, ни сигналов тревоги — и безмятежности должен быть хозяин. Но его джотоки, управлявшие доком в нарушение всех норм Адмиралтейства и субординации, были бесконечно напуганы. Вот что было самым подозрительным.

Рабы Наставника лгать бы не стали. Если бы Хромфи оказался в безвыходном положении и отдал приказ вести «Самку» к столичной планете, джотоки бы так и сказали, и были бы крайне горды доверием командора. Но те только суетливо бегали вокруг, стремясь угодить и изобретая приказы, которые потом выполняли со всем рвением… И помалкивали.

Наверное, боялись, что их покладистый Мягкий-Желтый перебьет всех до единого. В каждом из пяти сердец джотока живет неуемный страх перед Клыкастым Богом. Но допрашивать рабов Наставник бы не решился. Разумеется, вранья бы он не потерпел, но порой правды лучше не знать. Он никогда, никогда бы не стал допрашивать Длиннолапа, Шутника и Ползуна о Водящем-За-Нос. Эта тема навсегда останется под запретом.

Убийство из бесконечной преданности.

Помнится, еще Смотритель-Джотоков, перебрав контрабандной крови стондата, несвязно бубнил о преданности джотоков так, словно это был великий грех. Истории об их коварстве были правдивы на все сто, но Наставник предпочитал списывать подобные проявления агрессии на счет неумелого воспитания рабов. Неужели мотив был иным? И кровожадная горячка — это то, чем чревата прочная «фиксация»?

Наставник исследовал все уголки корабля на предмет улик и не нашел ничего, что свидетельствовало бы о массовом избиении кзинов. Нет, нет. Подозревать глупо! Его джотоки послушны. Лучше не найти. Может, они способны на убийство из благих намерений… Но только не мятеж. Система обучения проверена многими поколениями. Она не включает развития навыков военной стратегии. Наоборот. От этой выдающейся в прошлом способности пятилапых при выведении современных линий породы старательно избавлялись.

Однако Наставник заметил еще кое-что. Рабы настойчиво держали его подальше от лейтенанта Аргаментайн, с излишним рвением поддерживая в отсеке с клетками феноменальный порядок. Кзин даже замурлыкал от осенившей его догадки. Вся эта завеса тайны после его пробуждения заставила совсем позабыть о Норе. И никто о ней даже не напомнил…

Да. Джотоков он жалел. Но без колебаний решится на допрос мартышки. Должно быть, она совсем поправилась.

Размышляя об этом, он проверял курс «Самки» к тусклому, далекому Р'хшссире, сидя в командном кресле на мостике. Навигация не его специальность, но ведь Наставник полжизни провел в космическом пространстве, покоренный величием небесной сферы. Он получил кое-какие знания о более чем тысяче звезд, навсегда завладевших его сердцем. Проложить курс — не проблема. Главное — избегать изменчивых скоплений массы, что есть и искусство, и гордость, и ночной кошмар любого штурмана. И в этом Наставник преуспел.

Нора Аргаментайн была не в духе, когда он пришел к ее клетке. Джотоки превысили полномочия и собрали четыре пустые клетки в одну общую для самки и детенышей, но Мягкий-Желтый только признал, что подобное решение оказалось оптимальным. Дети зарыдали, едва увидев его.

— Тихо, рабы! — рявкнул он, и троица умолкла.

— Похоже, твои маленькие фокусники вытащили тебя из холодильника. Взяли командование целым кораблем на себя и спасли хозяина.

— Я доверяю своим джотокам. Но Грраф-Хромфи ни за что бы не отдал док под их начало, пока на ногах хотя бы один кзин. Я хочу знать, что случилось.

— У них и спроси!

Наставник открыл клетку и заверил детенышей:

— Я только ненадолго заберу ее. Задам несколько вопросов и тут же верну.

За руку вытащил Нору и, придерживая на расстоянии, чтобы она не смогла его ударить, толчками направил к палубной станции транспортных кабин. В условиях легкой гравитации они почти парили. Лейтенант пыталась стряхнуть лапу кзина:

— Я не брыкаюсь!

