Эквиполь инженера Шилина

– Не ваше дело, зачем я еду.

– Ты, парень, это брось! – повернулся назад мужчина со злым грубым лицом. – Я вот ничего не продаю, я покупать приезжаю, у нас-то в деревнях в магазинах нет ничего! Мы деньги вашей Московской области даём. А с них ваш губернатор налоги получает… Понимать надо! А по тебе, что, таможню тут открыть, что ли?

– Ваши деньги нашему губернатору не деньги, а слёзы! Он автобус отменит, больше сэкономит.

– Да мы же за проезд платим, ирод! – взвыла первая старуха. – Пятьдесят рублёв в один конец! Мыслимое ли дело, такие цены?

– При советской-то власти пятьдесят копеечек брали! А мы ругалися: дорого!

– Да, подорожало в сто раз.

– Держи карман, «в сто»! В сто тысяч. Про деноминацию забыла, что ль?

– Чаво?

– Три нуля, корова! В девяносто восьмом году нули сократили, чтоб народ не пужался.

– Точно, бабы! В сто тыщ раз!

И все ошеломлённо притихли. Боб Шилин, который под общий ор придремал, от тишины очнулся, открыл глаза.

Автобус раскачивался и скрипел.

Он посмотрел в окно: ехать ему оставалось минут пятнадцать. И оттуда до деревни, где жила тёща, ещё с часик пешком по грунтовке. Да, далековато у тёщи дача. Зато дом у неё отличный!.. Они с покойным тестем при советской власти жили классно. Квартира, дача, новая «Волга»… Ну, это она тогда была новая. А всё равно не уберегли «Волгу». Когда тестю совсем плохо стало, пришлось продать. Правда, остался древний «Москвич» М-401; переоформили машину на Боба, чтоб он тестя по больницам возил. Раритет! Теперь уже не ездит «москвичок», на даче у тёщи зря стоит. А он вот в такую даль автобусом прётся… Были бы деньги, купил бы «Ниву».

Боб опять закрыл глаза. Мысли про деньги заставили вспомнить Муршуда. Боб скривился в понимающей ухмылке: он, можно сказать, предвидел, чем дело кончится. Прям-таки ожидал. Много лет назад он вывел железное правило выживания: «рассчитывать можно только на себя». Сам не сделаешь, никто не сделает. Отдашь другому, обратно не вернётся. Мог же он по-прежнему сам гнать спиртик, сам продавать верным людям. Нет; решил сберечь время. Теперь Муршуд его спрашивает: «Я за что плачу тебе зарплату?»

Был у Боба школьный приятель, Серёга Чесноков. После школы двинул по военной стезе. Нынче вышел в генералы. А в девяностых оказался он в комиссии по разоружению, они там занимались утилизацией советских танков. Крепчайшую броню пилили едва ли не ножовками вручную, а потом кусками возили на переплавку. Шилин, когда узнал, за голову схватился. Он тогда ещё не очень соображал, что это за «разоружение» устроили в родной стране. И пришёл он к Чеснокову, и сказал ему:

– Серёга, вы все сумасшедшие. Работу можно сделать быстрее и дешевле!

Чесноков схватил его за руку, быстро поволок вон из кабинета, завёл на тёмную лестницу и, убедившись, что никого рядом нет, прошептал:

– Ты сам сумасшедший! Говорить об этом в кабинете, спятил, что ли? Давай излагай, но тихо.

– Да дело-то простое! Надо загонять танки в ямы, засыпать термитной смесью и поджигать. За один месяц их можно все расплавить, и я даже составлю технологию, чтобы сразу получались удобные для транспортировки слитки.

– А ты никому об этом не говорил? – с тревогой спросил Чесноков.

– Кроме тебя, никому.

– Слава Богу. И не говори.

– А почему?

– Без обид, Боб: ты, конечно, гений, мы все это знаем, но ты дурак. Это при совке экономика должна была быть экономной, а теперь она должна быть выгодной.

– Да о чём ты?

– Я тебе скажу, Боб. Как своему. Чтоб ты понял, и не делал глупостей. А то мне будет тебя не хватать. Кое-кто – обойдёмся без имён, знаешь ли, – пилит на этой программе миллион в месяц.

– Танков?!!

– Долларов, бестолочь. И при утверждённой технологии программа продлится несколько лет. А теперь представь, что сделают мои коллеги с тобой, если ты полезешь не туда, куда надо, технологию изменят, и программа сократится до одного месяца…

Вот интересный вопрос: за что платят зарплату генералу Чеснокову и его коллегам?

