Помоги проекту - поделись книгой:
— Какой смазки? — растерялся Вадим.
— Под названием «Идиот».
— И мы не знаем, — захохотала Ольга. — Пойди спроси у него. — Девушка показала в сторону, куда убежал Юлиус и торжествующе повернулась к Вадиму: «Смотри, мол, как я отомстила Юлиусу!»
Вадим ничего не сказал и лишь покачал головой.
Начиналось эоценовое лето. Дни стояли жаркие, безветренные. Но если в лесу даже в полдень было еще терпимо, то на открытых лужайках припекало немилосердно. Хотелось искупаться, полежать в тени, а приходилось целый день работать, таская на себе сумки с инструментами, тубы для смолы и прочую амуницию.
— Может, мы будем ходить без этих тяжеленных шлемов, генерирующих силовое поле? — простонала Ольга. — Тут безопасно, и мы их не включаем.
— Нельзя, — отрезал Вадим. — Мало ли что может случиться. Силовым полем даже от дождя можно прикрыться.
Ольга отошла от него и, засмотревшись на гусеницу, ползущую в траве, чуть не наскочила на ФЭОДАРа, неожиданно застывшего перед какой-то невидимой преградой. Тумбы, к изумлению всех, кинулись от кибера в разные стороны.
Вдруг робот выдвинул верхний манипулятор и оперся им о землю, а другую «руку» выбросил в сторону. Ступни его ног перешли из горизонтального положения в вертикальное, как будто он встал на цыпочки. Потом ФЭОДАР осторожно поставил на траву сначала одну и чуть подальше вторую ногу, а свободной «рукой» тоже оперся о землю.
— Что это с ним? — изумленно спросил Вадим.
— Изображает из себя доисторическую скульптуру, — хохотнул Юлиус.
И тут исследователи заметили в траве плотную шириной в три метра колонну муравьев.
— Ага, — догадался Вадим, — ФЭОДАР решил не обходить колонну, а перешагнуть через нее. За ползающими насекомыми у него следят нижние фотоэлементы и не позволяют ему ненароком давить их. А как переберемся через эту колонну мы? И что будут делать тумбы?
В это время Прима вернулась к ФЭОДАРу и остановилась рядом с ним. Бис, докатившись до леса, обогнул высокое дерево и помчался обратно, но по другую сторону препятствия.
— Значит, там находится муравейник, — решил Вадим. — Но как интересно наблюдать за работой киберов. Любопытно, что предпримет ФЭОДАР?
В это время Бис доехал до стоявшего врастопырку кибера, остановился и вдруг начал медленно выдвигаться на своей ноге. Тут же стала подниматься вверх и Прима. Люди с любопытством смотрели на эти упражнения роботов.
— Вас переправлю по очереди, — сообщил свое решение ФЭОДАР. — С Примы надо перейти на мои руки, потом спуститься по Бису.
Кибер выдвинул два дополнительных манипулятора, уцепился ими для равновесия за тумбы и поднял основные манипуляторы вверх.
«Нога у тумбы скользкая, поднята по команде кибера на два метра, а как на нее взбираться?» — подумал Вадим. Но сомнения относительно исправности логических систем ФЭОДАРа давно уже возникли у начальника экспедиции, и теперь он решил проверить, как себе представляет подобную операцию кибер.
Вздохнув, он поднялся на тумбу, благо та на секунду опустилась вниз, и очутился по ту сторону колонны муравьев. То же было проделано с остальными. Операция «Переправа» заняла не больше двух минут; было ясно, что ФЭОДАР решал задачу, исходя из подсчета времени, но теперь и Ольга с Юлиусом поняли, что лезть им на верхушки тумб было совсем не обязательно. Кибер мог просто снять их с одной платформы тумбы и переставить на другую, не поднимая все сооружение на два метра.
— Здесь у Федора что-то не в порядке, — шепотом сказал Юлиус и выразительно повертел пальцем у виска.
— Угу, — рассеянно отозвался Вадим. — Переправа быстрая, но нам все равно долго придется ждать Приму. Ведь ФЭОДАР не сдвинется с места, пока она не покатится впереди него. Это еще один «пунктик».
— По-моему, надо последить за ним, — сказал Юлиус.
К середине дня ФЭОДАР привел биологов в великолепный лес. Травы здесь были особенно сочными и густыми. Ольга принялась выкапывать растения. Присев на корточки, она осторожно разрыхляла землю, высвобождая корни, а сама безостановочно диктовала записывающему устройству данные о почве, освещенности и соседстве этого растения с другими видами.
Вадим с Юлиусом тоже остались на поляне, занявшись сбором насекомых, никогда не встречавшихся в янтаре.
