Звездопад. Похороны шоу-бизнеса

33

Пока я находился в больнице, Полина буквально обрывала мой телефон. Она звонила постоянно – по несколько раз в день. Спрашивала, все ли у меня в порядке, не нужно ли что-нибудь привезти, помочь. Мне, право, было неудобно – ну что же она возится со мной как со стариком? – но в то же время, приятно до умопомрачения – впервые в моей жизни появился преданный человек, который поддерживал бы меня в беде и не ждал от меня денег.

Я лежал в палате и думал, где же в отношениях с семьей я допустил ошибку. Несомненно, я слишком много занимался работой и совсем не уделял внимания домашним. Ванечку надо было воспитывать раньше. Если бы я занялся сыном еще до восьмого класса, когда в первый раз заметил его тягу к ночным приключениям и прогулам, возможно из него бы не получился такой лоботряс. А эта сука Марина – надо было побольше пилить ей мозг, а Ване чаще давать ремнем по жопе, да так чтобы неповадно было. А то она постоянно выгораживает его, идиота, даже пальцем не дает тронуть…

Впрочем, о семье мне почему-то не хотелось вспоминать. Мысли о семье все чаще вытеснялись Полиной. Она была для меня как мать, как подруга, спасательный круг и даже жилетка. Я мог сказать ей абсолютно все, не боясь упасть в ее глазах или показаться слабым. Возможно ей нравилось, что такой сильный мужчина из сильного льва превращается в ее руках в беспомощного котенка – я слышал, что многих женщин такое заводит. В любом случае, Полина оказывала мне такую духовную поддержку, которую я не получал от Марины последние лет пятнадцать.

Было несколько звонков по работе. Коллеги, в основном, интересовались моим здоровьем – лицемерные суки, как я их ненавижу. Звонил Скворцов, спрашивал о самочувствии. Когда я услышал его голос в трубке, я сжал от злобы кулаки. Это ведь ты, сука, рассказал все журналистам, это ты, сука, дал им комментарий! Ты думаешь, я тебе теперь буду верить и прощу? Нет, мразь! Ты уже в моем черном списке! Разбитый после разговора со Скворцовым телефон невозможно было восстановить, Полина отдала мне свой старенький «Siеmens», я вставил в нее свою сим карту и снова был на связи.

Подчиненные спрашивали про «Звездопад» и боялись затрагивать тему Полины. Все помнили историю с пиарщиком Костиком, с работы вылетать никто не хотел. Пару слов насчет Полины попытался вставить мой администратор Костя, но я четко ему намекнул, что если он не хочет околачиваться у биржи труда, тему моей личной жизни лучше не поднимать.

Позвонил Ванечка, что-то лепетал, желал скорейшего выздоровления, рассказывал, что очень усердно учится, старается. Я конечно же не поверил ни одному его слову, тем более в какой-то момент я яственно услышал женский хохот. Наверняка сидел в ресторане с какой-нибудь очередной первокурсницей, рассказывал, кто его папа, угощал на халяву и готовился драть ее на своей съемной хате за 2500 в месяц… Эх, выйду из больницы, достану наконец свой ремень… Теперь Марина меня не удержит, Марина в прошлом…

Но какой все-таки молодец Полина. Даже предложила пожить мне у нее некоторое время, пока я не окрепну и не смогу вернуться к жене. Я, конечно, отказался – это уже слишком, что я бомж какой что ли, у меня и своя вторая квартира есть. Но Полина не уступала: сказала, что все равно поселится со мной, будет ухаживать, помогать мне, готовить. Никакие аргументы про рестораны и домработницу она слышать не хотела. Черт побери, а ведь это приятно – будет сидеть со мной, греть меня своими теплыми ладошками, поить чаем… А может быть наконец-то мы сможем заняться с ней любовью… страстно и нежно… Когда я представлял это, судорогами сводило пах.

Да, все меня бросили, но у меня остался близкий человек. Я благодарил бога за Полину и обещал себе никогда ее не забывать.

Часть четвертая:

Они достали

34

Шел пятый день моего больничного заточения. Фильмы, которые принесла мне Полина, я давно посмотрел, делать было совершенно нечего. Да и сама любимая навещала теперь меня не часто – в последнее время у нее были жутко изматывающие репетиции в театре перед новым спектаклем. Конечно, Полина порывалась любой ценой выкроить для меня минутку, но я строго-настрого запретил ей ко мне ездить. В ответ моя девочка чуть не закатила жуткую истерику, но я повел себя с ней очень по-мужски и строго: сказал, что хватит, мол, возиться со мной как с младенцем, пора бы и свои дела начать решать. Теперь Полина постоянно закидывала меня эсэмсэсками, предлагая приехать, но я в своем решении был непреклонен. Хотя, на самом деле, мне очень хотелось ее видеть, чувствовать рядом, общаться и наслаждаться ее нежностью.

