Журнал "Вокруг Света" №4 за 2002 год

Вот в этом-то мире, где перемешались золото, искусство и отчаянная борьба за признание, любимец бульваров и известный остроумец Надар сделался одним из королей, принимая все законы окружавшего его мира, в том числе и Закон личной свободы, при котором буржуазная мораль просто не действовала.

А потому он просто не мог жить согласно установившимся нормам поведения. При этом нельзя сказать, чтобы это было ему в тягость — его любовницы менялись как перчатки, поскольку Надар, как ни странно, часто влюблялся. И подобное отношение к женщинам волей-неволей отражалось и на его искусстве — никто не мог показать красоту женского тела так, как это делал мастер. А потому именно Надар явился основоположником жанра ню. И при всем при том он, совершенно очевидно, обладал определенными (пусть и весьма своеобразными) представлениями о нравственности. Однажды в разговоре с Гонкурами он с некоторой даже надменностью выразил сожаление, что не может прочесть «Госпожу Бовари», так как ему сказали, что роман этот безнравствен, впрочем, не менее безнравственными он считал и книги Бальзака.

Столь категорично отрицательно относившийся к книгам Бальзака и Флобера, Надар считал для себя абсолютно естественным делом содержание сразу нескольких любовниц. И в этом не было ничего удивительного — подобное «поведение» не считалось аморальным, оно было как бы вненравственным, поскольку вообще не входило ни в какую систему моральных категорий. Это был естественный способ жизни в условиях богемы, являвшийся той основой, на которой так или иначе зарождались великая литература, великая музыка и великая живопись, иначе говоря, все французское искусство XIX века.

Надар в то же время был весьма заботливым сыном — мать жила именно у него, а не у младшего брата. Сын — Поль Надар унаследовал дело отца, став под его руководством блестящим фотографом-портретистом, правда, гораздо более успешным в коммерческом смысле, а не в художественном.

...Официальным историком богемы считается Анри Мюрже, написавший «Этюды богемной жизни», которые легли в основу либретто оперы Пуччини «Богема» (1896 год). В 1863-м чахотка свела его в могилу, а умер он в буквальном смысле слова на руках у своего ближайшего друга — Надара. Надар же, будучи к тому времени, помимо всего прочего, блестящим писателем, естественным образом занял его место, став хроникером и бытописателем парижской богемы.

Благодаря Надару фотография, считавшаяся прежде занятием едва ли не презренным, получила признание у самых строгих ревнителей классического искусства. Так, знаменитый художник-академист Жан Огюст Доминик Энгр, не терпевший ни малейшего посягательства на каноны классической живописи, человек, который чуть не умер от горя, узнав, что ненавидимый им за вольности в творчестве романтик Эжен Делакруа был избран в почетнейший Институт Франции, заказывал Надару портреты всех моделей, которые он хотел иметь в своей коллекции. С них он и писал свои картины. Впрочем, абсолютно так же поступали и романтики, и реалисты. Видимо, поэтому художники называли Надара не иначе, как Тицианом фотографии.

Надар считал, что фотография является прямым следствием взаимодействия автора и модели, а потому, общаясь с персонажами своей портретной галереи, он старался запечатлеть их в самые яркие моменты, когда в процессе общения в них приоткрывались закрытые доселе черты характера. Именно поэтому портреты Надара ценились художниками за глубокую психологическую достоверность образов.

Квинтэссенцией художественной жизни Франции и ее «официального искусства» являлась ежегодная экспозиция современных произведений искусства, которая называлась Салоном, поскольку в начале XVII века она проводилась в Квадратном Салоне Лувра. Именно на этих выставках демонстрировалось то, что и называлось «салонным искусством», то есть искусством официально признанным, отвечающим строгим нормам академической живописи и скульптуры. Строжайшее жюри, состоящее из членов Французской Академии, проводило для Салона ежегодный отбор произведений. Так вот, Надару удалось добиться невероятного — в Салон 1859-го была включена и фотография.

Между тем в художественной жизни Франции возникали новые тенденции, не желавшие оставаться в тени, они нарастали, и вместе с ними нарастало сопротивление жюри новым веяниям искусства. Это привело к тому, что в 1863 году из 5 000 представленных картин было отвергнуто 3 000. В это дело вмешался сам Наполеон III, разрешивший в том же помещении Дворца Промышленности, в котором размещалась и официальная экспозиция, открыть так называемый Салон Отверженных.

Но уже в 1874 году художники, члены нового «Анонимного кооперативного общества художников, скульпторов, граверов и литографов», и друзья Надара, среди которых были Сезанн, Моне, Дега, Сислей и другие, оказались в ситуации, когда, пытаясь противопоставить себя официальным требованиям жюри, не смогли найти возможности выставиться в другом месте — никто не осмелился взять на себя такую ответственность, поскольку по тем временам черты нового направления в искусстве были слишком революционными. Тот, кто решился бы помочь художникам, непременно навлек бы на себя гнев властей и был бы немедленно подвергнут остракизму в прессе. И только неистовый и бесстрашный Надар предложил свою помощь. В его мастерской, на бульваре Капуцинов, 35, состоялась первая выставка Общества, проходившая целый месяц — с 15 апреля по 15 мая, на которой было представлено 165 картин. Вход стоил один франк, а каталог выставки — 50 сантимов.

