Отстрел непуганых мужчин

— Когда?

— Вчера. Ну, когда нас допрашивала милиция, возле административного корпуса.

— То есть после первого убийства. А я слышала разговор до него. Значит, напоследок Леша передумал. Но, как бы то ни было, зачем Юрию Андреевичу убивать сперва Петра Михайловича?

— Потренироваться, — вырвалось у меня.

Иногда мне кажется, что в какой-то части мозга у меня хранится огромное число разных глупостей и, когда я теряю над собой контроль, они выскакивают наружу. Скажу и сама удивляюсь, откуда что взялось.

— Да, — кивнула Бэби, — твоя хохма с отстрелом непуганых мужчин пришлась удивительно в струю. Так ты считаешь, этот… который начал отстрел… сперва решил попробовать на произвольно выбранном объекте, а, убедившись в надежности метода, применил его к Леше?

— Нет, — испугалась я, — я так не считаю. Я просто ляпнула.

— Да? А вообще, в данной мысли что-то есть. Помнишь, у Агаты Кристи сперва травят абы кого, чтобы запутать следствие, а потом уже нужного человека?

— Помню, — согласилась я, — но там убийца психически больной. Только психически больной может поступить подобным образом. А у нас таких нет.

— Разве что Андрей, — заметила моя подруга и, нахмурившись, записала:

«Мотив второго убийства — не платить долг. Мотив первого неясен. Узнать, не имел ли Юрий Андреевич или его сын с Петром Михайловичем ссоры?»

— Кстати, — она подняла голову, — почему Вадик стал ездить с ментами по городу и искать тех местных?

— Потому что хотел их найти, — не без удивления ответила я.

— А почему? Другие не хотели, а он хотел. Странно это. Может, отец с сыном действовали сообща? Или так: убил один из них, а другой его покрывает. Ты встретила Юрия Андреевича в тот момент, когда Вадик подкарауливал Петра Михайловича. Юрий Андреевич стоял на шухере и волновался. А, убив Лешу, эта парочка осталась наедине с трупом и уничтожила какие-нибудь улики. Очень логично!

— Бред сумасшедшего, — прокомментировала я. — Ничего такого ни Петр Михайлович, ни Леша о них знать не могли. Не верю, что в жизни Юрия Андреевича и Вадика есть тайны, за которые можно убить!

— Ну, наша первоначальная версия не обязана быть верной. Тысяча баксов — тоже достойный повод. Ладно, Вадика отдельно разбирать не будем, впишем его в одну графу с отцом. Кстати, ты обратила внимание? Он уверял, что видел Лешу сегодня около полуночи у пальм, но особо в него не всматривался. А если не всматривался, то как узнал? Там ведь темно! Вот ты, например, перепутала Лешу с Петром Михайловичем, правильно?

Я вздохнула. Страшный эпизод комом стоял у меня в сердце. Я приняла Лешу за Петра Михайловича и должна была понять, что это предупреждение свыше — Лешу тоже могут убить! А я не поняла и дала ему умереть.

Бэби отвлекла меня от тягостных мыслей.

— Если Вадик кого и видел у пальм, — сообщила она, — так издалека узнать не мог. Врет он все! Значит, создает алиби. Мол, к полуночи Леша был еще жив, значит, его убили от двенадцати до половины первого. Только полагаю, что алиби он создает не себе, а отцу. Для убийства Вадик мне представляется кандидатурой менее вероятной, чем Юрий Андреевич.

— Почему? — заинтересовалась я.

— Потому что он азартный, а убийца рассудительный. Один раз зарезать в порыве Вадик, может, и сумел бы, а повторить этот финт у него кишка тонка. Ты сама говорила, убийца — человек без нервов. Ладно, движемся дальше. Кто там следующий? Ну, пусть будет Андрей, раз уж мы заговорили о психически больных. Во фрукт! Опять он во время убийства, видите ли, ничего не заметил, ибо унесся в иные миры. Мы все бегали, как оглашенные, а он медитировал. Прямо не человек, а астральное тело!

— Ага, — хмыкнула я, — только с Ларисой трахался совсем не астрально, а очень даже натурально.

— Когда? — изумилась Бэби. — Откуда ты знаешь?

Я сообразила, что забыла рассказать ей об этом эпизоде. Его как-то забили другие события: сперва моя беседа с Лешей, а потом его смерть. Эпизод вроде бы ерундовый, только меня несколько изумило странное желание Андрея его замять. Ну, то, что он подкатился ко мне с объяснениями. Какое ему до меня дело?

— Действительно подозрительно, — согласилась, выслушав, моя подруга. — Значит, ему небезразлично мнение окружающих. Значит, он мог убить ради сохранения своей тайны.

Ум ее просто поражал.

— К тому же, — продолжила она, — Андрей при нас жутко поцапался с Петром Михайловичем. Он, видимо, за свою дайнетику любому горло перегрызет! Кстати, мог поцапаться и с Лешей, запросто. Хотя это и необязательно.

Лешу прикончил, поскольку тот догадался о первом убийстве. Итак, я пишу.

И она записала:

«2. Андрей. Подозрительные обстоятельства: ссорился с Петром Михайловичем. Либо помешан на дайнетике, либо притворяется. Ханжа. Стремится к сохранению своих тайн. Якобы не заметил всей суеты, связанной с убийствами.

Мотивы: что-то скрыть. А если он псих, то отомстить за критику дайнетики. И вообще, член секты способен на все!»

— Помнишь, что нам рассказывали на лекциях по психологии? — пояснила вывод Бэби. — Что членство в так называемых мировых религиозных концессиях — ну, православие там, мусульманство или буддизм — влияет на человека положительно, а во всяких сектах — крайне отрицательно.

— А разве дайнетика — секта? — поинтересовалась я.

— Ну, уж не мировая религия, по крайней мере. Дайнетика сейчас активно завоевывает сферу влияния и, полагаю, не брезгует ради этого никакими методами. Кстати, Андрей тебе симпатичен?

— Нет.

— Вот видишь! А ведь в твоем вкусе. Ладно, о нем пока хватит. Кто следующий? Что это мы все к мужикам прицепились, а? Пусть будет для разнообразия дама. Лида, например. Ну, и Максим.

— Что — и Максим? — уточнила я.

— Он действительно не дама, — улыбнулась моя подруга, — но логично включить его в список рядом с матерью. Тем более, у нас как-то естественно получилось разбиение по комнатам.

— Зачем его вообще включать в список?

— Как зачем? — изумилась Бэби. — А вдруг убийца — он?

— Он ребенок! Прекрати!

— Ага, как голубям ноги связывать, так он достаточно взрослый, а тут, видите ли, нет? Помнишь, у Агаты Кристи в одном романе все убийства совершила одиннадцатилетняя девочка? Так наш Максим ничуть ей не уступит.

Агату Кристи Бэби обожает и перечитывает регулярно.

— Ты со своей логикой с ума сошла! — разозлилась я. — Ребенка включать в список не позволю! И без того тошно!

— Ага, — съязвила моя подруга, — а следующую истерику ты мне наверняка устроишь по поводу Мити. Его тоже нельзя будет включать?

Я подавленно смолкла. Лучше б она была менее проницательной, честное слово!

— Ладно, — смилостивилась Бэби, — Максима тебе уступаю. Хотя он, по-моему, убьет — дорого не возьмет. Впрочем, если это он, его все равно не разоблачишь. Ему даже мотив не нужен — убил, чтобы развлечься. И даже его признание не будет доказательством — он ведь несовершеннолетний. Во некоторым везет!

— «Жирных убивают», — вспомнила фразу ужасного дитяти я. — Да уж, глядя на такого, раздумаешь рожать. Только включать его в список все равно не надо, ладно?

Мне почему-то верилось, что если человека не включать, то и убийцей он оказаться не сможет.

— Тогда Лида. Она ухлестывала за Петром Михайловичем, а он не поддавался. Могла разозлиться.

— Тогда зарезала бы скорее тебя, — предположила я. — Лида очень практичная.

— Пожалуй. Только, говорят, от ревности даже практичные теряют голову. Может, он ее так отшил… Ну, Петр Михайлович же деликатностью не страдал. Сказал какую-нибудь жуткую гадость, она в сердцах побежала за ним и ткнула ножом. Вспомни, она рассказывала, как в институте сдавала зачет по медицине. Уж как-нибудь не забыла, где у человека сердце. Ну, а Лешу уже пришлось убрать по необходимости. Он кое о чем догадался.

— Если бы она убивала каждого мужчину, дающего ей от ворот поворот, ее жизненный путь был бы усеян трупами. Раз она при таком инициативном характере до сих пор никого себе не нашла!

— Так-то так, — протянула моя подруга, — только есть еще один момент. Сперва я не придала ему значения, а теперь… Помнишь, сегодня утром мы загорали на пляже все вместе?

— Помню.

— Ты обратила внимание, чем там занимался Максим?

— Ну… играл во что-то… точно не помню.

— А я помню. Он играл в увлекательную игру под названием «Мама убивает дядю Петю».

— Что? — опешила я.

— А вот то! Я и сама от этого обалдела. Разыгрывал всякие диалоги. «Ах, Петруша, не останетесь ли вы выпить чаю?» «Нет, не останусь». «Ах, Петруша, ваше посещение так скрасило мое одиночество!» «Мне пора идти». «Ах, ты так, подлый мерзавец? Так получай же!» Бах, бах! Ножик в бок! «Ой, помираю!» «Ну и помирай! Так тебе и надо, раз не хочешь жениться!» Что-то очень похожее. Дословно не процитирую, однако смысл такой.

Я неуверенно предположила:

— Наверное, ребенок фантазировал?

— Возможно. А возможно, нет.