Доедая принесенный мне медсестрой обед, я чувствовал себя как-то паршиво. Но только я хотел откинуть голову на подушку и предаться послеобеденному сну, как в дверь палаты неожиданно постучали. Каково же было мое удивление, когда после моего небрежного «войдите» на пороге появился Станислав Фальковский с цветами и какими-то пакетами.

– Здорово, старик! – воскликнул он, будто не веря своим глазам. – Ну как ты? Выздоравливаешь? Расскажи, чего вообще случилось-то?

– Привет, Стасик. – Кривовато улыбнулся я. – Ну так, кряхчу потихонечку.

Про себя я думал об истинных целях его визита. Зачем он ко мне явился? Заботливый друг? Ой ли… Я прекрасно помнил, как мы воевали с ним из-за денег за Соню. А 2004 год, Юрмала – да мы чуть глотки друг другу тогда не порвали из-за судейства! Нет, памятуя всю историю наших взаимоотношений, косяков у нас к каждому скопилось предостаточно. Поэтому, если он решил меня все-таки навестить, наверняка у него были веские причины. Я бы даже сказал, очень веские…

– Я поставлю цветы сюда. – Мой гость, тем временем, суетился с букетами. – Ну, рассказывай давай. Все-таки, что случилось? А то вся тусовка сплетнями полнится, прямо не знаешь, кому верить…

– Сплетнями?! – Я на секунду оторвался от собственных размышлений. – И что же говорят? Небось опять перемывают мне кости?! На говно уже извели?!

– Да брось ты, Феликс. – Стас склонился над раковиной, наполняя вазу водой из под крана. – Все на твоей стороне. Люди прекрасно тебя понимают. Эти жены – такие неблагодарные. Порой совершенно не помнят, сколько им добра сделали…

Мне стало неловко от его уверенного и совершенно спокойного тона. Что он все-таки задумал? Ничего, щас я выведу его на чистую воду…

– Ладно. – Отмахнулся я, показывая на стул. – Ну что, садись, рассказывай. Чего там нового в шоу-бизнесе?

– Да как, – улыбнулся он, – ничего особенного. Концерты, проекты, выступления. Слышал по радио новую певицу Милу «Я от тебя без ума»?

– Да. – Вспомнил я этот пролетарский мотив. – Ммм, вообще неплохо, только мне, кажется, закос под негритянское R’n’B всех утомил. Надо бы что-нибудь новенькое.

– Ладно тебе. – Засмеялся Стас. – Пока папочка сидит на колбасе и мясе и может отваливать по поллимона за клипы и ротации, мы будем на коне. Да и народ пока хавает, рейтинги, судя по хит-параду НМК у песни достаточно высоки. Даже в 20-ку Пластинки уже попала. Мы, конечно, три места автоматом проплатили, но и так пиздюшки 15–16 лет неплохо голосуют… Слушай, – тут обратился он ко мне, – я вообще к тебе с хорошей новостью…

Я мигом насупился и замолчал. «С хорошей новостью» на нашем языке обычно означало «А вот и суть дела».

– Ну? – суховато спросил я. – Рассказывай.

– Смотри, Феликс. – Начал он. – Твой «Звездопад» – проект невероятно перспективный. Все о нем сейчас только в тусовке и говорят. Полный пиздец, восхищаются тобой, Феликс. Как же ты красиво и ловко все продумал.

– Ну, спасибо. – Если он не врал, мне было действительно приятно. Приятно, что эти ублюдки наконец оценили меня по достоинству и коллективно отсосали. – В общем-то, я и сам это знаю… Но неужели, – с сомнением посмотрел я, – ты приехал просто меня похвалить?

– Ну, брось, Феликс. – Засмеялся он. – Я же знаю, что ты человек разумный, и с тобой не надо играть в дурацкие игры. Говорю тебе сразу по сути дела. Вчера к нам приезжал продюсер с VH1, француз Поль Лагрин, мой старый знакомый. Я с ним сейчас Софочке снимаю в Париже видео. Так вот, мы сидели с ним, пили, и про твое шоу заговорили, и ты знаешь – он жутко заинтересовался.