— Вот этим и нужно заниматься, — наставительно сказал Вадим. — А древесных ползающих насекомых эоцена мы знаем гораздо хуже.
— Но и летающие не все представлены в наших коллекциях, — возразил Юлиус. — Недаром же ФЭОДАРу дали задание: изготовить искусственные приманки и закрепить на деревьях. Вот теперь сюда ползут, летят и вязнут в смоле редко встречающиеся в янтаре виды. Но мне интересно другое: почему некоторых древесных видов насекомых в янтаре довольно мало? — сказал Юлиус.
— Может, их было много, но они находились в определенных слоях и эти янтароносные слои давно размыты, а янтари собраны и использованы для украшений, — высказал предположение Вадим. — Ведь янтарь на побережье Балтики добывается с древних времен. Его находят в погребениях неолита в виде бус и платин. В эпоху Римской империи из него делали статуэтки и кубки. Тацит говорит об инклюзах в янтаре, подчеркивая, что насекомые, включенные в него, придают особую нарядность украшениям. Вы представляете, сколько там было всяких насекомых?!
— Представляем, — откликнулся Юлиус. — Ведь столько веков добывается балтийский янтарь!
— Не веков, а минимум три тысячелетия, — поднял палец Вадим.
— И откуда только такие сведения? — притворно удивился Юлиус, исподтишка посмотрев на Ольгу.
— Такие вещи надо знать! — незамедлительно бросила та. — Ломоносов одним из первых высказал предположение, что янтарь — это не «земляной воск», а окаменевшая смола. Но Линней не согласился с этим мнением лишь потому, что не мог объяснить, как могло оказаться на сравнительно небольшом пространстве такое огромное количество древесной смолы. Ведь янтарь добывают по меньшей мере 2500 лет! Линней занимался этим в середине XVIII века, а сейчас XXI. Считать умеешь?
Юлиус разозлился. Эта девчонка, собирающая цветочки, учит его?
— Немного умею, — сказал он. — А ты нет. Давай займемся другой арифметикой, а? Сколько папок с гербарием ты запихнула вчера в капсулу? Сколько пеналов с заспиртованными цветами и пыльцой? А Федор уже наполняет новые и новые пеналы.
Ольга с Юлиусом снова схватились в споре. Слушая их, Вадим размышлял о ФЭОДАРе. Кибер сейчас присутствует при разговоре, который непосредственно касается его работы. Кибер обязан выполнять приказания людей, но люди эти спорят. Ольга кричит, что пыльца и цветы очень нужны, а Юлиус заявляет: им это ни к чему, важны только насекомые. Ольгу интересуют срезы веток, а Юлиус грозится эти срезы выкинуть и освободить место в капсуле для драгоценных жуков. Киберу эти выкрики должны казаться приказами, но, как только он начинает реагировать на одну команду, так тут же она отменяется и дается другое распоряжение. А как быстро могут соединяться и распадаться ассоциативные связи в его «мозгу?» Не влияет ли на работу анализаторного аппарата быстрая смена команд? Не свихнется ли робот? ФЭОДАР и без того кажется несколько странным…
— Ну хватит вам! — раздраженно сказал Вадим. — От ваших криков не только у меня, но и у ФЭОДАРа голова идет кругом.
— А разве я неправ? — тоном ниже спросил Юлиус. — Ольга заполнит всю капсулу гербарием и пеналами, а мы повезем мешки со смолой на головах что ли?
— Ничего, не развалишься, — пряча улыбку, сказал Вадим.
Обшарив поляну, исследователи снова пошли к лесу. У группы перистых пальм они увидели стадо небольших довольно изящных животных и сразу определили, что это древние безрогие олени.
— Люблю такие милые существа. Юлиус, давай попытаемся заснять их вот оттуда, — предложила Ольга. — А то здесь деревья загораживают.
Неслышно ступая, двое молодых ученых двинулись вперед.
Вадим остался на месте, боясь спугнуть оленей неосторожным движением.
Вдруг из-за елки, опустившей до земли свои пушистые ветви, выскочило какое-то крупное животное и помчалось прямо к оленям, замершим в испуге. Бурая с черными полосами шкура зверя красиво переливалась при прыжках.
И тут на поляне появилась Ольга. Она побежала зверю наперерез, крича на ходу: «Кыш! Кыш!» За нею кинулся Юлиус, маша руками и этим стараясь отвлечь внимание животного на себя.
— Поле! Включите силовое поле! — страшным голосом крикнул Вадим.
Заметив девушку, зверь остановился, а потом, круто изогнувшись, ринулся к ней. Ольга тоже остановилась и стояла, словно окаменев, и, лишь когда от животного ее отделяло всего несколько шагов, поспешно подняла руку к шлему и щелкнула тумблером.