А ещё раньше был другой случай. Шилин, тогда молодой специалист, по ночам подрабатывал карщиком. Водил электрокар на складе крупного завода. И быстро обнаружил, что в этом механизме самое «тонкое место» – электроконтакт. Прогорает быстро, менять приходится ежедневно. Из-за этого содержание каров очень дорогое. И он придумал новый контакт: во-первых, дешёвый, во-вторых – со сроком службы в год.

Как же обрадовалось начальство! Директор выдал ему сорок рублей за рацуху[1]. Бригадир поставил пузырь[2]. Мастер заплатил сто рублей за левака[3], попросив, чтобы Боб наклепал своих контактов для всех заводских каров. И очень быстро все кары перевели на новые контакты. А примерно через месяц Боб случайно увидел наряды на замену контактов, будто всё идёт по-старому! Бригадир их якобы ежедневно меняет, мастер списывает материальные ценности, директор даёт бухгалтерии распоряжение оплатить.

А Бобу дали, в общей сумме, сто сорок рублей и бутыль водки.

Хотя по тем временам сто сорок – это были большие деньги. Можно было купить холодильник. Или полтора ящика водки…

Он опять открыл глаза и посмотрел в окно автобуса: пора выходить. Встал, подхватил свой рюкзак, начал продираться к выходу. Впереди одна из бабок продолжала развлекать водителя:

– А ты, милок, совсем, наверное, пропадёшь, когда твой маршрут закроют?

– Это вы все пропадёте. А я по-прежнему буду пассажиров возить. Только уже на своём «Жигуле»…

3.

Во дворе, на скамеечке у крыльца деревенского тёщиного дома что-то увлечённо обсуждали три женщины. Одна – молодушка, вторая постарше, похоже, её мать, и третья с видом окончательно заезженной жизнью домохозяйки среднего возраста. Сидели они, развернувшись лицами друг к дружке, и Боб, двигаясь к ним от калитки, подивился стилю беседы: они говорили одновременно все, беспрестанно кивая головами и вставляя «да, да, да» и «точно, точно».

Увидев Боба, они разом замолкли. Молодушка открыла рот, а мамаша сказала:

– Во, кто пришёл! Мужчина! Надо же!

– Что, красавчик, бросила тебя жена? – злорадно спросила заезженная жизнью. – А ты не гуляй.

Он решил, что это кто-то из тёщиных соседок. Никогда он не мог их запомнить. Покоробило, конечно, что тёща обсуждает с посторонними его семейные дела, да ещё их перевирая, – сроду он не «гулял!» – но уж таковы деревенские правила.

– Люди сходятся и расходятся! – сказал он с улыбкой. – Всякое бывает…

– А развод уже оформили, ай, нет? – с живым интересом спросила мамаша.

– Нет ещё.

– Ну, тогда поможет, – уверила его собеседница.

– Вот они такие, мужики, – пробурчала заезженная жизнью домохозяйка. – Наблудуют, а потом бегут к ясновидящей бабе Тоне. «Спаси, баба Тоня, моё счастие!» Раньше надо было думать, красавчик…

– Вы, мужчина, за нами будете, – заговорила молодушка. – Только перед нами ещё две женщины, они водички попить отошли…

«Вот это я вляпался», подумал Боб. У него из головы вылетело, что его тёща – Антонина Николаевна Перепетуя, бывший бухгалтер, на старости лет (впрочем, какая уж это старость – пятьдесят годков, тем более ей даже сорока пяти никто не даёт) переквалифицировалась в народные целительницы. Публикует в газетах объявления «Верну мужа без греха», и ведёт приём граждан.

Из-за угла вывернул спаниель Брут и с весёлым лаем кинулся обнимать Бобу ноги. Вот ещё! Нельзя признавать его за свою собаку. А то эти ушибленные жизнью дуры допрут, что он тут живёт, что он – без пяти минут разведённый зять самой колдуньи бабы Тони, и сбегут с воплями, что баба Тоня мошенница, которая в своей-то семье порядка навести не может, а другим помогать берётся… После такого поступка тёща ему не то что курочку жареную, пирожка с капустой не подаст…

Но и не вставать же, в самом деле, в очередь!

– А я не спешу, – сказал он тёщиным клиентессам. – Я попозже приду.