— В любом случае, — сообразила я, — Лида не при нем же принимала Петра Михайловича! Максим не мог ничего слышать.

— Подслушивал, — парировала Бэби. — Он это любит. Сама вспомни!

Возразить было нечего, и я позволила записать:

«3. Лида.

Мотив: хотела захомутать Петра Михайловича, а он не давался. Могла сильно на него обидеться.

Подозрительные обстоятельства: последняя видела его живым. А Максим разыгрывал сцену, где она была убийцей. Сведуща в медицине. Рассудительна и умеет владеть собой».

— Трудно сказать, является последнее обстоятельство отягчающим или, наоборот, смягчающим, — пояснила мне подруга, — но я на всякий случай записала. Убийца должен уметь владеть собой, но в определенных ситуациях терять голову.

— В каких?

— Ну, в тех, которые вынудили его убить.

Я поинтересовалась:

— А разве нельзя убить продуманно, не теряя головы?

И Бэби безапелляционно заявила:

— Убеждена, что если хорошенько подумать, любую проблему можно решить более практичным способом, чем убийство. Все-таки даже в наше время остается риск, что тебя поймают, правда? Но какая-то одна конкретная проблема настолько лишает преступника разума, что он перестает думать о безопасных путях ее решения и начинает планировать убийство. И, как бы ни был хорош план, он все равно свидетельствует о помутнении рассудка. Всем известно, что безупречных преступлений не бывает!

Я кивнула, убежденная логичностью рассуждений, и она удовлетворенно продолжила:

— Значит, мы проработали Юрия Андреевича с Вадиком, Андрея и Лиду. Давай-ка не будем откладывать самое неприятное напоследок! Номером четыре будет Митя.

Все-таки моя подруга — железная леди. Я, например, всегда откладываю неприятное напоследок. А вдруг за это время случится конец света и делать неприятное не придется?

— Митя не убийца, — жалобно сообщила я. — Ты же веришь моей интуиции, да?

— Нет, — отрезала Бэби, — я ей не верю, хотя, разумеется, принимаю ее в расчет. Митя — человек непростой. То ли там двойное дно, то ли тройное, то ли вообще ни дна ни покрышки — в общем, дело темное. Ладно, то, что он дурит головы нам с тобою, еще можно как-то понять. Есть на свете прирожденные бабники, им вечно неймется. Хотя он ведет себя уж больно профессионально. Когда я смотрю со стороны, как он тебя обрабатывает, восхищение берет. Куда там примитивному Карнеги! Но вот зачем он морочил Петра Михайловича? Придумал байку, что я к Петру Михайловичу неравнодушна. Может, выманил его из дома якобы ко мне на свидание?

— Ага, и назначил свидание у туалета, — наконец-то нашла прореху в рассуждениях подруги я. — И вообще, вспомни! Петра Михайловича не надо было выманивать. Он сам ушел от Лиды.

— Тем более! Тем более непонятна цель Митиных демаршей.

— Просто Максим наврал, — с удовлетворением констатировала я. — Ради жвачки. Он такой!

— Не всегда же он врет, — пожала плечами Бэби. — Я и сама обратила внимание, Митя что-то шептал Петру Михайловичу, глядя на меня, а тот краснел. Это очень согласуется с заявлением Максима. Возможно, у Мити с Петром Михайловичем были не такие простые отношения, как кажется со стороны. Возможно, они были и раньше знакомы, да скрывали это.

— Нет, — убежденно возразила я, — невозможно. Уж скорее можно предположить, что они были раньше знакомы с Лешей, но не с Петром Михайловичем, это точно!

— Почему?

— Ну… Не знаю! Просто это видно. Митя и Петр Михайлович ведь познакомились при нас, так? Если бы они притворялись, ну, хоть что-то мы бы заметили, правда? Особенно со стороны Петра Михайловича. Из него еще тот притворщик!

— Ну, разве что со стороны Петра Михайловича, — милостиво согласилась моя подруга. — А теперь колись, что ты знаешь про них с Лешей!

— Ничего, — удивилась я.

— А почему ты в таком случае это сказала?

— Что сказала?

— Ну, что скорее можно предположить, что Митя был раньше знаком с Лешей.

— А я так сказала? — искренне удивилась я. — Я не обратила внимания.

— Тем не менее изволь объяснить, — строго велела Бэби. — Надо отвечать за свои слова.

Я задумалась.

— Ну… Леша иногда так обращался к Мите, словно они приятели. Но, возможно, у Леши просто такой характер, без комплексов? А еще иногда… ну, сморозит что-нибудь и словно начинает перед Митей оправдываться. Если, разумеется, мне не показалось.

— Да, — кивнула Бэби, — ты известная фантазерка, однако принять к сведению твои слова надо. Еще такой момент! При обнаружении трупа — то есть в сложной ситуации — Митя оба раза автоматически объединял себя с Русланом.

— В каком смысле?

— Да в самом прямом! Либо он с Русланом постоит у тела, а остальные сходят к администратору, либо наоборот.