И именно после той выставки эта группа художников получила название импрессионисты. Оно было дано ей по названию картины лидера нового направления Клода Моне — «Впечатление. Восход солнца» (от франц. impression — впечатление). Безусловно, для Надара предоставление художникам своего ателье было шагом в высшей степени эксцентричным, но в то же время от скандала, вызванного выставкой, он получил огромное удовольствие, прекрасно понимая, что это — лучшая реклама для его салона.

До 1886 года Надар продолжал руководить фотосалоном, пока не передал его своему сыну Полю. Символично, что именно в 1886 году импрессионисты рассорились друг с другом, а общество художников распалось.

Но энергичная натура Надара, несмотря на то что ему было уже 66, по-прежнему требовала выхода, а потому он продолжал руководить изданием журнала под названием «Парижский фотограф».

В том же 1886 году Надар вместе со своим сыном впервые в мире опубликовал фотоинтервью, названное «Искусство жить 100 лет». Это была серия фотографий 100-летнего химика Шевреля, сфотографированного в день его 101-й годовщины, и сопровождавшаяся подписанными под каждым снимком фразами, произнесенными во время съемки. Выложенная в ряд 21 фотография представляла собой уже практически готовый фильм, правда, застывший на бумаге. «Оживили» же фотографию в 1895 году братья Люмьер.

Надар занимался фотоинтервью почти до конца 90-х годов, одновременно продолжая руководить студией в Марселе. Отменное здоровье и исключительно энергичная жизнь весьма способствовали его долголетию. Он дожил до 90 лет, что по тем временам считалось просто мафусаиловым веком. В течение последних лет жизни Надар продолжал думать о себе как о «безрассудном человеке, всегда готовом броситься в поток, чтобы плыть снова». Он пережил всех своих друзей, оставшись, по сути, единственной живой реликвией давно ушедшей эпохи.

Как-то так получилось, что, являясь в основном фотографом, Надар тем не менее оставил заметный след не только в фотографическом деле, но и в других областях культуры и техники XIX века. Если попытаться одним словом определить его главное свойство, то этим словом будет, пожалуй, всеохватность. Критик Эрнест Локан писал о нем в 1876 году: «Он управляет Солнцем, чтобы создать историю человечества».

Рафаел Айрапетян

Арсенал: Незнаменитая война 2

Надо сказать, что тогда в Советском Союзе мало кто сомневался в быстром разгроме «зарвавшихся белофиннов». Буквально с первого дня войны все газеты были заполонены ура-патриотическими передовицами, фотографиями бравых красноармейцев, а также оптимистическими фронтовыми репортажами и зарисовками военкоров, которые, правда, имели мало общего с действительностью. И именно в те первые дни войны по радио едва ли не беспрерывно передавалась песня под названием «Суоми-красавица», призванная стать гимном скорой победы:

«Сосняком по отрогам кудрявится Пограничный скупой кругозор. Принимай нас, Суоми-красавица, В ожерелье прозрачных озер».

Хотя тогда еще никто не знал, что после завершения тяжелейшего и кровопролитного «отпора» этот гимн предполагаемой победы никогда и нигде больше исполняться не будет и не войдет даже ни в один песенный сборник.

...Красавица Суоми категорически не желала «принимать» непрошеных гостей, прибывших на танках и самолетах. Только за первые 5 дней боев в оперативной зоне заграждений, в так называемом «предполье», финны уничтожили около 80 советских танков. Войскам 7-й армии было приказано за 10—12 дней прорвать все линии обороны финнов и выйти на рубеж Виипури (Выборг), Антреа (Камнегорск), Кякисальми (Приозерск), что означало фактический конец войны. Но к главной оборонительной полосе — «линии Маннергейма» — им удалось подойти лишь к 10 декабря, а к центру Карельского перешейка, между рекой Вуоксой и озером Муоланьярви, — только к середине февраля! И командирам, и бойцам 7-й армии довольно быстро стало ясно, что планы наступления, разработанные для них в штабе Ленинградского военного округа (ЛВО), возможно, были и хороши для показательных учений в присутствии высокого начальства, но для реальных боевых действий не годились абсолютно. Высокое же начальство объективных трудностей видеть не слишком-то желало, требуя незамедлительного прекращения «топтания на месте» — командиры корпусов, дивизий, бригад и полков беспрерывно получали приказы атаковать. Что, собственно, они и делали, усеивая заснеженные финские леса и болота тысячами солдатских тел и сотнями подбитых танков, бронемашин, тягачей и пушек. Бесплодные, а главное, неподготовленные атаки советских войск на линии финской обороны просто проваливались.

