Исповедь Сатурна

Сегодня он явно был не в настроении. Джулио никогда не разговаривал в подобном тоне со своим советником. Лучше ему сегодня не возражать.

— Я могу ехать? — поднялся Чезаре.

— Можешь, но помни мои слова. Как только в Монреале прогремят выстрелы, Маурицио должен сделать свое дело. Чисто и аккуратно. Мне не нужны лишние свидетели. Может быть, полиция и ФБР их и не найдут, но семья Салерно найдет и заставит рассказать о нашей встрече. Там было только два человека. Это не так много, Чезаре.

— Я все понял, — Чезаре выдохнул воздух и вышел из кабинета. Очевидно, он действительно недооценил это дело, если Джулио разговаривал с ним в подобном тоне. Значит, кто-то позвонил ему из Европы. И этот человек был столь влиятельным, что Джулио, проглотив все упреки, сорвался на своем советнике. А раз он сорвался таким образом, то нужно самому контролировать устранение бывшего премьера. Черт возьми, в Нью-Йорке девять из десяти людей не найдут Украину на карте, а Чезаре нужно решать проблему бывшего премьера этой страны. Но Джулио настроен решительно. Нужно будет поторопить русских, чтобы они поняли, насколько важно устранение этого чиновника.

Чезаре сел в машину и взглянул на водителя. После такого разговора он не имеет права никому доверять.

— Куда едем? — спросил водитель. Это был итальянец, член семьи Анчелли. Более того, он был личным телохранителем Чезаре. Но тот не собирался доверять даже своему телохранителю.

— Никуда, — отрывисто бросил Чезаре. — Останови машину через два квартала у телефонной будки. И посмотри, чтобы за нами не следили.

Покинув автомобиль через два квартала, Чезаре прошел к станции метро, спустился вниз и неожиданно повернул в другую сторону, выйдя с противоположной стороны. Здесь, где у стены стоял телефон-автомат, хорошо просматривался весь коридор. Если бы кто-то вздумал его подслушать, он бы наверняка это увидел. Чезаре опустил две монеты и набрал номер Ерофеева.

— В чем дело? — спросил Чезаре. — Мне казалось, что мы обо всем договорились.

— Мы готовы, — сообщил Ерофеев. — Через три дня все будет в порядке.

— Вы уверены в успехе?

— Да. На всякий случай мы подстраховались. Можете не сомневаться, все будет в порядке.

— До свидания. Я позвоню вам через три дня.

Чезаре повесил трубку, затем достал еще несколько монет и, бросив их, набрал другой номер.

— Я буду ждать тебя на углу третьего авеню, — сообщил он собеседнику, — пятьдесят вторая улица. Сядешь в мою машину.

Он снова повесил трубку и обернулся. Рядом никого не было. Выйдя к автомобилю, он приказал водителю отвезти его на третью авеню. Через двадцать минут в салон его автомобиля сел высокий мужчина со стертым лицом. Он был в шляпе и длинном плаще, несмотря на теплую погоду. Взглянув на водителя, Чезаре приказал ему выйти из автомобиля. Водитель остановил машину и вышел, закрыв дверцу. Он отошел на некоторое расстояние, чтобы оставаться рядом, если его позовут.

— Что у них? — спросил Чезаре, обращаясь к Маурицио.

— Они готовы, — подтвердил тот. — Нашли человека, проверили место. На всякий случай готовят второго.

— У тебя точные сведения?

— Я плачу хорошие деньги за точные сведения.

— Хорошо. Приготовь людей. Сразу после Монреаля, как только я передам условный сигнал, ты должен… — На всякий случай Чезаре, не произнося ни слова, провел ребром руки по шее, и Маурицио его понял, кивнув в знак согласия.. — Оба участника нашей встречи. Ты понимаешь?

Маурицио снова кивнул. Он тоже не хотел ничего говорить, опасаясь, что ФБР может записать их разговор. Он поднял два пальца, как бы спрашивая: «Обоих?» Чезаре кивнул в знак согласия. Маурицио опустил руку и тоже кивнул в ответ.

