Выжжено

Андреас Эшбах

Выжжено

Предуведомление

Все приведённые в этой книге цифры по разведанным месторождениям, запасам нефти, резервам и добыче взяты из официальных источников, главным образом из «Oil & Gas Journal», «BP Statistical Review of World Energy» и из исследований «United States Geological Survey (USGS)».

«Society of Petroleum Engineers» действительно существует. Это всемирная организация, в которой состоит 65 тыс. членов из всех областей нефтяной индустрии, с резиденцией в Ричардсоне, Техас.

Закон о пополнении энергетических запасов и соответствующие учреждения существуют в том виде, как они описаны в этой книге.

Тот факт, что ОПЕК с 1982 года больше не публикует данных о добыче по отдельным месторождениям, соответствует действительности.

Правда также и то, что в Австрии была найдена нефть и добыча в настоящее время ведётся.

Пролог

Ускориться можно даже на последней капле бензина. Правда, Маркус Вестерманн не догадывался, что эта капля – последняя. Он ехал по автостраде 80, только что оставив позади мост через расселину Сускеханна, и собирался всего лишь обогнать этот грузовик с прицепом, который полз перед ним с изматывающей нервы скоростью в сорок семь миль в час.

Итак, он выехал на левую полосу. Шёл дождь. А он держал возле уха мобильный телефон.

– Подождите, слышите? – крикнул он. – Не кладите трубку. Поверьте мне, мистер Таггард ждёт моего звонка.

– Возможно, – произнёс женский голос на другом конце провода. – Только его, как я уже сказала, нет в здании.

Стеклоочистители разметали брызги, отброшенные мощными колёсами грузовика. Взгляд Маркуса упал на стрелку спидометра. «Помедленнее, – напомнил он себе, – тут ограничение скорости пятьдесят пять миль в час». А в полиции он числился в розыске. И совсем незачем было попадаться на превышении скорости.

– Послушайте, – сказал он, – я знаю, что на самом деле вы никакое не общество торговли американскими фруктами и овощами. Мистер Таггард тоже никакой не менеджер по продажам. Но у него в кармане совершенно точно есть телефон…

– Номер его мобильного телефона конфиденциален, и я не могу…

– Да-да, естественно. Прошу вас, мэм. Я готов поспорить, что в его адресном файле стоит моя фамилия. И пометка, что-нибудь вроде «соединять всегда и немедленно».

Грузовик казался бесконечным. Неужели он ускорился, чтобы не дать себя обогнать? Но зачем же это? Маркус глубже продавил педаль газа.

– Посмотрите ещё раз. Прошу вас. Это действительно очень-очень важно.

Она что-то пробормотала, потом он услышал стук клавиатуры. Ну вот, все-таки. В зеркале заднего вида он заметил сумасшедшего, который догонял его по левой полосе и уже мигал ему дальним светом. Маркус Вестерманн прибавил газу.

Но машина не реагировала. Его не вдавило от ускорения в спинку сиденья, даже когда он прожал педаль газа до самого пола. И звук у мотора был совсем не такой, какой должен при этом быть!..

С внезапным испугом Маркус понял, что слышит только, как шины катятся по мокрому асфальту, а мотор – мотор больше не работает.

– Мистер Уэстман? – послышалось из трубки. – Сейчас я соединю вас с мистером Таггардом.

– Я перезвоню. – Маркус бросил телефон на пассажирское сиденье, схватился за ключ зажигания, повернул его, услышал звук стартёра. Но мотор не завёлся.

Датчик горючего. Бог ты мой! Он всегда знал, что датчик сломан и показывает, что хочет. Просто электронный мусор. Но ведь совсем недавно он показывал полбака, полбака, чёрт возьми! Не мог же он показывать полбака, а потом вдруг…

А поставил ли он на ноль счётчик текущего пробега, когда заправлялся в последний раз?

Нет. Вот чёрт! В баке просто-напросто больше не было бензина.

Гениальный момент. Грузовик, ослепительно белый, бесконечной длины, и высокий, как гора, ехал себе как ни в чём не бывало рядом, непоколебимый, как луна на своей орбите. Ясно, что водитель даже ни о чём не подозревал.