– Да ладно? – переспросил я. – И чего хочет?

– Хочет купить лицензию и начать продвигать похожий проект за рубежом. Более того, их очень привлекает российский рынок. Они готовы вложить в тебя лично несколько миллионов долларов, если ты пойдешь им навстречу. Ну и понятное дело, что во всех трансакциях западного «Звездопада» ты будешь иметь устойчивый процент… В перспективе он видит возможность запуска английской версии, французской, а также, что самое клевое, – Фальковский с ликующим видом сложил руки на животе, – американской! Нет, ты только представь, что вместо Кристины и Бори на твоем шоу будет петь Агильера и Элтон Джон!

– Мда… – Только и сумел вымолвить я. Идея мне определенно нравилась. Феликс Сербянников мог потрясти не только отечественный шоу-бизнес, но и всю мировую эстраду. – Но погоди… – Pезко спросил я, отходя от восторга и начиная врубаться в происходящее. – А чего хочешь ТЫ?

– В смысле? – непонимающе посмотрел на меня Стас и тут же осекся.

– Да-да. – Кивнул головой я. – Ну ведь должен быть в этом какой-то твой интерес.

Фальковский несколько секунд смотрел на меня. Я увидел в его глазах небывалую грусть. Он смотрел еще некоторое время, а потом кивнул головой и сказал:

– Да, ты правильно понял меня, Феликс. Но прошу я вполне адекватную цену. Все это будет выгодно, как ты понимаешь, в первую очередь тебе.

– Ну так скажи, что именно. – Не отставал я.

– Видишь ли… Хм… – Он придвинулся ко мне ближе. – Я тебя прекрасно понимаю, Феликс. Я тоже человек довольно взрослый, уже утомился раскручивать все это село, весь этот бесперспективный молодняк. Хочется заняться чем-то более интересным, внести свою лепту в шоу-биз. Твой проект «Звездопад» – это же находка для нас обоих. Я когда услышал о нем, сразу понял, чего ты добиваешься. Вот он шанс – взорвать шоу-бизнес, изменить весь этот мир! Мы сможем сделать новый формат, перестроить этих людей, заставить их играть по нашим правилам. Если ты один – это лишь Россия, если мы с тобой – это весь мир!!!

Я молчал, исподлобья глядя на него. Договаривая последние слова, Фальковский вдруг расчувствовался. Он смотрел на меня проникновенно и трогательно и в какой-то степени я видел в нем себя. Я не мог произнести ни слова, обдумывая его предложение. Конечно, оно казалось мне заманчивым, но…

– Ну, что скажешь? – отвлек меня Стас от моих размышлений. – Ты согласен? У меня есть хорошие инвесторы… Они дадут еще несколько миллионов. У меня выход на Рыбина, на МУЗ-1, на НМК. Это будет все круто, невероятно круто. Я уже все просчитал – настоящий золотой дождь…

В палате воцарилось молчание. Впрочем, думал я недолго.

– Нет, Стас, – сказал я, – извини, нет.

– Феликс?! – опешил он, не веря своим ушам. – Я предлагаю тебе поистине фантастический масштаб. Ты откажешься от таких возможностей?!!! По-моему, от моего участия в проекте выгадываешь в первую очередь ты, причем очень и очень сильно!

Несколько секунд я пристально всматриваюсь в его глаза. Я понимаю его, понимаю, чего он хочет. Однако на этой сцене может быть лишь один бог! И его имя – Феликс Абрамович Серебрянников!!!

Надо было как-то красиво отмазаться…

– Знаешь, Стас. – Спросил я вдруг. – А как ты относишься к Софье?

– В смысле?! – Он резко поднял голову. – Какое это имеет отношение к делу? Она моя жена и я очень ее люблю!

– В прямом. – Ответил я. – Именно то и важно, что ты ее любишь.

– Ну… – Задумался он. – Она действительно для меня тот человек, ради которого я могу пойти на многое. Я хочу сделать ее самой яркой звездой на эстраде. Она для меня мое любимое детище, в каком-то смысле – ВСЕ…

– Так вот. – Перебил его я. – А скажи, отдал бы ты Софу какому-нибудь другому продюсеру?

– Конечно нет. – Его зрачки расширились. – Стоп! Погоди!!! Погоди-погоди! – закричал он. – К чему ты это?!

