Психология эволюции

Принц Жезлов — Огонь/Воздух: сексуальность плюс рассудок. Этот тип чаще всего оказывается втянутым в эмпирический мистицизм, которого не переносят местные Духовные Авторитеты: тантризм в Индии, рыцари-тамплиеры и ведьмы в средневековой Европе, Алистер Кроули и Вильгельм Райх в недавнем прошлом. (Кроули говорил, что эта карта является портретом его истинного “Я”.)

Королева Жезлов — Огонь/Вода: сексуальность и эмоциональная политика. Уголовные суды изо дня в день видят немало лиц этого типа.

Мудрые каббалисты, разработавшие это иллюстрированное руководство к четырем основным контурам, снабдили его также ключом к высшему сознанию. Их учение гласило, что каждому элементу традиционной алхимии (Земля, Воздух, Огонь, Вода) соответствует одна из мастей Таро (Диски, Мечи, Жезлы, Кубки) и одна из букв Святого Непроизносимого Имени Бога — Йод-Хе-Вау-Хе. Эти соответствия выглядят следующим образом:

Йод / Огонь / Жезлы / Контур IV

Хе / Вода / Кубки / Контур II

Bay / Воздух / Мечи / Контур III

Хе / Земля / Диски / Контур I

Логика этой системы образов совершенно ясна бессознательному уму, поэтому, как отмечает Юнг в “Психологии и алхимии”, подобные ассоциации часто возникают в наших снах.

Рыцарь Жезлов | Королева Кубков | Принц Мечей | Принцесса Дисков

контур I | контур II | контур III | контур IV

оральный нарциссист | эмоционалист | рационалист | сексуальная роль

ощущение | чувство | рассудок | (у Юнга отсутствует)

Естественный Ребенок | Приспособленный Ребенок | Взрослый, или Компьютер | Родитель

Id | эго | (у Фрейда отсутствует) | супер-эго

Цель Каббалы — “сделать микрокосм зеркалом макрокосма”, то есть сделать человеческое существо совершенным подобием “Бога”. Под этим понимается соединение воедино четырех “алхимических” элементов, символизируемых буквами Йод, Хе, Bay и Хе. Другими словами, приведение в равновесие четырех контуров.

Ту же идею мы встречаем в буддийских мандатах с четырьмя демонами по углам и кругом, символизирующим пробуждение, в центре.

“Замужняя” (“женатый”), “мамаша” (“папаша”) — это характеристики индивида, не являющиеся научными, но безошибочно и сразу распознаваемые каждым. Они имеют отношение к острому ощущению времени. Родитель вынужден беспокоиться о том, как обеспечить биовыживательные бумажки не только для себя, но также для потомства и вообще на будущее.

Бихевиористы рассказывают нам замечательные истории о сложных поведенческих схемах, которые можно кондиционировать у подопытных животных. Они утверждают, что путем селективного закрепления можно так натренировать крысу, что при звуке колокольчика она взбежит по лесенке, нажмет кнопку А, пробежит по планке, спустится по другой лестнице, нажмет кнопку Б, бросится через клетку и замрет у кормушки в ожидании пищи.

Чтобы кому-нибудь не показалось, что эта книга написана с позиции превосходства, ниже будет рассмотрено подобное, хотя более сложное поведение, которому ее автор следовал на протяжении двадцати лет. Каждый вечер, перед тем, как лечь спать, он устанавливал будильник. Утром сигнал будильника поднимал его с постели, он поспешно завтракал, выбегал из дома, чтобы успеть на автобус, доезжал до подземки, садился в вагон, ехал до здания фирмы, пробегал через вестибюль, садился в лифт, ехал на определенный этаж, входил в офис и в течение восьми часов занимался нудным (и в общем-то бессмысленным) трудом. Данная поведенческая последовательность была сформирована, как сказал бы Б.Ф. Скиннер, путем закрепления, каждые две недели осуществлявшегося в форме выдачи биовыживательных бумажек (денег). Эти бумажки были необходимы для биовыживания четырех малолетних детей автора.

Читатель этой книги, вероятно, в состоянии вспомнить, пусть даже не очень отчетливо, импринтирование и кондиционирование каждого из этих контуров.