Но даже для того, чтобы умереть под кинжальным огнем финских дотов и дзотов, размещенных на главной оборонительной полосе, советским войскам нужно было до нее добраться, что, как оказалось, было совсем непросто. Дело в том, что войсковые колонны, или «гусеницы», как их тогда называли, двигались к местам дислоцирования по узеньким грунтовым дорогам в густом лесу, подвергаясь частым и всегда неожиданным атакам финских «летучих отрядов», состоявших, как правило, из отлично подготовленных бойцов «Шюцкора» (от шведского — охранный отряд). Финны были истинными мастерами по устройству засад, и до переднего края редкая «гусеница» доползала без ощутимых потерь.

И это не было случайностью. Финские солдаты, грамотно обученные, отличались не только железной дисциплиной, но и высоким боевым духом. Советскому солдату боевого духа также было не занимать, но этого явно недоставало.

Если говорить о личном боевом оружии, то здесь сравнение было не в пользу красноармейцев. Большинство из них были вооружены устаревшей еще в гражданскую войну «трехлинейкой» — магазинной винтовкой со скользящим затвором образца 1891 года. Самозарядная полуавтоматическая винтовка Токарева (СВТ), разработанная в 1938 году и призванная заменить «трехлинейку», надежд не оправдала, слишком уж она была чувствительна к морозу и грязи, так же как и станковый пулемет Дегтярева, принятый на вооружение в сентябре 1939 года. А потому пулеметчикам приходилось в основном полагаться на старый, испытанный еще в Русско-японской войне «максим», для которого в начале финской войны пришлось придумать расширенную наверху рифленого кожуха горловину для охлаждения его или льдом, или снегом. Хотя, конечно, если бы не солдатская смекалка, то из личного оружия у нашего пехотинца остался бы только штык — ведь уже на 30-градусном морозе смазка стрелкового табельного оружия просто замерзала. А потому его приходилось мыть в керосине, а затем насухо вытирать, только после этого из него можно было стрелять.

Танкисты в вопросах технического «творческого» усовершенствования также не отставали от пехоты — они, чтобы согреться, делали из танковых чехлов палатки и устанавливали их на моторном отделении своих боевых машин. Моторы старались не глушить ни днем, ни ночью, что, естественно, снижало их ресурс, хотя в такую погоду это обстоятельство волновало танкистов в самую последнюю очередь. Для большей маневренности во время передвижения по ледяным буеракам многие механики-водители наваривали на гусеничные траки самодельные болты.

Из всего имеющегося советского стрелкового оружия наилучшим образом показал себя ручной пулемет Дегтярева (РПД), но их было не так много. Самое же главное заключалось в том, что красноармейцы не имели личного автоматического оружия и даже в условиях численного превосходства не могли обеспечить нужную плотность огня. Финны же были вооружены отличными скорострельными 9-миллиметровыми пистолетами-пулеметами «Суоми», помимо них в достаточном количестве имелись и надежные ручные пулеметы «Лахти-Салоранта» образца 1926 года, имевшие пистолетную рукоятку и оснащенные переключателем режима огня, что давало возможность делать и одиночные выстрелы. Финны для более эффективной маскировки обматывали свои автоматы и пулеметы марлей или бинтами, чему красноармейцы научились далеко не сразу.

Еще одним «козырем» финнов была лыжная подготовка, особенно учитывая то, что на той войне лыжи вообще оказались едва ли не идеальным средством передвижения. Финны умели также отлично ползать по-пластунски, не снимая лыж, и даже в случае необходимости забираться в них на деревья.

Кстати, именно с этой способностью финнов связан один из главных мифов той войны — снайперы-«кукушки», якобы сидящие на ветках. На самом деле, финский солдат мог оказаться на дереве только с целью наблюдения, но никак не для того, чтобы находиться в засаде. Ведь более неудачного места для этого вообще трудно придумать — в подобной ситуации снайпера демаскирует первый же выстрел, а быстро сменить позицию просто невозможно, не говоря уже о вероятности падения с высоты даже в случае самого легкого ранения. А потому финские снайперы предпочитали «изобразить из себя» сугроб или же, в самом крайнем случае, спрятаться за дерево, но уж никак не залезать на него. И тем не менее каким-то ловким армейским тыловым пропагандистом была даже придумана псевдосолдатская поговорка: «Пошел в разведки — посмотри на ветки», обошедшая практически все советские газеты.

Но финнам совершенно не нужно было коченеть на ветру, сидя на верхушках сосен или елей, — их тактика была гораздо более совершенной. «Летучие отряды» были совсем небольшими — всего 10—12 человек, но если требовалось напасть на «гусеницу» или на какое-то другое воинское подразделение, эти отряды собирались вместе, чтобы выполнить задачу, а затем практически тут же «разбежаться» по своим укрытиям и лежкам.

