Кубинское каприччио

– А если мы не найдем?

– Тогда он сам найдет виновного, – развел руками Борис, – поймите, что они не могут потрошить дом, в котором произошло убийство. И тем более допрашивать сына убитой или меня, их родственника. Так нельзя, это неэтично.

– Теперь понятно. А завтра можно будет собрать всех и поговорить?

– Конечно. Я думаю, что в этом есть некое проявление высшей мудрости. Ведь на самом деле никто из нас никуда не сбежит. А если сбежит, то будет сразу ясно, кого подозревать. У нас в полиции и в прокуратуре работают мудрые люди. У них свой опыт и своя практика.

– Зачем тогда вы меня зовете вниз?

– Познакомиться с ними, – пояснил Борис, – чтобы они убедились, какой вы благонадежный и добропорядочный человек. Я уже рассказал им, что вы мой гость и известный эксперт по расследованию преступлений. Кажется, им было интересно.

– А я думал, что они расплакались от счастья, – буркнул Дронго, – мне кажется, вы не совсем поняли, что именно я вам рассказал про алмаз.

– Может быть, – согласился Борис, – я вообще сейчас немного не в себе. Как и все мы. Так вы идете вниз или нет?

Глава 16

Измайлов оказался прав. Пришлось садиться за длинный стол вместе с прокурором района, начальником полиции, главой исполнительной власти, руководителем налоговой службы и даже главой санэпидемстанции. Все знали о трагедии, случившейся в доме, но все деликатно молчали, считая невозможным говорить при родственниках покойной об убийстве. Борис Измайлов сидел вместе со всеми и вежливо слушал разговоры ни о чем. Рядом находился Туфан. Он несколько отошел от шока, но вынужден был тоже сидеть и слушать разговоры руководителей района, которые высказывали таким образом свое уважение и понимание ситуации.

Дронго сознавал, что таковы местные традиции. И тоже сидел за столом, слушая эти разговоры. В какой-то момент он вспомнил, что хотел позвонить. Он достал телефон и набрал известный ему номер во Франции. Почти сразу ему ответили. Это была атташе по культуре в их посольстве во Франции.

– Здравствуй, – обрадовался Дронго, сумевший дозвониться до своей знакомой. – Как у вас дела? Как муж, дети?

– Спасибо, все нормально. У вас что-то случилось? Голос такой приглушенный.

– Нет. Я просто сижу на поминках. У меня к тебе большая просьба. Ты можешь проверить по вашим данным, чем занимался в Париже племянник последнего шаха из династии Каджаров – Фаид-хан? И вообще, где он жил и когда умер?

– У меня как раз компьютер под рукой. Я могу посмотреть в Интернете. Если он жил во Франции, то вся информация о нем должна быть на французском языке. Я перезвоню через полчаса. Прямо на этот телефон.

– Спасибо. Договорились. Я буду ждать. – Он убрал мобильник.

– Кому вы звонили? – спросил Борис.

– Моей знакомой в Париже. Она атташе по культуре. Просил уточнить ее некоторые моменты из жизни одного из прежних обладателей вашего алмаза.

– Исторические экскурсы нам здесь не помогут, – вздохнул Борис, – завтра нужно будет как-то объясняться с прокурором и начальником полиции. Завтра они попросят меня сказать, кого именно я подозреваю. А я никого и не подозреваю. Вернее, ничего не могу сказать. Между прочим, Зинур нашел и привел Зарбалиева. Вы можете себе представить, этот внук даже не знает, где находятся тайники в нашем доме. Тоже мне эксперт.

– Я думаю, что все правильно. Дедушка не стал выдавать ему чужих секретов. Его приглашали не для того, чтобы он рассказывал обо всем своим внукам. К тому же, я так полагаю, ваши родственники хорошо платили за молчание.

– Наверно. Но что мы завтра расскажем? Пистолет уже забрали, говорят, что это очень старый образец. И я не удивлюсь, если выяснится, что из него застрелили Валиду.

– Я тоже не удивлюсь. Кстати, ваш садовник неплохой охотник.

– Я знаю. Несколько лет назад я сам подарил ему хорошее ружье.

– А ваш Марчиев умеет стрелять?

– Не знаю. По-моему, нет. Но Туфана нужно будет тоже исключить из числа подозреваемых.

– Почему?

– Сами догадайтесь, – гневно зашептал Борис, – кто будет возбуждать уголовное дело против сына погибшей. Это же невозможно, противоречит всем нашим канонам и традициям. Даже если он стрелял у нас на глазах.

