Бесценная награда

— Да! Тебя… кого-нибудь!

— Тебе нужна моя помощь?

— Мне… нам, — он оглянулся на нас. — Нам всем.

Ангел чуть нахмурился, впервые «заметив» меня и Буллфера.

— Чего ты хочешь, Энджи?

Ангелок заволновался, крепко стиснул руки, заговорил, сбиваясь.

— Понимаешь! Буллфер, он… его лишили власти, обманом. И теперь никто, совсем никто не хочет ему помочь! Его вызвали на поединок…

На лице ангела появилось высокомерно-равнодушное выражение.

— Эти подробности меня не интересуют, Энджи. Мы не вмешиваемся в жизнь демонов. Извини, но я ничем не могу тебе помочь.

— Эрнол! А как же справедливость?! Какая разница: демон, человек или ангел!?

— Нет, Энджи, ты сам не понимаешь, о чем просишь. — Он говорил с ангелочком, словно с неразумным ребенком. — Я не буду наводить порядок в логове демонов только потому, что тебе кажется несправедливым, если одного из них вышвырнули из стаи.

Боевой ангел повернулся, собираясь уходить, и Энджи отчаянно закричал ему вслед.

— Подожди! Подожди же! Позови Архэл! Пусть придет Архэл!

Белое свечение снова заклубилось, и у меня отвисла челюсть, когда я увидел… еще одного боевого ангела. Одну… На зов Энджи откликнулась девушка. Боевой ангел женского пола. Те же доспехи, щит, меч, крылатый шлем. То же ощущение непобедимой силы…

— Боже мой, Энджи! — Воскликнула она, рассматривая нас с Буллфером. Что это?! Что за демонский сброд?! На какой помойке ты их подобрал?!

Я крепко уцепился за локоть Булфа, чувствуя, что его начинает мелко трясти от бешенства.

— Архэл… — пробормотал смущенный Энджи, — Это не сброд, это…

Но боевая девица не слушала его.

— Ты с ума сошел! Таскаешься бог знает где в компании этих… этого… Немедленно отправляйся домой!

— Архэл, нет! Я никуда не пойду! — Энджи упрямо тряхнул головой и кажется, всхлипнул. — Я хотел просить тебя о помощи…

— Помогать им? Демонам?!

— Пожалуйста, хотя бы выслушай меня!

— Нет.

— Но послушай!

— И слушать ничего не хочу! Идем домой.

— Нет! Не пойду! Это мои друзья! Я их не брошу.

— Друзья?! — Архэл удивленно подняла идеальные дуги бровей. — Э т о твои друзья? Кто же в таком случае м ы? Я, Эрнол…?!

— Архэл, — сказал Энджи, чуть не плача, — послушай, это же тебе ничего не стоит. Помоги Буллферу вернуть власть, снова стать Хозяином.

— Буллферу?.. — выговорила она имя хозяина. — Вот этому рыжему?… Я вижу, в своих странствиях ты окончательно лишился рассудка.

— Архэл!

— Энджи, я больше не хочу слушать эту ересь о дружбе с демонами. Ты немедленно отправляешься домой.

— Нет! — сказал он твердо, но дрожащим голосом. — Я останусь с ними и буду им помогать.

— Упрямец! — воскликнула Архэл, начиная сердится. — Твою свободу никто не может ограничить, но предупреждаю, мы снимаем с себя всякую ответственность за тебя. Последний раз спрашиваю, ты идешь?

Энджи демонстративно отвернулся, Архэл пожала плечами.

— Как хочешь. Но я тебя предупреждаю. Все это может очень плохо для тебя закончиться.

Ангелок промолчал. Боевой ангел еще некоторое время смотрела на него, но так и не дождалась ответа… Контуры ее тела замерцали, трещина стала затягиваться, и как только белый свет померк, окрестные леса огласил рев взбешенного Буллфера.

— На помойке, значит, подобрал!? Демонский сброд!? Рыжий?! Какое хамство! Святоши чертовы! Боевые ангелы!?!! Высокомерные нахалы!!

Он мог еще долго распространяться в том же духе, но я снова сжал его локоть и указал взглядом на Энджи. Ангелок стоял на коленях в центре пентаграммы, уткнувшись лицом в ладони, и плечи его вздрагивали. Буллфер замолчал, подошел к нему, разбивая магический круг, и сел рядом.

— Не надо, Энджи, не расстраивайся.

Я опустился на землю с другой стороны и поддержал хозяина:

— Да, Энджи! Ерунда это все. Мы сами справимся, без этих…

— Я… я просил их о помощи, о справедливости, — всхлипывал он. — А они…

— Да плюнь ты на них. — Я достал из кармана носовой платок и сунул ему. — Подумаешь, боевые ангелы! Видали мы таких!