— Как ты думаешь, у них не сорвется? — спросил Чезаре.

— Не думаю. Они приготовили два варианта. Не должно сорваться.

— Тогда договорились. Мой сигнал… — Чезаре наклонился и прошептал на ухо условный сигнал.

Разговор был закончен. Маурицио вышел из автомобиля, мягко закрыв дверцу, и подозвал водителя. Через минуту машина отъехала. Чезаре сидел мрачный. Если в Монреале по каким-либо причинам все сорвется, придется поручить Маурицио самому отправиться в Канаду и решить вопрос с этим бывшим чиновником. В конце концов, самое важное — выполнить обещание Джулио, которое он дал своим европейским друзьям, а свалить вину на кого-нибудь можно будет всегда. Если понадобится, придется пожертвовать даже самим Маурицио, лишь бы выполнить поручение, данном им из Европы.

Чезаре не знал, что в тот момент, когда он встречался с Маурицио, Семен Ерофеев докладывал Когтю о своей беседе:

— Звонил Чезаре Кантелли. Торопит нас. Спрашивает, когда мы выполним их «заказ».

— Ты бы послал его подальше, — лениво посоветовал Коготь. — Он, видимо, не представляет, как трудно найти подходящего человека. И сколько денег пришлось потратить. Ты бы ему сказал, что мы уже потратили тысяч двести.

— Ему это неинтересно, — ответил Ерофеев.

— А мне неинтересно выполнять их … заказы, — прохрипел ругательство бандит.

Ерофеев поморщился.

— Подожди, — сказал он, — не нужно так нервничать. Мы уже все подготовили. Левша должен через три дня приехать в Монреаль и там все решить. Если вдруг сорвется и он не сможет поехать, мы на всякий случай приготовили Гримасника. Он тоже будет стрелять, но его оставлять в живых нельзя. Иначе начнет рассказывать, зачем его вызвали и всякие там глупости. В общем, у нас все готово, я думаю, эти «макаронники» останутся довольны. Конечно, лучше, если будет стрелять Левша. Его можно будет потом предъявить суду присяжных, как они и просили.

— Вечно эти итальянцы пудрят людям мозги, — раздраженно проговорил бандит. — Нужно просто убрать человека. Так бы и сказали. Нет, им еще и убийца нужен, чтобы его потом на суде показать. Не страна, а сборище юристов с их вонючими законами. Не нравится мне здесь. И вообще не нравится мне эта история.

— Почему не нравится? — рассудительно спросил Ерофеев. — Они ведь объяснили причины. Им важно, чтобы бывшего украинского премьера убил кто-нибудь из наших. Не связанный с кланом Анчелли. Как раз все понятно.

— Умный ты, Сема, человек, — вздохнул Коготь, — я это всегда говорил. Только ты в колониях не бывал, в зону не ходил. И поэтому опыта у тебя нет. Думаешь, зачем Анчелли нужен убийца? Именно такой убийца, из наших? Чтобы его полиции показать? Нет, конечно. Они так от других семей отмазаться хотят. Понимаешь?

— Конечно, понимаю. Мы так и договаривались. Почему тебя это начало волновать?

— И все-таки ты не понимаешь. Знаешь, как в зоне обычно бывало? Если в бараке есть хотя бы одна сука, то начальство все равно правду узнает. И чтобы никто не узнал, нужно быть уверенным, что в бараке никого из них не осталось. Всех извели под корень. Понял?

— Нет. Я в бараках не был. Ты меня извини, но скажи прямо, чего ты беспокоишься?

— Если им так важно подставить убийцу, чтобы никто об этом не узнал, значит, им еще важнее будет потом обеспечить себе алиби. Они ведь знают, что кроме убийцы остались еще два человека, которые могут рассказать о нашем договоре. Это мы с тобой, Сема. Теперь-то ты меня понял?

Ерофеев нахмурился. Он обдумывал услышанное и чем больше думал, тем сильнее хмурился. Наконец он произнес:

— Они на такое не пойдут.

