Три дороги во Тьму. Изменение

Но это объяснение почему-то рассердило инквизитора. Володя даже испугался, что накликал беду. Но все обошлось. Поговорив с Грэдом, тот что-то приказал воинам за спиной, вскочил на коня и уехал. Володя же попытался обдумать случившееся. Потом вздохнул – нет, он ничего не понимал. Еще очень мало знал, и его попытка помочь вполне могла навредить. В следующий раз, решил мальчик, прежде чем что-либо делать, надо будет подумать. И хорошо подумать. К тому же, совершенно непонятно, куда он попал. Ясно одно – это не Земля.

Где-то на постоялом дворе Ищущий Герладий проснулся в холодном поту от собственного крика. Ему снизились глаза. Глаза того самого мальчика из забытого Богом городишки. Глаза, полные жалости и понимания. Герладий выругался и быстро прогнал видение. Если бы он сам не проверил этого сопляка, то решил бы, что тот навел на него порчу. Подумав, что все это от переутомления, Ищущий встал и рявкнул на командира отряда, вбежавшего на крик. Потом приказал быть готовыми отправляться дальше. Офицер поклонился и быстро вышел. Герладий еще немного посидел, успокаиваясь, и вышел следом. Солдаты встретили его глубокими поклонами. И впервые в жизни унижение других людей не доставило Ищущему никакого удовольствия.

* * *

Видение настигло Стига, когда он прикорнул после обеда прямо в саду, на небольшой полянке, где любил читать и размышлять. Частенько он забирался сюда с книгой, потом согревался на солнышке и засыпал – садовники и слуги, видя, что молодой хозяин отдыхает, предпочитали его не тревожить, если не было ничего срочного. Дракон все-таки, еще спросонья хвостом огреет, мало не покажется.

За прошедшие после прибытия Ди Два-Варха в империю полгода видения не посещали Стига, но он и так знал, чем и как живут его подопечные. В последний месяц черный дракон размышлял, как подтолкнуть юного дварфа, чтобы он подал документы на стажировку в Конторе – так наблюдать за ним будет проще. Однако Ди и думать ни о чем таком не желал – он с горящими глазами носился по столице Нада, быстро найдя себе приятелей и наслаждаясь свободой. Ну и, конечно, помогал отцу, дяде и старшим братьям на работе, а матери и тетке с сестрами и кузинами – по дому. Единственно, что пришлось посещать вечернюю школу, в империи образование было необходимо, как воздух, а Ди не умел даже читать. Да и над-анн толком не знал, не говоря уже о всеобщем – на острове Тсорн говорили на тсариге, не похожем ни на один другой язык Танра.

Братья Два-Варф согласились стать бригадирами на императорских верфях, где строились, в основном, военные корабли – барки, корветы, фрегаты и линкоры. Наученные горьким опытом дварфы не пожелали иметь дело с частными владельцами, предпочли им государство. И не ошиблись. Хотя жалованье оказалось и поменьше, чем в других местах, зато император бесплатно выделил мастерам большой двухэтажный дом в трех кварталах от верфей и помог с обустройством. Ведь у бывших рабов ничего не было, кроме драной одежды, все пришлось бы покупать, если бы не помощь его величества – от ложки до штанов. А где взять денег? Снова в долги влезать? Очень не хотелось, слишком свежа была память о том, чем это кончилось в прошлый раз. Да, Над – это, конечно, не Тсорн, здесь в рабство не продадут, но все-таки. Лучше не нарываться. Так что предложение старшего мастера императорских верфей пришлось очень кстати.

Несколько месяцев назад агенты Конторы каким-то образом раздобыли чертежи скоростных пиратских бригов с острова Тар. Теперь лучшие корабелы Нада пытались построить хоть несколько. Пока не слишком-то получалось, видимо, в украденных чертежах чего-то не хватало, однако постепенно становилось ясно, что еще немного усилий – и удача улыбнется имперцам. Братья Два-Варф, поскольку были куда опытнее, быстрее других мастеров разобрались, в чем секрет этих бригов, и сейчас на стапелях над-аноурской императорской верфи под их руководством строились три скоростных четырехмачтовика. Дварфы испытывали профессиональный азарт, надеясь, что им повезет – помимо всего прочего, премия за постройку этих кораблей даст семье полную финансовую независимость. Пятьдесят тысяч золотых! Гигантская сумма.

Ди немало времени проводил на верфи, отец с дядей охотно передавали ему секреты мастерства. Юный дварф не мыслил для себя иной судьбы, кроме как стать корабелом. Это несколько раздражало Стига, который хотел видеть своего ведомого служащим Конторы. Дракон даже начал подумывать о том, чтобы открыться Ди и рассказать ему все, но никак не мог решиться. Ведь тот может перепугаться и сдать его, что вовсе нежелательно. В конце концов Стиг решил пока оставить дварфа в покое. Вот проснется у него дар черного мага, тогда можно будет и поговорить. Тогда Ди придется принять свою судьбу, хочет он того или нет.

С гномом тоже все было в порядке, упрямство помогло ему втянуться в тяжелый ритм учебы и тренировок. Постепенно Доури становился одним из лучших стажеров, мастер Хорбоган нахвалиться на него не мог. Но, понятно, хвалил не в глаза, чтобы тот, паче чаяния, не загордился и не позволил себе расслабиться. В глаза – только ругал. Стиг надеялся, что вскоре способности мага проснутся и у гнома. Главное – не упустить момент инициации!

Однако видений не случалось давно, да и не нужны они были. Поэтому Стиг сильно удивился, оказавшись неизвестно где, никак не рассчитывал, собравшись подремать после обеда на солнышке, что снова увидит ведомых. Неужели с Ди или Доури случилось что-то плохое? Не дай Господи! Однако перед его глазами оказался не гном и не дварф, а совсем иное существо, при виде которого дракон насторожился. Тело льва, голова орла и крылья. Грифон, будь он трижды неладен! Это что же получается, его третий ведомый – грифон?! Вот ведь паскудство!

Несмотря на то, что даже в его классе учились двое существ этой расы, Стиг их не слишком любил и старался избегать – так и не смог забыть роли грифонов в гибели родителей, брата и сестры. Умом понимал, что не могут все они быть убийцами, но это умом, отнюдь не душой. Хорошо хоть, местные грифоны не ненавидели драконов, в свое время императорам удалось свести на нет эту бессмысленную ненависть. Зато фалнорские… Учителя в гимназии рассказывали, что фалнорские орлоголовые все готовы отдать, чтобы убить хоть одного дракона. Почему? Трудно сказать, однако ненависть к драконам была присуща грифонам Танра изначально, причем – ненависть лютая, безумная, нерассуждающая. Причины ее не знал никто.

Неизвестный грифон летел над морем и хрипло клекотал от отчаяния, его чувства буквально захлестывали Стига. С беднягой явно случилось что-то очень нехорошее. Но что? И куда он летит? Вскоре дракон понял, что Птер, как звали орлоголового, и сам этого не знает. Несется в неизвестность, не думая, что с ним будет. Бежал из дому. Интересно, почему? В отличие от предыдущих случаев, знание о жизни Птера Ла-Прата не пришло к Стигу из ниоткуда. Он продолжал с недоумением следить за полетом юного грифона, а тот действительно был совсем юн. Лет шестнадцати, вряд ли больше.

«За что?! – билось в голове Птера. – За что они так со мной?! Только за то, что не согласен ненавидеть без причины?! Святой Создатель! Да как же это?! Неужели мое желание понять – это такое страшное преступление?!»

Впереди показался какой-то крохотный островок, и грифон понял, что должен немного передохнуть, иначе вскоре от усталости рухнет в море. По счастью, на островке нашелся небольшой источник, и Птер смог напиться, жажда не давала дышать. А напившись, немного успокоился и задумался о том, что делать дальше. Юный грифон бежал из Оринграда внезапно, не выдержав издевательств и побоев товарищей по казарме. Бежал, сам не зная, куда и зачем. Слышал когда-то, что далеко на юго-западе есть некий Срединный архипелаг, где хватает необитаемых островов, на которых можно спрятаться.

«Почему же так вышло?» – в отчаянии спрашивал себя Птер и не знал, что ответить. Вышло, и все тебе тут…

В Фалноре, в отличие от империи, грифоны семей никогда не имели и с раннего детства жили в казармах. Их отбирали у матерей совсем маленькими, годовалыми, и воспитывали, умело подогревая извечную ненависть к драконам. Воспитывали только для одного – служить транспортным средством для охотников. Изредка еще грифоны возили срочную почту, но только престарелые или искалеченные, уже не способные охотиться. Самым близким существом для грифона являлся его охотник. И друзья по казарме. Самок орлоголовые видели раз в году, во время весеннего спаривания – тех содержали в закрытых вольерах, подрезая крылья, чтобы не улетели. Грифоны не протестовали, искренне веря в свое великое предназначение – избавить мир от адских чудовищ, проклятых Спасителем крылатых ящеров. А ради этого можно и потерпеть. Так их воспитывали, эти истины вбивались в головы молодняка с первого дня в казарме.

Чем больше драконов было на счету охотника, тем сильнее гордился носящий его грифон, тем выше был статус этого грифона в казарме. Далеко не всем из охотников, правда, удавалось пережить даже одну охоту, проклятые чудовища сопротивлялись изо всех сил, не желая умирать во славу Спасителя. Последнее обстоятельство приводило грифонов буквально в неистовство. Да как эти адские звери смеют сопротивляться?! Как смеют убивать благородных рыцарей неба?! А тех гибло много, очень много, однако желающих заняться этим кровавым ремеслом было еще больше. Порой грифон за год менял пятерых-шестерых охотников.

Несмотря на все это, фалнорские грифоны большей частью были довольны своей судьбой – никогда не знали иной и считали, что только так и должно жить. Искренне верили, что делают нужное дело – избавляют мир от зла. Да, гибнут при этом, но ради святой цели и жизни не жаль!

Все изменилось одиннадцать лет назад. Булла первосвященника, приравнивающая драконов, этих чудовищных тварей, к остальным разумным, запрещающая их убийства, оказалась для охотников и грифонов полной неожиданностью. Они внезапно оказались не у дел, из героев стали преступниками. И постепенно уверились, что их просто предали, что власть в Церкви оказалась в руках врагов дела Спасителя. На долю грифонов осталась только почтовая служба, что крылатых совсем не удовлетворяло – слишком хорошо помнили, как их раньше чествовали после каждой охоты в городах и селениях Фалнора. А теперь? Теперь они стали всего лишь почтальонами. За это хорошо платили, но разве в деньгах дело? Нет, отнюдь…

Мало того, грифоны внезапно получили полную свободу. Даже самок отпустили, перестали подрезать им крылья, разрешили создавать семьи и жить, где хочется. Однако… крылатые не знали, что им делать с этой самой свободой, никогда ее не имели, вот и продолжали жить привычным образом, в казармах. Уже сами отбирали у самок детенышей и воспитывали по-старому, в ненависти к драконам. И не только к драконам – бывшие охотники умело раздували возмущение крылатых, направленное на нового первосвященника и его окружение. Но не спешили, слишком боялись Чистых, которые быстро отслеживали любые признаки нелояльности.

По прошествии нескольких лет в небе Фалнора стали изредка появляться драконы. Некоторые даже поселились в ранее недоступной для них стране, став работниками почтовой службы. Это оказалось последней каплей, и как-то раз несколько десятков грифонов напали на одного такого дракона, везущего почту из Оринграда в Символ Веры. Напали и разорвали в клочья, их было слишком много. Пользы это нападение не принесло, совсем наоборот – вскоре прибыли опытные следователи из ордена Чистых и быстро выявили виновных. Те, впрочем, и не скрывали ничего, искренне гордясь своим поступком. Остальные восхищались подвигом «героев». Однако в героях убийцы проходили недолго: их казнили всех до единого – перед строем. Этот случай вызвал у крылатых горестное недоумение и лютую обиду. Они затаились, окончательно осознав, что с новой властью им не по пути. Но что делать – не знали. Кое-кто даже поговаривал, что нужно скопом улетать в Срединный архипелаг, создавать там свою страну и продолжать войну с драконами. Им с чешуйчатыми бестиями в одном мире не жить! Это фалнорские грифоны знали твердо.

Птер с раннего детства отличался от других грифонят, интересовался вещами, которые больше никого не занимали, поэтому чаще всего был один. Его просто не понимали, его вопросы вызывали или смех, или недоумение у остальных. А наставники ничего не объясняли, они продолжали вбивать в головы детям то, что считали непреложной истиной – ненависть. Лютую ненависть к зверям из ада, драконам. С десяти лет грифонят начали обучать воздушному бою. Птер охотно учился, просто из интереса – обожал летать. Однако ненависть воспринимать не хотел, сам ее не испытывал и не понимал, почему нужно ненавидеть тех, кто ничего плохого грифонам не сделал. Однако высказывать свои сомнения наставникам не решался.

Жизнь шла своим чередом, и вскоре Птер узнал, что, согласно новым законам, никто не имеет права насильно держать его в казарме, что он может лететь, куда угодно, и жить, где захочет. Однако страшно было сразу рвать с привычным бытом, с приятелями – настоящих друзей он так и не завел, слишком коробили юного грифона их ненависть и злоба. Еще он не знал, куда податься в большом мире и как заработать на кусок хлеба. Кажется, можно служить почтальоном, но так ли это? Наставники содержали молодежь за свой счет, но за это требовали быть полным их подобием. Учили убивать. Учили не испытывать сомнений. Учили верить в великое предназначение народа грифонов – очистить Танр от зла.

С каждым днем Птеру от происходящего в казармах становилось все более тошно. Он много думал, пытаясь понять причины ненависти, задавал осторожные вопросы, но в ответ получал только голословные утверждения, что драконы – это просто чудовища, что очистить от них мир будет великим благом. Но почему они чудовища? Что плохого они сделали грифонам? Увы, никто не объяснял этого. Ненавидь, убивай, и не смей ни в чем сомневаться! Больше ничего он от наставников так и не услышал.

Пять дней назад Птер сглупил и поделился своими сомнениями с лучшим приятелем, Кретом. Тот выслушал и недоуменно щелкнул клювом.

– Как это – почему?.. – растерянно переспросил он. – Да потому что они адские твари!

– Откуда ты знаешь?! – возмутился Птер. – Только со слов наставников? Вспомни, драконы никогда не нападали на нас первыми. Никогда! Наоборот, это мы отыскивали их где угодно и убивали. Всех убивали, даже детей!

– И что с того? Их вообще не должно быть!

– А почему? Что они нам такого сделали? За что мы их ненавидим?

– За что?.. – растерянно отступил назад Крет. – Да за то, что они звери! За то, что они вообще существуют! Их Господь не создавал! Их Ушедший создал! Они чудовища!

– Откуда ты все это знаешь?! – яростно выкрикнул Птер. – Откуда?! Наставники сказали?!

– Да, наставники! И я им верю!

– А я – нет! Для ненависти должна быть веская причина, а не чьи-то голословные утверждения! Факты! Если драконы что-то плохое сделали нам в прошлом, то пусть скажут, что именно! Так нет же – ненавидь просто потому, что они есть! Не могу я так! Тем более что Святая Церковь признала – они не бездушные твари, у них есть души!

– Это предатели признали! – гневно распушил перья на голове Крет.

– А может, это мы со своей глупой ненавистью – предатели?.. – едва слышно спросил Птер.

– Ты просто чокнутый! – приятель некоторое время возмущенно клекотал, затем решительно повернулся и двинулся прочь. – Знать тебя не хочу!

Юный грифон с горечью посмотрел ему вслед и внутренне проклял себя за недомыслие. Нельзя было высказывать свои сомнения вслух, если хотел оставаться в казарме. Теперь придется уходить. Да и пусть! Не мог уже Птер каждый день слушать оголтелую проповедь ненависти. Однако решил задержаться на несколько дней. Как выяснилось, зря.

Наутро старший наставник, пожилой ветеран серо-стального цвета по имени Фрат Ла-Ртаг, собрал молодых грифонов всех возрастов на центральном плацу казарм. Немного помолчав, он обвел строй сердитым взглядом и хрипло прокаркал:

– Говорят, у нас тут ренегаты завелись. Так ли это?

Молодежь ошарашенно молчала. Обвинение было слишком серьезным.

– Птер Ла-Прат, выйти из строя! – скомандовал наставник.

Юный грифон, поежившись, ступил вперед.

– Мне тут передали, что ты не знаешь, за что нам ненавидеть адских тварей, – язвительно сообщил старший наставник. – Так ли это?

– Да, не знаю! – решительно подтвердил Птер, поняв, что Крет все рассказал. – Но очень хочу узнать! Что они нам сделали?! Скажите, наставник! Умоляю!

– Тебе сотни раз говорили! – разъяренно рявкнул тот. – Неужто недостаточно?!

– Все, что нам говорили – это просто слова! – распушился юный грифон. – Ни разу не сказали, что конкретно нам – грифонам – сделали драконы! Они же на нас никогда не нападали первыми!

– Потому что трусы! – звонко щелкнул клювом Фрат. – Потому что твари Тьмы! Пойми, мальчишка, они несут зло одним своим существованием. За это мы их и ненавидим! Любой, кто считает себя верным Спасителю, обязан драться с ними до конца! Отыскивать, где бы они ни прятались, и безжалостно уничтожать! Только тогда ты грифон, а не драконья подстилка!

– Не понимаю… – с тоской сказал Птер. – Не понимаю, наставник!

– Чего ты не понимаешь? – растерялся тот. – Я тебе достаточно сказал.

– Недостаточно! – упрямо мотнул головой юный грифон. – По вашим словам получается, что драконы нам никогда и ничего плохого не делали. Получается, нам не за что им мстить! Просто кто-то взял и объявил их злом, потому, что ему это было выгодно!

– Да ты с ума сошел, мальчишка! – изумленно распахнул клюв Фрат. – Я такого не говорил!

– Такой вывод автоматически следует из ваших слов, – Птера трясло. – Доказательств того, что драконы – твари Тьмы, нет. Вы их не приводили, вы только утверждали, что это так. А значит, их просто объявили таковыми и приучили нас их ненавидеть!

– Ты мне не веришь?! – старший наставник от неожиданности даже отошел на шаг. – Мне?!

– Не верю! – буквально выплюнул юный грифон. – Никому не верю! Любое утверждение должно быть доказано!

– Да, говорил я, что книги до добра не доведут… – укоризненно покачал головой Фрат. – Вот вам и результат… Надо же! Мальчишка смеет сомневаться в словах наставника!

– Потому что ваши слова – всего лишь проповедь бессмысленной ненависти! – не сдержался Птер, и тут же мысленно выругал себя за это.

– Ну-у-у, зн-а-а-е-е-шь… – от возмущения Фрату перехватило дыхание.

– Это уже слишком! – подхватил кто-то из других наставников.

– Вы говорите, что драконы – зло? – юный грифон окончательно понял, что терять ему больше нечего. – Только потому, что кто-то и когда-то объявил их этим самым злом, хотя они нам ничего не сделали? Так кто тогда зло? Ведь это мы ищем живущих своей жизнью драконов и убиваем всех, кого найдем! Даже детей! Просто так, ни за что! Кто тогда зло, наставник?! Может, мы?!

Фрат некоторое время потрясенно смотрел на него, его буквально колотило от гнева. Да как этот юнец смеет заявлять такое?! Грифоны – зло?! Неправда! Это именно грифоны борются со злом! Нет, его наглость требует примерного наказания. Чтобы другим неповадно было.

– В карцер!!! – рявкнул старший наставник. – Темный! Пусть подумает там о своем поведении! Наглый мальчишка! Да как ты посмел?!

Птера схватили, накостыляли клювами по бокам и оттащили в карцер – темное и тесное помещение, откуда не видно неба – страшное наказание для любого крылатого. Он только горько усмехнулся, оставшись наедине с собой. Дурак! Чего же он ждал, пытаясь доказать им что-либо? Иначе и быть не могло… Ведь он осмелился подвергнуть сомнению привычные с раннего детства догмы. А такое не прощалось никогда и никому, если судить по прочитанным в библиотеке учебникам истории. Если бы сам Птер не любил читать, то, наверное, тоже вырос бы обычным фанатиком, люто ненавидящим все, на что указали наставники…

В размышлениях о смысле жизни, вере, Боге, любви и ненависти незаметно прошли два дня. Юному грифону темнота не причиняла никаких неудобств, наоборот, лучше думалось. Именно в карцере он окончательно понял, что полностью прав – нельзя жить во имя ненависти к кому бы то ни было. Жаль только, что с остальными грифонами ему больше не пути. Что ж, как только окажется на свободе, придется уходить.

На следующее утро нарушителя канонов решили выпустить из карцера – больше двух суток никто из грифонов пытки темнотой и тишиной не выдерживал, сходил с ума – и очень удивились, обнаружив его сладко спящим. Обычно из карцера, стоило его открыть, вылетал надрывно воющий комок вспушенных перьев и катался по полу под ногами у наставников, клятвенно обещая, что никогда больше… А этот спокойно спит. Что за чудеса? Наставники с недоумением смотрели на мирно сопящего Птера, ничего не понимая. Что вообще происходит? Почему этот наглец не корчится от ужаса? Только Фрат сразу все понял и злобно прошипел:

– Книги-и-и… Снова проклятые книги-и-и…

Действительно, в соответствии с новыми законами, наставникам пришлось позволить обучать молодых грифонов грамоте и содержать библиотеку из присланных Синодом книг. Они охотно сожгли бы все эти книги на костре, но библиотека охранялась гвардейцами-людьми. Идти на открытый конфликт наставники пока не решались, вот и пришлось, скрипя клювами от гнева, разрешить детям читать. Слава Спасителю, любителей чтения среди них оказалось совсем немного. Однако этот наглец как раз был одним из самых активных гостей библиотеки, шастал туда в любую свободную минуту, не обращая внимания на слова взрослых грифонов о том, что книги – дар Зверя. Неужели эти паскудные книги помогли ему справиться со страхом темноты? С одиночеством и отсутствием неба над головой? Другой причины нет. Похоже, придется обратить пристальное внимание на остальных любителей чтения, появления еще одного такого допускать нельзя. Ведь кое-кто из молодых уже задумался после его выступления, опытные наставники обратили внимание, что многие их подопечные не похожи на себя. Вместо того чтобы весело носиться в небе, сидят где-то в уголке с мрачным видом. А это плохо, еще надумают чего лишнего. И так множество грифонов ушли в обычную жизнь, навсегда покинув казармы. Это надо остановить!

– Вставай! – растолкал Птера старший наставник. – Можешь идти. Только сразу предупреждаю – держи свой поганый клюв на замке, не то хуже будет.

Юный грифон, ничего не говоря, вышел из карцера и двинулся к выходу во двор. Фрат проводил его задумчивым взглядом. Что ж, не вышло наказать его таким образом – пусть. Можно ведь и иначе…

Знай Птер, что его ждет, он бы сразу бежал, куда глаза глядят. Но он и представить не мог, что в казармах такое в принципе возможно. Поэтому спокойно устроился на крепостной стене – погреться на солнышке и решить, как поступить. Остальные были на занятиях. Юный грифон досадливо повел крыльями, услышав, как где-то невдалеке хором скандируют:

– Убей! Убей! Убей! Смерть адским тварям!

Вскоре двор заполнился молодыми грифонами, вышедшими на перемену. И началось… Никогда до сих пор Птер подумать не мог, что его сородичи настолько жестоки, настолько бесчувственны и злы. Сперва с их стороны понеслись вопли «Драконья подстилка!», пожелания нажраться драконьего дерьма и тому подобное. А затем… Затем туча грифонов взметнулась в воздух и сбила Птера с крепостной стены. Взлететь он не успел – по спине замолотили десятки крепких клювов. От боли бедняга закричал, попытался куда-то спрятаться, но прятаться оказалось некуда. Избиение продолжилось.

Наставники, обычно сразу останавливающие любую драку, не вмешивались. Только переглядывались с довольными ухмылками. Главное – не допустить убийства, следователи из столицы им здесь совсем ни к чему. Но наглядный урок наглецу, осмелившемуся сомневаться в святых истинах, преподать необходимо.

– Хватит! – рявкнул Фрат, заметив, что жертва уже не шевелится. – Хватит, я сказал!

Грифоны неохотно разлетелись в стороны, оставив потерявшего сознание Птера на камнях. Самые «смелые» еще облили его сверху полужидким пометом, вызвав общий хохот. Кто-то из наставников подошел и брезгливо дотронулся лапой до спины избитого, тот дернулся.

– Живой, – удовлетворенно констатировал Фрат. – Ну, пусть отдохнет на свежем воздухе.

Он весело пощелкал клювом и гордо удалился. Вслед за старшим наставником потянулись остальные, даже не оглянувшись на распластавшуюся на камнях в луже крови фигуру.

Птер очнулся поздно ночью. Все тело пронизывала боль, казалось, он не сможет сдвинуться с места. Однако сдвинулся, заставил себя. Вот, значит, как? Что ж, когда-нибудь придет и его время. За все заплатят! Разом! В этот момент юный грифон и познал истинную ненависть. Ненависть к собственному народу. Он не знал, что в то же мгновение Тьма открыла глаза и всмотрелась в него из бездны. И, похоже, осталась удовлетворенной.

Надо немедленно бежать, это Птер понял сразу. Он попробовал взмахнуть крыльями. Как ни странно, получилось – крылья ему каким-то чудом не переломали. Бог миловал. Понюхав себя, юный грифон брезгливо сморщился. Сволочи, какие же они сволочи! Несколько резких взмахов, отозвавшихся болью в избитом теле – и площадь осталась далеко внизу. Ночами грифоны редко летали, плохо видели в темноте. Вполне возможно, что это вообще был первый опыт такого рода. Но Птер четко осознавал, что терять времени нельзя, придется лететь наобум, надеясь, что не натолкнется на что-нибудь. А если даже и натолкнется? Плевать! Кто о нем пожалеет? Он хрипло заклекотал и понесся вперед. Куда-то в неизвестность.

Рассвет застал Птера над каменистой равниной. Куда это, интересно, его занесло? Определиться грифон смог только ближе к полудню, когда увидел внизу узкую полосу реки Утиной. Надо же, на северо-запад забрался, на Утиный Нос. Снизившись и рухнув в воду, Птер принялся яростно отмываться. Одновременно он размышлял, куда двигаться дальше. Ни на север, ни на восток, ни на юг нельзя – там явно будут искать. Старший наставник вряд ли захочет мирно отпустить еретика – ведь тот может пожаловаться властям. Что остается? Запад. Но если лететь на запад, то это остров Ллинь-Тон. Никто не знает, как там встретят грифона, поэтому лучше не рисковать. Жаль, нет возможности добраться до империи Над – там, говорят, любого принимают. Увы, слишком далеко. Значит, придется двигаться на юго-запад, по направлению к Срединному архипелагу. И тоже неизвестно, долетит ли. Если по дороге не попадется островков или рифов для отдыха, то сомнительно.

Вымывшись, Птер взлетел, поднялся повыше и, что было сил, понесся на юго-запад, определив направление по солнцу. Он жаждал побыстрее оставить позади Фалнор – за его пределами наставники не решатся преследовать беглеца. Как оказалось, он очень вовремя спохватился. Уже на подлете к границе заметил позади несколько десятков грифонов. Они что-то кричали вслед, но Птер не слышал, что именно, да и слышать не хотел. Что еще, кроме оскорблений, они могут кричать? Он полетел быстрее и вскоре с облегчением увидел внизу пограничные галеры. Одинокого грифона они трогать не стали, зато при подлете большой стаи выпустили вверх тучу стрел, заставив преследователей повернуть обратно.

Радостно рассмеявшись, Птер задними лапами показал жест презрения и двинулся дальше. С тех пор прошло два дня, он вымотался до предела, но продолжал упрямо двигаться вперед. Даже ночами! По счастью, попался этот крохотный скалистый островок с источником. Иначе точно упал бы в море. Немного повозившись, грифон устроился поудобнее и заснул, не обращая внимания на камни под боком. Наутро его снова ждала дорога.

…Стиг очнулся и хрипло выдохнул. Таких долгих и ярких видений, как сейчас, у него еще не бывало. Казалось, он несколько дней пробыл грифоном и теперь никак не мог ощутить себя снова драконом. Да, теперь он многое понимал. Вот, значит, в чем дело? Гнева Стиг, как ни странно, не испытывал – его душу жгло горестное недоумение. Выходит, грифоны даже не знают, за что ненавидят его народ? Ненавидят просто потому, что их научили этому? Как же страшна такая вот бессмысленная ненависть…

И еще одно дракон знал твердо. Он обязательно должен найти Птера и помочь ему. Вот только как это сделать – не знал. Ведь в Срединном архипелаге тысячи и тысячи островов, островков и островочков. Как узнать, на каком из них нашел себе приют одинокий грифон? Остается только дожидаться следующего видения. Как ни жаль.

4.

Роман Реков быстрой пружинистой походкой шагал по коридорам станции, направляясь в учебные кабинеты. Проходя мимо причальных залов, где скапливались только что прибывшие пассажиры, он мимоходом выделил тех, кто оказался на станции впервые. Их легко было отличить по широко распахнутым глазам и открытым ртам. О, вот еще один заблудился в мерцальнике… Роман даже остановился посмотреть на это, картина того стоила. Расплывающаяся человеческая фигура появлялась то в одном кристалле, то в другом. То нога высовывалась наружу, то рука, но полностью новичок никак не мог выпутаться из телепорта. Многие, уже пообвыкшиеся с дзеннскими штучками, останавливались и с улыбкой наблюдали за метаниями запутавшегося – вспоминали, наверное, как сами когда-то так же паниковали. Слишком отличалась эта станция от привычных земных космических станций. Она даже снаружи походила на клубок обрубков корней, переплетенных со щупальцами, ничем не напоминая строгие металлические конструкции землян. Кто-то, наконец, сжалился над новичком и вывел его наружу. Роман прыснул – тот был не то что бледный, а вообще зеленый в крапинку. И чего перепугался, спрашивается? Знает же, что ни дзенн, ни их техника не способны нанести ни малейшего вреда ни одному разумному существу…

Немного в стороне за происходящим наблюдала стайка ребятишек – новых учеников, которые должны были начать обучение на станции. Проводив взглядом новичка, которого уводили по коридору с добродушными смешками, Роман усмехнулся. Давно ли он сам был таким вот мальчишкой, как эти птенцы, впервые попавшие на настоящую космическую станцию, тем более, чужую. Впрочем, если честно, оказаться здесь он никогда не хотел. Роман рос, что называется, шалопаем, на которого давно махнули рукой и учителя, и родители. Шалопаем, который постоянно вытворял что-нибудь уж вовсе несуразное с точки зрения взрослых.

– Ничего путного из тебя не выйдет, – вспомнилось раздраженное ворчание отца, убирающего «воспитательный инструмент».

Выведенный из себя шалостями сына, он впервые в жизни применил в этом качестве ремень, и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. Чадушко же во время экзекуции только тихо напевало себе под нос: «Врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает…»

– Современная педагогическая наука отвергает применения насилия для воспитания детей, – обиженно отозвался наказанный отрок после отбытия наказания. Нельзя сказать, что его это сильно обидело. Даже наоборот. Потом он с друзьями устроил игру в гестапо и очень гордился тем, что единственный из всех побывал в руках «гестаповца», ничего не выдав. Но вскоре об этом узнал отец…

Роман едва сдержал смех, вспомнив лицо добропорядочного родителя, узнавшего, как поименовал его собственный ненаглядный отпрыск. Да, давно это было. Сколько ему тогда стукнуло? Кажется, восемь. А потом были еще игры и еще шалости. Небольшой городок на Земле, где их семья жила с момента его рождения, стоял почти у самого леса, что открывало огромный простор для человека с фантазией. А фантазия у Романа была, еще и какая… Учителя в школе только мечтали обуздать воображение воспитанника, ибо направлялось оно совсем не в ту степь… Порой его довольно злые шутки доводили молоденьких учительниц до слез, что очень удивляло самого мальчишку – ведь он не хотел ничего плохого, просто в школе было слишком скучно, слишком запрограммировано.