– Вы все пытаетесь убедить меня в архаичности законов в Кубе, – возразил Дронго, – но здесь тоже есть закон и право. Нельзя просто так сажать невиновного и отпускать виноватого.

– Никто не говорит, что они посадят невинного, – пожал плечами Борис, – но мы обязаны им помочь. Они нам доверяют, а мы должны доверять им.

– И кто, по-вашему, был этим убийцей? – поинтересовался Дронго. – Кого мы завтра торжественно сдадим? Давайте сыграем в эту игру. В поддавки. Кого будем сдавать? Вашего садовника, который вчера так неожиданно поехал в Баку якобы оформлять подаренную ему машину? Три месяца не оформлял, а сейчас решил. Именно в этот вечер. Неплохо стреляет и почему-то оказался за дверью, когда я ее толкнул. Выдадим его?

– Его нельзя, – возразил Борис, принимая правила игры, – он лезгин. А это неправильно. Скажут, что в Красной Слободе убийство совершил лезгин. А у нас в Кубе почти половина населения лезгины. И многие – его родственники. Нет, его нельзя выдавать.

– Тогда ваш водитель. Он не из Кубы, а приехал из Баку. И он не лезгин, а азербайджанец. Может, его?

– Тоже нельзя. Тем более нельзя. В Кубе живут в основном шииты. Они на нас могут обидеться. Скажут, что горского еврея убил мусульманин-шиит. Им это не очень понравится.

– Тогда Марчиев. Идеальная кандидатура. Ювелир-кровосос. Предал своего учителя. Сначала убил его любовницу, которую действительно терпеть не мог, а затем и вашу тетю. Подходит?

– Нет. Ни в коем случае. Зинур Марчиев по отцу осетин, а по матери аварец. Поднимем против нас все национальные меньшинства.

– Туфана тоже нельзя?

– Нет. Я вам уже объяснял.

– Тогда остается только Фатьма?

– Одинокая женщина. Не пойдет, – заметил, скрывая усмешку, Борис. Оба уже понимали особые правила игры.

– Тогда им нужно выдать меня, – согласился Дронго, – идеальный кандидат. Космополит, гость из Баку, чужак и вдобавок частный детектив, умеющий стрелять и убивать. Подходит?

– Идеально.

– Закончили? – спросил Дронго. – По-моему, наш разговор похож на беседу двух идиотов.

– Чтобы вы поняли наши проблемы. Здесь нельзя руководствоваться обычной логикой или фактами. Нужно учитывать и все другие особенности. Многонациональный район, много своих особенностей.

– Урок усвоил, – согласился Дронго, – но учтите, что я ищу преступников не по национальному или религиозному признаку. И даже не по половому. Если я вычислю убийцу, то сделаю все, чтобы его посадили в тюрьму. Даже если он будет европейским евреем, как Мильман, горским евреем, как вы, полуевреем, как Туфан, или азербайджанцем, аварцем, осетином, лезгином. Я просто не умею делить людей по национальному признаку. Я разделяю всех людей только на порядочных и непорядочных, приличных и неприличных. И поэтому буду искать убийцу, чего бы мне это ни стоило.

– Наверно, вы правы, – задумчиво произнес Борис, – я вас понимаю. Просто хотел призвать вас к некоторой терпимости. Толерантности, как сейчас говорят.

В этот момент зазвонил телефон. Дронго извинился и достал мобильник. Звонила атташе по культуре.

– Я все просмотрела, – сообщила она, – он не из рода Каджаров. Всего лишь двоюродный племянник последнего шаха. Игрок, мот, развратник, гуляка, сбежал в Париж, захватив с собой часть фамильных ценностей. Продавал их знакомым иранским ювелирам и жил на эти деньги. Умер в Ницце в тридцать восьмом. В Иране у него осталась незаконнорожденная дочь, во Франции было два сына. Один от жены, другой от любовницы. Что-нибудь еще нужно?

– Только узнать фамилию, под которой жила его дочь. Или за кого она вышла замуж. Сумеешь?

– Постараюсь. Только позвоню уже завтра. Сейчас я ухожу в гости. До свидания.

– Спасибо тебе. Пока.

Он снова убрал телефон.

– Вы все время говорите по телефону, – вежливо заметил прокурор, – наверное, у вас важные дела в городе.

– Очень важные, – кивнул Дронго, – вы не могли бы уже сегодня провести экспертизу оружия, которое нашли рядом с убитой?

– Какую экспертизу? – удивился прокурор. – Зачем такая спешка. Мы завтра пошлем этот пистолет на экспертизу.