И, почесав Брута за ушами, пошёл на улицу, а там свернул налево; судя по крикам «Собачку, собачку со двора свёл!», спаниель увязался за ним. Не обращая на крики внимания, Шилин прошагал метров тридцать и вместе с Брутом зашёл к соседу Василию. Как вошли на двор, Брут полез играть с местной кошкой, а Боб выпил с Василием стаканчик самогона, а потом задами пробрался в тёщин двор и отпер хозблок, в котором жил практически каждое лето. Здесь он уже расслабился, снял пиджак и потную рубаху. Отдохнув, начал вынимать из рюкзака вещи, самые для него сегодня важные: блокноты с расчётами, ноутбук и мономагнитные шары. За два последних дня он свинтил ещё пять штук шаров, грохнув остатки денег, и теперь, с первым опытным образцом, у него их было шесть. Он собирался погонять их на больших пространствах, пока ещё не очень понимая, как их закрепить на месте, чтобы они давали энергию, а не скакали туда-сюда.

Уже вечером пришла Антонина Николаевна: моложавая с полнотой, крашеная брюнетка. Хотя дочь её, Настёна, ушла от него к другому мужчине, тёща явно не желала расставаться с Бобом и даже требовала, чтобы он звал её по имени. А ему-то что: ну, звал. Можно было подумать, что она не прочь предложить себя в замену дочери. Но он эти подозрения гнал, находя её к нему расположению другое объяснение: она его любит за изобретательность. В самом деле, его генератор туманов, спасающий молодую яблочную завязь при весенних заморозках, был предметом зависти всех соседей, равно как и супертеплица, которая сама себя греет.

А вот «солнечный ящик», способный зимой нагревать воздух в помещениях хоть до 80С без всяких источников питания, кроме самого солнца, имелся в домах всех соседей. Его конструкция была простой до безобразия, а материалы обходились в десятку. Боб однажды за неделю сделал этих ящиков столько, что хватило для всей деревни. И ни с кого денег не взял! Самое интересное, его бескорыстие тёща приняла на свой счёт.

Когда стемнело, они на веранде пили чай с яблочным пирогом. Говорили о том, о сём, потом Боб глянул на газету с объявлениями, и спросил:

– Тонь, скажи, а тебе не стрёмно людей обманывать?

– Кого это я обманываю? – она кокетливо поиграла глазами.

– А вот это вот: «Верну мужа без греха». Как ты его вернёшь?

– Нет, – засмеялась она. – Там написано: «Помогу вернуть мужа без греха». Конечно, я не могу его вернуть. Возвращает сама женщина!

– Сама? А колдовство твоё, заговоры?

– Борька! – возмутилась тёща. – Ты же образованный человек! Какие заговоры? Если муж ушёл, значит, жена что-то не так делала. А мужчина, он такой, знаешь… Он ценит стабильность в семье. И он вернётся к привычному, если жена правильно изменит поведение. Я их учу, как себя вести. А ты – «заговоры»!

– А что такое «без греха»?

– О! Тут самая тонкость. Если он согрешил, и не со случайной какой-нибудь шалавой, а с такой женщиной, что нашёл себе с ней новую стабильность, то может и не вернуться. А если муж без греха – вернётся, никуда не денется!

4.

Днём в субботу, пока тёща не позвала пить чай с пирогом, Боб мудрил в хозблоке: теоретически он уже знал, как поведёт себя его изобретение, эквиполь, при разных параметрах энергоподачи, но практического опыта не было. Ведь каждый мономагнитный шар, собака, уже при подаче на контакт одного ампера начинал сосать энергию из окружающего пространства, и ему (страшно подумать) была доступна вся энергия Вселенной. А по каким соотношениям он эту энергию берёт?.. Похоже, прав был Никодимыч: придётся рассчитывать константу. Тех расчётов, что сделал ему Стражестрахов, маловато будет!

Первый же шар, как только Боб попытался его дополнительно «подкормить» энергией, прошиб крышу холзблока и исчез неведомо куда. «Однако, не просочиться бы в канализацию», – проговорил Боб ритуальную фразу, глядя на круглую дыру в потолке. Терять шары оченно накладно, он ведь собирает их вручную, да к тому же из деталей, сделанных на заказ. Стал-быть, придётся работать на сверхмалых токах. А пока нашёл кусок рубероида и полез на крышу. Кстати, интересно, почему он уходит именно вверх?.. Ему ведь должно быть всё равно, куда двигаться?