Но на самом деле каждый шаг пути она вела себя с точностью до наоборот.

Пыточное кресло было слишком большим для человека. Наставник стянул конечности самки жгутами и достал инструменты. Подключил вокодер к монитору, чтобы исключить из разговора непонимание.

— Скажи мне правду, и боли не будет. — Голос его был мягким.

— Я уже была здесь, своего мучителя прибила. Ситуация начала проясняться. Сообразительность самок — неиссякаемый источник лишних неприятностей!

— Гр-р, это все?

— Должна ли я сдать твоих вероломных пятируких ловкачей?

— Они предали тебя?

— Они вкололи мне успокоительное и вернули в клетку. Они предали себя.

— Что произошло? Я не могу их допрашивать, у меня все нутро сжимается от жалости. Позор мне, ведь они мои друзья.

— Друзья?! Вместе мы за полчаса перерезали твоих соратников-крысокотов! Им определенно понравилась забава! Только одну ошибку я совершила. — Нора плюнула в кзина что есть сил. — Спасла твою шкуру!

Сам того не ожидая, Наставник вдруг низко, угрожающе зарычал. Вот он, лидер мятежа! Теперь все встало на свои места.

— Подробнее! — прогромыхал он.

Нора растолковала, куда Мехоликий может засунуть свой хвост.

Он включил нервный стимулятор:

— Ладно, ладно, зачем мне, в самом деле, их выгораживать.

Ничего не поделаешь. Придется рассказать. Но пусть помучится, она спешить не станет. Нора выставила все так, будто восстание было спонтанным: этакое удачное стечение обстоятельств. Умолчала о паралитическом газе, стоически сопротивляясь желанию поведать его «чудесную» формулу, если вдруг кзин будет настойчив. Но слишком ошеломленный общей картиной, тот вдруг остановил «глубинные раскопки». Нора буквально кожей ощущала: Мягкий-Желтый не мог, не желал допускать даже мысли, что его джотоки способны на убийство. Почему?! Он избавил ее от пут, давая понять, что допрос окончен.

— Я должен всех их выкинуть в космос! — прогремел он.

— Помочь?

— И ведь я уже сталкивался с подобным. Но кому еще было прикрывать мою спину? Кзин, что охотится в одиночку, очень уязвим. — С досады он ударил хвостом о стену. — Это ты их с толку сбила.

— Убьешь меня?

— Самки не способны нести ответственность за содеянное. Не твоя вина, что ты разумна. У Клыкастого Бога своеобразное чувство юмора.

— Шкура у тебя отличная, как раз для коврика возле камина, — огрызнулась Нора, накручивая локон на палец.

Наставник промолчал. История о массовой резне отрезвила его, привела мысли в безукоризненный порядок. Какими еще страшными последствиями грозила рассудительность у самок? Думающая, внятно изъясняющаяся кзинррет способна перевернуть жилище благопристойного кзина вверх дном, если научит всему, что знает, свое потомство. Голова идет кругом, стоит только представить, что в покоях самок будет править военный гений одной из них! Они же полностью завладеют умами котят! И воспитают вопреки всякой морали и мудрости!

Что за горькая доля выпала этой расе! Что за жестокий поворот эволюции! Сердце Наставника кольнула острая жалость к приматам. За последние две сотни поколений только на родной планете человечества войн случилось больше, чем за всю историю кзинской космической экспансии. Такого количества смертей не знала ни одна завоевательная кампания Героев во имя защиты Долгого Мира Что еще пожнет раса, если сообразительность самок сеет раздор между отцами и сыновьями?

Бессмысленное расточение феминной сути, истинного назначения, внутренних сил, которые следует тратить в играх с котятами и в блаженстве супружеского ложа.

Инструменты для пыток были убраны. Черные подушечки пальцев коснулись золотых каскадов кудрявой шевелюры Аргаментайн. Наставник тосковал по давно утерянной Гриинх.

