Кубинское каприччио

– Надеюсь, что сегодня я буду спать уже в своей кровати, – пробормотал Дронго, – мне кажется, что я сумел решить все наши задачи. Осталось уточнить некоторые подробности у вашего брата.

– Он уже прилетел. Я только недавно с ним разговаривал. Просил, чтобы Иса не особенно гнал по дороге.

– Очень хорошо. Значит, сегодня мы соберемся после ужина, и я расскажу вам, кто и зачем пытался найти алмаз, пристрелил сначала Валиду, а затем убил и вашу тетю Хуршиду.

– Кто это сделал? – оживился Измайлов.

– Я должен переговорить с вашим братом и тогда смогу восстановить полную картину происшедших событий.

– Хорошо, – согласился Борис, – но учтите, что ваше молчание не всегда золото. Вот бедная Фатьма вчера не успела сообщить вам, где может находиться сломанный тайник, и об этом успел узнать убийца. В результате это закончилось смертью Хуршиды.

– Надеюсь, что я избегну ее участи, – пробормотал Дронго, – между прочим, в ваше отсутствие сюда приходили три забавных старика.

– Какие старики?

– Не знаю. Мне показалось, что они такие собирательные фольклорные герои. А может, они мне просто приснились. Фатьма ничего не объясняет. Или у меня была галлюцинация?

– Что они хотели? Просили денег? Или рассказывали, как можно спасти вашу душу?

– Ни то ни другое. Как раз наоборот. Пообещали мне вечный мрак и сказали, чтобы я не пытался возвыситься. Все равно «из праха мы пришли и туда уйдем».

– Жалко, что меня не было, – покачал головой Борис, – я бы с ними поговорил. Нужно было задержать их до моего прихода.

– Я даже не уверен, что они были не во сне, – признался Дронго, – но расследование я почти закончил. Остается поставить жирную точку. И тогда мы отсюда уедем.

– Подождем Асифа, – вздохнул Борис, – вы даже не представляете, как мне было тяжело в доме Хуршиды. Все смотрели на меня с таким порицанием, как будто я сам убил свою тетку.

Глава 20

Фатьма начала накрывать стол примерно в девятом часу вечера. Первым в гостиную спустился Зинур Марчиев. Он сидел за столом, катал по скатерти хлебный мякиш, который уже давно превратился в шарик. Марчиев задумчиво глядел перед собой, словно решая какую-то важную задачу. Следом спустился Дронго. Коротко поздоровавшись, он устроился напротив, сразу выпив большой стакан минеральной воды. Его мучила жажда. Третьим спустился Борис. У него был подавленный вид, сказывался тяжелый день. Несколько минут назад позвонил прокурор района, который радостно сообщил, что они едут сюда на обед вместе с гостями, приехавшими из Баку, – полковником Нагиевым и следователем Гасановым.

Гости появились минут через пять, внося в притихший дом суматоху и шум. Через несколько минут приехал Туфан, который не хотел оставаться дома. На завтра были назначены похороны. И хотя по закону тело должны были подвергнуть патологоанатомическому вскрытию, чтобы определить характер внутренних ран, по взаимной договоренности никто особенно не решался потрошить тело уважаемой женщины, которая была родственницей ювелиров Измайловых. Медицинский эксперт только констатировал сам факт смерти от полученного огнестрельного оружия и разрешил выдать тело для последующего погребения. Все прекрасно понимали, что это нарушение закона, на которое часто закрывались глаза. По строгим мусульманским и еврейским канонам вскрывать трупы было просто не принято. Поэтому покойников обычно забирали из больницы, чтобы они не попали в руки патологоанатомов. Об этом знали все, но каждый раз приходилось совершать подобные похищения тел, чтобы не оставлять их на вскрытие. Врачи также не особенно возражали. Как и сотрудники прокуратуры. Когда смерть была очевидной и других причин не существовало, не следовало пренебрегать местными обычаями и настаивать на варварском исследовании тела погибшей женщины.

За столом вспомнили покойную, рассказали о ее достоинствах. Разумеется, никто не пил, вспоминая покойную. Это было запрещено и по мусульманским, и по иудейским канонам. Но после того, как все присутствующие мужчины отдали долг памяти бедной женщине, так нелепо погибшей в этом доме, на столе появились горячительные напитки, которые оказались как нельзя кстати для продрогших с дороги начальника полиции и сотрудников прокуратуры. Но это был уже не местный ужин, а обычный, оставшийся в наследство еще от советских времен, когда водка согревала и утешала гораздо лучше любых слов. Но если во время поминок или поминального ужина присутствие спиртного категорически не допускалось, то во время обычных застолий алкоголь не только допускался, но и приветствовался. Приехавший Нагиев не отказывал себе в удовольствии, обильно прикладываясь к специально поставляемой из России лицензионной водке.