— Ты не понимаешь! — воскликнул Энджи. — Они же… непобедимы. У них новые доспехи. Эта броня несокрушима! И зеркальные щиты! Они отражают любой удар, любую магическую атаку. И мечи… — Его плечи снова задрожали.

Я посмотрел на Буллфера поверх склоненной головы Энджи.

— Все правда, Гэл, — сказал он задумчиво. — И мечи, и щиты, и броня. Рядом с ними мы всего лишь безобидный, крикливый сброд. Наше счастье, что они не хотят жить в нашем мире и боятся развязывать войну, чтобы не навредить людям. Иначе несколько десятков каких-нибудь Архэл или этих ангелов с длинным непроизносимым именем за сутки очистили бы наши подземелья от их обитателей.

— Буллфер, но ведь ты все равно сильнее их? — задал я тот же самый наивный вопрос, который совсем недавно задавал мне Энджи.

— Боюсь, что нет.

— Но ты же высший демон! У тебя боевой облик…

— Клыки и когти против мечей, передающих энергию взрыва на расстоянии, и отражающих щитов?! Когда-то подобным оружием была сокрушена даже треть бессмертного ангельского воинства.

Энджи распахнул глаза, хватая его за руку.

— Как?!

Я тоже не нашел ничего лучшего, кроме как тупо моргнуть.

— Хозяин, я ничего не знаю об этом.

Буллфер хмуро усмехнулся.

— Есть древняя легенда о восставших ангелах, которые стали демонами, потому что их низвергли с Небес. Попав в грубую материю, они преображались до тех пор, пока различия между ними и нынешними ангелами не стали очевидны. — Буллфер долгим взглядом окинул Энджи, потом опустил глаза на свою когтистую лапу и с ироничной улыбкой обернулся ко мне. — Мы с тобой, Гэл, можем считаться их прямыми родственниками. Вместо белоснежных крыльев — черная кожа, вместо золотистых кудрей — жесткая щетина. И чувства: ярость, боль, жестокость, тоска — когда-то подобные нам тоже не знали этого. Но на дне Вселенной, куда упали, почти сгорев, восставшие, они потеряли и прежнее величие, и надежду, и самих себя, бывших когда-то.

— Как это ужасно, — прошептал Энджи, плача беззвучно.

— Поэтому ты добиваешься сверхмогущества, Бесценной Награды?! Догадался я, и тут же сообразил, что ляпнул лишнее, но Буллфер только усмехнулся горько и потер усталые глаза.

— Залез все-таки в мой дневник! Любопытство когда-нибудь погубит тебя, Гэл… Да, и поэтому тоже.

— Ну?! — спросил я жадно, уже не боясь заслуженной кары. — Что-нибудь изменилось?!

— Как видишь! Изменилось! Я сижу в чистом поле, под дождем! Бездомный, грязный и никому не нужный.

— Ты нужен нам, — пробормотал Энджи, поднимая заплаканные голубые глазки.

Буллфер взглянул на него, вдруг откинулся на мокрую траву и захохотал. Слезы на глазах у ангелочка мгновенно высохли, мы переглянулись с одинаковой мыслью — а не сошел ли Булф в конце концов с ума от общего разочарования.

— Совершенство! — Сумел наконец выговорить Буллфер. — Высшее совершенство!.. Власть!.. Могущество!.. Вы только посмотрите на нас!

Он хохотал так заразительно, что мы с ничего не понимающим Энджи тоже начали смеяться. Громко, безудержно…

Дождь прекратился, порывистый ветер гнал по небу низкие, косматые тучи и пытался расшевелить тяжелую мокрую траву.

Буллфер в задумчивости смотрел на узкую полоску неба, очистившегося от облаков, на горизонте. Я грыз травинку и ковырял мокрую землю палкой. Энджи, пригорюнившись, зябко кутался в мою куртку. Кажется, он разочаровался в своих совершенных собратьях, и явно потерял всякую надежду. Я решил его подбодрить.

— Ну, что Энджи? — спросил я, поворачиваясь к нему. — Выгнали тебя твои?

— Почему ты так решил? — удивился он, подняв на меня небесные глаза.

— Ну, как же!.. — Я кивнул в сторону полустертой пентаграммы. — Она же тебе сказала, что снимает всякую ответственность и все такое…

— Я не отвергнут, — возразил Энджи. — Я могу вернуться в любой момент, и меня примут. Но я не брошу Буллфера, раз виноват в том, что с ним произошло.