— Не бойся меня. Я странный кзин, известный своей совсем негероической привязанностью к собственным рабам. Природа дала тебе красивые волосы. Я позабочусь, чтобы голое тело покрыл безупречный, великолепный мех. В твоей натуре есть изъяны, но я знаю, как сделать умственные способности безупречными.

Лучше самки не найти.

И никакой спешки.

Им предстоял долгий путь домой.

Глава 25

(2420–2423 н. э.)

Пусть «Гнездящаяся самка косоклыка» и слыла тихоходом, но ее круизная скорость была ничуть не меньше, чем у любого крупного кзинского корабля. Путь до Хссина — три с половиной года, то есть два и шесть десятых световых лет от альфы Центавра. Человеческий космос теперь кишел патрулями, оснащенными гипердрайвами, так что выбираться на активно пользуемые трассы не хотелось. Впрочем, Хссин лежал в пяти и шести десятых световых лет к северу от человеческого Солнца. Контролировать такой квадрант — все равно что на шлюпке патрулировать океан.

С самкой будут проблемы. Наставник уже предвидел. Держать в клетках подопытных животных — это одно, но для разведения породы такое содержание не годилось. Из этого не выйдет толку. Поэтому он очень тревожился, начиная долгосрочную программу. Замороженной спермы имелось в избытке. Требовались дополнительные эксперименты, но без надежного обеспечения подопытными приматами об этом можно забыть. Придется положиться на уже полученные знания.

Правда, если он предоставит самке Норе столько места, сколько ей захочется, — да хоть дворец построит, чтобы там и дети резвились, — это неприятностей только прибавит. Тем не менее он выбрал для лейтенанта самое просторное помещение в каютном отсеке, хотя самка оставалась в клетке до тех пор, пока оборудование вольера не было завершено. Думай, прежде чем прыгать!

В своем изначальном виде помещение надежностью не отличалось. Когда Нора поселится во дворце, подобные аспекты уже потеряют свою значимость. Но сейчас, Наставник знал, она твердо вознамерилась уничтожить «Акулу» и гипердрайв и от задуманного не отступит, даже если придется поплатиться жизнью. Следующим пунктом в ее списке приоритетов значилось убийство последнего уцелевшего на борту кзина. Яростный интеллект самки… Пленяющий изъян. Надо держать ухо востро. Нору нельзя недооценивать.

Джотоки укрепили стены вольера бронированными плитами. Встроенные мониторы позволяли следить за самкой и ее опасными повадками круглосуточно. Приборы контроля были не самые современные, но, если Нора будет хорошо вести себя, они не станут травить ее газом слишком часто.

Когда «покои» были готовы, Наставник взял лейтенанта на экскурсию. К его неудовольствию, Нора опять облачилась в одежду. Она не украшала, но скрывала безволосую наготу.

— Неплохо, — сказала Аргаментайн сдержанно. — Напоминает «Алабаму». Оружейный склад.

— Алабаму?

— О той войне ты ничего не знаешь. Это боевой крейсер Военно-морских сил США с бронированным оружейным складом, способным выдержать внутренний взрыв, и корабль при этом не пойдет ко дну.

Наставник выслушал ее со всем вниманием, а потом включил вокодер, чтобы удостовериться, что понял все верно. Какие опасные факты хранила ее память! Похоже, Нора способна слепить мощную взрывчатку из бумаги и слюны. Ее следует избавить от подобного знания, подчистить память, изменить эмоциональную картину, ослабить речевые способности. Пока она владела воспоминаниями и полным набором практических навыков, она оставалась крайне опасной. Кроме того, стоит заняться эстетическим видом: попытаться вырастить богатый мех поверх розовой кожи. Тогда Наставник будет спокоен и доволен.

Долгие годы экспериментов показали, что человеческая память отличается исключительной гибкостью, превышая аналогичный кзинский показатель примерно в пять раз.