Противостояние

Мясо вышло несколько жестковатым, но принесло сладкую, расслабляющую сытость. Дилана изо всех сил боролась с желанием закрыть глаза и погрузиться в сон – задерживаться на этом месте не стоило. И не потому, что кто-то может увидеть дым костра и явиться выяснять, кто это устроился здесь на ночлег… Дело было в ее руке. Она пошевелила пальцами, прикусила губу от очередного укола боли. Пальцы слушались плохо. Пожалуй, хуже, чем вчера. Приличный маг-целитель сумел бы привести ее в порядок достаточно быстро, хотя перелом – это не просто рваное мясо, кости срастаются тяжело. Да только поди найди целителя, который молча сделает свое дело, а не попытается свести Дилану Танжери в могилу, дабы честно заработать награду, объявленную за ее голову. Керб, конечно, отомстит…

Она попыталась сплести узор исцеления левой рукой, заранее зная, что ее постигнет неудача. Так и случилось – это заклинание, как и многие другие, требовало от мага действий правой рукой, а то и обеими. Фактически сейчас она ничего собой как маг не представляла – и это впервые за много лет испытываемое ощущение собственного бессилия раздражало Дилану даже больше, чем боль. У нее осталась только пара боевых заготовок, которые следовало приберечь на крайний случай.

– Нам надо идти.

– Давай я понесу тебя, госпожа?

Тогда он задал этот вопрос впервые. И в тот раз, и неоднократно позже Дилана лишь качала головой. Да, ее рука отчаянно болела, опухоль разрасталась, но идти она все же могла. И даже ехать – если удастся где-нибудь купить лошадей.

Повинуясь ее указаниям, Керб перебрал их вещи – большую часть пришлось оставить. Кое-что наиболее ценное, но слишком тяжелое для пешего пути Дилана приказала зарыть у приметного камня. Когда-нибудь можно будет вернуться за добром, к тому же Дилана не без оснований полагала, что задержка будет не слишком долгой. Ее информаторы – и те, слова которых достигали ушей Императора или его вернейшего слуги Ангера Блайта, и те, чей шепот предназначался только самой Танжери, – упорно давали понять, что война не за горами. Да и трудно было усомниться в этом, иначе для чего бы ослаблять верхушку Несущих Свет? Император, безусловно, готовит вторжение… и благодаря ей, Дилане Танжери, оно имеет все шансы оказаться успешным.

Так что сейчас не следовало сожалеть об оставляемых ценностях… не пропадут.

Пока Керб копал и обустраивал тайник, Дилана спустилась в неглубокий овраг, по дну которого, весело журча, бежал кристально чистый ручей. Напившись ледяной, до ломоты в зубах, воды, она, неловко действуя одной рукой, наполнила две объемистые фляги. Вода, немного мяса, оружие (с потерей меча в их распоряжении была лишь пара стилетов самой Диланы да тяжелый боевой кинжал Керба), золото, пара одеял – ночи в лесу были уже более чем прохладными. Еще кое-какие мелочи – вот и все, что следовало взять с собой. Путников, идущих пешком, лишний груз только задержит.

Впрочем, Дилана очень надеялась, что долго идти пешком не придется… на содержимое двух увесистых мешочков (один, поменьше, на ее поясе, другой, куда тяжелее, у Керба) можно было купить небольшой табун и пару карет в придачу. Последняя мысль женщине понравилась – а и в самом деле, почему бы им не обзавестись повозкой? Или даже настоящей каретой? Может, не так быстро, как верхом, зато куда менее болезненно.

Всем этим планам не суждено было реализоваться.

В первом же селе выяснилось, что купить верховую лошадь попросту невозможно. Даже одну. Даже самую плохонькую. Торговец лишь разводил руками, вновь и вновь отвечая отказом на все более и более настойчивые просьбы Диланы подыскать хоть какую-нибудь животину, годную под седло.

– Никак не возможно, госпожа. – Он выглядел виноватым, он явно сожалел о барыше, который мог бы получить в иное время (ну и в самом деле, как часто в эдаком захолустье появляются клиенты, готовые за любого одра платить золотом, не скупясь?), но предложить покупателям было нечего. – Всех лошадей забрали светоносцы, госпожа. Заплатили не торгуясь, да осыплет их Эмиал своею благосклонностью.

Дилана лишь скрипела зубами… конечно, если Инталия готовится к войне – а ведь готовится, не полные же идиоты сидят в Совете Вершителей, – то и неудивительно, что лошадей скупают где только можно. Не для воинов – рыцари сами заботятся о своих конях, пехоте полагается мерить просторы страны, как и положено, ногами, – а для обозов, которые абсолютно необходимы даже для небольшой армии. Да и та пехота… может, солдаты и готовы шагать целый день, но тяжелые щиты, копья, доспехи – все это должно ехать на телегах, иначе войска подойдут к месту сражения, не способные ни на что достойное.

А в конце разговора торговец вовсе повел себя странно… Вроде бы и не угрожала Дилана ему особо – хотя тон беседы нельзя было назвать теплым и дружеским, – но в глазах у обрюзгшего, заросшего неряшливой бородой мужчины она прочитала страх. И ничуть не сомневалась в том, откуда он взялся.

– Он меня узнал… – шепнула Дилана своему спутнику. – Думаю, светоносцы разослали мое описание по всем селам, а я сейчас ни фантом накинуть не могу, ни даже простейший мираж.

Воин демонстративно провел пальцем по горлу. Женщина, вздохнув, кивнула.

– Разницы почти никакой, тревогу поднимут все равно. Но труп не сможет сказать, ни во что мы одеты, ни в какую сторону направились. К тому же есть шанс, что его хватятся не слишком скоро… кому нужен торговец, лишившийся всего товара? Быть может, нам и повезет.

Когда ближе к середине следующего дня Дилана обнаружила идущую по их следу погоню, она даже не удивилась.

Она снова оступилась, упав на одно колено и зашипев от боли в дернувшейся руке. Битран помог госпоже подняться, всем своим видом выражая неодобрение. Женщина снова упрямо зашагала вперед – где-то там, вдалеке, было спасительное море. К несчастью, слишком далеко… Дилана бросила мрачный взгляд назад – сквозь деревья, пусть и лишившиеся большей части листвы, преследователей не было видно. Но она знала – погоня довольно близко.

Самое неприятное, что с преследователями были собаки. Будь Дилана здорова – она без малейшего труда уложила бы весь этот сброд, включая мага, что ведет погоню. В том, что среди преследователей есть по меньшей мере один маг, Дилана не сомневалась – вряд ли эти смерды оказались все как один сумасшедшие, чтобы без магической поддержки преследовать объявленную в розыск волшебницу. Может, это кто-нибудь из местных, а может, и орденец, наскоро собравший разношерстное войско. И в том, и в другом случае это было добрым знаком – видимо, в своих собственных силах преследователь не уверен, раз обратился к помощи сервов.

Да и сейчас она могла бы дать бой – один на один. Но Битран, на время приотставший, дабы осмотреть силы врагов, утверждал, что за ними следует отряд по меньшей мере из двух десятков человек – мелочь для боевого мага и опытного воина и слишком много для почти беспомощной Танжери и почти безоружного Битрана.

– Мы не сможем уйти… – Она вдруг отвернулась, не желая смотреть Кербу в глаза. – Не сможем уйти вдвоем.

– Я смогу задержать их, госпожа, – кивнул воин. Его рука привычно потянулась к мечу, и он скривился, обнаружив под ладонью пустоту.

– Другого выхода нет…

– Дальше они пройдут только через мой труп.

– Красивые слова, – фыркнула Дилана. – Только вот, Керб, через твой труп они пройдут легко. Если с ними хоть что-то представляющий собой маг. С сервами, пусть их и два десятка, ты справишься без труда, я уверена.

На самом деле она совсем не была настолько в этом уверена, как хотела показать. Два десятка вооруженных людей, пусть и уставших, – это много. Полезут ли они в драку? Ясное дело, раз столь уверенно по следу идут – значит есть среди них опытные охотники. Спустят собак, а затем в дело пойдут луки или арбалеты. Керб силен, но уклониться от арбалетного болта ему не удастся. Да и маг… знать бы, с кем предстоит иметь дело…

– Ты клянешься выполнить мой приказ? – Вопрос был излишен, Керб и ранее клялся своей госпоже в верности, и тех клятв никто не отменял.

Во взгляде воина проскользнула легкая, чуть заметная тень. Словно бы он мысленно прощался с этим миром, уверенный, что сейчас будет отправлен на смерть. Собственно, так оно и было. Почти… в данный момент смерть спутника не входила в планы Танжери. Раньше, если бы это было необходимо, она легко пожертвовала бы бойцом… ну, может, с некоторым сожалением – все-таки они были рядом несколько лет и за это время успели привыкнуть друг к другу. Сейчас же ей почему-то претила мысль о том, чтобы обречь Керба на заклание… даже во имя собственной жизни. Нет, собственной свободы – сколь бы зол ни был на нее Совет Вершителей Инталии, вряд ли Танжери при поимке угрожала бы петля или очистительный костер (ох, любят дети Святителя это «невинное» развлечение), скорее вполне пристойное содержание под стражей и, возможно, даже освобождение за огромный выкуп. Проклятие Эмнаура, может, и в самом деле сдаться?

– Вы сошли с ума, госпожа?

– А? – Она вынырнула из глубины раздумий.

– Вы не можете сдаться, – пояснил Битран, и женщина поняла, что последнюю мысль произнесла вслух.

– Почему?

– Вряд ли среди преследователей есть маг уровня Вершителя.

– Не понимаю… – Дилана нахмурилась. – При чем тут…

– Слабый маг не сможет удержать вас, госпожа. Скорее попытается убить. Помните, награда за вашу поимку одинакова, что за живую, что за мертвую.

Она молчала, обдумывая его слова. Да, воин был прав. К чему рисковать, сопровождая пленную волшебницу в столицу, если куда проще доставить туда ее труп. Рассказав сказку об оказанном сопротивлении – и ведь эта история не вызовет и тени сомнения у любого, кто слышал о Дилане Танжери. А вот попытка добровольно отдать себя в руки преследователей будет расценена как военная хитрость. Тем больше поводов полоснуть опасную пленницу ножом по горлу. Меньше риска.

– Нет, я о тебе… – Если первоначально таких мыслей у Диланы и не было, сейчас идея казалась ей вполне здравой. – Умирать не время и не место. Попорть им кровь – немного, чтобы не озверели. А затем сдайся.

– Зачем, госпожа?

– Ну, для начала ты останешься жив, – пожала она плечами. Затем, сообразив, что для бывалого воина этого аргумента будет маловато, добавила: – Наверняка они попытаются допросить тебя.

– Их маг наложит на меня оковы, – хмыкнул он с деланным равнодушием. – И я выложу все, что знаю. Добровольно.

– Оковы – не самое простое заклинание, – задумчиво протянула Дилана. – И использовать его сможет не каждый сельский маг. Но даже если и так… плетение оков разума требует времени, к тому же ты ведь сдашься не сразу. У меня будет некоторый запас времени. Немного, но сейчас важен каждый час. И еще… есть одна идея, хорошая идея. Видишь ли, друг мой, даже под действием оков человек может рассказать лишь то, что знает. Не больше.

– Я не очень понял…

– Не страшно. Эти места я знаю неплохо… тут неподалеку река. Там спрятана лодка… маленькая лодка, Керб, вдвоем мы в нее не поместимся. Если я успею добраться до лодки, то уже через сутки я буду на побережье, где меня ждет корабль. Задержи их хоть немного, Керб. Очень тебя прошу.