Склады с боеприпасами и продовольствием были устроены финнами заблаговременно, а потому они, даже находясь в тылу уже начавшей наступление Красной Армии, не испытывали недостатка ни в чем. Жили подобные отряды, как правило, на труднодоступных хуторах, но в случае надобности могли заночевать и в лесу, несмотря на свирепый мороз. Для этого находилась ложбина или овражек с большим количеством снега, там вырывалась пещера, застилалась лапником, которым и укрывались. Можно было также развести и небольшой костер, приготовить горячую еду и согреться. Действительно, выживать в лесу в такой лютый мороз финны умели, при этом очень эффективно воюя. И научиться этому за один день было нельзя.

Финны были несравнимо лучше экипированы. В отличие от зимнего маскхалата-балахона советских солдат, сшитого цельнокроеным, финское обмундирование было раздельным — маскировочная белая куртка и штаны, обеспечивающие большую подвижность и маневренность. К тому же и куртка, и штаны были сшиты из ветрозащитной ткани и практически не пропускали влагу.

Советский маскхалат ни от холода, ни от ветра не спасал, влагу пропускал отлично, да к тому же в нем было легко запутаться, особенно если ползти по-пластунски.

Что касается обуви, то финские солдаты были снабжены кожаными сапогами на резиновой подошве и с мехом внутри, а бойцы «летучих отрядов» — пьексами, финскими национальными лыжными сапогами с крючками на носу, хорошо держащими лыжные крепления.

В ушанках и шерстяных подшлемниках финны также не испытывали недостатка, так же как, впрочем, и в свитерах, лыжных брюках и меховых безрукавках. У Красной Армии, особенно в первый месяц войны, не хватало не только телогреек и полушубков, но даже валенок и шапок-ушанок.

В 40-градусный мороз среднестатистический красноармеец был одет в становившуюся от мороза «жестяной» шинель, кирзовые или фетровые сапоги-бурки, не спасавшие от холода, сколько бы на ногу ни было намотано портянок. Экипировку завершала буденновка — небезызвестный островерхий головной убор, также не дававший необходимого тепла.

А в результате весь декабрь ушел у Красной Армии на бесплодные лобовые атаки, сопровождавшиеся немалыми потерями. Советские санинструкторы из-за недостатка санитарных носилок вынуждены были, вынося с поля боя раненых и обмороженных, просовывать лыжи в рукава шинелей, как раз и служивших «ложем» носилок.

Такой ход событий вполне устраивал маршала Карла Маннергейма, которому было просто необходимо любой ценой выиграть как можно больше времени. По поводу победы финской армии в той войне он не испытывал никаких иллюзий, прекрасно понимая, что когда речь шла о престиже РККА и Советского Союза в целом, Сталин не остановится перед любыми потерями, лишь бы стереть в порошок финскую оборону.

Маннергейм мог рассчитывать только на обещанную ему англичанами и французами высадку в Петсамо 150-тысячного экспедиционного корпуса и военную поддержку в войне с Советским Союзом крупных европейских держав. При этом он знал, что решение уже принято, но военно-бюрократические машины Англии и Франции, судя по всему, явно пробуксовывали. Впрочем, не менее отчетливо он понимал и то, что если РККА не изменит свою тактику, то финны смогут продержаться еще довольно долго, тем более что наступивший 1940 год принес им ряд действительно крупных побед. Одержать их удалось не на Карельском перешейке, а совсем на другом фронте — севернее Ладожского озера, где советское командование попыталось организовать наступление на центральные районы Суоми и перерезать коммуникации, связывающие Финляндию со Швецией.

С советской стороны в деле защиты «гусениц» от засад прекрасно проявили себя огнеметы «ОФ-120», устанавливаемые в том числе и на танки. Такой танк назывался ХТ-26, или химический танк (иногда их называли еще ОТ, то есть огнеметный танк). Такие машины стали главной защитой от засад. Дело в том, что финны предпочитали располагаться недалеко от дорог, отдавая предпочтение стрельбе в упор, а огнеметы «ОФ-120» выбрасывали горючую смесь керосина и мазута на 100—120 метров, что было вполне достаточно для достижения цели. В таких случаях финны предпочитали ретироваться, причем как можно быстрее, так как долговременный бой не соответствовал тактике молниеносного удара из засады.

В конце 1939 года Сталин приказал прекратить неподготовленные лобовые атаки на Карельском перешейке и взять оперативную паузу для подготовки эффективных действий по прорыву «линии Маннергейма». В начале января 1940-го состоялось специальное заседание Политбюро, посвященное ситуации на фронте. На нем Сталин высказал свое крайнее неудовольствие действиями высшего военного командования и выразил надежду на то, что действенный план разгрома финской армии будет, наконец, разработан, а главное, быстро осуществлен. Нарком обороны К.Е. Ворошилов и начальник Генштаба Б.М. Шапошников, прекрасно осознав, что права на еще одну ошибку у них нет, сумели-таки оперативно найти из сложившейся ситуации правильный выход.

