Противостояние

– Я выросла среди рыцарей, Гент… – Она помедлила и добавила, улыбнувшись: – С тех пор испытываю к ним необъяснимую слабость.

– Увы, твоя оценка в целом верна. Сможешь справиться с Диланой?

– Безусловно.

– На твоем месте я бы проявил больше сдержанности. Танжери считается, пусть и неофициально, одной из лучших волшебниц Гурана и не входит в правящие круги Братства лишь потому, что сама отказалась от этой чести. А ей предлагали…

– Даже так? Признаться, я думала, что Дилана всего лишь умелая убийца… и первостатейная стерва.

– Твое упрямое нежелание посещать заседания Совета, милая, лишает тебя изрядной части информации. Очень важной информации.

– Послушай, Гент… откуда такая осведомленность? Насколько я знаю, командира стражей школы не приглашают в Зал Малых Бесед.

– Мое дело – заботиться о твоем благополучии, Лейра, – серьезно ответил рыцарь. Затем довольно ухмыльнулся: – И если для этого мне необходимо перепить самого арХорна, я это сделаю. Его шпионам удалось добыть немало сведений о Дилане Танжери. Она очень сильна, но тщательно скрывает свои способности… даже от Императора. Он, как и ты, считает ее просто опытной и, что куда важнее, удачливой убийцей магов. Унгарт использует ее… а она ведет свою игру. АрХорн многое отдал бы, чтобы знать, какую именно.

Люди, собравшиеся на площади, приветствовали Вершительницу восторженными криками и букетами цветов. Повинуясь воле фокусников, множество ярких шариков взлетели в воздух, рассыпаясь ярчайшими искрами фейерверков. Альта тоже не удержалась – ухватила у немолодой женщины букетик цветов, крошечных фиалок, похожих на облачко небесной голубизны, сунула ей монетку и побежала к толпе встречающих. А как здорово было бросить букет – так, чтобы в полете он распался на десятки отдельных цветов, осыпал волшебницу…

От толчка девочка упала, до крови рассадив колено о камни.

– Мерат, ты что?

Сбивший ее с ног юноша в белом плаще ученика-рыцаря даже не обернулся.

– Не стой на дороге.

Девочка удивленно посмотрела ему вслед. Раньше она не замечала за Мератом арДангом подобной грубости.

– Дурак… – выдавила она сквозь слезы. Струйка крови потекла по ноге, оставляя темные пятна на платье, совсем недавно новом и безупречно чистом. Букетик фиалок лежал в луже, безнадежно испорченный.

Ее взгляд скользнул по испачканному наряду, затем переместился на удаляющегося юношу. С трудом поднявшись, она достала платок и плотно прижала его к ранке. Жаль, не получится затянуть порез – исцеление требовало куда больше способностей, чем у нее имелось.

Толпа вокруг Попечительницы и ее охраны становилась все плотнее. Рыцари старались держать людей на почтительной дистанции, но понимали, что долго это продолжаться не может. Ни в одном селе, ни в одном городе Инталии появление главы школы Ордена не вызвало бы особого энтузиазма. Если остальных Вершителей народ воспринимал в качестве защитников (все знали, что без магов Ордена, рыцарей-светоносцев и гвардии, которую тренировали опять-таки рыцари, армия Инталии не стоила доброго слова), то Лейру Лон считали не иначе как ведьмой, цель жизни которой – отнимать детей у родителей. Пусть немного находилось тех, кто способен был бросить ей оскорбление вслед, и еще меньше готовых сделать это в лицо, но Лейра понимала, что общенародная любовь ее не ожидает ни сейчас, ни в будущем.

Но здесь все было иначе. Каждый житель села понимал, что своим благополучием (а достаток их заметно отличался от благосостояния подавляющего числа жителей Инталии) он обязан исключительно школе. И госпожу Лон, благодетельницу, почти боготворили. Каждый стремился бросить цветок ей под ноги, а если повезет – то и прикоснуться к подолу платья волшебницы.

К тому же в дни, подобные этой ярмарке, госпожа была особо снисходительна к просьбам.

Мерат врезался в толпу, даже не замелив шаг. Кто-то ругнулся, кто-то возмущенно зашипел, но большинство предпочитали держать свой гнев при себе – ссориться с учеником школы, да еще на глазах у Попечительницы, было неразумно.

– Госпожа!

Лейра повернулась, ее губы тронула улыбка. Этот мальчик был ей симпатичен. Нельзя сказать, что он показывал какие-то особые успехи в учебе, но и среди отстающих не числился – все-таки, имея такого отца, мальчик изо всех сил старался не уронить чести семьи. Пожалуй, через годик ему можно будет вручить золотой пояс… даже немного раньше.

– Да, Мерат… что ты хочешь?

– Госпожа… – Его глаза излучали преданность, но Лейре что-то не понравилось во взгляде ученика. Краем глаза она заметила, что и Гент чуть подался назад, словно освобождая себе пространство для взмаха меча. – Госпожа… в знак признательности… позвольте вручить вам…

Он протянул ей букет цветов. Огромный, яркий, изумительно красивый. Левой рукой.

Гент арВельдер занимал свой пост не только потому, что хорошо владел мечом. В этом деле он вряд ли сильно отличался от любого рыцаря, прошедшего школу Несущих Свет. Многолетние тренировки всегда давали о себе знать, и немало нашлось бы ветеранов, кто мог дать молодому воину несколько очков вперед. Но он обладал иным даром… сам он называл это предусмотрительностью, кто-то – звериным чутьем. Что не понравилось ему в позе коленопреклоненного ученика? Какая-то едва уловимая жесткость во взгляде? Напряженность позы? Или все-таки букет в левой руке, в известной степени скрывающий от телохранителей намерения юноши?

Зазвенел извлекаемый из ножен меч, издал стон рассекаемый воздух. Остро отточенное лезвие перерубило протянутый букет у самой руки парня и замерло у его горла. Металл почти касался кожи, а взгляд Гента был тверже стали.

– Не двигайся.

Ученик медленно поднял глаза на рыцаря, губы растянулись в удивленной улыбке.

– Господин арВельдер… я не…

– Не двигайся, – сухо повторил Гент, левой рукой пытаясь заставить Лейру сделать шаг назад.

Волшебница не подчинилась. Напротив, с укором посмотрела на рыцаря.

– Гент, прекрати… что ты выдумал? Мальчик просто хотел…

И в этот момент сразу произошло много, очень много событий. Правая рука ученика, до того мига скрытая его телом, метнулась вперед. Волшебница охнула – тонкое лезвие стилета, прятавшееся в ладони парня, вошло Лейре в живот. В тот же миг один из рыцарей нанес удар – рука юноши, отсеченная в запястье, упала на камни мостовой, пальцы все еще сжимали залитое кровью граненое острие, легко выскользнувшее из маленькой ранки. Мерат дернулся… это резкое движение спасло ему жизнь. Кончик меча Гента, вместо того чтобы пронзить парню горло, лишь рассек кожу на шее. А мгновением позже на раненого ученика уже навалились трое рыцарей.

Гент упал на колени перед волшебницей. С треском лопнуло платье…

– Все в порядке. – Лейра чуть побледнела, но рана и в самом деле не казалась опасной. Небольшая дырочка, совсем немного крови. – Гент, это не то зрелище, которое нужно людям. Я прекрасно себя…

Она не договорила. Глаза женщины закатились, колени подогнулись, и она буквально рухнула на руки своего спутника, едва успевшего подхватить ее.

– В круг! – рявкнул он, поднимаясь, держа на руках свою драгоценную ношу. – Этого – в цепи. Возвращаемся в замок! Орделия, Танна – купол! Делора, лечи ее!

Рыцари тут же образовали круг, без всякой жалости расчистив место взмахами клинков и тычками латных перчаток. Они не церемонились – те, кто не поспешил отпрянуть назад, обзавелись синяками и кровоточащими ссадинами. Две волшебницы, юная и седовласая, вскинули руки, их губы зашевелились, плетя сложный узор защитного заклинания. Воздух пришел в движение, укрывая орденцев чуть заметной пеленой. Одно из сильнейших защитных заклинаний, купол, сейчас оберегало магов и рыцарей и от оружия, и от магии. Ни арбалетные болты, ни стаи огненных птиц, ни даже страшная стрела мрака, смертельно опасное заклинание магии крови, не способны проникнуть сквозь воздушную завесу. Если бы плетение купола не отнимало столько сил, маги были бы неуязвимы на поле боя. Увы… пройдет не более четверти часа, и юная, полная сил Орделия выдохнется окончательно. Танна, одна из старейших преподавательниц школы, рухнет без сил еще раньше.

– Во имя Эмиала, – прошептала Делора. По лбу целительницы скатывались капли пота, дряблые морщинистые руки мелко дрожали. – Эта проклятая рана не желает закрываться.

– Что? – рыкнул Гент.

– Что слышал, сосунок! – прошипела та в ответ. – Яд… яд не дает ране закрыться. Несите ее в башню, да побыстрее. И пусть вызовут арГеммита как можно скорее.

– Я немедленно пошлю гонца…

– Глупец! – Делора смерила рыцаря презрительным взглядом. – Это слишком долго. Я пошлю весть на длинном языке.

Она на мгновение задумалась, затем невесело усмехнулась.

– Жаль, мне всегда плохо давалось это заклинание… но в школе найдутся те, кто сможет. Поспешим.

Отряд направился к зданиям школы, Гент шагал в кольце воинов, неся на руках свое самое ценное сокровище. Глаза Лейры были закрыты, лицо осунулось, кожа побледнела, и лишь неровное дыхание выдавало, что женщина еще жива. Никто из селян не последовал за воинами и волшебницами, укрытыми защитным куполом. Все стояли обескураженные, недоуменно переглядываясь, – то, что произошло, не укладывалось в их головах. Напасть на Вершительницу? Безумие…

Метиус вышел из покоев Попечительницы и обвел мутным взглядом людей, замерших при его появлении. Сейчас здесь собрались чуть ли не все, у кого в данный момент не было совсем уж неотложных дел. Только несколько воспитательниц помоложе под угрозой наказания были отправлены заниматься с детьми. Все остальные – рыцари, волшебницы, даже слуги – собрались здесь, чтобы из первых уст услышать новости о состоянии Лейры.

– Она будет жить, – буркнул он.

Над толпой пронесся вздох облегчения, но сам арГеммит не выглядел удовлетворенным проделанной работой. Его лицо осунулось, походка была шаркающей, утомленной – так нехарактерно для верховного целителя Ордена, еще совсем недавно ворвавшегося в школу подобно урагану. На белой мантии, сменившей покрытый пылью и грязью дорожный кожаный камзол, местами виднелись пятна крови.

– Гент, Делора… надо поговорить… – Он помолчал, затем сверкнул глазами. – А все остальные – уходите. Попечительнице нужен покой. Тишина и покой.

Он еще раз взглянул на столпившихся людей, затем вытянул руку, подзывая к себе Мааса.

– Десятник? Обеспечишь охрану. Волшебницу и двух рыцарей внутрь, еще двоих – у дверей.

– Будет исполнено, Вершитель, – сразу же подобрался ветеран.

Гент чуть заметно нахмурился – приказы рыцарям в школе должен был отдавать он. Но спорить с арГеммитом не стал, не время. Да и прав Вершитель, безусловно прав. Покушение – дело серьезное. А в том, что это было именно покушение, тщательно продуманное и аккуратно исполненное, а не просто дурость молодого парня, за что-то обидевшегося на школу в лице Лейры, было ясно всем. Особенно после того, как с юноши была сорвана шапка и на всеобщее обозрение явился выбритый затылок, изукрашенный черными магическими знаками, глубоко въевшимися в исцарапанную, кровоточащую кожу. Охрана необходима. Кто бы ни стоял за этим преступлением (хм… кто же, кроме Империи), он быстро поймет, что цель не достигнута и Попечительница осталась жива. И может повторить попытку.

Люди нехотя расходились. В такие моменты каждый почему-то считает, что именно его присутствие может облегчить участь больного, хотя на самом деле для выздоровления нужен покой. Два светоносца в полных доспехах, обнажив клинки, заняли пост у дверей покоев Попечительницы. Орделия с истеричными нотками в голосе потребовала права первой стоять на страже у постели госпожи. Маас возражать не стал.

– Теперь скажешь нам правду? – мрачно поинтересовался Гент, когда он, Метиус и Делора Неккер наконец уединились в одном из залов донжона.

– Ты хочешь сказать, я солгал?

– Судя по выражению твоего лица, да, – отрезал рыцарь. – И я хочу услышать…

– …истину, сколь бы горькой она ни была… – с невеселой усмешкой закончил за него целитель. – Нет, я не обманул, Лейра будет жить. Вероятно, даже поправится… но произойдет это очень не скоро.

Он тяжело опустился в кресло, жестом приглашая остальных последовать его примеру.

– Прежде всего хочу выразить свою признательность вам, Делора. Вы вовремя остановились… Это действительно яд. Очень хитрый яд. В него входят компоненты, чувствительные к магии. Если бы вы продолжили воздействовать на рану исцелением, Лейра, вероятно, умерла бы у вас на руках.

– Я… – Целительница покраснела, ей было мучительно стыдно признаваться в собственной некомпетентности. – Я даже не думала, что такое возможно.

– Тем больше чести. Убийца рассчитал верно – даже небольшую царапину маги стремятся залечить, используя свою силу, и именно это стало бы смертельным. Конечно, если бы вы вообще не попытались оказать Вершительнице помощь магией, ее самочувствие сейчас было бы лучше. Яд начал свою работу… но с ним мы справимся.

– Но почему…

– Почему вас не учат этому? – Метиус пожал плечами. – Упоминание об этом составе встречается в старых книгах. Тех, что чудом уцелели во время Разлома. Ни в одной из них не удалось обнаружить точного состава и методов изготовления яда. Только общие фразы об оказываемом воздействии… ну и немного о лечении. По всей вероятности, Империи удалось получить рецепт. Но дело даже не в этом. В свое время яд был признан бесперспективным. Посудите сами – его нельзя подмешать в вино или еду, поскольку действовать он начинает лишь при попадании в кровь. Он имеет весьма специфический цвет и запах… вы ведь осматривали клинок, не так ли?

– Да, – кивнула Делора. – Зеленоватая субстанция в консистенции густой смолы. Резкий неприятный запах.

– Об этом я и говорю. Жидкий яд может быть использован в оружии с полым лезвием. Но эту дрянь можно нанести лишь сверху… и, вероятно, если лезвие пройдет через плотную одежду, весь яд останется на ткани. Даже если что-то попадет в кровь… сам по себе состав и в этом случае не слишком опасен. Вызывает сильную слабость, обморок, через несколько часов полностью исчезает. А вот если применить к раненому исцеление – эта мерзость превращается в настоящий смертельный яд. Правда, не сразу. Короче, в качестве оружия для убийцы это сработает один раз. Если вообще сработает.

– Почти сработало, – прошипел Гент.

Метиус устало усмехнулся.

– И все же Лейра осталась жива. Яд не успел убить ее. Теперь ей нужен уход и травяные настои. Почти все время она будет спать…

– Сколько?

– Долго. Полное выздоровление наступит не раньше, чем через два-три месяца. Думаю, через пару недель ее следует перевезти в Торнгарт… Простите, Делора, я ничуть не сомневаюсь в вашей способности обеспечить Вершительнице надлежащий уход, но будет лучше, если я сам присмотрю за ней.

– Будет ли у вас на это время? – Гент понимал, что лучший целитель Ордена прав, но отъезд Лейры означал их разлуку. – Столица отнимает много сил.

Метиус пожал плечами, губы искривились в подобии улыбки.

– У меня как раз одним пациентом стало меньше… Но я хотел поговорить о другом. Вы, наверное, знаете, что покушение на Лейру Лон – не первое звено цепочки нападений на высших магов Ордена?

– Да, убиты трое магистров… – начал было Гент и осекся, увидев, как побелели глаза Вершителя.

– Значит, вы знаете очень мало, – резко бросил тот, коротким жестом заставляя рыцаря умолкнуть. – Я кое-что расскажу вам… тебе, Гент, потому что о твоих с Лейрой отношениях все знают, и я понимаю твои чувства. И вам Делора… потому, что властью, данной мне Орденом, я прошу именно вас принять на себя руководство школой…

– Но я…

– Я не закончил, – пресек попытку самоотвода Метиус. – Я знаю, что в школе есть более знающие волшебницы, но мне также известно, что никто из магистров не сравняется с вами по авторитету и опыту. Кроме того, в ближайшее время нам придется существенно проредить состав преподавателей, опытные боевые маги нужнее в иных местах. Поэтому вы примете это назначение… и имейте в виду, что это не дар и не поощрение, а тяжкая ноша. У каждого она своя, эта – ваша.

Он несколько мгновений ожидал, не попытается ли Делора Неккер спорить, но та молчала, хотя и могла сказать многое. Напомнить, к примеру, о своей глухоте – не дело, когда Попечительница, пусть и назначенная временно, не слышит шепота за своей спиной. Могла – но лишь склонила голову, подчиняясь. Прямой приказ Вершителя Ордена был обязателен к исполнению.

– Значит, этот вопрос мы решили. Теперь о том, что я намеревался сказать вам… надеюсь, у этих стен нет ушей и сказанное не станет всеобщим достоянием… хотя факты уже известны слишком многим. Дело в том, что Орден потерял двоих Вершителей…

– Но ведь вы обещали, что Лейра поправится! – не выдержал Гент.

И только произнеся эти слова, он вдруг осознал, что слова целителя не относились к только что произошедшим событиям.

– Кто? – прошептал он.

– Дарш… его нашли слуги в его же собственной постели. Старику перерезали горло. Простенько и без затей. Не надо на меня так смотреть, я тоже маг и тоже умею расставлять ловушки. Можете быть уверены, спальня Урбека Дарша была защищена ничуть не хуже, чем моя.

– Значит, нашелся умелец, – понимающе кивнул Гент.

– Нашелся. Башню я осматривал лично. Две ловушки сорваны… но одну из них сорвал слуга, обеспокоенный молчанием хозяина. Придурок сунулся в комнату и сразу бросился к постели господина… неудивительно, там вся кровать была залита кровью. Ну и… напоролся с разбегу.

– Выжил?

– Нет… но это не важно. Важно, что вторую ловушку сорвали чисто. Я только смог установить, что она сработала. Тот, кто ее тронул, должен был сдохнуть тут же, на месте. Или тело унесли сообщники, или мы имеем дело с очень опытным убийцей.

– Как и сейчас.

Метиус согласно кивнул.

– Да, идея использовать эту отраву вряд ли придет в голову простому наемнику. Есть подозрение, что все это дело рук Танжери.

– Только подозрение?

– Увы… профессиональные убийцы всегда имеют свой почерк. В какой-то мере даже гордятся этим, иногда оставляют своеобразные подписи. Урфаст, к примеру, имел привычку ножом рисовать на лбу жертвы первую букву своего имени…

– Глупо, – пожал плечами Гент. – Дополнительный риск.

– Зато приобретается определенная известность. Но насчет Урфаста я согласен, когда его все-таки взяли, было несложно припомнить ему все жертвы. Можно сказать, он сам подписал себе приговор… и неоднократно. Что же касается Танжери, то эта стерва практически никогда не повторяется.

Он некоторое время помолчал, сделал несколько глотков вина из высокого бокала темно-синего стекла, затем, тяжело вздохнув, продолжил:

– Кроме Дарша, совершено нападение на Фудра арБиланга. Гент, ты с ним знаком?