Полосатый хищник прыгнул. Невидимая преграда силового поля отбросила страшные лапы. Но от испуга девушка отпрянула назад и упала. Она так и лежала, повиснув в воздухе в полуметре от земли, на которую ей мешал опуститься кокон силового поля. Это было странное зрелище: вытянувшееся в воздухе человеческое тело и бегающий вокруг него осатаневший зверь.
Тут на хищника надвинулся Юлиус. Неуязвимый в силовом коконе, он шаг за шагом наступал на зверя, оттесняя его. И зверь сдался. Даже не взглянув в ту сторону, где недавно стояли олени, он трусцой побежал к лесу и скрылся среди зелени.
— Почему сразу не включили силовое поле? — напустился на Ольгу и Юлиуса Вадим.
Ольга не знала, что ответить. Она сначала не заметила страшных клыков и стала отгонять зверя лишь потому, что тот мог помешать съемке. Но признаться в этом Ольге не хотелось, и она буркнула:
— Подумаешь, хищник! Креодонт какой-то. Может, и не плотоядный.
— А чего это он прыгнул на тебя? — Юлиус треугольником поднял брови. — Может, хотел лизнуть от избытка чувств?
Увидев, что снова может разгореться спор, Вадим поспешил вмешаться:
— Это скорее всего гиенодонт. К концу эоцена креодонты так распространились, что теперь зоологи делят их на собакообразных и кошкообразных. Вы заметили, какая у этого зверя голова?
Беседуя об особенностях строения древних животных, исследователи углубились в лес. ФЭОДАР трудился вовсю. По его командам тумбы срезали ранее приготовленные смолы с насекомыми. Сам кибер снимал с деревьев мягкие натеки и, перемешивая их со свежим древесным соком, готовил для биологов пасту. Тубы с этой пастой постоянно висели на поясе у Юлиуса и Вадима. Даже отходя от лагеря на несколько шагов, они умудрялись отыскивать необыкновенно интересных насекомых, ловили их и помещали в тубы. Вечером тубы опорожняли, а пасту с насекомыми раскладывали для подсушки.
Вскоре смолы набралось так много, что ученым пришлось разбиться на две группы. Ольга с роботами, обвешанными сумками, вернулась в лагерь. Вадим и Юлиус пошли дальше.
Энтомологи возвратились, когда на поляне уже синели сумерки и лишь пальмы, прощаясь с заходящим солнцем, пламенели алыми верхушками.
— Где вы бродили? — недовольно спросила Ольга. — Разве я дежурю сегодня по кухне? А ужин пришлось готовить мне.
— Понимаешь, какое дело… — начал Вадим, смущенно глянув на нее исподлобья (ведь это он должен был готовить ужин!). — Совет Исследований во времени разрешил отлов насекомых в эоцене потому, что именно в этот период и именно в этой местности по каким-то причинам происходило массовое захоронение их в смолах. А раз так…
— Не заговаривай мне зубы, — буркнула Ольга. — В чем дело?
— ФЭОДАРу был определен участок в несколько квадратных километров, на котором он должен был взрезать все хвойные деревья и привлечь к истекающей смоле всевозможных насекомых. Это он сделал. Но нам интересно было знать, что происходит за границами этого участка. Почему и как проходит захоронение насекомых там? Итак, мы нашли широкую речку, которая служит естественной границей участка, ибо ФЭОДАРу не разрешено преодолевать обширные водные пространства…
— Судя по его ржавым конечностям, он на этот запрет наплевал! — захохотал Юлиус.
— Робот не может пренебречь приказом, — наставительно заметил Вадим. — А ржавчина… — Он кинул оценивающий взгляд на порыжевшие колени ФЭОДАРа. — Смазки дали ФЭОДАРу только на три года, а он пробыл здесь девять лет. Вот и результат.
Вадим помолчал задумчиво, потом опять начал, обращаясь к Ольге:
— Так вот, мы с Юлиусом перебрались через реку. Напомню: кроме сбора насекомых перед нами поставили еще одну задачу — выяснить, почему в это время и именно здесь хвойные деревья выделяли то огромное количество смолы, которое дало неисчерпаемые залежи янтаря. Эти наблюдения можно, конечно, делать лишь на участках, не тронутых ФЭОДАРом, там, где действовали только естественные факторы. Неожиданно оказалось, что роботы побывали и за рекой…
— Да, интересно знать, насколько большой участок обработал этот чертов Федька, — заметил Юлиус, со вздохом опускаясь на траву. — Носим, носим приготовленную им смолу, а участку конца не видно.
— А чего нам гадать? Пусть ФЭОДАР укажет его границы.