Таша ненавидела все, что только можно было ненавидеть. Даже Святителя – хотя это, во-первых, было преступлением, во-вторых, он не имел к происходящему никакого отношения и, в-третьих, был мертв, и, следовательно, ненавидеть его попросту бессмысленно.

Погоня затянулась сверх всякой разумной меры. Люди вымотались, собаки вымотались, сама она ощущала, что еще немного – и даже магия перестанет приносить облегчение. Утешало только то, что где-то там, впереди, Дилана Танжери и ее спутник, кем бы он ни был, чувствуют себя не лучше. И даже хуже – в этом она была совершенно уверена, поскольку следопыты, хоть и падающие с ног от усталости, продолжали кое-как выполнять свою работу. И, по их словам, дичь двигалась все медленнее и медленнее. Один из охотников – Таша так и не запомнила имя, да никто к нему по имени не обращался, его называли Седой, не за выбеленные временем волосы, не за возраст, а за привычку говорить «седой» вместо «сюда» и «тудой» вместо, разумеется, «туда», – самый в команде опытный, уверенно заявил:

– Баба больная. Руку праву баюкаеть. Ломана али перегнута.

Информация, если принять ее на веру, была более чем ценна. Волшебница без руки – считай, что и не противник. Разве что заготовки использует… но Таша по себе знала, что держать в памяти заготовки боевых заклинаний – дело не слишком приятное. Обычно маги этим не злоупотребляли. Одно, от силы два заклинания, причем тех, что попроще. Молния или огненная птица – с большинством проблем любой адепт справится при помощи простейших пассов, а заготовки – это так, на непредвиденный случай. Вот перед боем маги готовились всерьез, навешивая на себя до десяти (а кому хватало способностей – и более) боевых заготовок, чтобы разрядить их во врага на поле боя, не тратя времени на плетение узора заклинания.

Вряд ли Дилана заранее озаботилась создать достаточный запас. Следовательно, она сможет ударить раз или два. В любом случае не больше трех атак. Таша была уверена, что по крайней мере первый выпад Танжери отразить сумеет… а дальше видно будет.

– Как думаешь, куда они пойдут?

– Тудой. – Седовласый махнул рукой в сторону моря. – Река тута быстрая, да нынче и холодна. Вплавь не стануть, потопнуть. Знамо дело, с хворой рукой баба плыть не смогёть. А по бережку до моря-то – самая она дорога. И водица попить есть, и рыбешка водится – хоть голыми руками хватай. Да и торговцы по реке плавають. Мож, и не время ноне для торговцев, однако ж мало ль – мож, кто и проплывёть, прихватить за недорого.

Таша хотела было вставить, что при минимальной магической поддержке она переплыла бы и замерзающую реку, но смысла в споре не было. Тем более что Седой лучше знал эти места. В том, что Дилана стремится к морю, сомневаться не приходилось – а куда ж ей еще стремиться, в здешних местах укрытия беглянке не найти, охота за ней идет по всей Инталии.

Отряд снова вошел в лес – черные деревья, толстый слой опавшей листвы под ногами… найти следы казалось невозможным, но собаки были иного мнения – измученные, они тем не менее все еще тянули хозяев вперед. Спускать псов с поводков Таша категорически запретила – кем бы ни был спутник Диланы, вряд ли это случайный человек. А тренированный воин с пятью псами справится без труда.

Внезапно один из псов, огромный, покрытый скатавшейся и усыпанной репьями черной шубой, вдруг взвыл и бросился в сторону от тропы. От неожиданности охотник, державший поводок, выпустил ремень – и собака нырнула в кусты. Мгновением позже злобный лай сменился отчаянным визгом.

– Стоять! – Таша рыкнула так, что ощутила боль в горле. – Ты и ты, с собаками проверьте, что там. Луки и арбалеты к бою. И учтите, они мне нужны живыми.

Ее пальцы сомкнулись в щепоть – не для атаки, для защиты. Если там, в кустах, укрылась Дилана, то лучше ей сделать первый ход…

Двое охотников, покрывшихся потом от страха, медленно двинулись в кусты – видно было, какого труда им стоит каждый шаг, как не хочется соваться туда, где только что сдох здоровенный волкодав. Таша понимала – послушание этих смердов тоже имеет свои границы. Если их как следует напугать – разбегутся. В иное время она полезла бы к возможной засаде сама – но не сейчас. Дилана Танжери – это тот приз, в охоте за которым следует соблюдать особую осторожность.

Собаки рвались с поводков, разрывая лесной воздух яростным лаем. Люди шли за псами, сжимая в руках короткие копья – хорошее оружие на охоте, но почти бесполезное в стычке с опытным воином. Что и было тут же доказано – из-за кустов раздался вопль, мгновением позже копье, ранее принадлежавшее уже, вероятно, покойному охотнику, пущенное с огромной силой, пробило плечо молодому парню.

– Дерьмо!

Таша активировала заготовку – купол окутал ее, надежно защищая и от оружия, и от магии. Она берегла это заклинание для стычки с Диланой, прекрасно понимая, что сумеет удержать защиту не более десяти – пятнадцати минут, после чего рухнет без сил. Но выхода не было – кто бы ни притаился там, в кустах, он уже вывел из строя двоих и, похоже, намерен действовать и дальше. Выхватив шпагу, девушка бросилась в кусты, расступившиеся перед ней. «Купол» не препятствовал своему хозяину в нанесении ударов, но сейчас Таша не могла применять магию – все ее силы уходили на поддержание защитного свода. Придется работать клинком… и надеяться на то, что смерды за ее спиной не будут стоять и смотреть, как убивают их предводительницу.

Картина, открывшаяся ее взору, была неприятной. Очень неприятной. Охотник – тот, что лишился копья, – лежал на спине, уставившись в мрачное осеннее небо остекленевшими глазами. Его горло было перерезано, и кровь, уже не хлещущая фонтаном, стекала по шее, впитываясь в золотистый ворох листьев. Второй охотник, явно живой, свернулся калачиком и тихо скулил – похоже, он был ранен в живот. Одна из собак лежала тут же, слабо подергиваясь, вторая…

Здоровенный бугай, заляпанный кровью с ног до головы, поднялся с земли, небрежно сбрасывая с себя мертвую тушу волкодава. И тут же, не говоря ни слова, метнулся вперед, вкладывая в удар всю свою, явно медвежью, силу.

И мокрый, липкий от крови кинжал наткнулся на почти невидимую стену. Всего лишь на мгновение воин растерялся – но Ташу учили фехтовать лучшие из мастеров, услуги которых можно было купить за золото, и этого мгновения ей хватило. Прозрачный зеленый клинок шпаги метнулся вперед, лезвие легко пропороло кожаную куртку, вонзаясь здоровяку в бок. Менее всего Таше требовалось убивать воина – быть может, Дилана и находится неподалеку, готовясь вступить в бой, но это было бы глупостью. Скорее всего гуранская ведьма, оставив заслон, пытается выиграть время.

Воин словно и не заметил раны. Его кинжал снова взметнулся, нанося удар. Таша знала, что лезвие не сможет проникнуть сквозь защиту, – и все же подалась назад… под ногой что-то хрустнуло, и девушка ощутила, что падает. Концентрация рухнула, защитный купол растаял без следа, а в следующий миг тяжелый кинжал вошел ей в ногу… Воин – он тоже упал, настолько неожиданно исчез сдерживающий его щит, – осклабился, вырвал кинжал из раны и замахнулся снова. Таша зажмурилась – этот удар должен был стать смертельным… никогда раньше она не находилась столь близко к смерти.

Раздался короткий шлепок, затем еще один… Девушка открыла глаза – воин лежал на спине, из его плеча торчали два коротких арбалетных болта. Наверняка кости разбиты в крошево… выпавший из разжавшихся пальцев кинжал валялся рядом, и левая, еще здоровая рука мужчины пыталась нащупать оружие. Мгновением позже на нее опустился чей-то сапог, давя пальцы…

– Су-ука… – выдохнул Седой, прижимая острие копья к горлу поверженного колосса. – Убивец… Сдохни…

– Стой, не надо, – просипела Таша, почти теряя сознание от боли в искалеченной ноге. – Живой нужен… Вяжи…

Видно было, что Седой колеблется. Только что на его глазах убит один из односельчан, серьезно ранены еще двое. С его, охотника, точки зрения – совершенно ни за что. Воин воспринял бы подобное происшествие философски – сегодня победил ты, завтра победят тебя. И смерть друзей, как правило, не повод для расправы над беспомощными пленниками. Селянин – дело иное. Соседи для него – почти родственники. Между собой могут ту еще грызню устроить, но как кто пришлый посмеет обидеть – тут же в крик, «наших бьют».

– Не смей… – прошептала девушка. – Седой, не смей. Он мне… нужен…

Седой еще несколько мгновений стоял, копье в его руке дрожало, наконечник рассек кожу воина, и тонкая струйка побежала по горлу. Затем охотник смачно плюнул лежащему в лицо.

– Живи… тварь… пока ты госпоже нужен – живи.

Таша испустила короткий вздох облегчения и попыталась сосредоточиться. Ей нужно было заняться своими ранами… а потом посмотреть раненых селян… и заодно этого бугая. А то как бы не помер прежде, чем ответит на все вопросы. А он ответит, куда денется.

Волна тепла приятно прокатилась по коже, боль, ранее почти нестерпимая, пульсирующая, рвущая тело, постепенно отступала, сменяясь слабым ноющим ощущением, все еще неприятным, но уже явственно свидетельствующим о том, что опасность миновала. Таша отняла руки от раны – из-под корки крови и грязи проступал рваный, безобразный шрам. Шрам – а не дыра в пол-ладони шириной… и кровь, безнадежно испортившая дорогую замшу костюма, больше не текла.

Девушка встала, осторожно наступая на раненую ногу. Поврежденные мышцы отозвались коротким спазмом – рана закрылась, но тело помнило пронзившую его сталь и пока что не верило в выздоровление. Пройдет не менее двух, а то и трех дней, прежде чем последние неприятные ощущения исчезнут. При более серьезной ране страдать приходилось и дольше – иногда целую неделю. А уж если бы нож здоровяка повредил кость…

Мотнув головой, Таша заставила себя сделать шаг, затем еще один. Глупому организму нельзя давать послаблений – ляг она сейчас спать, и тело уверится в том, что рана все еще существует. Зато если заставить мышцы работать, они быстрее свыкнутся с мыслью о собственном здоровье.

Здоровяк, связанный несколько беспорядочно, но достаточно надежно, сидел, привалившись спиной к массивному замшелому валуну. Кожа куртки потемнела от крови, мох под воином из серо-желтоватого стал багровым. Никто из охотников, разумеется, и не подумал о том, чтобы перевязать раненого. Если бы она распорядилась – тогда, может, кто-то и позаботился бы о пленнике. Но Таша как-то упустила это из виду, не подумала об этом, а смерды без прямого приказа не намеревались даже приближаться к тому, кто только что убил их односельчанина. Если бы он истек кровью и испустил дух, никто из них не выказал бы огорчения.

Таша на мгновение задумалась. Лечить – значит потратить время. Не лечить… с него станется потерять сознание или вообще умереть во время допроса. Вздохнув, она извлекла из ножен короткий бритвенно-острый кинжал и принялась неспешно резать упрямую сырую кожу куртки, постепенно открывая рану. Укол шпаги не делал ей чести как фехтовальщице – лезвие прошло по касательной, сильно разорвав кожу, но такая рана не угрожала здоровью человека… разве что кровопотерей.

– Сейчас я затяну твою дырку, – буркнула она недовольно, коря себя за то, что поддалась совершенно неуместному сейчас состраданию. – Лежи спокойно, не дергайся.

– Не все ли равно, где умирать? – пробормотал он, тем не менее оставаясь неподвижным. – Здесь или в подвалах вашей ублюдочной Обители?

– Здесь я тебе умереть не дам, – дружелюбно улыбнулась Таша, но дружелюбие было настолько фальшивым, что этого не понял бы разве что слепой. В глазах девушки плескалась жгучая ненависть. Подумав, она тем же тоном добавила: – Если будешь дергаться, тебя придется оглушить. Мне это не помешает.

Казалось, воин и в самом деле раздумывал, не попытаться ли оказать сопротивление. Таша видела, как напряглись его могучие мышцы, пробуя на прочность веревки, – но такие путы удержали бы и медведя.

Позади раздалось нарочитое покашливание. Волшебница оглянулась – рядом стояли двое охотников.

– Что прикажешь делать дальше, госпожа? Уже темнеет…

Намек был совершенно ясен. Устали все… да и Дилана, если она и в самом деле ранена, не пойдет по лесу ночью, не рискнет. Проклятый здоровяк все-таки сделал то, что хотел, – выиграл время. Если его спутница и не сумеет оторваться от погони, то по крайней мере она получила время для отдыха.

– Разбить лагерь, выставить посты, – с обреченным вздохом приказала она.

– Да, госпожа, будет исполнено… – Лица охотников засияли от радости. – А наших мы перевязали, вы уж их посмотрите, волшебством своим попользуйте…

– Немного позже. Их раны не опасны, не беспокойтесь.

– Да, госпожа… конечно, госпожа…

Таша повернулась к пленнику и, приложив руки к липкой от крови коже, принялась плести заклинание исцеления. Постепенно магия оказывала свое благотворное действие – кровь перестала сочиться сквозь пальцы, плоть стянулась, оставляя на месте разреза длинный ровный шрамик.

– Может, еще и руку? – небрежно поинтересовался воин.

– Потерпишь… – Приводить в порядок его расплющенные пальцы Таша не собиралась. Во всяком случае, сейчас – позже, вероятно, для этого найдется время.

Плеснув на рану воды из фляги, она покачала головой – нет, нужно еще одно воздействие… или даже два. Считалось, что опытный маг способен вытащить раненого почти с того света, лишь бы он попал в руки целителя живым. Но процесс излечения шел тем дольше, чем опасней была рана, занимая иногда долгие часы. Девушка снова зашептала слова заклинания, чувствуя, как пальцы начинают мелко подрагивать – верный признак того, что сил остается все меньше. Исцеление в отличие от боевых стихийных заклинаний жадно пожирало жизненную энергию самого целителя – неизбежная и в высшей степени неприятная плата за использование магии крови. Пожалуй, прежде чем заняться ранеными охотниками, ей придется отдохнуть хотя бы несколько часов – иначе вполне можно потерять сознание… а допустить такое в присутствии простолюдинов ей очень не хотелось.

– Вот и все… – Она удовлетворенно окинула взглядом свою работу и довольно улыбнулась. Исцеление было проведено правильно и качественно, шрам выглядел хорошо зарубцевавшимся, не разойдется, не лопнет. – Теперь поговорим. Я бы хотела знать…

– Твои желания меня не волнуют. – Воин взглянул ей прямо в глаза, и она ощутила, что за этими словами не было бравады. Он и в самом деле намеревался молчать, готов был вытерпеть все пытки и даже встретить смерть с гордо поднятой головой. Но Таша была уверена – если он не совсем дурак, он как минимум хочет жить. Даже герои согласны погибнуть, только если это принесет пользу или хотя бы славу. – Я ничего тебе не скажу.

– Даже если я медленно отрежу тебе яйца?

Ни одна уважающая себя леди из высшего общества не позволила бы себе подобной грубости. Леди Таша Рейвен могла не только сказать подобное – без особых сантиментов она эту угрозу исполнила бы… не будь в ее арсенале более надежных средств.

– Хочешь стать евнухом, герой?