– Завтра будет поздно, – возразил Дронго, – желательно сделать это прямо сейчас.

– Ночью? – удивился прокурор. – О чем вы говорите? К чему такая спешка? У нас никто ночью не работает. Завтра пошлем оружие на экспертизу в Баку. Нам уже сообщили, что там тоже убили одного человека из похожего оружия. И поэтому мы пошлем пистолет в город, пусть они сами все проверяют.

– Очень мудрое и верное решение, – согласился Дронго.

Прокурор заулыбался. Он был маленького роста, полноватый, лысоватый, любил свою работу и старался выполнять ее достаточно аккуратно.

– Мы все сделаем правильно, – поднял он большой палец.

Когда все гости наконец ушли, на часах было около часа ночи. Дронго устало взглянул на Бориса Измайлова.

– Мне казалось, что этот вечер никогда не кончится, – признался Дронго, – у меня к вам необычное предложение. Давайте эту ночь проведем вместе.

– Что? – не понял Борис. – Вы тоже решили пошутить?

– Это не шутка. В соседней комнате будет спать Марчиев, который тоже останется в вашем доме. И, насколько я знаю, вы предложили четвертую спальню своему водителю, чтобы он не переходил по мосту так поздно.

– Да. У нас как раз четыре спальни. Я не совсем понимаю смысл вашего предложения.

– С тех пор как мы познакомились, произошло два убийства, – терпеливо пояснил Дронго, – и мы понимаем, что неизвестный убийца ищет алмаз, ради которого он готов на любое преступление. Поэтому я не хочу так рисковать. Сегодняшней ночью мы будем спать в двуспальной кровати вашего дяди. Так мне будет спокойнее.

– У вас есть оружие? – спросил Борис.

– Нет. Я никогда не ношу с собой оружия. Оно только провоцирует нападающих.

– У нас в доме есть два охотничьих карабина. Я подниму их в спальню. Вы умеете стрелять?

Дронго улыбнулся. Рассказывать хозяину дома, как именно он умеет стрелять, не имело смысла.

– Умею, – кивнул Дронго, – только не забудьте принести туда и патроны.

– Я скажу Гуламу, чтобы он выпустил собак, – подумав, сказал Борис.

– Они нас не защитят, – сказал Дронго, – как не смогли защитить вашу родственницу. А если убийца сам Гулам, который выпускает этих собак?

– Мы опять играем в нашу игру? В поддавки?

– Это уже не игра. Рядом с вами находится убийца, который не останавливается ни перед чем. Он в каком-то психическом угаре, пытается во что бы то ни стало найти ваш алмаз. И по тому, как он себя ведет, я начинаю понимать, что это не просто жажда наживы. Здесь нечто другое, более глубокое. Когда его ярость соединена с чувством личной мести и жаждой наживы. Кто это может быть?

– Не знаю. Они все работают с нами много лет. Марчиев начинал работать с дядей еще в советское время. Гулам уже много лет наш садовник, Иса работает последние восемь. Туфан наш родственник, и я знаю его с детства. Нет. Никого не могу подозревать. Только Мильмана я знал всего несколько последних лет, но зато его знает весь Баку.

– Я слышал о нем еще тридцать лет назад, – согласился Дронго, – значит, вы никого не можете выделить. Тогда будем ночевать вместе. И учтите, что я чутко сплю. Вам придется сегодня ночью почти не дышать, чтобы я мог уснуть. Стреляю я тоже неплохо, как я вам уже говорил. Если кто-то попытается войти к нам без разрешения, он получит пулю точно между глаз. Это единственное, что я могу гарантировать.

– Вы просто прирожденный убийца.

– Нет. Я прирожденный охотник на убийц. Был английский король, который однажды сказал прекрасную фразу. Я люблю ее повторять. Он говорил, что «отвечает за красоту всего мира». Вот так. Не больше и не меньше. А я отвечаю за чистоту этого мира. Если мы сейчас не пойдем спать, я просто свалюсь. И учтите, что я поднялся сегодня гораздо раньше обычного для меня времени.

– Почему ее убили? – неожиданно спросил Борис.

– Вы спрашиваете о Валиде или о своей родственнице?

– О тете Хуршиде. Кому она могла помешать?

– Убийце. Вы вспомните, как все было. Она прошла мимо нас и, очевидно, услышала шум в кабинете. Если бы мы свернули в другую сторону, то, возможно, мы бы застали в кабинете этого убийцу. Но мы пошли в сторону кухни. А он был уже в кабинете, пытался проверить тайник. Он был в таком неуравновешенном состоянии, что решил сам проверить тайник. И в этот момент в кабинет вошла Хуршида. Возможно, он не хотел никого убивать. И тем более вашу пожилую родственницу. Но он выстрелил сразу, в таком нервном состоянии он был. Самое печальное, что все наши подозреваемые приехали сюда на своих машинах. Марчиев, Ашуров и ваш родственник Туфан. А еще вчера вернулся из города Гулам, который мог привезти сюда этот пистолет. Тут все четверо мужчин на подозрении. Фатьма исключается, она не была вчера в Баку. Таким образом, ваша тетя лишь случайно оказалась на линии выстрела, и тогда убийца выстрелил в нее, уже не раздумывая.

– Зачем?

– Чтобы она его не выдала. Я могу сказать, кто бы точно не стал стрелять, если бы его застали в кабинете. У одного человека из вашей компании не было бы причин для подобного поведения.

– Кто этот человек?

– Вы. Второе убийство автоматически исключило вас из числа подозреваемых. Во-первых, вы были со мной в момент выстрела, а во-вторых, вы бы не стали стрелять. И не потому, что пожалели бы свою тетю Хуршиду. А именно потому, что вам незачем было стрелять. Вы искали свой алмаз, и, если бы кто-то вас застал в этот момент в кабинете, ничего страшного бы не произошло. Значит, в кабинете находился человек, который не должен был там находиться. И этот человек не хотел, что бы Хуршида рассказала о нем остальным. Из этого я делаю следующий вывод: он собирается идти до конца, чтобы найти алмаз. Найти его при любом развитии событий. И он уже не может остановиться.

– Вы меня убедили, – усталым голосом согласился Борис, – будем ночевать вместе. Надеюсь, что вы хотя бы не громко храпите?

– Вот здесь вам не повезло, – признался Дронго, – я буду храпеть на весь дом. Придется потерпеть.

Глава 17

Ночь прошла относительно спокойно, хотя было заметно, что Борис почти не спал. Оба заряженных карабина лежали на полу со стороны Дронго. Но он так и не дотронулся до них за ночь.

– Я сильно храпел? – уточнил Дронго.

– Ужасно. Как труба, на весь дом, – признался Борис. – Странно, что вы так храпите. Ведь у вас такая спортивная фигура и такой высокий рост.

– У меня проблемы с носоглоткой, – признался Дронго, – когда я только начинал заниматься боксом, мне сломали нос. Вот с тех пор и мучаюсь.

– А ваша жена? Как она вас терпит?

– Моя жена и дети живут в другой стране, далеко от меня, – признался Дронго, – и мы редко видимся. Хотя я пытаюсь видеть их немного чаще. Но при моем образе жизни и при моей профессии жить рядом с ними – это значит ежеминутно подставлять их под удары моих недоброжелателей. А их за время моих расследований накопилось достаточное количество. Так спокойнее. И мне, и им. Поэтому и в Москве, и в Баку я сделал себе одинаковые квартиры с одинаковой мебелью, книгами, занавесками, коврами, обоями и даже сантехникой. Иногда я пытаюсь вспомнить, где именно нахожусь. Иногда не пытаюсь. Но живу один, и моего громкого храпа почти никто не слышит.

– И у вас не бывает женщин? – спросил Борис. – Извините меня за этот вопрос. Но вы нормальный мужчина.

– Сейчас вы спросите, не бывает ли у меня мужчин, – заметил Дронго. – Нет, я традиционной сексуальной ориентации. Мне нравятся женщины, и некоторые из них иногда бывают у меня. Но никто не задерживается. Этого я тоже не могу себе позволить. Хотя бы потому, что хочу проснуться утром в своей постели, а не быть с перерезанным горлом. Иногда за мою голову обещают очень неплохие деньги. И есть охотники получить эту сумму. Мы пойдем завтракать или будем беседовать в постели? Может, Фатьма принесет нам кофе в постель? Только учтите, что я не пью кофе, а только чай.

– Просто образец мужчины, – заметил Борис, – не курите, не пьете, не употребляете кофе, почти не встречаетесь с женщинами. Сколько в вас скрытых достоинств?

– Не встречаться с женщинами для нормального мужчины – это не достоинство, а большой недостаток, – заметил Дронго, – никогда не говорите мне подобных гадостей. Я обожаю женщин, но не могу признаться, что доверяю им. Впрочем, как и мужчинам. Я вообще предпочитаю доверять только самому себе. И еще нескольким своим друзьям, которых я знаю много лет. Так спокойнее и надежнее.

Он поднялся с кровати и направился в ванную комнату. И увидел, как из ванной выходит Марчиев.