— Еще как пойдут, если понадобится, — возразил Коготь. — Ты ведь их психологию лучше моего знаешь. Вот и поразмысли. Пойдут они на это или не пойдут.

Семен Ерофеев долго молчал. Потом неожиданно спросил:

— У тебя ничего нет? Мне, кажется, укол нужно сделать.

— Потерпишь со своим уколом, — зло прошептал Коготь. — Ты мне лучше скажи, что нам делать.

— Не знаю, — честно признался Ерофеев, — я в такие игры не играл и в зоны не ходил. Я действительно не знаю. Но выйти из игры мы не можем. Иначе нас точно уберут. И потом, не стоит переживать. Если Левша не справится, то Гримасник его заменит.

— Вот видишь, — рассудительно заметил Коготь, — иногда и моя башка на что-нибудь годится. Выходить мы, конечно, не будем. Не для того такую игру начинали. Левшу мы им обязательно подставим. Только пусть Гримасник будет запасным вариантом. И в любом случае нужно будет их сценарий немного подправить. Левша не должен остаться до суда, иначе они будут считать, что мы слишком много знаем. Я думаю, нужно сделать так, чтобы Левша погиб в Монреале. Но погиб так, чтобы все узнали о его причастности к этому преступлению. Сумеешь придумать?

— Нужно убить его сразу после выполнения нашего «заказа», — задумчиво произнес Ерофеев. — Но мы ведь готовили его для суда. И ты ему слово дал.

— Как дал, так и взял, — разозлился Коготь, — когда твоя жизнь на кону против твоего слова, знаешь, что перевешивает? Вот, вот. Поэтому ты мне не напоминай никогда про наш разговор. И потом, я правду сказал. С его детьми ничего не случится. Никто их и пальцем не тронет. А с Левшой мы тоже не виноваты. Я ведь действительно думал его подставить, как итальянцы просили. Только теперь думаю, что очень опасное это дело. Его в живых оставлять нельзя. Для нас опасно, Сема. Поэтому для всех лучше будет, если он вдруг погибнет.

— Итальянцам не понравится.

— Черт с ними. Нам главное — в живых остаться. У меня нет столько бойцов, сколько у этого Анчелли. И денег таких нет, и связей. Он, если понадобится, может на нас всю полицию напустить. И вообще из страны выслать. Поэтому нужно сделать так, чтобы ему понравилось. Ссориться с ним необязательно, но и под пули его головорезов я подставляться не хочу. В общем, решили. Позвони своему Барлоу и прикажи все обдумать. И сам подумай крепко. Нам с тобой еще пожить нужно. Мы с тобой совсем молодые люди.

— Мне укол нужен, — хмуро напомнил Ерофеев.

— Успеешь со своим уколом, — заорал Коготь. — Я тебя говорю, звони Барлоу и прикажи сюда приехать.

Вечером того же дня Барлоу вышел из дома Ерофеева и сел в свою машину. Выехав из Бруклина, уже на мосту, Барлоу, оглянувшись, достал мобильный телефон. Это был второй аппарат, зарегистрированный на чужое имя. Он набрал номер и терпеливо ждал, пока ему ответят. И когда наконец ответили, он сказал:

— Маурицио, это я. Они хотят изменить план. Не оставлять Левшу в живых. Нет, я не знаю, почему они так решили. Но у них, возможно, есть какой-то другой вариант.

Через минуту Маурицио позвонил Чезаре. Выслушав сообщение, Чезаре пожевал губами и произнес:

— Сеньор Джулио прав, Маурицио. Этим русским бандитам нельзя верить. Пошлешь своих людей в Монреаль. Пусть сделают так, чтобы убийца остался в живых. Если понадобится, пусть они его на руках к нам принесут. Только чтобы он живым остался. Ты меня понял, Маурицио? Живым!