– А к тому, – продолжал я, – что мой «Звездопад» в каком-то роде для меня то же самое, что для тебя – Софа. Я прекрасно понимаю, какие возможности можешь открыть ты, какие – Пол Лангрин, но это мое собственное детище. Я не хочу им ни с кем делиться. Оно создано для меня!

– Да что ты за глупости мелешь? – Вскочил он со стула. – Как можно сравнивать любимую жену, девушку с бездушным проектом, всего лишь с очередной бизнес-идеей?! У тебя же есть эта… – Он на секунду задумался. – Полина…

– Да… Да… Да даже Полина стоит для меня меньше, чем мой «Звездопад»!!! – во весь голос заорал я.

И тут-то я понял, что сказал глупость. Гнида, Фальковский, это ты меня довел! Немигающими от злобы глазами я уставился ему в переносицу. Чертов мудак! Ты спровоцировал меня на ненужную откровеность! Лицо моего собеседника тоже изменилось, его глаза и губы приобрели холодный оттенок.

– Ты просто ничего не понимаешь. – Со злобой сказал он. – Ты сумасшедший!

– Ага. – Отрезал я, не желая дальше развивать эту дурацкую дискуссию. – И тебе удачи. А теперь извини, – я поерзал на кровати, – я еще плохо себя чувствую. Если ты действительно такой мой «преданный друг», – последние два слова я произнес с особым сарказмом, – не мог бы ты позволить мне слегка отдохнуть? А то мне как-то прямо неловко.

– Да. – Опомнился он и посмотрел на часы, как зомби. – Время уже позднее. Не буду тебя отвлекать. Но учти, – бросил он, когда уже направлялся к двери, – теперь, Феликс, нам придется конкурировать. Ничего личного для меня это лишь бизнес.

– Ага. Счастливо. – Пренебрежительно бросил я. – Козлина! – добавил я, когда он уже вышел из палаты. – Ты тоже теперь в моем списке!!!

Схватив цветы из вазы, я кинул их прямо в дверь. Красные розы Фальковского распластались на полу, как дешевый веник. Затем, плюхнувшись на подушку и сгорая от нетерпения поскорее разобраться с этим чертовым шоу-бизом, я взял телефон и неспешно набрал номер.

– Алло, Марко?

– О, Феликс? – раздался на том конце интеллигентный высокий голос. – Как вы? Вы нас так напугали… Как ваше здоровье?

– Не дождетесь. – Усмехнулся я. – Помнишь, должок за тобой?

– Как же не помнить, Феликс, квартиру уже отремонтировал, с женой и Сонечкой въехали, ой если бы не вы, мы бы во…

– Хорошо, хорошо! – Перебил я его. – Просьба к тебе есть. У вас там в ротации стоит певица новенькая, Мила ее зовут.

– Да, есть такая, в хит-парад уже попала, заказывают вовсю…

– Так вот, Марко. Выкинь ее из ротации, навсегда!

– Ввв смысле, как выкинуть? – задохнулся от неожиданности собеседник.

– Просто. Взять и выкинуть на хуй. Чтобы ни одной песни в эфире больше никогда. В конце концов ты программный директор или кто?

– Но это же практически невозможно!!! – Марко чуть не плакал от досады.

– Марко, почему когда ты пришел ко мне в слезах и на коленях просил помочь с квартирой, я не говорил тебе, что это невозможно, что мне нужно подумать, а сразу же помог тебе с этой проблемой?

– Да, эээ, точно, спасибо вам за это… я понимаю… да…

– Так вот и ты сейчас помоги мне. Я надеюсь с завтрашнего дня песни в ротации не будет. Спасибо тебе заранее… Надеюсь ты умеешь ценить доброту, – я положил трубку.

35

Через несколько дней меня выписали. Поля приехала за мной, собрала все мои вещи. Мы направились в мою квартиру в Сокольниках.

Благодаря ее заботе я быстро выздоравливал. Ох, уж эти блинчики – вкусные, сытные, поджаристые. Прямо как те, что готовила мне в детстве мама. Уплетать такие с джемом – одно удовольствие.

– Странно. – Задумчиво произнес я, когда Полина однажды испекла мне целую гору. – Вроде Марина мне тоже готовила, но у нее получалось как-то совсем обычно. Ничего особенного, ничего вкусного, поел и забыл… Интересно, почему?