Вадим развернул карту. В ответ на вопросы начальника экспедиции ФЭОДАР начал называть координаты. Сначала Вадим невозмутимо выслушивал его, но по мере того, как робот указывал все новые точки, энтомолог стал заметно нервничать. Ольга и Юлиус, побросав дела, подошли к своему руководителю и только переводили ошеломленные взгляды с робота на карту. Вскоре пройденные ФЭОДАРом участки вышли за границы Южной Скандинавии, а в конце кибер указал на пункт, который на этой карте лежал далеко в море, и объяснил:
— Дальше идти нельзя. Начинается вода, конца которой не видно.
И тут Вадим застонал.
— Неужели этот дурень взрезал деревья на сотни километров?
— Выходит так, — подтвердил это предположение Юлиус.
На поляне воцарилось гнетущее молчание. Ученые боялись смотреть друг на друга. Вадим сел на землю и, опустив подбородок на колени, уставился отсутствующим взглядом куда-то в сторону. Юлиус принялся щипать траву, а Ольга смотрела, как он складывает ее замысловатыми кучками. Вдруг Вадим поднял голову.
— Ты помнишь точное определение из учебника? — спросил он Юлиуса.
— Помню, — сразу догадавшись, о чем его спрашивают, ответил тот. «- Сукцинит (янтарь) из Прибалтики сумел образовать крупные внешние формы потому, что живица в этих лесах истекала не единичными порциями, а из одного и того же места по нескольку раз. Правда, возникает вопрос о причинах столь частых и обильных повторных истечений».
— Ну и что? — нетерпеливо спросила Ольга.
— ФЭОДАР, скажи, что ты делал, если смола под приманкой застывала, а насекомые в нее так и не попадали?
— Прима и Бис повторно вскрывали смоляной ход дерева. Если после трех-четырех вскрытий насекомые не попадали, вскрывалось другое дерево и туда переносилась ароматическая приманка.
— Ara! — скользнув по роботу потрясенным взглядом, воскликнул Вадим и уставился на Юлиуса.
— «Периодически повторяющееся обильное истечение живицы из одной и той же раны может быть вызвано какими-то особыми биологическими процессами или же внешними силами, такими, например, как случайное поранение дерева и опорожнение его смоляного кармана, удар молнии, деятельность дятлов, мелких грызунов», — закончил цитату Юлиус.
— Меня всегда смущал этот пункт, — пробормотал Вадим. — Как будто в других сосновых лесах бурь не было и деревья никто не грыз.
— То, что поранения деревьев объясняются внешним воздействием, никогда сомнений не вызывало, — подчеркнул Юлиус.
— Но что это за силы, понять было трудно, — закончил Вадим.
— Постойте, — попросила Ольга. — Вы хотите сказать, что внешние силы — это и есть действия ФЭОДАРа и тумб?
— А сама ты этого не видишь? — Юлиус повел рукой в сторону леса.
— Но что же теперь будет? — в ужасе закричала Ольга. — Это окажет воздействие на последующие эпохи!
— По-моему, уже оказало, — раздельно отчеканил Вадим. — Давайте разберемся. Предположим, залежи янтаря образовались от чрезмерного усердия ФЭОДАРа. Но янтари находили и люди древнего мира, и наши прямые предки, и мы сами. Когда мы жили в своем времени, ФЭОДАР отправился сюда и за девять лет наготовил массу смол, подавляющую часть которых мы не сможем забрать. Они останутся на деревьях и превратятся потом в тот янтарь, который люди будут находить во все века. Значит, человеческая история складывалась под влиянием этого фактора, хотя он вызван действиями из будущего.
— Но тогда получается, что не только будущее зависит от прошлого, но и прошлое от будущего, — задумчиво сказал Юлиус.
— Естественно, — оживился Вадим. — Поэтому экспедиции в прошлое ограничивают до минимума. Ведь как ни старайся, нельзя же не оставить в прошлом никаких следов. Происходит вмешательство, а оно не всегда безобидно, как в данном случае.
— Нет, все, что вы говорите, это парадокс! — замотала головой Ольга.
— Парадокс, — согласился Вадим. — И я сильно подозреваю, что наш случай останется единственным в своем роде, будет классическим примером того, как можно вмешаться в историю, не подозревая об этом. После этого программа исследований во времени сократится еще больше.
— Но, может быть, это все-таки не Феденька сотворил? — жалобно спросила Ольга. — Может, все-таки сукциноз вызывается естественными факторами?
— Может быть, — пожал плечами Вадим. — Мы постараемся это выяснить.
— Но над парадоксом вмешательства стоит основательно подумать, — решил Юлиус.
— Над парадоксом ФЭОДАРа! — поправила Ольга, с невольным уважением посмотрев на спокойно работающего кибера.
Поделиться книгой: