Три дороги во Тьму. Изменение

Все это Роман проходил на уроке истории в школе, в то время он даже не думал, что именно ему суждено будет изменить устоявшиеся отношения. А ведь началось все с обычного спора… Глупого детского спора.

– Врешь ты все! – напирал Лерка. – Целые институты до этого не додумались, а ты – нате, нашел ключ.

Ромка мрачно смотрел на приятеля.

– А вот и нашел.

– Ха, нашел он. А почему же у тебя по дзенн-анн сплошные пары?

Пары были вполне заслужены и проистекали от абсолютной неспособности Ромки заниматься чем-либо, что ему неинтересно. Дзенн-анн преподавали во всех земных школах. И те, кто знал язык древних лучше других, получали шанс отправиться на недавно построенную станцию, куда пять лет назад дзенны перевели всех обучающихся у них людей. Станция была совместным проектом, да и от Земли находилась ближе, чем Тоэн-Дз'энн'э. Древние пошли навстречу людям, и вели занятия так, как это было принято на Земле. Многие мечтали попасть на обучение к этим странным существам, и старательно зубрили дзенн-анн. Вот только выучить по-настоящему этот непохожий ни на один из земных язык не удавалось почти никому. Он оказался настолько сложен, что земные лингвисты даже после сотни лет его изучения продолжали теряться. Слова имели порой до нескольких тысяч значений, большое число модификаторов сразу меняло смысл фразы, и однозначно понять сказанное часто было просто невозможно. Поэтому до сих пор приходилось полагаться лишь на память и запоминать гигантское количество слов и выражений, подходящих к каждому случаю.

– Вот в этом-то и ошибка! – сердился Ромка. – Нельзя дзенн-анн выучить зубрежкой! Самое глупое занятие – подходить к инопланетному языку с земной точки зрения.

На беду Ромки, его услышал учитель.

– Вот как, молодой человек? – хмуро спросил он. – Значит, вы считаете, что земные институты, разработавшие методики изучения дзенн-анн, неправы, а вы правы?

Ромке спорить не хотелось, он понимал, что все равно окажется неправ в глазах преподавателя. Но и уступить тоже не мог.

– Я такого не говорил. Просто они подошли к нему, как к обычному земному языку. А это ошибка.

– Раз ты так думаешь, то тебе совершенно незачем посещать мои занятия! – сердито отрезал учитель.

Дзенн-анн являлся необязательным предметом, и его посещали по желанию. Но не было еще никого, кто отказался бы изучать язык древней расы. А уж чтобы учитель кого-то выгнал… Это позор. Это перечеркивало все шансы попасть на Станцию. Ромка сморщился, обида обожгла его, как кислота. А изнутри, сквозь обиду, медленно поднялась решимость. Они так? Хорошо! Сквозь злые слезы он посмотрел на учителя.

– Ну и ладно! Я сам выучу дзенн-анн. И буду говорить на нем лучше вас всех!

– Эй, постой… – но Ромка уже убежал.

Учитель не ожидал такой реакции. Бросая в пылу спора слова, он вовсе не хотел отлучать мальчишку от занятий. Просто пытался поставить его на место. Но тот оказался упрям…

После этого случая Ромка перестал ходить на занятия, хотя учитель и намекал, что не будет его прогонять.

Через полгода мальчишка отправился в столицу, в Институт Языка, где потребовал, чтобы его проэкзаменовали по дзенн-анн. Увы, там его произношения не поняли. И посмеялись, что было естественно. Ромка разозлился, начал доказывать свою правоту, доказывать с пеной у рта. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы в этот момент в Институте Языка не появился дзенн из посольства. Он почему-то заинтересовался, нижняя пара глаз прищурилась, все четыре руки сложились на груди, и древний перестал обращать внимание на вьющихся вокруг секретарей и преподавателей. Некоторое время молча слушал, как профессор доказывает мальчишке, что он неправильно расставляет слова в предложении, и как тот спорит, говоря, что по его методу гораздо правильнее, чем написано в книгах. Все вокруг были в ужасе и чуть ли не силой пытались вытолкать взашей неизвестно откуда взявшегося упрямца, позорящего институт. Но упрямец не желал ничего слушать и продолжал доказывать свое:

– Да подумайте, ведь так гораздо логичней. Фраза и короче получается, и информативнее!

– Вздор!!!

– Ах, вздор?! Ну, послушайте! – И тут мальчик выдал фразу…

– Вот я и говорю, что неправильно… – начал было седой профессор, но замолчал, увидев дзенна, который неожиданно сдвинулся с места и прорвался сквозь окружающих мальчишку людей.

– Повтори, – потребовал древний.

Ромка испуганно ойкнул, увидев, что на него обратил внимание дзенн, потом осторожно повторил. На полукруглой морде древнего появилось удивленное выражение, нижняя пара глаз сощурилась до щелочек, верхняя наоборот, широко распахнулась. Он ответил какой-то сложной фразой, имеющей, на первый взгляд, около двадцати смыслов и шестидесяти подтекстов, как потом определили прослушивавшие запись знатоки дзенн-анн. Ромка радостно кивнул и быстро заговорил, настолько быстро, что вокруг никто не смог разобрать ни слова. Профессора-лингвисты ошарашено следили за странным диалогом, в котором ничего не могли понять.

Дзенн долго слушал Ромку, одобрительно похлопывая себя верхней парой рук по ладоням нижней, затем замолчал, а через несколько минут вновь повернулся к замершим в удивлении людям.

– Народ дзенн-анн-в'иннал будет вам очень благодарен, если этот детеныш отправится на Станцию для обучения. Мы возьмем его сверх лимита. А кроме того, в этом году можете направить на Станцию еще тысячу учеников. Дополнительно.

При всеобщем ошеломленном молчании древний покинул зал. Люди еще нескоро обрели дар речи. Никогда… Никогда до сих пор дзенны ни о чем не просили людей. А тут… «Мы будем благодарны, если…» Обычно это люди благодарили их за обучение.

Ромка мгновенно стал знаменит. Человек, за полгода с издевательской легкостью изучивший дзенн-анн! Лучшие лингвисты изучали его десятилетиями, но знали лишь малую часть… Да что говорить, прошедшие обучение у дзеннов знали язык хуже, чем этот тринадцатилетний мальчишка. А уж сколько всяких ехидных слов высказали в адрес лингвистов и языковедов… Пресса только об этом и писала, издеваясь над беднягами, как могла.

Так Ромка, неожиданно для себя, попал на Станцию, куда вовсе не стремился. С тех пор прошло пять лет.

Вспоминая все это, Роман понимал, как ему повезло. Не появись тогда в институте лингвистики дзенн, мальчишку бы просто обсмеяли, а потом выставили за дверь, как нашкодившего кутенка. Подрасти, мол, сперва, а потом уже учи. Странно все-таки, что люди до него не замечали определенную закономерность в символах дзенн-анн. Он-то эту закономерность заметил почти сразу, и именно она помогла разобраться в остальном. В некотором смысле дзенн-анн был даже проще многих земных языков. Но, не заметив этой простоты, его стали усложнять до невозможности. Вот и получилось, что приходилось заучивать порой по сотне значений на один символ, хотя язык ведь вовсе не иероглифический. Зачем и кому это понадобилось?

Роман осторожно подошел к двери.

– Разрешите, учитель?

– Заходи, человек. – Юноша до сих пор не мог понять, почему дзенны во время занятий никогда не обращались к людям по именам. Конечно, они занимались с каждым по отдельности, помнили о своем подопечном все до мелочей, но все же… По имени не называли. Это удивляло, тем более что во всем остальном они следовали правилам землян.

Роман осторожно прошел в центр комнаты и опустился на небольшой ковер, скрестив ноги. Учитель сидел напротив, изогнув ноги так, что, будь он человеком, у него не осталось бы ни одной целой косточки. Вообще, дзенны были высокими по сравнению с людьми, к тому же имели не одну пару рук, а две. На округлой морде Учителя было обычное насмешливое выражение, верхняя пара глаз прикрыта, нижняя внимательно смотрела на землянина. В каждой из четырех рук он держал какие-то предметы, которых Роману еще ни разу не доводилось видеть.

– У тебя есть вопросы? – неожиданно спросил дзенн, открывая глаза.

Роман замялся.

– Учитель, я давно хотел спросить. Что вы получаете от нашей учебы? Вы же даете нам знания… Почему? Ведь мы вполне можем стать вашими соперниками.

– Ты не понял, человек. Мы не даем вам знания. Мы не ваши волшебники из сказок. Знания надо заслужить.

– Но… – растерялся юноша.

– Ты хочешь сказать, что многие из тех, кто прошел обучение у нас, сделали открытия, прославились как ученые и конструкторы, – усмехнулся Учитель.

Впервые за все время обучения дзенн перебил его. Да не один раз, а два. Необычно. Очень необычно. Они всегда давали собеседнику возможность высказаться, задать вопрос полностью, а только потом говорили сами. Юноша задумался, внимательно перебирая все, что помнил о своем обучении. А ведь древний прав… Никогда ни о чем не было дано точной информации. Ни разу. Никогда не было сказано ни о чем, что это так и только так, что иначе и быть не может. Всегда предлагалось находить собственные ответы на собственные же вопросы. Его учили выходить за рамки, никогда не принимать ничего на веру. Только сейчас Роман осознал это и изумился, как он раньше не понимал этой простой истины.

– Верно, Учитель, – кивнул юноша.

– Тогда вспомни, что еще больше было тех, кто ничего не открыл, ничего не изобрел. Мы не даем вам знаний, – повторил дзенн. – Мы просто помогаем искать путь. Вы, люди, странный народ. Для нас странный. Даже непонятный. Вы каким-то образом способны одновременно служить и Свету, и Тьме, и Равновесию. Может, именно поэтому вы уцелели, будучи одинокими. Мы так не можем. И в этом наша беда…

Учитель замолчал. Роман тоже молчал, вспоминая его рассказы. По ним выходило, что раньше древние жили на одной планете, где существовали еще две расы. Дзенны служили Тьме, эльфы – Свету, а драконы – Равновесию. Когда Роман услышал об этом впервые, он просто не поверил.

– Не веришь? – спросил тогда Учитель. – А почему? Или ты считаешь, что на Земле понятия «дракон» и «эльф» появились случайно? В мире нет ничего случайного, человек. Любая случайность – это всего лишь еще не понятая вами закономерность.

Роман смутился, но все равно остался при своем мнении, и воспринял рассказ дзенна как легенду. Слишком уж глупым и сказочным получалось совпадение. Постепенно он привык не принимать на веру ничего и никогда, привык сомневаться в самых непреложных, казалось бы, вещах. Однако многое походило на правду. Например, рассказ о том, как древние с помощью магии осваивали космос, и как неожиданно прервалась связь с их родным миром, даже лучшие навигаторы не смогли найти дорогу домой. Как будто планета Танр просто исчезла из этой Вселенной…

– Мы до сих пор не знаем, что там случилось, и почему мы не можем найти дороги туда. Мы потеряли Свет и Равновесие. Да, только Тьма дает развитие, но это развитие неправильно, оно не охватывает всего многообразия мира.

– Но вы живете и так неплохо, – попробовал возразить Роман.

– Что ты знаешь, человек? – печально вздохнул дзенн. – Утратив связь, мы едва не погибли. Мы нашли в себе силы удержаться на краю пропасти, но ценой страшной трагедии. У нас началась гражданская война. Страшная. Только чудом мы тогда спаслись. Нет ничего хуже.

– Да, – сочувственно покивал Роман. – У нас тоже были гражданские войны. Наверное, много погибло?

– Много, человек. Трое дзенн погибло тогда.

– Много… – ошарашено кивнул Роман, вспоминая о миллионах, погибших в гражданских войнах землян.

– Ты не понимаешь, человек. Никогда… Никогда до того ни один разумный не погибал от руки дзенн. Тем более, мы никогда не убивали друг друга. А теперь… Теперь мы вынуждены содержать боевые корабли. Потеряв свою целостность, мы вынуждены нести эту ношу. И это страшная для нас ноша. Стань старше, и ты, возможно, поймешь.

Роман действительно тогда мало что понял. Только почувствовал страдание существа, которое стало его Учителем.

Учеба проходила довольно странно. Учитель ничего не объяснял, ни на чем не настаивал. Он просто рассказывал, а потом слушал вопросы. После таких бесед Роман сам бежал в библиотеку, чтобы проверить то или иное утверждение Учителя, или подготовить лучший аргумент в родившемся споре. Дзенн не уклонялся от споров. Наоборот, настаивал на том, чтобы Роман высказал свое мнение по проблеме и аргументировал его. А затем, словно издеваясь, с легкостью разбивал все приведенные аргументы. Роман только чесал голову, соглашаясь с мнением учителя. Но тот уже поддерживал точку зрения, которую юноша высказывал раньше, и находил доказательства, которые в свое время пропустил сам Роман, и которые опровергали все, что говорил Учитель.

– А все потому, что ты ищешь одну истину. Такого не может быть. Рассмотри все стороны вопроса, и в каждой ты найдешь свою правоту.

Учитель действительно не делился знаниями. Он всего лишь умел ставить задачи. И решая поставленную задачу, человек сам делал открытия. Сам, без подсказок. Если дзенны чему и учили людей, так это магии.

– Это же экстрасенсорика, – хмыкал Роман. – Какая же это магия?

– А в чем разница? – невозмутимо вопрошал дзенн. – И там, и там – управление энергией силой мысли. Вы, люди, обладаете огромным потенциалом, но пользоваться предпочитаете почему-то только малой частью своего мозга.

– Но заклинания?! Это же средневековье!

– Почему? Заклинание – это всего лишь вербальная формула, инициализирующая использование твоим мозгом определенных сил. И нужно оно лишь на первых порах. Если разумный не успокаивается на достигнутом и идет дальше, то эти формулы очень скоро перестают быть ему нужны.

Роман с трудом оторвался от воспоминаний и снова посмотрел на Учителя. И тут заметил его пристальный взгляд. Сразу же мелькнула догадка…

– Снова навеянные воспоминания? – поинтересовался Роман.

– Ты же хотел знать, почему мы вас учим. И чему. Я тебе ответил.

Роман подумал. Покачал головой.

– Может, я глупый, но я все-таки не понял. Разве только то, что вы учите нас думать по-настоящему, самостоятельно.

– Ты не глупый, ты опять отказываешься думать. Пойми, при учебе учится не только ученик, но и учитель. Уча вас, мы и сами учились. Ты не представляешь, человек, сколь многому мы научились от вас. Вы поразительно разнообразны.

– Да-да, мы служим и Свету, и Тьме, и как там еще… Равновесию.

– Ты шутишь, а напрасно. Но ты еще поймешь это. Со временем.

– Надеюсь, Учитель. И… я буду вспоминать вас.

– Вспоминай, человек. Я дал тебе все, что ты смог взять. Скоро ты отправишься домой.

– Да. Через неделю мне исполняется восемнадцать.

В это время учеба заканчивается и… Эх, если бы можно было заглянуть в будущее. Что ждет его там?

– А зачем, человек? Что ты хочешь там увидеть?

– Ну… не знаю. Учитель… Но все-таки. Вот вы сказали, что учитесь и у нас. А вы ведь подготавливаете себе соперников. Мы же только вышли в космос и будем вам мешать. Многие ваши бывшие ученики теперь отстаивают интересы Земли перед вами.

Впервые за пять лет Роман видел улыбку на лице дзенна.

– Молодежь… – с усмешкой проговорил тот. – Только не надо обижаться. Я не о тебе. Я имел в виду всю вашу расу. Вы еще очень молоды и только начали свое восхождение к истинной мудрости. А ученики… Так ведь это же лучшая похвала учителям. Значит, мы хорошо их обучили. И вы не соперники нам. С высоты своей молодости вы судите обо всем по-своему, мы же видим, что в будущем мы с вами пойдем по одной дороге. А неудобства?.. Что значат эти мелкие неудобства, когда впереди ждут все тайны Вселенной? Но пока вы молоды, дерзайте. Решайте свои проблемы, которые сейчас кажутся вам важными.

Задумавшись, Роман вышел из комнаты Учителя. Он понял, что дзенн вовсе не хотел сказать ничего плохого, когда говорил, что сегодняшние проблемы только кажутся людям серьезными. Аналогия ведь проста: когда он сам был ребенком, у него были проблемы, которые тогда казались самыми важными в жизни. Неразрешимыми. Но когда немного подрос, новые проблемы заслонили старые, и прежние уже выглядели какими-то несерьезными, ребяческими. Да, проходит время, и появляются новые проблемы, оттесняя старые. Колька стащил у него рогатку. Ух, какая трагедия была. Сейчас же Роман только усмехался, вспоминая тот случай. Так и здесь. Много проблем у землян, но с высоты мудрости дзенн видно, что это просто детские шалости. Так стоит ли обижаться на детей? Главное – правильно воспитать их. Научить решать свои проблемы, а научившись, они смогут решать и более серьезные, которые обязательно встанут перед ними в будущем.

Воспитать!!! Вот оно! Роман окончательно понял, что дзенны просто помогали людям познать самих себя. Помогали, чтобы однажды люди поднялись до мудрости древних. Но поднялись сами, пройдя свою дорогу, совершив свои ошибки, сделав свои открытия. Ведь если поднять их за шкирку, то это будет просто плохое подобие дзенн. Именно плохое подобие, а не самобытный народ, пришедший к мудрости и пониманию через свою боль и свои заблуждения.

– Что ж, возможно наши проблемы и кажутся вам детскими, но это наши проблемы, – кивнул Роман своим мыслям. – Наши дети или внуки, может быть, достигнут вашего уровня, а пока мы будем решать эти детские проблемы.

– Правильно, человек. Только идя по пути, можно дойти до его конца. Я доволен тобой. Вот теперь наша учеба точно окончена, – раздался в голове Романа голос Учителя.

– Вот хитрец, – хмыкнул юноша. – Все-таки подслушивал. А я-то надеялся, что уже научился экранироваться.

День прошел весело. Роман отыскал приятелей, у которых занятия тоже закончились, и они мотались по станции в поисках приключений. Земная служба безопасности сбивалась с ног, пытаясь призвать к ответу многочисленных юнцов, считающих своим долгом обязательно залезть туда, куда лезть вовсе не стоило. В свое время Роман тоже доставил этой службе немало хлопот.

– Ромка!!!

Он обернулся на крик и махнул своему другу – сержанту СБ. Сержанту было лет пятьдесят, и дружба между ними выглядела довольно странно. Но однажды тот вытащил юношу из таких неприятностей, что Роман был обязан ему по гроб жизни. Он улыбнулся и быстро подошел к сержанту.

– Дейв, разве ты сейчас не на дежурстве?

– Нет. А что, есть какие-нибудь предложения?

– Конечно! Я же окончил обучение! Сегодня – последний день.

– Вот как? – усмехнулся сержант. – Поздравляю. Наконец-то Станция от тебя избавится. Я тут с самого момента ее постройки, но только ты доставлял нам столько хлопот. Вот объясни, за каким лешим тебя понесло в реакторный зал?!

– Дейв, хватит меня пилить! – рассмеялся Роман. – Молод был, глуп. Вот и поперлись с друзьями. Так как? Свободен?

– Свободен, свободен. Будешь угощать?

– А как же! Я ведь обещал, что тебе первому поставлю.

– Виски! – поднял большой палец сержант.

– Тьфу! Как вы можете пить такое дерьмо? Водка – вот лекарство для души.

– Ага, но лично я думаю, что ваша водка… – продолжая давний спор, друзья направились в бар Станции.

Глаза открылись с трудом. Так, похоже, вчера посиделка закончилась довольно поздно… Вроде, они ничего не разнесли. Станция тоже на месте. Пошатываясь, Роман встал.

– О-о-о, – простонал он, хватаясь за голову. – Говорила мне мама: не пей помногу…

Но ведь не так уж и много. Пять бутылок на троих – разве это много? Правда, там еще как будто литра по три пива на брата было, а потом на спор пили шампанское. А потом…. Потом все терялось в винных парах.

– О, нет, еще и вино! – Роман схватился за голову. – Мамочка, как же я добрался до комнаты?