Минный дрейф

– Не думаю. Потому что работаю, – принял бой рыбак, – пашу как вол не покладая рук. А эти? – Он кивнул головой в сторону безмолвной бомжихи, которая по-прежнему отстраненно смотрела в раскрытое окошко: – Язвы на теле нашего государства.

– Как вам не стыдно! – чуть ли не в один голос возопили старушки, но работягу не так-то просто было одолеть с наскока.

– А чего мне должно быть стыдно? – искренне удивился он. – Я, что ли, по-вашему, тунеядец? Вы на нее посмотрите. – Он перевел взгляд на сидящую у окошка женщину. – Ей же, наверное, еще и сорока нет. Ей еще работать и работать. Так ведь нет. – Он попытался развести руки в стороны, но, сжатый с двух сторон соседями, сделать это не сумел и ограничился презрительной гримасой. – Мы честно зарабатывать на хлеб не хотим. Пусть дядя Ваня вкалывает, а нам и так хорошо.

– Что вы набросились на бедную женщину? – в один голос возмутились дачницы. – Нашли на ком отыгрываться!

– Бедную? – ехидно переспросил грибник. – Это кто бедная? Она? – И мужчина снова кивнул в сторону сидящей у окна женщины. – У меня, знаете ли, такой штучки до сих пор нет, хоть я и работаю. Бе-е-едная, – передразнил он своих собеседниц, презрительно ухмыляясь.

До сих пор язвительный работяга-грибник оставался в одиночестве, и победа, без всяких сомнений, в итоге оказалась бы на стороне пожилых дачниц и их сторонников. Позицию сердобольных пенсионерок разделяли все, кто в той или иной мере участвовал или хотя бы слышал, о чем шел разговор. Но в то самое время, когда ликующие старушки готовы были словно коршуны наброситься на поверженного противника, сидящая у окошка бомжиха извлекла из кармана затертого пиджака мобильный телефон, активировала мало кому из соседей понятную функцию «Bluetooth» и, не обращая никакого внимания на реакцию окружающих, стала дожидаться ответа.

– Моделька-то не из самых заштатных, – оценивающе проронил стоящий в проходе молодой человек, с интересом следивший за вполне профессиональными манипуляциями странной пассажирки, – не из дешевых.

– Вор-р-рюга, – поставил окончательный диагноз работяга-грибник и победоносно глянул на своих оппоненток: – Видали, какие бомжи пошли? Расплодили, понимаешь…

Бомжиха меж тем, не обращая никакого внимание на изменившийся вокруг нее политический климат, нашла то, что искала – номер искомого мобильного телефона, сбросила на него безобидную мелодийку, получила ответное сообщение и засобиралась к выходу, сопровождаемая недобрыми взглядами соседей.

«Ста… Мар…ло…о», – простуженно прохрипел динамик, и электричка стала медленно притормаживать. Бомжиха беспрепятственно добралась до выхода и, едва створки дверей разъехались в стороны, проворно спустилась на щербатый асфальт перрона.

Станция оказалась малопримечательной. Вместе с женщиной сошло еще человек восемь. Бомжиха дождалась, пока люди, подхватив свои пожитки, скрылись в ближайшем редколесье, пропустила встречный товарняк, перешла железнодорожные пути и заковыляла по заросшей травой проселочной дороге.

Если бы кто-то понаблюдал со стороны за действиями бомжихи, то ее телодвижения могли бы показаться странными. Она явно никуда не спешила, даже не направлялась куда-то с определенной целью. И, уж во всяком случае, мало было похоже, что это – собирательница грибов, дачница или человек, который приехал сюда для того, чтобы подышать свежим загородным воздухом.

Однако посторонних глаз вокруг не было, и женщина неторопливо подошла к знаку «Леспромхоз № 3», потопталась возле него, еще раз глянула на экран мобильного телефона, отсчитала пятнадцать шагов и присела на корточки. Еще раз глянула по сторонам, убедилась, что никого рядом нет, и только после этого пошарила руками вокруг себя, откинула небольшой прямоугольник дерна и извлекла из-под него небольшой пакет, тщательно завернутый в целлофан.

Сорвав обертку, женщина быстро и тщательно пересчитала перевязанные банковской лентой стодолларовые банкноты, задрала юбку, пристроила купюры где-то в районе живота, подхватила несколько ягод брусники, забросила их в рот и неторопливо двинулась в направлении станции.

Глава 16

Нешуточные страсти кипели в эти дни не только в Санкт-Петербурге и в Российской Федерации, но и в столице Евросоюза – Брюсселе. Почти все организации, начиная от Европарламента, Еврокомиссии и заканчивая самыми казалось бы безобидными подкомитетами, обсуждали один и тот же вопрос – предстоящий «Энергетический саммит» в Санкт-Петербурге. Эта тема поднималась и в залах заседаний, и на двусторонних встречах, и в отделанных мореным дубом кабинетах членов и спикеров, и в самых обыкновенных курилках. Шутка ли! Вопрос шел ни больше ни меньше, как об энергетических перспективах, о будущем Евросоюза и Европы! Людям, которые заседали в эти дни по залам разных организаций, предстояло выработать единую политику и разрешить целый комплекс проблем. Во-первых, все эти сытые буржуа прекрасно умели считать деньги и понимали, что строительство газопровода по дну Балтийского моря будет стоить Евросоюзу огромных финансовых затрат из бюджета каждой страны – члена этой организации. Понятно, что таким экономическим монстрам, как, скажем, Англия или Германия, придется раскошелиться на одну сумму, государствам-карликам – на другую, но все это – деньги из бюджета, из социальных программ, военных ассигнований, из пенсионных фондов…

Во-вторых, решение о том, по какому пути пойдет развиваться энергетика Западной Европы, тоже было отнюдь не простым. И к позиции каждой страны следовало подходить очень и очень дифференцированно. Скажем, как проигнорировать мнение итальянцев, которые после аварии на Чернобыльской АЭС закрыли и законсервировали на территории своей страны все действующие атомные реакторы? И хоть экономика этой страны в те годы понесла колоссальные энергетические и экономические убытки, но итальянцы полностью отказались от мирного атома и перешли на углеводородное топливо. Как их переубедить в целесообразности обратного, тем более что эта южная страна лоббирует постройку еще и южной ветки газопровода из России?

И в этом вопросе Италия не одинока. Да и Россия, знаете ли…

В подкомитете по энергетической безопасности Евросоюза третьи сутки шли дебаты о целесообразности строительства трансбалтийского газопровода. Чаша весов то и дело склонялась то в одну, то в другую сторону.

– Позиция Российской Федерации, безусловно, предельно ясна и четко прописана, – после выступления российского оратора слово взял депутат Европарламента от Франции. – Но у меня есть несколько вопросов к членам нашего парламента. И вопросы эти касаются гарантий. Россия, как известно, – продолжал француз, откашлявшись, – пока является всего лишь наблюдателем, а не полноправным членом Евросоюза. Да, российская сторона в последние годы пунктуально выполняет свои обязательства перед странами Евросоюза в энергетических вопросах. Это безусловно. Да, Москва берет на себя часть финансовых и эксплуатационных вопросов. Но в этой связи у меня возникает несколько вопросов. – Депутат внимательно осмотрел присутствующих в зале. – Насколько Европа может позволить себе попасть под почти полную энергетическую зависимость от восточного соседа? Как известно, – депутат от Франции слегка повысил голос, заглушая поднявшийся в зале ропот, – одной загрузки реакторов ядерной электростанции хватает на пять-шесть лет. Плюс обязательный двойной запас. То есть автономная работа АЭС гарантирована как минимум на пятнадцать лет вперед. А какие гарантии нам может дать Россия? Это, господа, вопрос отнюдь не политического, а, в первую очередь, экономического характера.

Два дня назад в стенах этого здания было зачитано коммюнике комиссии, которая следит за подготовкой проведения «Энергетического саммита» в Санкт-Петербурге. И выводы этой комиссии всем вам хорошо известны, – печально вздохнул француз. – В городе гремят взрывы, настроение, близкое к панике. И в этой связи я снова возвращаюсь к своим опасениям: уж коль скоро Российская Федерация, как страна-экспортер, не в состоянии обеспечить безопасность в своей «второй столице», то где взять гарантии безопасности строительства газопровода и его дальнейшей эксплуатации по всей протяженности балтийского дна? И не лучше ли в целях обеспечения стратегической безопасности стран Европы вернуться к вопросу о возобновлении переговоров относительно строительства ядерных реакторов?

Знаю и вполне отдаю себе отчет, что лидеры стран Евросоюза, приглашенные на «Энергетический саммит», наверняка станут учитывать и прислушаются к мнению депутатов нашего парламента. А потому прошу подойти к окончательному решению по этому вопросу со всей возможной ответственностью и политической дальновидностью. Я закончил. Благодарю за внимание.

Француз отключил свой микрофон и с озабоченным видом стал перелистывать лежащие перед ним бумаги.

– Ваше предложение не лишено резона, – склонился к нему сидящий рядом представитель Бельгии, – особенно если учесть, что французский производитель ядерных реакторов «Авар» все еще рассчитывает на жирный куш, а?

– Насколько я знаю, – холодно откликнулся француз, – тендер выиграла американская корпорация «Вестингауз Электрик Компани».

– Ну-у-у, тендер – это еще не полученный заказ, – с понимающей хитринкой в голосе отозвался бельгийский депутат, – в крайнем случае, можно ведь и поделиться, а?

– Я, знаете ли, не связан ни с французской, ни с американской корпорациями, – высокомерно зыркнул на собеседника представитель родины Жанны д’Арк, – я ратую за европейскую безопасность.

– Я тоже, – искренне согласился бельгиец, – все, кто здесь присутствует, хотят того же самого. Только у ваших нападок есть и изнанка.

– И какая же? – поинтересовался француз.

– Предстоящий «Энергетический саммит» в Санкт-Петербурге – это не единственная позиция, по которой будут вести переговоры главы европейских стран. И ваш президент, кстати, тоже об этом наверняка осведомлен, – напомнил бельгиец. – А ведь даже самые что ни на есть кровавые теракты недавнего прошлого не помешали России сохранять инвестиционную привлекательность. Так, может, не стоит так уж откровенно лоббировать атомщиков?

Депутат от Франции не посчитал нужным отвечать на столь явный выпад в свою сторону, сделав вид, что очень увлечен выступлением представителя Германии.

Немец, а особенно выступавший следом за ним депутат от Польши, преследовали свои интересы. По территории и той, и другой страны уже тянулись ветки пусть и несколько устаревшего, но все еще достаточно функционального нефтепровода «Дружба». И если устойчивая экономика Германии может относительно безболезненно перенести полный отказ от российского газа и нефти, временно увеличив закупки на стороне, то для поляков такой поворот событий весьма нежелателен. Ведь помимо углеводородных носителей, поляки и по сей день получают от восточного соседа довольно приличную плату за транзит.

В подобном ключе высказывалась далеко не одна Польша, и чаша весов по-прежнему стойко держалась на отметке равновесия. Все прекрасно понимали, что если сейчас в Брюсселе окончательно будет сформировано отрицательное мнение, то это может закончиться для саммита и газопровода весьма плачевно.

А откровенно сказать русским, что иметь экономические связи со страной, которая не в состоянии обеспечить безопасность международных проектов, – значит выразить России вотум недоверия и сильно принизить международный престиж восточного соседа.

Возможно, в мире и найдутся такие государства, для которых отношения с державой, которая стремительными темпами набирает экономическую и военную силу, были безразличны, но в правительствах стран Европы на этот счет придерживались иного мнения. И депутаты Европарламента, охрипнув к вечеру от споров и шумных дебатов, разошлись по своим кабинетам, продолжая и там хоть уже и закулисную, но не менее ожесточенную борьбу.

Время для того, чтобы сформулировать и принять окончательное решение, еще было, но с каждым часом его оставалось все меньше и меньше…

Глава 17

После того как Полундра и гидролог, по настоянию девушки, решили разделиться и исследовать боковые ответвления пещеры каждый самостоятельно, Наташа не на шутку перепугалась. Вопреки ее ожиданиям, проход в катакомбах оказался хоть и довольно высоким, но очень узким – не более двух – двух с половиной метров в ширину. Поначалу плыть было удобно – «химический источник света» освещал обе стены тоннеля разом, так что не приходилось метаться из стороны в сторону, опасаясь того, что в довольно мутной воде можно проглядеть и пропустить еще какой-нибудь боковой проход. Руками и ногами можно было вполне спокойно двигать. Но это только поначалу. Чем дальше плыла девушка, тем ýже становился проход.

«Вероятнее всего, – встревоженно подумала девушка, – это какое-то небольшое ответвление. Шахтеры толкнулись в эту сторону, а жила кварцевого песчаника истощилась. Отработали да и двинулись в другое место. Тут не то что диверсант со своим бомбовым арсеналом, тут скоро и водяная крыса с большим трудом пролезет, – уговаривала себя Наташа, – надо поворачивать назад. Пока не поздно».

Опасения гидролога были не напрасны. Она ощущала, как с каждым гребком продвигаться вперед становилось все труднее и труднее.

«Не знаю, как они тут работали, – размышляла Наташа, имея в виду рабочих давно ушедших столетий. – Здесь просто продраться невозможно, а еще киркой махать…»

Однако как-то ведь махали, если тоннель по-прежнему не заканчивался и вел вперед. Правда, в любой момент перед девушкой мог возникнуть конец лабиринта, и тогда… Здесь ведь аквалангисту развернуться было невозможно. Это древние рудокопы могли неторопливо пятиться назад или, не обремененные тяжелыми и громоздкими баллонами, попытаться развернуться, чтобы тронуться в обратный путь. А для ныряльщика в данной ситуации возникшая впереди стена могла означать только одно – верную гибель. Во-первых, не было никакой возможности развернуться, а во-вторых, в отличие от шахтеров, запас воздуха у аквалангиста был ограничен. Пятиться задом и пытаться плыть вперед ногами дело очень медленное и почти верная смерть от нехватки кислорода.

Наташа озабоченно глянула на часы, прикидывая, какой запас азотно-гелиевой смеси еще остался в баллонах. Оказалось, что по этому лабиринту девушка плывет не более десяти минут. Просто когда пробираешься по каменному мешку да в голову постоянно лезут разные нехорошие мысли, кажется, что времени прошло очень много.

«Все равно надо поворачивать, – решила гидролог, – даже если я плыла сюда десять минут, то обратно буду выбираться все сорок, – прикинула Наташа. – Воздуха у меня на час. А еще обратно по галерее плыть. Так что получится тютелька в тютельку».

Девушка твердо решила проплыть еще метров десять и давать задний ход. Но, как назло, по истечении этих самых десяти метров проход внезапно стал расширяться.

«Ладно, – нехотя сама с собой согласилась Наташа, – еще десяток, и – назад».

Еще через десять метров она уже свободно могла выставить в стороны локти, а еще метров через пятнадцать-двадцать проход расширился до такой степени, что в нем можно было развернуться, хоть и с трудом. Более того, проплыв вперед еще несколько десятков метров, Наташа обнаружила, что над головой у нее есть воздушный купол.

«Отлично! – обрадовалась девушка. – Можно смело давать «полный вперед!». Если дальше ничего нет, спокойно отсижусь в этом колоколе. Воздух там наверняка очень неприятный, но это все же лучше, чем ничего. Отсижусь как-нибудь. Полундра знает, куда я направилась, вернется к Геннадию Геннадьевичу, и по тросу они меня моментально найдут. Эти ребята будут искать до последнего, – с воодушевлением подумала Наташа, – даже если будут знать, что кислород у меня закончился. Вытащат», – решила гидролог и уже куда увереннее заработала ластами, продвигаясь вперед.

Имея за спиной спасительный воздушный колокол, девушка не особо обращала внимание на то, что проход галереи снова стал постепенно суживаться. Правда, плыть еще было можно, запаса воздуха должно хватить даже на то, чтобы самой вернуться назад, так что…

Стены катакомб стали постепенно подниматься вверх – галерея была уже не затоплена, а полузатоплена. Так или иначе, а смерть от удушья девушке не грозила.

Наташа остановилась совершенно неожиданно для себя самой. Было ощущение, будто кто-то держит ее за ласт. Может, зацеп? Правда, секунду назад она проплывала это место, и никакой коряги, ничего подозрительного, за что можно было зацепиться, гидролог не заметила. Она попыталась обернуться и рассмотреть, что там такое происходит, но в узком проходе сделать это было невозможно. Не получалось даже вывернуть назад руку, вытянутую вперед с «химическим источником света». Так что подсветить и увидеть причину зацепа тоже не получалось. Девушка осторожно, так, чтобы не потерять ласт, пошевелила ногой. Вроде бы все в порядке – нога хоть и с некоторым усилием, но движется вверх-вниз, однако никакого продвижения вперед нет, словно девушка напоролась на невидимое силовое поле, которое дальше не пускает. Более того, девушка попыталась проплыть назад, но и в обратном направлении путь для нее был закрыт.

«Что за чертовщина? – Гидролог на несколько секунд прекратила попытки высвободиться. – Инопланетяне тут озоруют, что ли? Сейчас я этим инопланетянам покажу, – разозлилась девушка. – Дайте только до них добраться!»

Поборовшись еще минуты две, пытаясь высвободиться и поворачивая ногу то в одну, то в другую сторону и не достигнув никакого прогресса, Наташа приняла радикальное решение: она рванула ногу изо всех сил и устремилась вверх, туда, где вода не доходила до самого свода, образуя воздушный мешок. Ногу гидролог высвободить сумела, но ласт остался там, в нескольких метрах позади исследовательницы.

Вынув загубник, Наташа несколько раз полной грудью вдохнула спертый, но вполне пригодный для дыхания воздух, осмотрелась и тихо выругалась.

– Идиотка! Трусиха! Ну, кто здесь может быть? Барракуды? Гигантские спруты? Паникерша. Осталась без ласта, – констатировала она и снова погрузилась под воду, выручать снаряжение. Ласт, как ему и было положено, мирно покоился на песчаном грунте, там, где ему и положено было лежать.

«Странно, – подумала аквалангистка, застегивая на щиколотке ремешок, – что же меня тут держало?»

Вокруг, насколько хватало света химического источника, не было даже малейшего намека на предмет, за который можно было зацепиться. Но то, что произошло дальше, было еще более странным. Неожиданно раздался глухой гул, в происхождении которого не могло быть никаких сомнений: где-то совсем недалеко произошел взрыв. Через несколько секунд дошедшая до Наташи вибрация воды только подтвердила эту догадку. Волна вибрации пришла спереди, оттуда, куда, собственно, и плыла гидролог, но так и не добралась. Ни минуты не раздумывая, девушка скользнула по галерее вперед. Взрыв мог означать только одно: или катакомбы где-то совсем недалеко выходят на поверхность Тосны и взрыв – это следствие того, что где-то рядом рыбаки решили побаловаться браконьерством, глуша рыбу динамитом, или это именно то, что она ищет.

И тут произошло то, чего Наташа ожидала меньше всего. Внезапно перед самой маской девушки откуда-то чуть сверху и сбоку появилась растопыренная пятерня, скользнула по щеке гидролога, проворно нащупала загубник и вырвала его изо рта аквалангистки. В ту же секунду чьи-то руки уцепились за ремни притороченных к спине баллонов и с силой потащили опешившую от неожиданности девушку вверх…

Глава 18

Решение своенравной Наташи разделиться, чтобы исследовать боковые ответвления пещеры в одиночку, Полундре пришлось не по вкусу. И дело тут было даже не в том, что девушка оказалась неправа. Старший группы погружения – он, и если бы Полундра был не согласен, то попросту приказал бы Наташе плыть рядом с ним. Прелестная аквалангистка как раз предложила дельную мысль. Исследовать такой объем лабиринтов по одному – значит сократить в два раза время поисков. Что же касается безопасности… Ну да, кварцевый песчаник – это не вековые приморские гроты или шхеры. Там – гранит и базальт, здесь – зыбкий песок, который к тому же постоянно подмывается. Поэтому никакого толку от совместного исследования в данном случае не было. Какая разница, завалит Полундру одного или он окажется в ловушке вместе с Наташей? Даже наоборот: уж если кому-то и суждено быть замурованным, то уж лучше пусть это станет один, а не сразу двое.

Возможно, в этих подземных хитросплетениях лабиринтов крылась и еще какая-то угроза для аквалангистов, но опыт боевого пловца подсказывал Полундре, что опасаться в этих извилистых и местами очень узких проходах следовало именно обвалов. Тут, как говорится, могло хватить и чиха, и просто громкого слова.

Иных опасностей в этих катакомбах Сергей не видел. Затопленных кораблей здесь не было, коряги и затонувший плавник в пещеры вряд ли могло занести течением, опасных тварей, кроме щук и сомов, в этой местности не водилось… Разве что остатки рыбацких сетей, но это не морские сети из тонкого, но прочного пластика или стального троса. Речную сеть перерезать ножом – как нечего делать. Тонкий и прочный фал, который был прикреплен к поясу аквалангиста и разматывался по мере углубления в пещеру, исключал любую возможность заблудиться, так что…

Однако по своему большому опыту подводного пловца Полундра знал, что и в таких, казалось бы, совершенно безопасных условиях может возникнуть совершенно непредвиденная ситуация, которую ты даже в расчет не брал. Поэтому старший лейтенант плыл осторожно, то и дело поглядывая на часы, засекая время и мысленно прикидывая расстояние до воздушных колоколов, в которых можно было укрыться в случае опасности и отсидеться, дожидаясь помощи извне.

Сергею, в отличие от Наташи, с тоннелем повезло куда больше. Расстояние между боковыми стенками позволяло в любую минуту развернуться и дать задний ход. Потолки, правда, были очень низкими, и Сергею то и дело приходилось останавливаться и пробираться чуть ли не ползком, боясь задеть массивными баллонами зыбкий верхний свод и рискуя быть заживо погребенным под песчаным обвалом. Но, позагребав ластами донный ил, он пусть и неторопливо, но уверенно продвигался вперед.