7 января 1940 года на Карельском перешейке был создан Северо-Западный фронт, во главе которого встал командарм 1-го ранга С.К. Тимошенко. В его состав вошли 7-я армия К.А. Мерецкова и только что образованная 13-я армия комкора В.Д. Грендаля. Обе армии были существенно усилены артиллерией, танками и авиацией, переброшенными из Киевского и Западного особых военных округов. А севернее Ладожского озера была образована еще одна новая, 15-я, армия.

3 февраля 1940 года Ставка Главного Военного Совета Красной Армии утвердила план операции по прорыву «линии Маннергейма». Весь январь войска проводили интенсивные учения с отработкой способов уничтожения опорных пунктов финской обороны. Параллельно проводились интенсивная разведка и аэрофотосъемка финских укреплений, и к началу февраля у советского командования, наконец, появилась достоверная информация о состоянии финской обороны. Только на Карельском перешейке численность советских войск увеличилась почти в 3 раза и составила 460 тыс. человек против 150 тыс. финнов. А главное, что теперь никто не собирался бросать на доты цепи красноармейцев с «трехлинейками» наперевес.

11 февраля 1940 года на Карельском перешейке началось общее наступление советских войск. Артиллерийская подготовка длилась практически без перерыва 2 часа 20 минут, в результате чего передний край финской обороны был просто «сметен», и солдаты едва ли не в первый раз почувствовали себя абсолютно деморализованными. Когда же в атаку двинулись советская пехота и танки, наши артиллеристы применили еще одну новинку — так называемый «огневой вал», под прикрытием которого наступали войска. Этот прием требовал предельно слаженного взаимодействия между всеми родами войск, и недаром в годы Великой Отечественной войны именно он стал у советских артиллеристов излюбленным. Все эти абсолютно новые и неожиданные действия РККА, безусловно, сбили финнов с толку, но тем не менее не помешали им отчаянно сопротивляться. Хотя в ночь с 16 на 17 февраля был момент, когда маршал Маннергейм отдал приказ на частичный отход войск на вторую полосу обороны.

В боях 27—30 декабря 1939 года в районе Суомуссалми финны «разрезали» на несколько частей двигавшуюся по дороге и сильно растянувшуюся 163-ю усиленную стрелковую дивизию, «прижали» ее к озеру Клантаярви и фактически уничтожили. Потери советских войск составили более 6 тысяч человек, более 100 орудий, 42 танка, около 250 автомашин. Вырваться удалось совсем немногим.

На помощь 163-й стрелковой дивизии была брошена 44-я, но и она в боях 1—7 января 1940-го была точно так же разгромлена, потеряв 7 тысяч человек, 90 орудий, 43 танка и 200 грузовиков. Общие потери наших войск у Суомуссалми составили 27 тысяч убитыми, ранеными и обмороженными. Финны потеряли 900 человек убитыми и 1 800 ранеными. На этом участке РККА не наступала до самого конца войны.

В конце января 1940-го финнам удалось окружить еще и 54-ю стрелковую дивизию, но она отчаянно сопротивлялась и, находясь в «котле» 45 суток, так и не дала себя уничтожить. Все эти дивизии входили в состав 9-й армии, соседней 8-й, дислоцированной в районе Толвоярви, досталось не меньше. В боях, проходивших с 12 по 24 декабря, финны окружили 139-ю и 75-ю стрелковые дивизии. Вырваться из «котла» им удалось с неимоверным трудом, оставив при этом на поле боя 90 танков и около 40 орудий.

Но и на этом неудачи РККА севернее Ладожского озера и в Карелии не закончились. В районе Уомаа — Лаваярви были окружены и почти уничтожены 18-я стрелковая дивизия и 34-я танковая бригада. Потери составили 13 тысяч человек, 132 танка и более 100 орудий. Лишь единицы в условиях голода и холода сумели продержаться в окружении до конца войны.

Основную роль в прорыве «линии Маннергейма» сыграла артиллерия. Для этого были сформированы специальные группы артиллерии разрушения для стрельбы по дотам прямой наводкой из орудий калибра 203—280 мм, дзоты «взяли на себя» орудия калибра 152 мм, проволочные заграждения — 76-миллиметровые пушки, а противотанковые надолбы — 45-миллиметровые пушки. Артиллерии активно помогали особые группы саперов. Для эффективных действий против дотов были сформированы специальные штурмовые отряды, в состав которых входили взвод пехоты, минометы, два орудия, пулеметный взвод, несколько огнеметчиков и три танка. Эти группы должны были действовать в так называемом первом эшелоне наступления.

После перегруппировки 7-я и 13-я армии 28 февраля вновь перешли в наступление, и к 5 марта бои завязались уже на подступах к Выборгу. Маннергейм принял решение ввести в бой свой последний крупный резерв — 23-ю пехотную дивизию и тут же доложил правительству о наступившем пределе возможностей вверенной ему армии. В докладе он также настойчиво рекомендовал правительству своей страны безотлагательно начать переговоры с советской стороной о прекращении боевых действий. Финляндское же правительство к тому моменту все еще не избавилось от иллюзий по поводу высадки англо-французского экспедиционного корпуса, хотя шведское правительство, во избежание втягивания своего государства в войну, в категорической форме отказалось предоставить свою территорию для прохода каких бы то ни было войск и, в свою очередь, также рекомендовало финским соседям побыстрее заключить мир. Наконец, 6 марта 1940 года финляндское правительство срочно отправило в Москву делегацию во главе с премьер-министром Р. Рюти для ведения мирных переговоров, занявших 4 дня.

К этому моменту остатки финских частей удержать фронт были уже не в состоянии, и все же Выборг решили отстаивать любой ценой. С 11 по 13 марта усиленная 7-я стрелковая дивизия РККА совместно с танковым батальоном пыталась овладеть городом, который защищал один-единственный пехотный полк финнов. В результате советским войскам удалось захватить лишь южную и юго-восточную части города, но вся центральная его часть по-прежнему оставалась за финнами. Приказ Сталина — взять Выборг к моменту окончания мирных переговоров — выполнен не был. А 13 марта в 12 часов пополудни боевые действия были прекращены. Финляндское правительство приняло все советские условия.

Согласно подписанному 12 марта Договору и протоколам к нему к Советскому Союзу отходил весь Карельский перешеек, включая Выборг, а также район севернее Ладожского озера вместе с городом Сортавала. Кроме того, Советский Союз на 30 лет получил в аренду полуостров Ханко для того, чтобы создать на нем военно-морскую базу Балтфлота. Таким образом, граница на 150 км была отодвинута от Ленинграда, а Финляндия лишилась всех своих оборонительных сооружений и стала практически беззащитной. И в то же время главного итога Советскому Союзу достичь не удалось: Финляндия так и не была присоединена.

В ноябре 1940-го советская делегация на берлинских переговорах в соответствии с протоколами Пакта Молотова — Риббентропа вновь потребовала для себя карт-бланш на присоединение Финляндии, но получила категорический отказ. И это было вполне естественно — социалистическая Финляндия в планы Гитлера никак не входила. Она нужна была ему в качестве союзницы, и в скором времени он ее получил.

«А.Т. Твардовский в 1943 году так написал об этой войне:

«Среди большой войны жестокой,

С чего — ума не приложу, —

Мне жалко той судьбы далекой,

Как будто мертвый, одинокий

Как будто это я лежу,

Примерзший, маленький, убитый

На той войне незнаменитой,

Забытый, маленький лежу».

«Победа» эта далась нашей стране столь дорого, что лишний раз о ней не хотел вспоминать никто — ни официальные лица, ни ее участники.

Максим Моргунов

Зоосфера: Эвкалиптовые привереды

Австралия — уникальная страна-остров, занимающая целый континент. Он отделился от суши, включавший Африку, Южную Америку и собственно Австралию, около 50 миллионов лет тому назад. В течение последующих 50 миллионов лет этот Зеленый континент, будучи абсолютно изолированным от других частей земного шара, пребывал в доисторическом благоденствии. Чарльз Дарвин, посетивший берега Австралии в 1836 году на корабле «Бигль», был крайне поражен, увидев там древнейших представителей млекопитающих, живых свидетелей эволюции видов — сумчатых и яйцекладущих. Продолжительность обитания этих животных на Земле оценивается учеными в 15 миллионов лет. Среди немалого количество сумчатых животных, обитающих в Австралии, никто, даже кенгуру, ставшие национальным символом страны, не могут сравниться по популярности с коалой.

Продолжительность жизни коал в природе 12—13 лет. Самцы становятся половозрелыми к 3—4 годам, самки — к 2. По достижении этого возраста они начинают создавать свои семьи. Самец, желая привлечь к своей персоне внимание самки, трется о кору деревьев специальной секреторной железой, располагающейся на груди в области отличного от остальной шкурки коричневого пятна (именно по его наличию можно визуально отличить самцов от самок), как бы нанося на свою шерсть жидкий секрет со специфическим запахом. Затем «надушенный» жених призывным гортанным «голосом», слышным на приличном расстоянии, заявляет о своем желании вступить в брак. А так как численность взрослых самок существенно превышает число самцов, то это недвусмысленное предложение обычно принимают одновременно 7—8 самок. Так потенциальные мужья и обзаводятся «гаремом».

Самка приносит потомство раз в два года. Беременность длится около 36 суток. В помете, как правило, бывает один, крайне редко — два детеныша. Сразу же после рождения коаленок переползает в сумку матери — пауче, «снабженную» двумя сосками. В этом надежном убежище малыш живет в общей сложности около 200 дней, питаясь первые 13 недель лишь материнским молоком. В возрасте 22 недель подросшие зверьки начинают высовывать из сумки мордочку, знакомясь с окружающим миром. Еще через 2 недели у детенышей начинают прорезаться зубы, а значит, мать может постепенно начинать кормить их эвкалиптовыми листьями.