А машина позади, уже неудержимо приближаясь, нервничала. Это был большой красный внедорожник с целой батареей фар, которыми водитель первоклассно манипулировал.

– Марк? – послышалось из телефона, брошенного на сиденье. – Вы здесь?

Ну просто гениально!

– Yes, shit! – крикнул Маркус и нажал на тормоза. Он мог бы много чего сказать: например, что попал в переплёт и дел у него выше крыши, но сейчас он бы ни за что не вспомнил, как это выразить по-английски.

Тормозить! Он стиснул руль так, что ладоням стало больно. «Без паники!» – сказал он себе. Так говорят именно тогда, когда уже паникуют вовсю. Ему нужно было лишь замедлиться, снова пристроиться за грузовиком, на последней инерции съехать на обочину и остановиться. Никаких проблем, в конце концов, тормоза-то ещё работают.

– Марк? В чём дело? Я вас слушаю, где вы?

Проблема всё же есть. Грузовик угромыхал, но Маркус потерял столько инерции, что уже почти встал. Видимо, от испуга он слишком сильно тормозил?

А придурок позади него, как видно, умеет управляться только со своими мигалками, но никак не с тормозами.

Маркус ударил по рулю, заколотил по нему кулаком, крича «Shit, schit, shit!» и раскачиваясь всем телом взад и вперёд, как будто мог сдвинуть машину с места хотя бы таким образом.

– Марк? Что случилось?

Идиот на красном джипе, кажется, наконец начал тормозить или нет?

О Боже, да, сейчас он вспомнил! Есть приём для таких ситуаций, как же там… ну да, сдвинуть машину при помощи стартёра! Включить вторую передачу и запустить стартёр. Маркус схватился за ключ зажигания.

В этот момент что-то протаранило его с силой, более убийственной, чем всё, что он когда-либо испытывал. Мир распался на вихревые движения, боль, какофонию скрежета и треска металла. Он едва успел понять, что переворачивается вместе со своей машиной, а потом была только тьма.

Оба минарета Большой мечети тянулись в небо, тени от них были короткими. «Как персты указующие», – подумал старик.

Они смотрели вниз из окна на просторный двор, где на коленях стоял мужчина с повязкой на глазах, со связанными за спиной руками. Он дышал тяжело, панически. Даже сверху это было видно.

Пятничная молитва закончилась. Правоверные расходились из Большой мечети, и каждый снова шёл своей дорогой. Кроме тех, кто остался, чтобы присутствовать при казни.

Сегодня таких было больше, чем обычно. Похоже, сегодня обезглавят не обычного убийцу или насильника.

– Я бы не хотел, чтоб вы позволили вашим детям видеть это, – пробормотал седовласый принц. – Это зрелище не для детей.

Его собеседник, шеф полиции Эр-Рияда, покашливая, гладил бороду.

– Есть учёные, которые другого мнения.

– Вы имеете в виду Аль-Шаммари, как я полагаю. Аль-Шаммари – старый человек.

– Он говорит, что ужас пережитого зрелища казни может удержать детей от того, чтобы их самих впоследствии потянуло на преступление.

Было очевидно, что шеф полиции разделяет эти взгляды.

– Может быть. Но я в этом сомневаюсь.

– Шейх! – воскликнул второй. – Этот человек торговал наркотиками! Неужто вам его жалко?

На мгновение у принца Абу Джабра Фарука-ибн-Абдул-Азиза Аль-Сауда возникло смутное подозрение, что шеф полиции его обманывает. Что, разумеется, было немыслимо.

Он недовольно покачал головой.

– Я беспокоюсь за души детей, вот и всё. Дети – наше будущее.

Внизу на площади палач встал позади осуждённого. На груди его скрещивались ремни. Лезвие меча сверкало на солнце.

– Так откуда он, вы сказали? С Кипра?

– Да, – мрачно ответил шеф полиции. – Киприот. Был студентом академии короля Фахда. В стране достаточно давно, чтобы уже знать законы Аллаха.

Удар мечом, сделанный как будто быстрее, чем мог заметить глаз – и тело осуждённого упало вперёд, тогда как голова покатилась прочь, туда, где её задержала бетонная стена. Вздох ужаса пронёсся по толпе. Кровь хлестала из разрубленной шеи и впитывалась в песок – несколько мгновений, пока не перестало биться сердце.