Он уже успел обследовать несколько тупиковых боковых ответвлений и необъяснимое предчувствие беды уже стало покидать его, как сначала лежащая на боковой стенке рука, а потом и все тело уловило колебания почвы и невнятный гул. Вибрация воды подтвердила самые худшие опасения аквалангиста, и сердце его тревожно екнуло. Уж кто-кто, а Сергей безошибочно мог определить, что этот невнятный гул вызван недалеким взрывом. Предчувствуя недоброе, он сразу глянул на часы. Кислорода в баллонах оставалось минут на сорок – сорок пять. Не решаясь испытывать судьбу и продолжать исследование пещер, Сергей повернул назад, наматывая на пояс капроновую нить Ариадны.

Быстро проделав обратный путь, Полундра со всей скорости чуть не врезался в песчаный завал, которого еще двадцать пять минут тому здесь не было.

«Та-а-а-ак, – размышлял Сергей, пробуя толщу песка ножом, – грамотно кто-то постарался. Устроил обвал как раз на том месте, где расходятся мои с Наташей пути. Значит, и ее замуровало в тоннеле. – Полундра с силой вонзал лезвие в податливый песок, но на место отброшенной породы сверху целыми гроздьями падали новые комья земли. – Значит, кому-то мы здесь сильно не потрафили. Прямо как кость в горле. – Боевой пловец не сомневался, что этот взрыв был кем-то произведен именно для того, чтобы спровоцировать обвал как раз в этом месте и похоронить обоих аквалангистов разом. – Ну, что ж, – подбодрил себя старший лейтенант, – значит, мы на правильном пути, и эта сволочь сплавляет в Питер свои штучки с сюрпризами аккурат отсюда. Это сильно упрощает задачу. Осталось только выбраться из этой западни».

Однако те, кто устроил этот искусственный обвал, тоже, видно, были не дураки и знали, что и как надо делать. Поковырявшись ножом и взбаламутив воду так, что дальше собственного носа ничего не было видно, Полундра по достоинству оценил способности врага работать со взрывчаткой и повернул назад. Ковыряться здесь можно было долго, и без толку, а воздух в баллонах не бесконечен. Надо было искать другой выход, и Сергей двинулся вперед в надежде, что в не обследованной еще части катакомб найдется еще какой-нибудь выход.

«Этот проход я обследовал. – Старший лейтенант проплыл мимо одного из ответвлений. – Здесь тоже тупик. – Он оставил за спиной второй тупиковый проход. – А это… кажись, кранты…» – Он уперся в конец пещеры. Никакого второго выхода не было.

«Химический источник света» предупредительно мигнул, давая понять, что его ресурс не бесконечен и в запасе у Полундры светлых всего минуты три-четыре. Азотно-гелиевой смеси в баллонах тоже оставалось минут на двадцать – двадцать пять. Правда, был еще в запасе воздух двух воздушных колоколов, которые Сергей заприметил раньше, – это еще минут сорок. Максимум. К тому же от одного до другого без акваланга никак не добраться. А дальше все – хана.

«Ладно, пиротехники хреновы, – выругался про себя Полундра и направился к первому воздушному мешку, тщательно обследуя по дороге более удаленную боковую стену, – кадыки вам повыгрызаю. Дайте только до вас добраться».

Однако добраться было не так легко. Свет в последний раз жалобно мигнул на прощание и погас окончательно. В наступившей кромешной тьме Полундра на ощупь добрался до первого воздушного колокола, выбросил теперь уже ненужный «химический источник света» и сдернул загубник.

– Ничего, – тихо прошептал Полундра после того, как сделал несколько вдохов-выдохов, – это, конечно, не сосновый лес, но дышать можно. Выпутаемся как-нибудь, – убеждал себя Сергей, тревожно поглядывая на единственный в этой темени источник света – светящийся циферблат часов, – бывало и хуже… До сих пор обходилось, обойдется и на этот раз, – уверенно прошептал Полундра.