ОЛД-ТАУН

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

В этот день все должно было решиться. Рано утром я разбудил Сашу. Она вышла из дома, как обычно, направляясь к школьному автобусу, который ждал ее у нашего дома. Я видел из окна, как двое наблюдателей следили за ней. Она села в автобус и уехала в школу. Наблюдателям не обязательно знать, что по дороге в школу она выйдет из автобуса и пересядет в машину Джеральда Джеймиссона, который отвезет ее на железнодорожную станцию. На поезде она доедет до Питсфилда, а там ее будет ждать автомобиль брата Джеральда, который отвезет ее в Хартфорд и затем переправит на юг, в небольшой городок в штате Канзас, где находится община баптистов. Там Сашу надежно спрячут. Домой она обычно возвращалась к трем часам дня, поэтому у меня есть время. Когда она выходила из дома, то не смогла сдержаться и заплакала. Честное слово, у меня тоже были слезы на глазах, так я привязался к этой девочке. Но оставаться в доме ей никак нельзя. Теперь нужно решать проблему Кости.

С ним, конечно, сложнее. Он не знает английского языка и вообще может запутаться. Но парень он башковитый, я надеюсь, что сумеет добраться до места без приключений. Примерно через час после того как Саша уехала на автомобиле, я выхожу из дома и подгоняю свой джип с другой стороны, — так, чтобы его не видели наблюдатели. Костя вылезает в окно и ложится между сиденьями. На расстоянии увидеть его невозможно. Я спокойно устраиваюсь за рулем и выезжаю со двора. Собачки, как обычно, провожают меня дружелюбным лаем. Я даже о них подумал, понимая, что нельзя оставлять своих друзей этим живодерам.

Джип едет в город, и мои наблюдатели медленно следуют за мной. Примерно на расстоянии двухсот метров. Сегодня за мной наблюдает двухместный «Фиат браво». Интересно, сколько у них автомобилей? Или они берут машины напрокат, чтобы не примелькаться в городе? Главное, чтобы они не заметили Костю. Мы подъезжаем к бензозаправке, сейчас будет поворот. Когда я поворачиваю машину, Костя на ходу спрыгивает и скрывается в магазине рядом с бензоколонкой, прежде чем его могут увидеть из «Фиата». Я медленно еду дальше, и мои наблюдатели следуют за мной. Они еще не знают, куда и зачем я еду. Вот, наконец, и телефонный звонок. Я ждал, когда позвонит мистер Барлоу.

— Куда вы направляетесь? — спрашивает он вместо приветствия. — Вы не забыли, что послезавтра мы уезжаем в Канаду?

— Нет, не забыл. Поэтому и выехал купить продукты. Хочу привести в порядок все дела. На всякий случай.

— А где дети?

— Неужели вам не доложили? Дочь уехала в школу, а сын спит дома. Я думал, вам докладывают обо всех наших передвижениях.

— Это делается в ваших интересах, — проворчал Барлоу. — Куда еще вы собираетесь поехать?

— Больше никуда. Куплю в супермаркете продукты и поеду на болота закрыть свой охотничий домик. Потом вернусь домой и два дня буду дома. Вы удовлетворены моим ответом?

— На болота ездить обязательно? — интересуется он. — Может, отложите до возвращения из Канады?

— Не могу. Там у меня запасы дичи. Она просто сгниет. Я и так уже несколько недель там не был. Нужно поехать обязательно. Иначе запах привлечет внимание не только хищников, но и людей. Вы хотите, чтобы у меня были проблемы с шерифом до того, как я уеду с вами в Канаду?

— Почему я ничего не знаю про ваш домик на болотах? Где он находится? Далеко?

— Это я у вас должен спросить, почему вы не знаете. Я купил его у нашего лесника. Купил очень недорого. Просто никому особенно не рассказывал. Ваши люди могут за мной проследовать, это совсем недалеко, около часа езды.

— Обязательно поедут, — заверяет меня Барлоу. — И не выключайте ваш мобильный аппарат, мистер Келлер.

— И вы тоже, мистер Барлоу.