Подумайте, какая забота! Вот нашелся радетель за благо демонов!.. А если честно, что-то в его словах меня насторожило.

— Ну-ка, если можно поподробнее.

Энджи устроился удобнее под моей курткой, и глаза его заблестели в подозрительном вдохновении.

— Меня не могут изгнать, потому что любят. А любить для нас — это дать свободу. Каждый имеет право развиваться сам, как хочет, потому что однажды все равно придет к истинному пониманию мира, то есть сольется в своих чувствах с Высшей Справедливостью. Это неизбежно для всех существ. Хотя конечно, — печально добавил он, — пока не все понимаешь, иногда совершаешь ошибки. Но за них нельзя осуждать, Гэл. — Он взволнованно всматривался в мое лицо, надеясь, что мне близки его переживания. — …То есть никто из ангелов не осудит…

Пока я понял только одно — похоже, Энджи начинает оправдываться. Вот только перед кем?.. Я взглянул на Буллфера, но тот продолжал отрешенно разглядывать небосвод и совсем не обращал на нас внимания. Тогда я решил сам придраться к странной ангельской логике.

— Значит, пока этой вашей справедливости высшей не поймешь, и не знаешь точно, что делать — твори, что хочешь? Как мы, что ли? демоны? Круши, грабь, убивай!.. И никто не осудит. Я так понимаю.

— Нет, Гэл, — в голосе Энджи послышались мягкие наставительные интонации. — Нет. Поступки не должны причинять никому зла. Если любишь, не станешь причинять боль. А наше представление о любви и есть понимание справедливости.

Любовь, справедливость, боль, свобода — в голове у меня все перемешалось, и как-то даже она стала побаливать.

— А ты попроще не можешь объяснить?

— Тот, кто любит, не должен принуждать, заставлять или требовать. Ангелы имеют право только предлагать сделать выбор.

— Чего?! — возмутился я. — А как же власть, закон? Неужели ваши ангелы такие размазни? У нас вот, порядок, потому что есть жесткая рука. Во всем должна быть ясность! Хозяин — правит, бесы — работают, демоны — воюют, а люди платят налоги.

— Требование подчиняться это проявление эгоизма. А эгоизм противоположен нашей любви. — Заявил Энджи.

— Почему? — не понял я.

— Заставлять других делать что-то так, как удобно тебе — неправильно. Истинно любящий только радуется, когда любимое существо идет своим путем. Поэтому мы не требуем ни поклонения, ни жертвоприношений от людей. Нам ничего не нужно. Мы хотим одного — чтобы они были счастливы.

— Это ты сейчас мне еще будешь рассказывать, что людям не надо платить налоги в казну Хозяина? — очень меня всегда волновал этот вопрос, я аж дернулся от возмущения.

— Гэл, я понимаю. Вы, демоны, всегда хотите для себя какой-то пользы…

— А чего ж, объясни ты мне, бесполезных нахлебников вокруг себя плодить?!

Я не выдержал и закричал на ангелочка. Да и кто бы не закричал, выслушивая подобные глупости. Но он не обиделся, наоборот, посмотрел на меня едва ли не с жалостью и, вытащив руку из-под куртки, ласково прикоснулся к моему плечу.

— Да. Это сложно. Но… мне вот, чтобы я понял больше, позволили отправиться в путешествие, посмотреть разные миры и страны.

Ага. Спихнули, выходит, на других свою головную боль. Отправили это чудо от греха подальше. И надо же было Буллферу подобрать его. Я начал мрачно обдумывать это открытие и ничего не ответил. Мое молчание Энжи понял по-своему.

— Гэл, не стоит огорчаться. Мне кажется, что мы не понимаем друг друга потому, что говорим о разном. Все, что я сказал, ты применял к миру демонов, с точки зрения социальной. А наши представления предполагают идеальное отношение.

— Ладно. Ты-то сам соответствуешь этим вашим идеалам? — хмуро поинтересовался я.

— Я стараюсь, Гэл, — скромно ответил ангелок.

Ну, ясно! Дурацкая ангельская философия. Ничего кроме головной боли от нее получить невозможно.

— Я знаю, — сказал Буллфер неожиданно. — Я знаю, к кому мы еще можем обратиться.

Ангелок посмотрел на него вспыхнувшими от нетерпеливого ожидания глазами. Я тоже заинтересовался.

— «Белые щиты». — Коротко ответил Буллфер на наш общий вопрос.

— Белые щиты? — переспросил Энджи удивленно.

— Ты точно сошел с ума. — Я снова убедился в психической неуравновешенности хозяина. — Они четвертуют тебя… да и меня тоже, как только увидят. Это безумие.