– Добавь еще варенья. – Посоветовала Полина, суетясь у плиты. – С черничным будет вкуснее…

– Нет, я лучше с брусничным. И все-таки? – Я облокотился на стол я, пристально глядя на нее. – Как ты считаешь?

– Ну… Может, я просто лучше готовлю? – Игриво улыбнулась Полина, напрашиваясь на комплимент.

– Возможно… – Я скрутил блинчик в трубочку, обмакнул его в варенье и отхватил зубами немаленький кусочек. – Ммм… как вкусно. Ну не думаю, что это все лишь простое самовнушение.

– На самом деле, – помедлив, произнесла девушка, – ты никогда не думал, что жена тебя просто обманывала?

– В смысле? – Не понял я.

– Ну сама ничего не готовила. Заказывала пищу в ресторане, а перед твоим приходом просто разогревала и ставила на стол. Вспомни, она когда-нибудь при тебе стояла у плиты?

– Хм. Вроде нет.

– Ну вот. Перед твоим приходом звонила в какой-нибудь ресторан, делала заказ, просила доставить еду курьером. А когда ты приходил, преподносила еду так, будто сама ее приготовила.

– Нда уж… – Только и смог произнести я.

– Не отвлекайся и кушай. Сейчас выжму тебе еще яблочного сока…

Жуя блин, я грустно смотрел на плиту. Вся жизнь – обман, все чувства – насмарку. Столько лет во лжи – это слишком много даже для самой сильной личности. Решение в моей голове созрело почти мгновенно.

* * *

Черный «BMW X5» гулко затормозил у въезда на автостоянку. Охранник, увидев меня в окне, поклонился мигом и поднял шлагбаум. Загнав машину внутрь, я проверил ключи и документы, достал ключ зажигания, открыл дверь и вышел наружу, а затем помог выйти и Полине.

– Идем. – Улыбнувшись, сказал я. – Увидишь, как мы тут работаем.

Я все еще не понимал, зачем я взял ее с собой. Наверное после больницы я стал чересчур суеверен. Но мне не хотелось ни на секунду отпускать от себя мой маленький талисманчик. Пусть сходит со мной в мой офис, посмотрит, чем мы тут занимаемся.

Пока мы поднимались на лифте, я крепко сжимал руку Полины и думал о том, какие дела могли возникнуть в фирме за время моего отсутствия. Первый визит после выписки – сейчас набегут сотрудники и будут трещать: «Феликс Абрамович, можно мне, наконец, взять отпуск?», «Феликс Абрамович, звонила Инга, просила ей перезвонить». Нерешительность Вовы в отдельные моменты меня невероятно раздражала. Чуть что, так сразу блеять: «Феликс, Феликс…», а сам ничего толком предпринять не может.

Наконец, кнопка подъемника щелкнула, мы очутились на нужном этаже. Сидящая на входе секретарша, увидев меня, окаменела и едва сумела сказать «здравствуйте», так была потрясена неожиданным визитом.

– Два чая и круасcаны. – Сказал я ей, снисходительно посмотрев на ее испуганное лицо, крепче сжал руку Полины и пошел по коридору. Со всех сторон выглядывали взволнованные сотрудники. Я слышал возбужденный шепот: «Феликс Абрамович вернулся…»

– О, Феликс! – из-за угла деловитой походкой вышел генеральный директор Вова. Когда он заметил меня да еще и с Полиной, его буквально затрясло, он чуть ли не начал креститься. – Наконец-то ты снова с нами! И твоя очаровательная спутница! – Он обратился к Полине. – Прекрасно выглядите. Очень рад вас видеть!

Вова и глазом не повел, притворяясь, будто не узнал ее. Конечно, он сразу определил девочку, из-за которой разгорелся такой скандал. Но эту тему он явно боялся со мной заводить – знал же, чем кончится – и правильно.

– Здравствуй, Вова. – Сухо сказал я. – Что у нас нового? Как продвигается «Звездопад»?

– Нового? – настороженно посмотрел на меня Вова. – Ах, да-да. Ну как же, Феликс, как обычно, работаем. «Звездопад» движется, контракты почти все подписаны. Процентов на восемьдесят уже проплачены. Осталось только с каналами переговоры провести, и можешь считать, что мы уже в эфире. По срокам тоже все сходится – вчера как раз инвестор приезжал, остался очень доволен. Еще хотел с тобой переговорить, но я сказал, что ты в больнице, он сильно расстроился и желал тебе скорейшего выздоровления. Ты получал от него цветы?