С 5—6 месяцев коаленок начинает выбираться из сумки и, переселяясь на спину родительницы, проводит там большую часть времени. Окончательно он покидает ее в 8 месяцев. В дождливую и холодную погоду детеныш вжимается в теплую шерсть матери, а она, крепко обнимая его передними лапами, согревает на своей груди. Самостоятельность приходит к коалятам примерно к концу первого года жизни, но еще как минимум год они предпочитают жить рядом с матерью.

Эти крайне медлительные и доверчивые животные стали легкой добычей для огромного числа охотников. Только за период с 1908 по 1927 год ради оказавшегося крайне ценным меха было уничтожено 2 миллиона особей. Шубы, шляпки и игрушки, сшитые из меха коал, были недешевы, но спрос на эти изделия рос день ото дня. И уже спустя 3—4 года эти животные оказались на грани вымирания. Благодаря активной кампании по их защите в 1930 году был издан Указ, запрещавший охоту на коал. Были также созданы Национальные парки дикой природы. Первыми из них были — Коала-парк, расположившийся недалеко от Сиднея, а также заповедник Лоун-Пайн около Брисбена. Именно там коалы стали жить под надежной охраной закона.

Однако сегодня проблема сохранения этих австралийских эндемиков вновь обрела актуальность. Дело в том, что коалы, предпочитающие равнинный климат, всегда селились вдоль океанского побережья, и те же территории были облюбованы людьми. В результате получилось, что за последние 200 лет 80% всех эвкалиптовых лесов, в которых когда-то жили коалы, были уничтожены. Столь активное наступление на царство коал цивилизации медленно, но верно выживает этих животных с привычных мест обитания.

Небольшие, не заселенные людьми островки, разбросанные неподалеку от материка, становятся для этих бедолаг едва ли не единственным пристанищем. В то же время у этой проблемы существует и оборотная сторона. Активные меры, предпринимаемые австралийцами для восстановления численности этих уникальных сумчатых медведей, привели к весьма значительному увеличению их поголовья, что в скором времени может обернуться новой трагедией — несмотря на то, что эвкалипты способны вырастать за 4 года на 12 метров, их стало настолько мало, что для пропитания коал этих деревьев явно не хватает уже сейчас. Казалось бы, проще позволить ликвидировать определенное их количество путем отстрела, но активисты Фонда спасения коал, в работе которого принимают участие около 20 тысяч человек из нескольких стран мира, категорически против подобных мер. Единственный выход из этого тупика они видят в существенном расширении посадочных зон эвкалиптовых лесов. Пока же за дело взялись биологи, предложившие стерилизацию животных. Взятая под контроль рождаемость коал уже сейчас позволила увеличить количество пропитания на одно животное. Будем надеяться, что это вмешательство в дела Природы — временное явление, которое позволит сохранить для потомков это милое и немного смешное существо.

На первый взгляд коала очень напоминает игрушечного плюшевого мишку. Возможно, благодаря этому сходству он и получил свое название — сумчатый медведь (Phascolarctos cinereus).

Этот типичный древесный житель — существо крайне безобидное и флегматичное, имеющее достаточно плотное телосложение. Длина его тела не превышает 60—80, а высота — 30 см. Вес так называемых южных коал доходит до 11—12 кг, тогда как у «северян» он практически вдвое меньше, то есть не более 5,5 кг. Мех у этих животных довольно длинный, густой и мягкий, серебристо-пепельного цвета, иногда с рыжиной. Хвост же настолько короткий, что его почти невозможно разглядеть.

Особенности строения двух пальцев передних и одного — задних конечностей позволяют коалам, глубоко вонзая острые когти в кору деревьев и цепко обхватывая ветви, неспешно перемещаться с одного места на другое.

Время обитания этих животных на Земле оценивается учеными в 15 миллионов лет. Совсем недавно, в конце 2001 года, австралийским палеонтологам посчастливилось обнаружить в известняковых пещерах Риверсли штата Клинсленд хорошо сохранившиеся останки сумчатого льва (Thylacoleo), возраст которого насчитывает 25 миллионов лет. Последние львы вымерли примерно 50 тысяч лет назад. Как и другие представители сумчатых, они вынашивали детенышей в кожаной складке, расположенной на животе. Именно они и являются прямыми предками нынешних коал .

Густые кроны эвкалиптов, достигающих 100, а иногда и 150-метровой высоты, служат для коал и убежищем, и домом. Их пахучие листья и молодые побеги являются главным источником питания, а влага, содержащаяся в них, позволяет коалам неделями и даже месяцами обходиться без воды. Характерной особенностью эвкалиптовых листьев является то, что они, независимо от времени суток, всегда обращены к солнцу ребром, что существенно уменьшает количество испаряемой с их поверхности влаги.

Привередливые коалы, ежедневно тщательно перебирающие около 10 кг листьев, для еды выбирают не более 0,5 кг. Полноценное усвоение организмом низкокалорийных листьев эвкалипта, содержащих ничтожно малое количество белков и питательных веществ, происходит в толстом кишечнике, имеющем очень развитую, 2,5 м длиной слепую кишку с постоянно присутствующими здесь микроорганизмами. Такое, прямо скажем, нетипичное устройство пищеварительной системы позволяет сумчатым медведям переваривать и усваивать грубые волокна листьев пусть и медленно, зато практически полностью. Интересно, что коалы подкармливают детенышей их собственными экскрементами, чтобы микроорганизмы, «живущие» в слепой кишке и помогающие переваривать целлюлозу, снова попали в организм и размножились. Малая потребность в белках напрямую связана со скоростью обменных процессов — она у коал вдвое ниже, чем у остальных животных.

Объев все молодые листья и побеги на каком-то одном дереве, коала спускается на землю, но только для того, чтобы перебраться на другое. Хотя порой они совершают и более длинные переходы, например в соседний эвкалиптовый лес. Бывает, что для этого им приходится пересекать довольно опасные автострады. И делают они это, как, впрочем, и все остальное, медленно, абсолютно не торопясь, рискуя попасть под колеса проезжающих машин.

Ответ на вопрос, почему ленивцы совершают столь опасные марш-броски, когда рядом в непосредственной близости есть другие деревья, долгое время волновавший австралийских ученых, был найден совсем недавно. Дело в том, что коалы обладают особым природным чутьем, позволяющим им безошибочно распознавать по запаху повышенное содержание ядовитых веществ в листьях конкретных эвкалиптов.

Михаил Сумчатый

Медпрактикум: Заложники эволюции

Самый древний наш предок — Homo erectus, или Человек прямоходящий, появился на Земле около полутора миллионов лет назад. Расплатой же за его вполне закономерное стремление встать наконец на две ноги и гордо распрямить спину стали нарушения позвоночника, «вынужденного» с тех пор нести на себе непомерно тяжелый груз находящегося в вертикальном положении тела.

Старческая болезнь молодого человека

Палеонтологи, исследовавшие древнейшие останки архантропов (первобытных людей), обратили внимание на то, что уже у них позвонки были деформированы. На языке современной науки такая патология называется остеохондрозом (от греч.оsteon — кость и chondros — хрящ). Почти 90% всего населения земного шара так или иначе страдает этим недугом, который по праву входит в пятерку наиболее распространенных заболеваний человечества.

Остеохондроз, возникающий в результате изнашивания, то есть старения, позвонков и межпозвонковых соединений, является причиной болей в спине или в отдельных ее участках, которые надолго выводят человека из строя, а порой и просто приковывают к постели. Надо сказать, что в данном случае такой термин, как «старение», выглядит довольно странно, так как первые симптомы заболевания появляются уже в 20 лет, и тем не менее именно со столь юного возраста человечество обречено расплачиваться за неизбежный процесс эволюции.

А так как другие живые существа, населяющие нашу планету, не осмелились столь дерзко спорить с Природой, то она наказала такой напастью, как остеохондроз, только один-единственный биологический вид — человека. И это обстоятельство крайне усложняет задачу ученых, занимающихся проблемами заболеваний позвоночника и поиском способов лечения, так как смоделировать свои разработки на животных в данном случае просто невозможно. Судите сами — сколько, например, времени сможет простоять на двух лапах даже хорошо дрессированная цирковая собачка?

Столп жизни

Древние восточные целители считали, что позвоночник — это «вместилище жизненно важных энергий человека». Чтобы оценить правоту этого утверждения, нужно сделать небольшой экскурс в анатомию, тогда важность позвоночника для жизнедеятельности человека станет максимально понятной.

Позвоночный столб является осью тела, имеет S-образную форму и по своему строению напоминает скорее пружину, нежели однородный стержень. Такая форма является необходимым условием для обеспечения прямохождения. Она придает позвоночнику упругость и эластичность, смягчает толчки при ходьбе, беге и сильной вибрации, позволяя сохранять сбалансированность центра тяжести тела. Прочность этой «конструкции» придают многочисленные связки и мышцы, обеспечивающие большую амплитуду вращения и сгибания туловища, но одновременно и ограничивающие те движения, которые могут нарушить ее целостность. Более того, в процессе физической работы околопозвоночные связки частично принимают на себя давление веса тела, уменьшая тем самым нагрузку, приходящуюся на позвонки.

Позвонки

Все позвонки имеют круглое тело и дугу, замыкающую позвоночное отверстие, а также суставные, поперечные и остистые отростки, служащие для сочленения позвонков между собой.

Внутри всех позвоночных отверстий проходит спинной мозг. «Туннель», образованный этими отверстиями в позвонках, называется позвоночным каналом и представляет собой надежную костную защиту для спинного мозга. От него отходят корешки спинномозговых нервов, передающих информацию к определенным отделам головного мозга и получающих назад обработанную команду.