Я убираю телефон и направляюсь к супермаркету. Костя выскочил из машины около бензоколонки. Рядом находится автобусная станция. Отсюда автобус идет не на юг, а на северо-восток, к границе Канады, в Вудсток. Никому и в голову не придет, что парень мог уехать к канадской границе. Ведь он не может перейти границу, у него нет канадской визы, а с российским паспортом и без визы в Канаду въехать нельзя. Поэтому направление на Вудсток они исключат абсолютно. Вот это мне и нужно. Он доедет до Вудстока и пересядет там на другой автобус, который пойдет в глубь страны. Только не на юг, а на запад. Я ему все подробно объяснил, надеюсь, что справиться. А в Буффало приедет моя родственница с мужем, которые готовы сделать для меня все что угодно. Тем более что их услуга будет щедро оплачена. Кажется, я все предусмотрел. И тем не менее я очень волнуюсь за ребят. Как они будут одни, без меня? И вообще, что с нами со всеми будет.

За дом я не волнуюсь. Его я подарил местной баптистской общине. Поэтому и заезжал в Огасте в нотариальную контору, чтобы все оформить. Теперь дом — собственность местных баптистов, и Барлоу со своими людьми должен знать, что эта чужая собственность. Правда, мои счета в банках будут заморожены до тех пор, пока бандиты будут их контролировать. Но это не так страшно. Учитывая, что у меня есть больше миллиона долларов, нам на первое время вполне хватит. Значит, остается исчезнуть самому. Я набираю продукты и несу их в машину. Один из наблюдателей, не выдержав, заходит вслед за мной в магазин. Другой осматривает машину. Дурашка, нужно было раньше заглянуть в салон. Костя уже на пути в Вудсток, а Саша едет с мистером Джеймиссоном. Иногда нужно верить людям, и когда мне пришлось выбирать, я выбрал Джеральда.

После того как я наполнил продуктами свой джип, самое время двинуться на север. Интересно, каким образом «Фиат» сумеет следовать за мной? Я ведь не просто поеду через болотистую местность. Там есть тропинки, которые знают только несколько человек. В основном местные жители. Я бы на месте моих сопровождающих поостерегся. Конечно, я не Сусанин, но завести в болото смогу, и у них не будет шансов оттуда выбраться.

Я подхожу к машине и вижу одного из своих наблюдателей. Он с мрачным видом стоит у автомобиля и смотрит на меня.

— Чего смотришь? — дружелюбно спрашиваю я его. — Лучше бы помог нести продукты.

Он отворачивается. Явно не хочет со мной разговаривать. Ну и пусть не разговаривает. Через некоторое время он будет умолять кого-нибудь с ним поговорить. А с другой стороны, я все время думаю: почему они позволили мне так легко себя провести? Почему не предусмотрели вариант, при котором Саша просто не вернется из школы, а Костя тайком уйдет от них. Они ведь не сидели у меня дома и не могли контролировать каждый его шаг. Или у них в запасе есть еще один козырь? Тогда какой? Ребята знают, что звонить мне нельзя ни в коем случае. Я сам позвоню из автомата и справлюсь, как они доехали. Причем сделаю это в таком месте, где меня не сможет проконтролировать мафия. Тогда каким образом Барлоу и его люди сумеют заставить меня выполнить их «заказ»? Честно говоря, я начинаю нервничать. Все получилось слишком легко. Получается, что ни Барлоу с его умением просчитывать варианты, ни советник шефа, наркоман со стажем, но все еще неплохо шевелящий извилинами, не сумели учесть даже простой вариант.

Но почему я так нервничаю? Они уверены, что контролируют все мои деньги и знают про все мои счета. Я не могу исчезнуть, оставив свой дом, самолет, машины — всю свою недвижимость. Я не могу просто так сбежать с двумя детьми. Мне понадобятся деньги, и рано или поздно я захочу снять какую-нибудь сумму с одного из счетов. Тогда они меня и остановят. Но ведь может оказаться, что уже поздно. Насколько я понял, им важно убрать этого бывшего премьера как можно раньше. То есть у них мало времени.