Мы все начинали с младенчества, в одномерном мире, орально прикованными к Матери. Чем дальше мы от нее уползали, тем выше было наше биовыживательное беспокойство, поэтому мы пытались как можно скорее возвратиться обратно. Ключевые импринтные события того периода, наряду с соответствующим кондиционированием, жестко определяют то, в какой мере мы сегодня проявляем

БЕСПОКОЙСТВО ИЛИ УВЕРЕННОСТЬ В СЕБЕ

УКОРЕНЕННОСТЬ ИЛИ СТРАСТЬ К ИССЛЕДОВАНИЯМ

ЗАВИСИМОСТЬ ИЛИ НЕЗАВИСИМОСТЬ

Затем, когда ДНК направила молекулы-посланники РНК в железы, эндокринную систему и т. д., произошла мутация. Наша морфология — все наше тело — изменилась, а заодно изменился наш “ум”. Наш туннель реальности, таким образом, обрел второе измерение, когда мы встали на ноги и начали ходить вокруг дома, а также узнавать, над кем мы можем доминировать, кто может доминировать над нами, над кем можно доминировать (эмоционально запугивать) в одни моменты и нельзя — в другие и т. д. Из аморфного биовыживательного сознания в нас развилось упрямое индивидуальное эго. Путем импринтирования и кондиционирования в нас был закреплен особый стиль эмоционально-территориальной “политики”.

Происходящее на этом этапе импринтирование и кондиционирование определяют следующие наши черты:

ДОМИНИРОВАНИЕ ИЛИ ПОДЧИНЕНИЕ

УВЕРЕННОСТЬ В СЕБЕ ИЛИ СОМНЕНИЯ В СЕБЕ

СИЛЬНОЕ ЭГО ИЛИ СЛАБОЕ ЭГО

ВЫСОКИЙ СТАТУС В СТАЕ ИЛИ НИЗКИЙ СТАТУС В СТАЕ

ОТДАЧА ПРИКАЗОВ ИЛИ СЛЕДОВАНИЕ ПРИКАЗАМ

“МОРАЛЬ ГОСПОД” ИЛИ “МОРАЛЬ РАБОВ”

В нас последовательно кондиционируется умение переключаться между этими рефлексами в зависимости от того, является ли статус человека, с которым мы общаемся, выше или ниже нашего. (Представители среднего класса — рейганисты-консерваторы, последователи Джона Берча и т. д. — всегда будут почитать тех, кто находится выше их в иерархии и всегда найдут причину преследовать — или хотя бы клевать — тех, чей статус ниже. Так, они всегда утверждают и на самом деле верят, что бедные обкрадывают их посредством социальных программ — на которые выделяется около 4 % денег налогоплательщиков — и никогда не “замечают”, что военно-промышленному комплексу достается 72 % с каждого доллара, уплаченного ими в качестве налога. Это — нормальная социобиология млекопитающих.)

После того как туннель реальности второго контура жестко закрепляется, организм вновь претерпевает изменения и мутации, переходя к вербальному этапу, и в результате импринтируется стиль мышления третьего контура. Это значит, что помимо протоплазмического сознания и эго, свойственного млекопитающим, мы приобретаем человеческий ум, который создается человеческими артефактами и речью, в то же время создавая их.

Дикие дети, выросшие в изоляции от человеческого общества (артефактов и речи), не имеют “ума” в том смысле, в каком мы его понимаем; вот почему мы называем их “дикими”.

На семантическом этапе импринтной уязвимости мы приобретаем:

БЕГЛОСТЬ РЕЧИ ИЛИ НЕВНЯТНОСТЬ РЕЧИ

ЛОВКОСТЬ ИЛИ НЕУКЛЮЖЕСТЬ

“ЖИВОЙ УМ” ИЛИ “ТУПОЙ УМ”[58]

По достижении половой зрелости срабатывает еще один триггер ДНК, и посланники РНК инициируют следующую морфологическую мутацию тела-сознания. Импринтируется и кондиционируется “взрослая личность”. Мы становимся:

“МОРАЛЬНЫМИ” ИЛИ “АМОРАЛЬНЫМИ”

РОБОТИЧЕСКИ-ПОКОРНЫМИ ИЛИ РОБОТИЧЕСКИ-НЕПОКОРНЫМИ

ДОБРОПОРЯДОЧНЫМИ ГРАЖДАНАМИ ИЛИ СЕКСУАЛЬНЫМИ ИЗГОЯМИ

“РОДИТЕЛЯМИ” ИЛИ АНАРХИСТАМИ

Недостаточное понимание этих морфологических изменений, а также их постоянное влияние на импринтные контуры мозга — это причины большинства неудач в общении и общего чувства нетерпимости, с которым мы слишком часто противостоим друг другу. Так как импринты у всех немного отличаются — никто не может в точности соответствовать среднему[59] — иногда мы чувствуем себя подобно квакеру из анекдота, который говорит жене: “Весь мир сошел с ума, кроме тебя и меня, а иногда я сомневаюсь даже в тебе”.