В воскресенье поутру, испытывая на опушке в километре от деревни свои шарики с привязанными к ним, чтобы были видны с земли, яркими флажками, он сумел поймать момент неустойчивости. При силе тока и напряжении, не обеспечивающих ускорения больше, чем ускорение свободного падения, шар не будет подниматься, а если параметры выше, то будет подниматься не останавливаясь, и даже увеличивая скорость подъёма. На практике, едва даёшь слишком большое напряжение, образец ускоряется рывком и просто исчезает. Так он к полудню потерял ещё два шара. Экая незадача!

Зато на сверхмалых, заранее рассчитанных по таблице Стражестрахова параметрах подачи энергии, всё тип-топ.

Боб вносил данные опыта в таблицы, когда из редколесья, открыв рот на задранной вверх голове, вышел сосед Василий. И шёл, возведя очи к небу, шёл с разинутым ртом, пока не наткнулся прямо на Боба.

– Вась, ты мне ноутбук потопчешь, – сказал ему Боб. Только тут Василий очнулся и опустил глаза:

– Приветик! А я думаю, кто там змеев в небо запускает? А это, оказывается, ты!

– Это, Вась, не змеи, а вот эти шарики. Видишь?

Василий посмотрел, и скривился:

– Маленькие они у тебя. Невидные. Ты бы их надул побольше.

Боб яростно помотал головой:

– Они и без того такие мощные, что не могу остановить. Энергетически непредсказуемы… Их бы, я думаю, поменьше надо сделать, но пока не знаю, как. Может, потом удастся…

– Энергия! – уважительно сказал Василий. – Новый бизнес! А с виду мелкие… Ты ими что, грузы будешь таскать?

– Слушай, а я об этом не думал.

– А зачем же ты их сделал?

– Ну, как… Интересно. Изучить законы природы. Они, Вась, магнитную энергию тянут из окружающей среды. Может, удастся её в электричество преобразовывать, в автомобили ставить, вместо аккумуляторов. Как думаешь?

– Не, я не понимаю. Ежели они вверх тянут, то на кой они нужны в автомобиле? Ты летать, что ли, будешь на автомобиле? ГАИ с ума спятит. К ним лучше корзинку прицепить. Верняк дело! Вот у нас скоро автобус отменят. Организуй полёты в подвесной корзинке, озолотишься. Ты их чем надуваешь, если не секрет?..

– Слушай! – сказал Боб, и глаза его загорелись. – А в самом деле, почему нет?

– Чего нет? – не понял Вася.

– Может, и впрямь? – сиял Боб. – Классная идея!

– С тебя бутылка, – мгновенно среагировал сосед.

Боб его и слушал, и не слышал.

– Ага… – сказал он. – Вот, значит, как… Нет, Вась, бутылку не надо, а у тебя, я знаю, кошка есть?

– Обижаешь, сосед! У меня кот. И такой, доложу тебе, кот, что всем котам кот. Белкой зовут. Он у меня по весне…

– Белка?! Очень, очень кстати. А почему Белка?

– От белой горячки.

– Тащи его сюда.

– А за каким…?

– Запускать его будем.

– Борь, ты меня извини, у тебя самого собачонка есть совсем никчемушняя. Вот её и запускай. А у меня кот по весне едва не сдох, гад, нанюхавшись моей сивухи. И представь, сам себя вылечил! Нашёл такую травку, – в один час выздоровел, как последняя сволочь. А я подглядел, теперь сам её завариваю и пью с бодуна. И чтоб я такого полезного кота на опыты отдал?..

– А кот твой, Белка этот, он тоже заваривал, или так жрал?

– Да ну тебя!.. – и обиженный Василий ушёл.

А Шилин остался, ошеломлённый новой идеей. Почему нет, в самом деле?! Шар летает? Летает. Моща в нём охренительная? Вполне. Стал-быть, перспективы использовать его как транспортное средство, напрямую преобразуя генерируемую им энергию в механическую, есть? Очевидно, есть. И что забавно, масса груза значения не имеет! Важна только масса мономагнита и мощность на катушках активатора.

Так зачем же мне придумывать, как получать из него электричество, и отчего бы не отправить в полёт Брута?

Оттого, что псина не сможет самостоятельно приземлиться, ответил он сам себе. И скажет мне мой верный Брут: «И ты, Цезарь?»… Или на верёвке его таскать?.. Но если с земли его полётом всё равно буду руководить я сам, то почему бы и не полетать самому.