Все изменилось, когда ему исполнилось тринадцать. Из-за чего возник спор, Роман сейчас не помнил, но он тогда пообещал, что выучит дзенн-анн – язык союзников людей. И выучит его самостоятельно.

Дзенны, с точки зрения землян, – странная раса. Они никогда не воевали, но держали боевые корабли, и эти корабли изумляли людей больше всего остального: у них не было двигателей в земном понимании этого слова, двигателями служили сами дзенн, их невероятная психическая сила. Это потом, значительно позже, появились с их подачи и люди, способные на такое.

Еще сильно удивляла невозмутимость древних. Ни один из них никогда не волновался, не смеялся, не плакал – по крайней мере, на глазах землян. Они всегда были спокойны, уравновешены и совершенно непробиваемы.

Активной экспансии в космосе дзенны тоже не вели. За все время своего почти трехтысячелетнего периода космических экспедиций они колонизовали всего сорок шесть планет. Земляне же за двести лет заселили почти пятьдесят. Когда земные корабли впервые столкнулись с дзеннами, никто первоначально не знал, чем все это может обернуться. О первом контакте говорили много, но… в жизни всегда есть место неожиданности. И первой неожиданностью стало то, что древние ничего не собираются скрывать от молодой расы, только недавно вышедшей в космос. Казалось, оживают страницы древних фантастических книг о великом братстве разумных рас, «Великом кольце». А затем дзенны предложили обучать людей.

Привыкнув настороженно относиться к слишком уж заманчивым предложениям, люди и к этому отнеслись с прохладцей, однако соблазн оказался слишком велик. На Земле долго сомневались, долго отбирали кандидатов. Сто десять лет назад первые тридцать человек отправились на Тоэн-Дз'энн'э – главную планету народа дзенн-анн-в'иннал. Видимо, все они были агентами различных разведок, но даже агенты смогли научиться многому и вернулись домой совсем другими. С иными интересами и иным мировоззрением.

Какой крик тогда поднялся на Земле… Но ничего, со временем привыкли. Тем более что никакой «пятой колонны», о чем в то время много писали, не оказалось.

Роман, вспоминая все это, продолжал наблюдать за новенькими. Ребятишки с интересом осматривались, шушукались. Вот один оглянулся, понял, что его не видят, и тихо улизнул в сторону. «Ага… – рассмеялся про себя юноша. – Нашего полку охламонов прибыло. Будет теперь охране головной боли». Правда, на сей раз нарушителя спокойствия, по неопытности, отловили довольно быстро и за ухо препроводили к квохчущей сопровождающей.

Вскоре группу увели, и Роман снова погрузился в размышления. Ради забавы он как-то перечитал почти всю прессу первых десяти лет после контакта. «Подготовка вторжения», «Кадры для захвата»… Какого только бреда не писали после возвращения обученных дзеннами спецагентов! А ведь, в конце концов, люди, подготовленные «древними» – эта кличка вскоре намертво прицепилась к дзенн – заняли достойное место на Земле. Руководители отделов, дипломаты, военные, конструкторы – именно они потом составили гордость планеты. И даже самые ярые сторонники самобытности Земли не могли заметить в их действиях ничего, говорящего о том, что они хотят разрушить земную культуру и насадить дзеннские порядки. Скорее наоборот, порой именно эти люди стеной вставали на защиту той самой самобытности – и не от дзенн, нет, от людей. От людей Земли, которые ради сиюминутных выгод жаждали разрушить все старое. Но и консерваторами они тоже не являлись. Они готовы были рассмотреть любую идею и, даже если та казалось совершенно бредовой, старались найти в ней рациональное зерно.

Именно ученики дзенн стали инициаторами перемен, превративших Землю из свалки промышленных отходов с загазованной атмосферой в цветущий сад. Не сразу, далеко не сразу это произошло, несколько поколений сменилось, прежде чем удалось достигнуть этого, очень трудно оказалось повернуть в другую сторону мышление миллиардов людей, привыкших только хищнически хапать. Но это было сделано, и только тогда многие поняли, как умно и тонко действовали древние. Они не делились оборудованием, не посылали свои корабли для очистки. Нет, они всего лишь подготовили людей, для которых родная планета стала небезразлична. А уже эти люди сумели сплотить человечество единой целью и совершить невозможное. С тех пор наборы детей для обучения у дзенн стали ежегодными. Но как правительство Земной Федерации ни старалось, оно так и не смогло уговорить древних принимать больше тысячи человек в год. Это было очень мало, это была капля в море, ведь обученные дзенн люди ценились на вес золота, но те всегда отвечали, что время еще не пришло. Никакие доводы не могли пробить невозмутимость древней расы. Людям пришлось смириться.