Рейхианцы, последователи доктора Спока и Саммерхильской школы и т. д. нетерпеливо пытались привлечь наше внимание к грубости и тупости многих традиционных методов воспитания детей. Эти методы оказываются “грубыми” и “тупыми”, только если видеть, подобно вышеуказанным еретикам, цель воспитания в формировании нормального, уравновешенного, творческого человека. В РЕАЛЬНОМ МИРЕ ЭТО НИКОГДА НЕ БЫЛО ЦЕЛЬЮ НИ ОДНОГО ОБЩЕСТВА. Традиционные методы воспитания совершенно логичны, прагматичны и здоровы для достижения истинной цели общества, которая состоит не в том, чтобы создать идеальную личность, а в том, чтобы создать полуробота, который максимально близко подражает общественному идеалу — как в рациональных, так и в иррациональных аспектах, перенимая как мудрость веков, так и всю накопленную человечеством жестокость и глупость. Причина очень проста: полностью сознательная, пробужденная (избежавшая промывания мозгов) личность не сможет точно вписаться ни в одну из ролей, предлагаемых обществом; изувеченные же, роботизированные продукты традиционного детского воспитания прекрасно вписываются в эти ниши.

Получается, что существует нейросоциологическая “логика” алогичного. Не напоминают ли современные школы мини-тюрьмы? Не душат ли они воображение, не давят ли они ребенка физически и ментально и не практикуют ли различные формы явного и скрытого терроризма? Ответ, конечно же, однозначен: да; но подобные школы необходимы, чтобы обучить людей исполнению ролей в офисах, на фабриках или в каких-нибудь других организациях, которые также очень напоминают мини-тюрьмы, душат воображение, давят физически и ментально и держатся на страхе (угрозе лишения биовыживательных бумажек-денег).

“Разрешительное” движение в педагогике получило лишь ограниченное распространение, так как общество всегда нуждалось и считает, что нуждается до сих пор, в роботах. Утопическая система воспитания будет развиваться дальше только тогда, когда общество освободится от оков авторитарности. Рано или поздно это обязательно произойдет, так как современный темп изменений в обществе ведет нас к периоду наиболее быстрой социальной эволюции за всю историю человечества. Тогда нам потребуются люди, которые не являются роботами, которые способны творить, которые не способны на тупую покорность, которые способны проявлять инициативу, которые не являются узколобыми фанатиками, которые являются исследователями во всех смыслах этого слова.

Традиционная система воспитания начинает давать сбои только сейчас, когда общество вступило в фазу ускоренных изменений и технологической трансформации всех традиционных ценностей.

Сбои коммуникации происходят, как правило, из-за того, что сообщение направляется не по адресу. Так, например, у вашего мужа возникают проблемы с эго, а вы посылаете сообщение в его мозг. Приведем диаграмму трансакционного анализа, иллюстрирующую этот процесс:

Первое сообщение направлено от первого контура к четвертому. Оно значит: “Я чувствую себя слабым; поддержи меня”. Если ответ поступает от третьего контура к третьему контуру — “Что ж, давай проанализируем эту проблему…” — оно поступает по неправильному адресу.

Конечно же, мы намеренно выбрали нетипичный, хотя возможный пример. Он нетипичен, потому что женщин традиционно учат не делать подобной ошибки — быть “эмоционально чувствительными”, уметь оказать “поддержку” и т. д. С точки зрения статистики более правдоподобен обратный случай — жена сигнализирует: “Помоги!”, а муж обращается к ее третьему контуру: “Давай проанализируем проблему…”

Мы сказали, что импринтирование контуров содержит значительный элемент случайности (в пределах генетических параметров). Любое общество, даже без понимания этой теории, понимает импринтные процессы достаточно прагматически, чтобы постараться запрограммировать каждого его члена на предназначенную ему роль. Поэтому традиционное воспитание девочек всегда отличалось от традиционного воспитания мальчиков — так, чтобы выработать у женщин большую “чувствительность” второго контура. Феминизм, как и современные методы детского воспитания, появился только тогда, когда мы эволюционно готовы или почти готовы к этому. Традиционная система годилась только для традиционных обществ.

Точно так же классовая структура, как и кастовая структура муравейника, производит “правильные” для каждого класса импринты. Третий контур класса слуг, или пролетариата, импринтируегся в основном для мануальной ловкости, тогда как тот же контур у среднего или правящего классов импринтируется для вербальных, математических или других навыков, связанных с использованием символов.

Демократия не привела к успеху — и стыдливый цинизм интеллектуалов по отношению к демократии оправдан — в том смысле, что традиционное общество не нуждалось, не умело использовать и всячески тормозило развитие высших вербальных (“рациональных”) навыков у большей части населения. Это значит, что общество не поощряет развитие интеллекта у большинства людей, а скорее жестко программирует их сравнительную тупость, что необходимо для их максимального соответствия наиболее традиционным видам деятельности. Их контур бивыживания работает так же, как и у большинства животных, их эмоционально-территориальный контур является типичным контуром приматов, кроме того, у них имеется немного “ума” третьего контура, необходимого для вербализации (рационализирования). Естественно, они обычно голосуют за какого-нибудь шарлатана, которому удается активизировать их примитивные биовыживательные страхи и территориальную (“патриотическую”) воинственность. Интеллектуал, видя эти печальные результаты, все же продолжает верить в “демократию” слепой верой, подобной вере католиков, коммунистов или змеепоклонников.

Традиционная система срабатывает в традиционном обществе. Масса людей, которые живо интересуются, почему Бетховен после Девятой симфонии перешел к струнным квартетам, действительно ли Кант убедительно опроверг Юма и каким образом могут быть связаны последние достижения квантовой теории с детерминизмом и свободой воли, — это не та масса, которую легко заставить заниматься скучным и отупляющим будничным трудом.

Почему Адлей Стивенсон проиграл Айку Эйзенхауэру, Джордж Макговерн — “Ловкому Дику” Никсону и т. д.? Все та же проблема Ложного Адреса. Стивенсон, Макговерн и другие любимцы интеллигенции обращались к третьему контуру, который у большинства приматов еще не развит в достаточной степени. Эйзенхауэр с его отцовской манерой и Никсон с его напористостью Старшего Брата знали, как нажать правильные эмоционально-территориальные кнопки второго контура, чтобы увлечь за собой толпу приматов. Выражаясь этологическими понятиями, они были генетически запрограммированными альфа-самцами.

Подобным образом Моралист (т. е. Взрослая Личность, у которой импринтированы тяжелые этические императивы в четвертом контуре) очень часто оказывается совершенно неспособным общаться с ученым или техником. Моралист может даже решить — многие уже так и поступили, — что ученый per se[60] попросту “бесчеловечен”. На самом же деле мораль абсолютно ничего не значит для аналитического подхода третьего контура, что является основной функцией мозга у среднего ученого. Для третьего контура единственной значимой моралью является точность, единственной аморальностью — неряшливое мышление.

Рост “социальной сознательности” в среде ученых происходит только тогда, когда он эволюционно необходим — например, после Хиросимы. То же можно сказать (если, конечно, я не заблуждаюсь) о модернизации систем образования и воспитания, о феминизме, о расизме и т. д. Бунт против всех глупостей прошлого набирает силу, но окончательного завершения он достигнет, только если мы сумеем создать общество, в котором будут востребованы функции всех контуров у каждого человека. К этой цели мы и движемся со все возрастающей скоростью.

Нетерпеливый радикал забывает, что многие “несправедливости” традиционного общества приматов вовсе не считались таковыми (даже если говорить о лучших умах) еще 1000, 100 или, как в случае с организованным сексизмом, даже 30 лет назад. То, что мы усматриваем несправедливость и абсурд во многих вековых традициях и установках, свидетельствует лишь о нашем постепенном избавлении от бездумного автоматизма, и это избавление происходит точно в той точке эволюции, в которой нам необходимо стать умнее и чувствительнее во всех контурах.

У каждого из нас есть “любимый” контур — тот, который импринтирован сильнее других контуров. Непонимание друг друга значительно усиливается тем фактом, что немногим из нас знакома эта система контуров, поэтому мы все склонны предполагать, что человек, с которым мы общаемся, находится в одном контуре с нами.

Так, в каждой социальной группе присутствуют нарциссические (оральные) типы первого контура. Поставьте перед ними проблему, и они сразу начнут искать, на кого ее переключить, так как оральный этап роботически импринтирован на зависимость. (Пли, если вместо зависимой слабости у них импринтирована враждебная слабость, они проявят злобу — детскую вспышку гнева, — негодуя, что данная проблема существует и решать ее приходится им.)

Типы второго контура в той же ситуации попытаются отогнать от себя возникшую проблему, угрожающе раздуваясь и рыча, как это обычно делают млекопитающие.

Типы третьего контура постараются подойти к проблеме аналитически. Это — наилучший подход, но только в том случае, если проблема рациональна, например, “Как привести в действие этот механизм?”. Этот же подход может оказаться слепым и бесполезным, когда “проблемой” окажется другой человек, действующий в соответствии с одной из разрушительных злобных программ второго контура.

(Кто-то однажды сказал: “Либерал — это тот, кто выходит из комнаты, когда там начинается драка”. Типы третьего контура теряются и чувствуют себя бессильными, когда в игру вступает животная политика второго контура.)

Тип четвертого контура постарается быть рациональным (третий контур) и в то же время оценить эмоциональные размеры проблемы (второй контур). Как правило, он попытается навязать моральное решение: “Так будет прилично и честно…” Это может понравиться, а может и не понравиться Рационалисту третьего контура, ищущему объективной справедливости; типу, в котором целиком доминирует эмоционализм и территориальность (второй контур) обычно это не нравится вообще.

Что справедливо для группы, справедливо и для индивида. Стараясь увидеть в других преобладание контура, который является “любимым” для нас, мы часто испытываем шок и стресс, которые могут заставить нас перепрыгнуть к другому контуру.

Самый роботический Рационалист в конце концов опустится до первого контура, если на экране его сознания достаточно насильственно представить угрозу биовыживанию. Если не дать ему “покинуть комнату, когда начинается драка”, то при достаточном давлении он опустится даже до животного воя и лая второго контура. (Оливер Уэндэлл Холмс назвал это “гидростатическим принципом в споре”, согласно которому дураки стягивают всех вниз, на свой уровень.)

Самый роботический Эмоционалист может временно подняться до третьего контура, если проблема не поддается ни одной форме эмоционального напора или надувательства.

Все мы, наконец, (на уровне имитации — даже маленькие дети) перейдем к роли Родителя или Супер-эго четвертого контура, если единственным способом получить требуемый результат будет обращение к племенной морали: “Было бы просто подло поступить против воли дедушки…”

“Дайте нам ребенка, которому не исполнилось пяти лет, и он на всю жизнь станет нашим”, —хвастался один иезуит XVIII века. Орден иезуитов того времени, по сардоническому замечанию Олдоса Хаксли, дал образование Вольтеру, Дидро и маркизу де Саду; очевидно, их техника промывания мозгов была не столь совершенна. Тем не менее большинство людей в большинстве обществ вырастает абсолютно точными копиями предыдущего поколения. Большинство детей, воспитанных иезуитами, так и осталось католиками. Большинство детей демократов не становится республиканцами. И так далее.

Принимая во внимание широкий спектр доступных каждому из нас философий — нудизм и буддизм, научный материализм и змеепоклонничество, коммунизм и вегетарианство, субъективный идеализм и экзистенциализм, методизм и синто, и т. д., — факт, что большинство людей остается в туннеле реальности их родителей, говорит о том, что процесс приобщения к культуре есть процесс контроля над сознанием. Все мы — гиганты, воспитанные пигмеями, которые научились жить, мысленно сгорбившись. Как можно выпрямиться во весь рост, во всю силу нашего мозга — вот о чем эта книга.

Есть одна дзэнская история (очень смешная — ха-ха) о монахе, который отчаялся достичь “просветления” (изменения мозга) традиционными дзэнскими методами, после чего получил указание от учителя думать только о быке. День за днем он думал только о быке, представлял себе быка, медитировал на образ быка. Наконец, однажды учитель пришел к его келье и сказал: “Выходи, я хочу поговорить с тобой”.

“Я не могу выйти, — ответил монах, — мои рога не пролезут в двери”.

Произнеся это, монах достиг “просветления”. Сейчас нам неважно, что именно подразумевает это слово. Очевидно, что у монаха произошли некоторые изменения мозга. Он развил в себе заблуждение, что является быком и, очнувшись от этого гипнотического состояния, ясно увидел механизм всех остальных заблуждений и связанного с ними нашего автоматизма.

Упражнения

1. Отчетливо воссоздайте в воображении ваш первый оргазм. В какой мере вы до сих пор пользуетесь теми же средствами (стимулами) для достижения возбуждения?

2. Попробуйте сменить ваш сексуальный импринт. Проверьте, удастся ли вам достичь оргазма каким-либо другим методом, который прежде был для вас запретным или немыслимым?

3. Представьте себе, что вы — христианский проповедник. Объясните воображаемому гомосексуалисту, почему его сексуальный импринт “греховен” и должен быть немедленно изменен. Приведите инструкции, как это сделать.

4. Представьте, что вы — гомосексуалист или лесбиянка. Объясните христианскому проповеднику, почему вы не можете ему в угоду сменить ваш сексуальный импринт.

5. Прочитайте книгу Маргарет Мид “Секс и темперамент в трех первобытных обществах”. Затем напишите на пяти страницах доказательство того, что табу, действующие в нашем обществе, объективно имеют больше смысла, чем табу, действующие в изученных ею племенах. Отнеситесь к этому серьезно!

6. Поставьте себя на место жителей Самоа из книги Мид. На пяти страницах попытайтесь доказать, что их табу имеют больше смысла, чем табу нашего общества. Отнеситесь к этому серьезно.

7. Перечитайте параграфы о жирафе и гусенке. Что они говорят вам о вашем сексуальном импринте? Что у вас выступает в роли джипа или мячика для пинг-понга?

Глава 9

Промывание и программирование мозгов

У нас имеются определенные предвзятые мнения о положении в пространстве, которые достались нам в наследство от наших обезьяноподобных предков..

Сэр Артур Эддингтон, “Пространство, время и гравитация”

Величайшая утопическая возможность, открывающаяся перед нами, одновременно является величайшим антиутопическим кошмаром.

Мы узнаем все больше и больше о прагматике изменения мозга: как влиять на чей-либо мозг, чтобы установить в нем совершенно “новую” реальность. При одной только мысли об этом в воображении возникают картины из “1984”[61] и “Прекрасного нового мира”.[62]

Но мы также узнаем, как изменять наш собственный мозг — учимся использовать его для удовольствия и выгоды, а не для жалкого роботического существования. Пытаясь представить себе это, мы неизбежно подходим к идее Сверхчеловечности.

Как и любой телевизор, мозг можно настраивать, отключая одни каналы и подключая другие. Это знали ветераны Нейрологической Революции 60—70-х годов, и в этом содержится основная угроза и основная надежда нашего времени.

Рассмотрим варианты.

ЦИАНИД И СИНХРОНИСТИЧНОСТЬ

В ноябре 1978 года я приехал в Сиэтл, чтобы присутствовать на 10-часовой постановке Кена Кэмпбелла по нашей с Бобом Ши трилогии “Иллюминатус!”. По ходу спектакля возникла сцена, которую и я, и Ши практически забыли за семь лет, прошедшие со времени окончания работы над трилогией в 1971 году. В этой сцене сумасшедший мессия приказывает 3300 своим роботическим последователям совершить самоубийство при помощи цианида. Эти безмозглые автоматы подчиняются, и каждый выпивает свою порцию коктейля с цианидом.

Ши и я прибегли к этому причудливому сюжетному ходу, чтобы показать, до каких крайностей может дойти промывание мозгов. Мы оба считали эту сцену экстравагантной фантазией сатирического характера — преувеличением, уместным для раскрытия нашей серьезной темы.

Но в то время, как актеры на сцене изображали эту “фантазию”, на каждом канале телевидения и в каждой газете страны обсуждался в точности такой же пример массового зомбирования. Нашим фантастическим маньяком-гуру был Адольф Гитлер; в ноябре 1978 — как раз в то время, когда шел наш спектакль, — другой маньяк-гуру, Джим Джонс, исполнил все это в действительности. В Гайане он приказал 900 своим роботам выпить цианид, и они все подчинились.