Однако в душе старшего лейтенанта такой уверенности как раз и не было. Да, ситуации бывали и куда более критические, и все пока обходилось. Везло. Только ведь везение – такая штука, что оно когда-нибудь, да заканчивается…

– Хорошо, что хоть водичка теплая, – все еще бодрился Полундра, – не замерзнешь, – он пошевелил под водой ластами, – отсидимся. Командир на берегу через двадцать минут забьет тревогу, спустится, по шнурочку нас найдет, откопает. Не сам, так наши люди помогут, – убеждал себя Сергей, прекрасно осознавая, что – да, через двадцать пять минут Геннадий Геннадьевич обнаружит обвал, но вот что откопает… Один он тут будет ковыряться невесть сколько времени, пусть даже и лопатой, а подмога прибудет никак не раньше чем через час-полтора. Значит, на все про все уйдет часа два, а у Полундры в запасе было минут сорок. Сергей лихорадочно соображал, что бы такое предпринять для своего освобождения, но ничего придумать не мог. Он сам залез в этот мешок. Вернее, кто-то совершенно определенно знал, что Полундра полезет в этот кварцевый мешок, дождался, когда аквалангист в него заберется, а потом хладнокровно и очень тщательно завязал у этого мешка горловину…

– Найду эту падлу, – скрипнул зубами Полундра, – и убью. Лично!

Глава 19

Оставшись в лагере исполнять обязанности старшего, Геннадий Геннадьевич тут же принялся хозяйничать. Для начала необходимо соблюсти конспирацию и показать затаившимся по берегам многочисленным рыболовам, что он – тоже из их когорты. Поэтому капитан третьего ранга взял в руки несколько спиннингов и спустился к реке. Там он немного поколдовал с наживкой и забросил удочки, расставив их на значительном расстоянии друг от друга, так, чтобы течением не могло спутать лески. Проделывая эту операцию, Геннадий Геннадьевич успел хорошо рассмотреть и то место, откуда двое его подчиненных должны были начать обследование саблинских катакомб. Все вокруг тихо, ничего подозрительного, лодка спокойно покачивалась именно там, где ей и положено было быть.

Продефилировав минут десять по открытому берегу, Малиновский решил, что уже вполне достаточно «засветился» в роли азартного рыбака, для вящей убедительности приветливо помахал рукой неизвестному знакомому и, незаметно исчезнув за кустами, направился в сторону лагеря.

Первым делом он со всей тщательностью и щепетильностью проверил свои и пару запасных аквалангов, убедился, что баллоны полностью заполнены азотно-гелиевой смесью и готовы к погружению. Еще раз по отработанной годами привычке основательно осмотрел гидрокостюмы, ласты, маски, оружие, подводные фонари и прочую необходимую при погружении мелочь, удовлетворенно буркнул: «Отлично», – и вышел из палатки, спрятав ее содержимое от любопытных глаз за плотным замком-«молнией».

Времени у Геннадия Геннадьевича было не менее двух часов, и старый морской волк с удовольствием принялся за стряпню.

За последние годы капитану третьего ранга Малиновскому редко удавалось отдохнуть на природе. Жил он с семьей в живописных деревенских краях, служил там же – на базе подготовки боевых пловцов ВМФ России. Получалось как в той поговорке – сапожник без сапог. Живешь на природе, а насладиться-то ею и некогда: днем – служба, вечером – семья. Это как в Сочи, например, можно безошибочно определить, кто коренной житель, а кто приезжий. Если белый – значит, сочинец, если загорелый – значит, отдыхающий.

Впрочем, нынешнюю рыбалку тоже никак нельзя было назвать «отдыхом», но Геннадий Геннадьевич умел ценить и распределять время, выкраивая минуты для маленьких радостей.

Малиновский покрутил настройку радиоприемника, нашел нужную волну и под ностальгические мелодии ушедшего вместе с его юностью века соорудил из прутьев небольшой веник и занялся приборкой. Времени это заняло немного, и, закончив дело, капитан третьего ранга снова спустился к реке, изображая озабоченного рыбака. К вящему его удивлению на всех трех удочках оказалась пойманная рыба.

– Надо будет как-нибудь сюда с шурином приехать, – удивленно пробормотал Геннадий Геннадьевич. – Надо же, какой клев! Бедолага с ума сойдет от радости. Не поверит. – Малиновский поменял наживку и снова закинул удочки. Но возвращаться не спешил. Коль уж у рыбы пошел такой жор, то почему бы минут за десять не надергать на обед десяток-другой свежей рыбешки?

– Заодно и конспирацию соблюдем, – справедливо рассудил капитан третьего ранга, снимая с крючка очередного подлещика и отправляя его в ведерко.

Спустя пятнадцать минут Геннадий Геннадьевич вернулся к бивуаку и принялся за стряпню. Хоть он и считал себя никудышным коком, но уху сочинить мог, а макароны по-флотски – подавно, была бы тушенка. Обложившись пакетиками со всевозможными специями, потому что, как считал Малиновский, главное в поварском искусстве – соблюсти пропорции различных приправ, капитан третьего ранга повесил над кострищем котелок, залил водичку и принялся чистить свой утренний улов, насвистывая мотивчики знакомых мелодий.

В хозяйских заботах прошло уже довольно много времени. Геннадий Геннадьевич успел приготовить пахучую уху, заботливо перелил ее в двухлитровый термос, плотно завинтил крышку, поставил кипятиться воду под второе блюдо и только после этого глянул на часы.

Как всякий опытный боевой пловец, Малиновский обладал прекрасным внутренним чувством времени. Такие люди, как он, могли вполне обходиться без часов и в любой момент сказать вам, который сейчас час, с ошибкой в три-четыре минуты. Вот и сейчас внутреннее чутье подсказывало ему, что с тех самых пор, как оба его подопечных ушли под воду, прошло уже достаточно времени.

Вода в котелке давно закипела, макароны и открытая банка тушеной свинины ждали своего часа, и Геннадий Геннадьевич прислушался к тишине природы, ожидая уловить со стороны водоема треск мотора их надувной лодки. Никакого шума, однако, он не услышал. Осмотр в бинокль окрестностей тоже не дал никаких результатов, и капитан третьего ранга, еще раз глянув на часы, на сей раз обеспокоился куда больше прежнего. По его расчетам, у Полундры и гидролога азотно-гелиевой смеси в их баллонах должно было быть еще минут на пятнадцать-двадцать, но Малиновскому очень не нравились такие ситуации, когда аквалангист появлялся из-под воды чуть ли не с последним глотком кислорода. Как-то не по себе становилось от этого Геннадию Геннадьевичу. Слишком много он знал о таких непредвиденных задержках.

Да и с чего бы это Полундре и Наташе ждать, когда их баллоны опустеют? Что за необходимость такая? Малиновский описал небольшой круг возле стоянки, озабоченно поглядывая на часы и то и дело прислушиваясь, потом уселся возле костра и попытался успокоиться. В конце концов, не противодиверсионные сети ребята преодолевают, не обследуют затонувшие корабли, где любое неверное движение могло завести в непреднамеренную ловушку. Полундра – опытный аквалангист. Да и Наташа не впервой погружается. Нечего паниковать раньше времени.

Однако смутная тревога не покидала многоопытного капитана третьего ранга. Все еще вслушиваясь в мерное плескание реки, Геннадий Геннадьевич уловил какой-то шум, исходящий как раз от того места, где он час назад поставил удочки.

«Щука, что ли, попалась? – подумалось Малиновскому. – Или, может, у ребят что-нибудь с лодкой приключилось и им пришлось добираться до берега вплавь?»

Капитан третьего ранга встал и приглушил и так негромкий звук радиоприемника. Так и есть. Что-то беспокойно чавкало и плескалось у берега. Геннадий Геннадьевич поспешил к кромке воды.

– Странно, – тихо пробормотал Малиновский, выбравшись из-за скрывающих их лагерь кустов на пологий речной спуск. – Барабашка тут какой завелся, что ли?

Ничего подозрительного или настораживающего. Мирная идиллия природы. Птички поют, лягушки квакают, где-то поодаль плещется рыба, уходя дальше на глубину, солнышко припекает. Чуть отнесенные течением к берегу поплавки спокойно болтаются на поверхности. Никакого иного шума, который показался Малиновскому непонятным, больше слышно не было.

Приложив к глазам сложенную козырьком руку и защищаясь от бившего прямо в лицо солнца, Геннадий Геннадьевич увидел, что резиновая надувная лодка была на том же самом месте, где два часа назад оставили ее Полундра и гидролог. И похоже, в ней до сих пор – никого из пловцов. Капитан третьего ранга уже в который раз глянул на часы. Все, кислорода у ребят больше не было. Малиновский осторожно отступил в чащу кустарника и достал бинокль. Что бы там ни произошло, а показываться на глаза рыбакам со своим оптическим прибором в руках не следовало.

«Почему не всплыли ребята? – панически метались мысли капитана третьего ранга. – Что произошло? Заблудились в ответвлениях? Исключено. Рыбацкие сети? Обвал? Или, быть может, я зря паникую? Забрались далеко от лодки, а когда стал заканчиваться кислород, просто выбрались на ближайший берег и сейчас спокойно малым ходом направляются к лагерю?»

Геннадий Геннадьевич приладил окуляры к глазам, потянулся рукой к лимбу, пытаясь максимально настроить резкость, однако ничего рассмотреть так и не успел. Позади него раздался короткий и громкий хруст ломаемых веток, и капитан третьего ранга упал прямо во влажную грязь, получив сильный удар по голове…

Глава 20