– Мы проверили этот пистолет, – вспомнил Нагиев, – и оказалось, что из него уже два раза стреляли. Когда убили эту художницу. А значит, ваш пистолет был в руках убийцы, который стрелял в ее квартире. Поэтому прокуратура объединяет оба дела в одно и поручает нам его расследование. Хотя территориально мы находимся очень далеко друг от друга.

– Господин Дронго сказал, что мы сегодня найдем убийцу, – напомнил следователь Гасанов, – я по такому случаю привез сюда даже уголовное дело, чтобы на месте допросить возможного убийцу. Хотя у нас по-прежнему нет никаких фактов против кого бы то ни было.

– Факты будут, – сказал Дронго, – а сейчас мы ждем старшего брата хозяина. Он должен быть у нас с минуты на минуту.

Нагиев весело кивнул. Ему нравилась эта поездка. И хлебосольный прокурор, с которым они уже успели выпить бутылку местной чачи. И дом ювелира Измайлова, большой и теплый. Он старался не вспоминать, что именно вчера вечером в этом доме произошло убийство и сюда он приехал по конкретному делу. В конце концов, вырваться из города даже на один день было большой удачей. К тому же прокурор любезно пообещал поселить их в гостевом доме районной власти, чтобы они могли остаться в районе еще на одни сутки. Это предложение обрадовало Нагиева, и от этого его настроение еще более улучшилось. Что касается местного прокурора, то он понимал, как выгодно иметь такого знакомого начальника полиции в городе, откуда этих типов сразу выдвигали в МВД. А если даже не выдвигали, то все начальники районных полицейских отделов города дружили между собой и всегда могли оказаться полезными его многочисленным друзьям и землякам, осевшим в столице.

Даже Туфан, весь день принимавший соболезнования в прокуренной палатке, немного оттаял и позволил себе пригубить две рюмки местной чачи. Дронго почти не пил и с любопытством следил за своими сотрапезниками. На часах было около десяти, когда наконец приехал Асиф Измайлов. Он был похож на своего младшего брата, но плотнее, крупнее его и имел более покатый череп. С младшим братом они обнялись и поцеловались. С остальными Асиф тоже поцеловался, как принято на Востоке, выказывая свою любовь и уважение. Только с Дронго они поздоровались за руку, и подошедший Борис представил их друг другу. Дронго заметил в руках старшего брата небольшую красную коробочку, которую тот передал Борису. Младший брат взял коробку, кивнул старшему брату в знак благодарности и понес ее наверх, в спальню. Оставшись без него, Асиф обернулся к Дронго.

– Вы тот самый эксперт, о котором говорил мой брат, – понял Асиф, глядя на уходившего Бориса.

– Да. И мне нужно срочно с вами поговорить, – произнес Дронго.

– Только не сейчас, – показал на стол старший брат, – давайте мы сначала закончим этот ужин, а потом постараемся понять, чего мы вообще хотим и куда подевался наш алмаз.

Его, как и младшего брата, в первую очередь интересовал пропавший алмаз, а уже потом два страшных убийства, которые произошли во время поисков этого камня. Борис вернулся через минуту. Обильный ужин закончился во втором часу ночи. Прокурор увез обоих гостей в своей машине. Асиф поднялся в спальню, чтобы разместиться вместе с братом. Сегодня ночью Дронго вернулся в комнату, которую ему отвели с самого начала. В двух других спальных комнатах оставались Марчиев и Ашуров.

Дронго терпеливо ждал, когда к нему наконец зайдет старший брат. Но так и не дождался. На часах было уже половина третьего, когда он постучался в большую спальню, где находились братья. И услышал их разговор. Оба одновременно крикнули ему, чтобы он вошел в комнату.

Он вошел в просторную спальню. Оба брата сидели на кровати, разговаривая друг с другом. Дронго взял стул и уселся недалеко от них.

– Вы считаете, что сейчас самое удобное время для серьезного разговора? – удивился Борис. – Сейчас третий час ночи.

– Мне нужно переговорить с вашим братом, – сообщил Дронго.

– Что мне делать? Выйти или остаться?

– Можете остаться. Вы же сами говорили, что у вас нет секретов друг от друга.

– Несколько необычная форма работы, – заметил Асиф, – на часах три часа ночи, а вы хотите со мной разговаривать. Учитывая, что во время нашего совместного ужина было выпито такое количество спиртного…

– Я не пью, – сухо перебил его Дронго.

– Тогда я вас слушаю. Что вы хотите мне сказать?

– Вы помните, как умер ваш дядя?

– Конечно, помню. Мы его очень любили, и это был наш самый близкий человек. А почему вы спрашиваете?

– В этой комнате вас было трое, – напомнил Дронго, – доктор Мильман, ваша домработница Фатьма и вы.

– Все верно. Борис улетел по делам, и мы оставались в доме втроем. Или вчетвером, если считать вместе с покойным дядей.

– Он умер под утро?

– Да. Вам не кажется, что ваш допрос может вызвать у меня неприятные ассоциации? Зачем вы меня мучаете в такое время суток?

– Хочу вам напомнить, что, когда он умер, вы забрали шкатулку с драгоценностями и упаковали ее в свой чемодан. Верно?

– Конечно. Что еще?

– Но во время смерти вашего дяди у вас был сильный приступ, когда вы остались один в этой комнате. Вы потеряли сознание, и вас нашли на полу. Правильно?

– Да. Я не совсем понимаю, зачем вам нужны такие подробности. Но все равно все правильно. Что вас еще интересует?

– Как вы взяли на работу Гулама Мустафаева? Где вы его нашли?

Асиф обернулся к брату. Пожал плечами.

– Это было давно, – неуверенно произнес он, – много лет назад. Их семью все знали в Кубе. И он был хорошим садовником, никогда нас не подводил. И еще хорошим охотником. Я сейчас не смогу вспомнить, как это было в подробностях. Он работает у моего дяди очень давно.

– А его водитель? Иса Ашуров?

– Больше восьми лет, – ответил Асиф, – не так уж и мало. Если вы спросите, кто его рекомендовал, я тоже не вспомню. Ушел старый водитель, и дядя захотел взять другого. Если бы сейчас был жив наш дядя, он дал бы исчерпывающие ответы на все ваши вопросы. Но мы многого не помним и не знаем. Не забывайте, что мы тогда были очень молоды и работали в других городах.

– Понятно. У меня к вам последний вопрос. Вы никогда не обращали внимания, как реагировали все эти люди, окружавшие вашего дядю, на его богатство? Как они себя вели? Может, кто-то из них особенно сильно злился, нервничал, завидовал, ненавидел. Конечно, не вашего дядю, но людей, подобных ему.

– Ничего такого никогда не было, – Асиф обернулся и взглянул на младшего брата. – Нас всегда окружали сытые и счастливые люди.

– Вы так полагаете?

– Уверен в этом. И вы меня не переубедите. Что касается этих двух убийств, то их мог совершить какой-то маньяк, о котором мы еще не знаем. Но не наши люди, господин Дронго. Это порядочные и честные работники. Каждый из них работал с нашим дядей много лет. И мы всех их проверили в деле, – с некоторым пафосом закончил Асиф.

– Тогда зачем вы с братом составили список подозреваемых, если вы им всем так доверяли?

– Для порядка. Вы же все равно будете подозревать каждого из них. Значит, будет лучше, если мы сами составим этот список. Извините меня, но я ужасно устал. У вас есть еще вопросы или их можно отложить на завтра?

– Отложим, – кивнул Дронго, – извините, что спрашиваю. Но это уже не вопрос, а обычное любопытство. Когда вы вошли в дом, я заметил, у вас в руках была какая-то коробочка. И вы передали ее Борису. Что это было?

– Запонки, – улыбнулся Асиф, – это были запонки нашего дедушки, которые мне передал несколько лет назад наш дядя. Я подумал, что будет лучше, если я подарю их своему племяннику, сыну Бориса. Это будет уже пятое поколение ювелиров в нашей семье. Давайте закончим нашу беседу, иначе я просто свалюсь от усталости. А завтра мы поговорим на свежую голову.

– Спокойной ночи, – пожелал Дронго, – и учтите, что я вооружен и буду спать в соседней комнате.

– Хорошо, что не между нами, – пошутил Борис, и братья расхохотались.

Дронго вышел из комнаты и вернулся в свою спальню. Что-то его беспокоило, какая-то мелочь вызывала у него чувство протеста. Он проанализировал все, что случилось сегодня вечером. Проверил оба карабина. И улегся на кровать, готовый выскочить из своей комнаты в любую минуту. Он заснул, провалившись в тяжелый сон. И утром проснулся, словно его кто-то разбудил. Он прислушался. По коридору кто-то быстро прошел и стал спускаться по лестнице. Затем другой человек прошел в другую сторону. Дронго нахмурился. Два человека прошли в разные стороны. Было такое ощущение, что второй ждал, когда пройдет первый. Он взглянул на часы. Только половина девятого. Что там происходит? Он вдруг услышал глухой стук, словно сломалась картинная рама. Дронго вскочил с постели, схватил карабин и выбежал в коридор. Здесь никого не было. Он прислушался. И услышал шаги поднимавшегося по лестнице человека. Сжимая в руках карабин, Дронго шагнул к лестнице, совсем забыв, что он не одет и стоит в одном нижнем белье. И увидел поднимающегося по лестнице Асифа. Тот был в салатового цвета халате. В руках у него были две бутылки минеральной воды. Увидев Дронго, он приветливо ему кивнул.

– Вы решили дежурить на лестнице в таком виде? – вежливо спросил Асиф. – Не забывайте, что у нас внизу работает домработница, которая может испугаться вашего вида.

Дронго словно почувствовал какое-то движение за спиной и обернулся. Но никого в коридоре не было.

– Зачем вы спустились вниз? – спросил Дронго.

– Странный вопрос, – удивился Асиф, – за водой. У нас закончилась вода в комнате. А почему вы в таком виде? Что вас опять напугало?

– Я услышал треск и стук в вашей комнате, – пояснил Дронго, – и мне кажется, вы напрасно так иронизируете. Там что-то произошло.

И словно в подтверждение его слов из угловой спальни донесся чей-то жалобный стон. Дронго поспешил первым. Асиф следовал за ним. Они открыли дверь и увидели лежавшего на полу Бориса Измайлова. Голова у него была в крови. Рядом валялась деревянная статуэтка женщины, разбитая в щепки. Очевидно, статуэтка была завернута в полотенце, так как само полотенце тоже валялось рядом. Борис приподнял голову.

– Черт возьми, – выругался он, – у нас украли запонки.

– Как это украли? – бросился к трюмо его старший брат. Затем обернулся к Борису: – Что с тобой случилось?

– Меня кто-то ударил этой деревянной статуэткой по голове и украл красную коробку с запонками, которые ты вчера привез для моего сына. Черт побери, у меня теперь будет шишка.

– Осторожно, – Асиф ощупал голову своего брата. И вдруг, взглянув на Дронго, улыбнулся.

– Слава богу, что все обошлось. Его могли бы убить.

– Наша трагедия превращается в фарс, – кивнул Дронго, – теперь я уже точно знаю, кто именно убийца. У меня не осталось никаких сомнений. Нужно собрать всех в гостиной и пригласить прокурора с приехавшими гостями из Баку. Сколько стоили ваши запонки?

– Долларов пятьдесят или сто. Они были дороги нам как память.

– Понятно. Тогда помогите своему младшему брату и спускайтесь вместе с ним вниз.

– Что вы задумали? – крикнул ему Асиф.

– Вы все узнаете через полчаса, – ответил Дронго, – а мне нужно одеться. Я же не могу расхаживать по вашему дому в неглиже. Пять минут назад вы сами сделали мне замечание.

Глава 21

Узнав о новом нападении, прокурор приехал через десять минут. И привез с собой не только гостей из Баку, но и нескольких офицеров полиции, которые заняли свои места у дверей и ворот, перекрыв все выходы. В большой гостиной собрались все, кто имел отношение к этому дому. За столом сидели садовник Гулам Мустафаев, водитель Иса Ашуров, ювелир Зинур Марчиев. Пришедший последним Туфан взял стул и сел чуть в стороне. Фатьма принесла стул из коридора и уселась у дверей, словно готовая выскочить по первому зову. На диване разместились братья Измайловы. У Бориса была перевязана голова. В глубоких креслах сидели прокурор и полковник Нагиев. Следователю Гасанову достался обычный стул. Все терпеливо ждали, когда Дронго объяснит им, зачем их здесь собрал.

Но Дронго не торопился входить в гостиную. Он набрал номер телефона атташе в Париже и, когда она ответила, спросил:

– Ты почему не перезвонила вчера вечером?

– Я не успела позвонить. Но фамилию я узнала. Хочешь, я тебе ее скажу.

– Не нужно. Я скажу ее сам, – и он назвал фамилию.

– Верно, – удивилась она, – только немного иначе звучит. Но как ты догадался? Откуда ты сумел узнать?

– Интуиция, – усмехнулся Дронго, – спасибо тебе за все. Теперь у меня есть нужное доказательство. – Он вернулся в гостиную.

Дронго посмотрел на собравшихся. Все молча ждали его вердикта. Он тяжело вздохнул. Чтобы найти убийцу, ему пришлось провести три тяжелых дня и допустить, чтобы этот тип забрал жизни двух женщин. Но теперь наконец наступил час расплаты.

– Несколько дней назад ко мне пришел присутствующий здесь Борис Измайлов, – начал Дронго. – Он рассказал мне, что три месяца назад умер его дядя, известный бакинский ювелир Семен Измайлов, который скончался в своем доме в Красной Слободе. Оба его наследника были сыновьями его брата – Асиф и Борис Измайловы, – которым он много помогал и которых, очевидно, очень любил.

Оба брата знали, что много лет назад, в тысяча девятьсот девяносто втором году, их дядя – Семен Борисович Измайлов – приобрел некий камень, который справедливо считал семейной ценностью и достойным вложением денег. Измайлов говорил, что этот алмаз не имеет цены и с годами его ценность будет только расти. И он был прав. Это был третий камень из трона Надир-шаха, названный по имени шаха Аббаса Третьего алмазом «Шах Аббас». Нужно сказать, что этим камнем в течение полутора веков владела династия Каджаров. Во время революционных событий двадцать пятого года прошлого века династию Каджаров на троне сменила династия Пехлеви. И тогда племянник последнего шаха Фаид-хан бежал в Париж со своим сыном. Но у него осталась в Иране дочь, которая вышла замуж за иранского азербайджанца и со временем переехала в Баку. К ним мы еще вернемся, а пока продолжим наше повествование.

Алмаз был увезен в Париж и продан известному купцу Ашоту Манукяну, который затем снова вернулся в Иран. Но в сороковые годы там началась новая революция. Арсен Шекерджийский, находившийся в Иране в составе революционного комитета, помог Манукяну уехать вместе с семьей, получив за это в благодарность от ювелира алмаз «Шах Аббас». Он хранился у Шекерджийских почти полвека. И однажды Арсен даже принес его к известному ювелиру Расулу Расул-заде, предложив его распилить. Но старый бакинский ювелир отговорил его от этого варварства.

Уже в начале девяностых сын Арсена Казым Арсенович выставил этот алмаз на продажу. И тогда его купил Семен Борисович Измайлов, который хорошо понимал ценность такого приобретения. Он хранил алмаз как семейную реликвию, твердо решив передать ее по наследству своим племянникам, для которых он открывал магазины в разных странах, чтобы создать ювелирную империю Измайловых. А этот алмаз был бы венцом большой империи.

Семен Измайлов никому не показывал этот камень. Никому, кроме своей любимой женщины. И этот просчет ювелира стал для нее роковым. Но вернемся к алмазу. Он исчез из охраняемого дома, во дворе которого находились три собаки. Они просто не могли пропустить вора, который захотел бы украсть этот алмаз, подняв такой лай, что их услышали бы на том берегу реки. Но тайник был пуст, и алмаза нигде не было. Тогда братья решили обратиться ко мне.

У них был небольшой список людей, которые могли иметь отношение к краже алмаза. Но, сами того не подозревая, братья составили список, в котором было написано и имя убийцы. Сначала была убита Валида, затем застрелили тетю Хуршиду. И наконец, пытались убить самого Бориса Измайлова. Но кто был этот загадочный преступник? Начнем с убийства Валиды. Разносчик газет, который обычно дежурит у дома Валиды, твердо заявил, что никого из посторонних он не видел. Обратите внимание на эту фразу – «никого из посторонних». А единственный незнакомый старик, которого он принял за иностранца, был грузином, приехавшим в гости к своим друзьям.

Я обратил внимание, что, когда Фатьма рассказывала мне о том, кто был в доме, она не назвала Гулама и Ису. Садовника и водителя. На мой вопрос, почему она их не назвала, Фатьма удивленно ответила, что они свои. Вот здесь и был ключ к разгадке. Разносчик газет мог видеть человека, который до этого часто появлялся у дома, приезжая за Валидой. Это был водитель – Иса Ашуров. И конечно, разносчик газет считал его за своего, не обратив внимания, как водитель вошел в дом. Ведь его спрашивали о чужих людях, а он хорошо знал, что Иса часто приезжал в этот дом, и поэтому даже не обратил внимания на водителя. Сработал психологический фактор, о котором писал еще Эдгар По.

Дронго показал рукой в сторону Ашурова. Тот попытался улыбнуться, но улыбка получилась какой-то вымученной. Нагиев нахмурился, глядя в сторону водителя.

– Ашуров знал, что Валида откроет ему дверь, – продолжил Дронго. – Она действительно ему открыла. Она ведь помнила, сколько раз он приезжал за ней, когда они встречались с покойным ювелиром. И поэтому она спокойно впустила его в свою квартиру. Он два раза выстрелил в нее и начал лихорадочно искать алмаз. Но камня нигде не было, и ему пришлось быстро уходить. Но почему он был так уверен, что алмаз находится у самой Валиды? Я долго размышлял над этим, пока не вспомнил фразу Мильмана. Ведь при водителе обычно разговаривают, не стесняясь. Она рассказала Генриху Соломоновичу, что видела алмаз «Шах Аббас». И произнесла роковые слова «я держала его в руке». Очевидно, эту фразу и услышал водитель. Он был убежден, что племянники Измайлова не нашли камень именно потому, что алмаз находился дома у Валиды. Но, убив женщину, он так ничего и не нашел. Однако меня смутило то обстоятельство, что убийца не взял другие ценности. Значит, он не считал себя обычным вором, а охотился именно за алмазом. И тогда я впервые спросил себя – почему? Почему он повел себя столь нелогично?

На следующий день мы оказались все вместе в Красной Слободе. И произошло второе убийство. Когда Хуршида начала кричать, что есть второй тайник, все встревожились. Борис решил, что теперь сможет найти алмаз, и его волнение передалось остальным. Все видели, как он нервничает, и поэтому Ашуров был абсолютно убежден в том, что алмаз находится в одном из неизвестных тайников. А я спустился к Фатьме, чтобы узнать у нее, где мог находиться второй тайник. Ведь о первом она никогда не говорила. Он был закрыт, и она не могла о нем знать. А вот где был второй, она точно знала. И не потому, что ей об этом кто-то рассказывал. Там сломался механизм, и, очевидно, сам Измайлов давно уничтожил этот тайник. Вот поэтому он и не говорил о нем своим племянникам. Фатьма считала, что это обычное углубление, но, когда стали говорить о тайниках, поняла, что там было раньше. И рассказала об этом мне. В этот момент за дверью, очевидно, был водитель Иса. Он услышал про тайник и вспомнил, где находится книжный шкаф и где может быть этот тайник. Когда Ашуров вошел в кабинет, чтобы проверить тайник, на его беду, туда вошла Хуршида. И тогда он сразу выстрелил. Но тайник снова оказался пустым. Он бросил пистолет на пол и побежал в сторону двери. А когда услышал, как мы спустились вниз, побежал в обратную сторону, чтобы гарантировать себе алиби. И мы могли подозревать кого угодно, но только не его.

– Какой бред, – громко сказал Иса Ашуров, – все это ваши домыслы.

– И еще одно доказательство, – громко сказал Дронго, – вы уверяли меня, что в тот вечер, когда была убита Валида, вы были на даче. Вы решили создать себе алиби и отправились туда поздно вечером. Но дьявол в мелочах, Ашуров. Это так просто проверяется. Вы невольно выдали себя, сказав, что вам звонил Гулам. Оставалось только проверить звонки с его телефона. Признаюсь, что я подозревал и Гулама, поэтому проверял именно его звонки. Но у нас получилась очень интересная картина. В тот момент, когда убийца стрелял в Валиду, у вас не работал мобильный телефон. Он был отключен, а ваш городской телефон на даче не отвечал. Любопытно, не так ли? Ведь время можно установить буквально по секундам. Но спустя некоторое время Гулам дозвонился к вам именно на мобильный, так как вы еще не успели доехать до своей дачи. И этим самым он обеспечивал вам идеальное алиби. Ведь теперь вы уверенно говорили всем, что вечер провели на даче, разговаривали с Гуламом, а утром успели даже заехать к старшему брату Гулама, дача которого находится недалеко от вашей.

– Я действительно был на даче, – зло ответил Ашуров, – мы были в саду и не слышали звонков городского телефона. Такое часто случается. Из-за этого я отвечал только на звонки моего мобильного телефона. У вас нет никаких доказательств. Это все глупые домыслы.