Особенно интересным мне показалось то, что Джонс воплотил в жизнь свой Gotterdammerung[63] как раз тогда, когда в Америке состоялась премьера нашего спектакля. Не менее интересным был тот факт, что и в нашем фантастическом произведении, и в случае с Джонсом орудием самоубийства послужил цианид.

Психолог Карл Юнг и физик Вольфганг Паули называли странные и сверхъестественные совпадения подобного рода синхронистичностью и утверждали, что они представляют акаузальный и (или) холистический принцип природы, действующий вне линейности “прошлое-настоящее-будущее” ньютоновского времени.

Паули, как и большинство квантовых физиков, сознавал, что субатомные события не могут быть поняты в рамках ньютоновской физики и для их объяснения требуется принять существование некоторой акаузальности (индетерминизма) или холизма (супердетерминизма). В любом случае исчезает разница между “наблюдателем” и “наблюдаемым”. (Об этом немного позже.)

Юнг, в свою очередь, обнаружил, что подобные синхронистичности — странные совпадения, — как правило, возникают тогда, когда активизируются определенные глубокие структуры психе. Он предположил, что эти структуры находятся на уровне, названном им “психоидным уровнем” и расположенном под коллективным бессознательным, там, где сознание и материя еще не различимы — в квантовой пене, из которой иерархически возникают материя, форма и сознание.

Подождите. Дальше пойдут еще более странные вещи…

НАСЛЕДНИЦА ГАЗЕТНОГО МАГНАТА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ГРАБИТЕЛЬНИЦУ БАНКОВ

4 февраля 1974 года, когда Патти Херст[64] была похищена некой Симбионской Армией Освобождения, она была “нормальной” девушкой. Она училась в нормальном колледже, встречалась с нормальным парнем и выкуривала нормальное для девушки того времени количество марихуаны. 57 дней спустя она превратилась в нового человека, носящего новое имя — Таня — и живущего в новом туннеле реальности.

Если Патти была гетеросексуальна, то Таня — бисексуальна. Если Патти в основном — с небольшими “либеральными” модификациями, характерными для ее возрастной группы, — принимала семейный туннель реальности Херстов, то Таня была жестокой и фанатичной революционеркой. Если Патти уважала своих родителей, то Таня поносила их, называя их “корпоративными лжецами” и жестоко критикуя их как участников капиталистического заговора с целью “убийства” бедных людей в США “до последнего человека”. Если Патти была милой, вежливой и определенно не склонной к насилию девушкой, то Таня снялась на фотографии с автоматом Томпсона и участвовала по меньшей мере в одном ограблении банка, а возможно, и в других преступлениях.

Что же случилось? Когда Патти-Таня была схвачена и предстала перед судом, защита заявила, что девушка была подвергнута “промыванию мозгов”. Судья либо не понял, либо не поверил этому; Патти приговорили к заключению за преступления, которые совершила Таня. Споры вокруг этого случая не утихают до сих пор — одни считают, что мисс Херст несет “ответственность” за изменение сознания, которому она подверглась, находясь в руках САО, другие же убеждены, что она не несет за это никакой “ответственности”.

Если на секунду оставить в стороне метафизический вопрос “ответственности”, очевидно, что девушка из социальной среды, к которой принадлежали Херсты, почти наверняка не стала бы грабить банки, если бы ее предварительно не похитили и не приняли в ряды САО.

Так как САО называет себя армией, то давайте и будем сравнивать ее с армией; это может помочь нам найти истину.

В обычную армию людей не похищают так, как Херст была похищена в САО, однако нельзя назвать эти два процесса совершенно несхожими. Армейские чиновники не врываются в дом юноши ночью с оружием в руках так, как боевики САО ворвались к Патти: они просто посылают по почте повестку. Тем не менее в этом уже есть принуждение; призывник знает, что если он проигнорирует эту повестку, вскоре по его душу явятся правительственные чиновники (если только он не покинет страну). После этого он отправится либо в армию, либо в тюрьму. Таким образом, говорим ли мы о Симбионской или американской армии, субъект принижается до детской беспомощности: другие решают, как поступить с ним (с ней). Человека как бы возвращают в состояние новорожденного — футового человечка в мире шестифутовых гигантов. Подобно маленькому ребенку, он узнает, что первым законом выживания является покорность.

Большинство людей (исключая нудистов) стыдятся публично демонстрировать свою наготу; это один из самых распространенных сюжетов ночных кошмаров. (У Джойса это центральное событие всеобъемлющего сна в “Поминках по Финнегану”.) Первый шаг замены гражданского туннеля реальности на армейский — медицинская комиссия, на которой субъекта раздевают догола и заставляют ходить по большому зданию вместе с другими нагими жертвами, в то время как полностью одетый армейский персонал отдает максимально краткие приказы: “Встаньте. Сядьте. Подойдите сюда. Вернитесь на место”. и т. д. Масонский обряд инициации, в котором снимается лишь часть одежды, представляет собой более мягкую версию лишения социальных параметров, прежде символизировавших безопасность.

На деле субъекта лишают всей социальной системы, в которой он существовал до того, как его выдернули в американскую или Симбионскую армию. Когда врач говорит призывнику: “Наклонитесь. Раздвиньте ягодицы”, — так называемая нормальная реальность заканчивается так же бесповоротно, как если бы жертва оказалась в сюрреалистическом фильме. Если работодатель становится совсем уж несносным, всегда можно поискать другую работу. В Симбионской или американской армии этот номер не проходит, так как там импринтируется острая беспомощность первого контура.

Когда русский математик Успенский начал изучать Гурджиева, он не мог понять настойчивости, с которой тот утверждал, что большинство людей является механизмами, совершенно не воспринимающими объективный мир вокруг них. Однажды, когда уже шла Первая мировая война. Успенский увидел грузовик, набитый протезами ног. Эти протезы везли во фронтовые госпитали для солдат, чьи ноги пока еще были целыми, но вскоре будут оторваны. Предвидение того, что ноги будут оторваны, было настолько определенным, что протезы уже были в пути, чтобы заменить природные конечности. Это предвидение было основано на математической вероятности того, что миллион юношей отправится на войну, чтобы быть искалеченными и убитыми, так же бездумно, как скот отправляется на бойню.

В один миг Успенский осознал механическую природу сознания обычного человека.

(“Я не могу выйти — рога не пролезут в двери”.)

Инициация в “семью Мэнсона” также мало чем отличалась от этого. Линетт Фромм во многом была похожа на Патти Херст — “нормальная” американская девушка, которая, хотя и принадлежала к более бедной семье, чем Херст, тоже не проявляла особой склонности к преступной деятельности. Пройдя специальную подготовку у генерала Мэнсона, Линетт превратилась в Писклявую Фромм и была обвинена в попытке покушения на президента США.

В следующей главе мы продолжим объяснение того, как захват (“призыв”) в армию может быть моделью всех экспериментов по промыванию мозгов.

Человеческое общество в целом является огромным механизмом промывания мозгов, чьи семантические правила и сексуальные роли создают социальных роботов.

Концепция “промывания”, конечно же, ненаучна и груба. Мозг — это не грязная одежда, а электроколлоидный информационный процессор — живая сеть из более 110 миллиардов нервных клеток, способных образовывать 102733000 связей, что превышает общее число атомов в нашей вселенной. В этом изящном миниатюрном биокомпьютере каждую минуту программируется более 100 миллионов процессов.

С точки зрения нейросоциологии, то, как я воспринимаю “меня” и “мой мир”, зависит от степени импринтированносги моих контуров. Общество всегда знало, как импринтировать детей; это объясняет, почему дети католиков обычно становятся католиками, дети самоанцев вписываются в самоанское общество, дети коммунистов становятся хорошими маленькими коммунистами и т. д. Каждое поколение “промывает мозги” следующему.

Христианство, буддизм и ислам — самые мощные аппараты промывания мозгов на этой планете. Приблизительно половина произведений искусства и философских систем рода человеческого носит на себе отпечаток этих трех великих теологических систем. Я говорю это с целью не преуменьшить вклад конфуцианства, иудаизма, индуизма, современной науки и т. д., а чтобы подчеркнуть размеры влияния, которое оказали на человеческую цивилизацию четыре создателя этих трех сверхрелигий: Будда, Мухаммед, Иисус и св. Павел. Что общего было у этих четверых?