Значит, на случай моего исчезновения они имеют резервный вариант или какой-нибудь козырь, о котором я не знаю. Хотя что меня может остановить? Если мои дети в безопасности, все остальное меня мало волнует. Но возможно, Барлоу имеет резерв для усиления своей позиции.

Я выехал из города, направляясь строго на север. Там, в болотах у Пассадамкее, находится мой домик. И там так легко заблудиться. Тем более я не думаю, что «Фиат браво» сумеет преодолеть дорогу, которую я проеду на джипе. Они не рассчитали моего маневра. И не учли еще одного обстоятельства. В болотах иногда плохо работают мобильные телефоны. Во всяком случае, в некоторых местах. Пусть они думают, что не могут до меня дозвониться. Увеличивая скорость, я двигался на север, а мои преследователи следовали за мной.

Неожиданно зазвонил телефон. Молодец, Барлоу! Сообразил еще до того, как я въехал в болота, что «Фиат» за мной не проедет. Поэтому и позвонил.

— Куда вы едете? — снова спросил Барлоу.

— Я уже вам объяснял, что в свой домик. Зачем вы меня нервируете по пустякам? И учтите, Барлоу, вам нужно избавиться от этого телефона. Иначе в случае моего провала полиция будет проверять все звонки.

— Почему вы думаете о провале? Я уверен в успехе, — сразу насторожился этот хитрый лис.

— Я тоже уверен, но всякое бывает. Поэтому не нужно так часто звонить. Я вам подробно объяснил, куда еду.

— Мои парни сумеют за вами проехать?

— Это зависит от их умения водить автомобиль. Не думаю, что «Фиат» сумеет подняться на холмы по дороге, которая там есть. Это лесные тропы и джип там с трудом передвигается. Причем учтите, что я должен буду оставить машину и последний километр пройти пешком. Я бы не посоветовал им ехать за мной на «Фиате».

— Я вам перезвоню, — быстро сказал Барлоу.

Очевидно, он решил посоветоваться с кем-то из своих главарей. Скорее всего, с тем самым советником, которого я видел. Удивительно, как бывает в жизни. Феномен наркоманов до сих пор не изучен, а я его наблюдаю уже много лет. Сначала, действительно, человек получает удовольствие. Потом начинает лучше мыслить, активнее творить, любить, чувствовать. В общем, наркотики словно открывают некие заслонки в мозгу. А потом они сжигают весь мозг. У советника еще не наступила последняя стадия, но я полагал, что наступит довольно скоро. Однако сейчас он был очень опасен. И мог придумать некую пакость, к которой я должен быть готов.

Я словно себе нагадал. Через минуту раздался телефонный звонок.

— Это говорит Барлоу. Доедете до станции и остановитесь, — приказал он, — мои люди пересядут в вашу машину. Они поедут с вами до вашего домика и пройдут последний километр пешком. Заодно можете попросить их помочь вам с вашими вещами. Я думаю, так будет правильно.

Все-таки решили не выпускать меня из вида, понял я. Значит, боятся. И верят, что Саша еще в школе, а Костя дома. Если я откажусь, они поднимут тревогу. Саша, возможно, еще не очень далеко отъехала от города, а Костя находится в автобусе, который недавно покинул наш городок. Их могут остановить. Нет, так нельзя. Нужно выиграть время.

— Почему вы молчите? — встревоженно спросил Барлоу. — Вы меня слышите?

— Конечно, слышу. Я остановлю машину, и пусть они пересядут ко мне. Надеюсь, что это приличные ребята и у меня не будет с ними проблем. Но вообще-то мне неприятно, что вы так не доверяете мне.

— Считайте их своей персональной охраной, — хмыкнул Барлоу, — и постарайтесь пройти так, чтобы вас не увидели.

— Вот с этим проблем не будет никаких. Там вообще в будни люди бывают редко. Да и на уик-энд не каждый найдет дорогу в наших болотах.

— До свидания, — вежливо попрощался Барлоу и положил трубку.