Большие окна из коричневого стекла в центральном терминале аэропорта Ла-Гарди вели на улицу. Пахло фритюрным жиром и луком, у кассы была давка. Никто не обратил внимания на двух совершенно разных мужчин, сидевших рядом на высоких барных табуретах у стойки, перед каждым стоял поднос с фастфудом.

Один из них, худой, загорелый, лет пятидесяти, поглощал свой гамбургер и говорил при этом сдержанным голосом, с болью во взгляде. То, что он говорил, перекрывалось дешёвой музыкой, прерывалось объявлениями по радио и последними звонками и было неразличимо уже за ближайшим столиком.

Второй не прикасался к своему подносу и только слушал. Он походил на бывшего футболиста-профессионала. И только пасторский воротничок, выглядывавший из-под тёплой куртки, нарушал это сходство.

– Эта игра в прятки долго не продержится, – сказал он, когда первый наконец смолк.

– Разумеется. В том-то и беда.

– А сколько? Как вы думаете?

– Две недели. Самое большее. Скорее даже меньше.

– Это значит, что момент, к которому мы готовились, настал. – Широкоплечий кивнул. – Хорошо, что вы мне позвонили. Хоть и рань была несусветная.

– По-другому было нельзя.

– Вам не надо оправдываться.

– Я не ожидал, что встречу вас. Я не знал, что вы как раз были в Нью-Йорке.

– Божья воля, сын мой. Последнее выступление моего лекционного турне.

– Ваше преподобие… Честно говоря, тогда я не хотел в это верить. Но вы оказались правы. – Он вынул из кармана пальто конверт с письмом. – Это моё прошение об отставке. Я возьму его с собой в Вашингтон и там брошу в почтовый ящик. И буду собираться. Я хочу уехать ещё сегодня вечером.

– Мы вас ждём.

– Поэтому я и хотел с вами поговорить. Это риск – принимать меня. Вы должны отдавать себе в этом отчёт.

– Дело не дойдёт до того, чтоб вас стали искать всерьёз, – сказал мужчина, которого собеседник называл «ваше преподобие». – Перед концом-то света.

Часть первая

Глава 1

Прошлое

Нью-Йорк! Это было как прибытие в другой мир – тот, что ярче сиял, был обширнее и полнился куда большей энергией, чем мрачная, тесная, усталая Европа, из которой приехал Маркус.

Он проснулся, когда его мягко потрясли за плечо и несколько раз повторили:

– Маркус! Мы прилетели!

Он встрепенулся, увидел яркий дневной свет, льющийся из иллюминатора, глянул вниз на сверкающую синюю воду и угадал силуэт города, невероятного города на горизонте. Нью-Йорк.

– Ещё не совсем, – спросонья сказал он. В следующий момент на него нахлынуло ощущение счастья – такое сильное, что захотелось издать ликующий крик. – Но всё равно что прилетели! – воскликнул он и улыбнулся своему соседу по креслу. То был итальянец из их группы, симпатичный худощавый человек его возраста, говоривший по-английски с забавным акцентом, но бегло.

Стюардесса раздавала зелёные бланки для въезжающих, на которых надо было удостоверить своей подписью, что не везёшь контрабандой наркотики, не собираешься убить президента и так далее. Все те вещи, в которых ни один человек не сознается добровольно, тем более если он действительно замышляет что-то подобное.

Маркус едва успел проставить во всех графах «нет», как самолёт уже зашёл на посадку, которая оказалась мягкой, словно скольжение горячего ножа сквозь сливочное масло. Когда готовились к выходу, вокруг были бледные, промаявшиеся целую ночь люди. Маркус, напротив, чувствовал себя выспавшимся и полным сил; он и в самом деле спал так крепко, как ему уже давно не удавалось.

Они покинули самолёт через телетрап, лучшие времена которого давно миновали: стенки проржавели на швах, а покрытие пола протёрлось до металла. Но разве это имело значение? Как-никак, телетрапы стали обыденностью в аэропорту Кеннеди ещё тогда, когда повсюду в мире приходилось топать от самолёта по лётному полю сквозь непогоду и ветер.

На сгибе телетрапа одна дверь стояла раскрытой. Внутрь проникали интенсивный запах бензина (керосина, мысленно поправил себя Маркус), громкий гул двигателей на холостом ходу – и гнетущая, удушающая жара! После ночи в прохладе на борту самолёта это было так, будто в нос ему ударило дыхание страны, покорить которую он прибыл. И вот, поди ж ты, это дыхание оказалось драконовым, огнедышащим!

Потом они стояли в очереди на контроль и смотрели, как вооружённые люди в униформах орудовали металлоискателями. Очередь продвигалась медленно, прямо-таки мучительно медленно. Надо было перестать поглядывать на часы. Кабинки становились ближе с каждым шагом. Дойдёт и его черёд, это было неизбежно. И какая разница, когда это случится?

В какой-то магический момент взгляд Маркуса упал на паспорт винно-красного цвета у него в руках, на зелёный бланк, вставленный в него, и на первую напечатанную на бланке строчку: «UNITED STATES OF AMERICA».

Вид этой строчки будто током пробил его. В продолжение мгновения у него было такое чувство, будто все тайны и загадки мира лежат перед ним разгаданными и раскрытыми, и одна из этих тайн состоит в том, что нет более всесильного, более могущественного порядка букв, чем этот. Затем спины стоящих впереди продвинулись ещё на один шаг, ему надлежало замкнуть промежуток, и магический момент растаял.

Но эти слова всё ещё были на бланке и сиять не переставали.

На главном выходе четверо мужчин в ливреях сопротивлялись людскому прибою, вытягивая вверх таблички с надписью «Lakeside and Rowe». Надо было подождать, пока пройдут контроль все и группа соберётся в полном составе. На парковке ждали четыре чёрных длинных лимузина, и кто-то пошутил, всерьёз не веря: уж не на этих ли машинах их и повезут в город? На лицах мужчин в ливреях при этих словах не дрогнул ни единый мускул, но именно так всё и случилось. Группа состояла из шестнадцати человек – как раз на четыре машины.

Это было как в кино. Они двигались к серому контуру на горизонте, пересекли мост и, наконец, с гулом ворвались сквозь ущелья домов в Манхэттен. Боже, эти дома и впрямь были так высоки, как он всегда и представлял себе! Повсюду сновали велосипеды и жёлтые такси, знакомые ему по тысяче фильмов. И автобусы. И серебристо сверкающая, неправдоподобная дымка поверх всего – то ли выхлоп, то ли просто пар, светившийся в солнечном свете, неожиданно ярком, горячем и интенсивном. Нью-Йорк, чёрт побери, он наконец добрался до него! Он был там, куда стремился: в столице мира, в центре всего, где бьётся пульс человеческой цивилизации.

Небоскрёбы стали выше, а улицы сузились: Верхний Манхэттен. Центральный офис фирмы – серое, угловатое строение, построенное ещё во времена основателей, – в реальности оказалось меньше, чем казалось на картинках и проспектах. Однако тут был собственный въезд, лимузины остановились под солидным навесом, и им открыли дверцы.

В вопросах шоу америкосы собаку съели. Когда дело касалось выхода и точно просчитанного эффекта, им не было равных.

Людей проводили наверх таким образом, что они чувствовали себя высокими государственными гостями. Наверху перед лифтом их приветствовал Ирвин Янг, руководитель «Human Ressources», собственной персоной. Некоторые из глав различных департаментов тоже здесь присутствовали, и через открытые двери Маркус заглянул в глубь офисного пространства: это было по-настоящему красиво. Да сможет ли он вообще работать перед такой панорамой? Очертания Манхэттена, река, сверкающая на солнце, словно ртуть… Об этом он и мечтать не мог.

«Я здесь, где мне и положено быть!» – пронеслось у него в голове. Невозможно было удержать внимание на том, что говорил Юнг, к тому же делал он это исключительно заунывно.

Наконец пошли дальше, поднялись этажом выше, в приёмную, где уже стояли наготове шампанское и закуски. На стенах висели иллюстрации из последнего бизнес-отчёта. Тут же стоял пульт. Значит, следовало приготовиться к длинным речам.